Разные лики Пси

Разные лики Пси
Автор:
Перевод: Борис Витальевич Зеленский, А. Балабченков, О. Казаянц, Валентин П. Михайлов
Жанр: Научная фантастика
Серии: Классика мировой фантастики, Шмиц, Джеймс. Сборники
Год: 2004
ISBN: 5-17-024963-2

Джеймс Генри Шмиц — фантаст, известный в нашей стране лишь истинным знатокам жанра (так как его российские публикации ограничились десятком рассказов и повестей), однако в действительности весьма популярный — прежде всего благодаря великолепному циклу произведений о Средоточии — межпланетной федерации, в состав которой входят все разумные расы Галактики, — произведений, которым не откажешь ни в удивительной увлекательности, ни в мастерской интриге, ни в масштабности и детальной выписанности мира далекого будущего. Мира, в который читатель буквально погружается с головой.

В этот том включены рассказы и повести из цикла "Телзи Амбердон" и "Тэлзи и Триггер".

Содержание:

* Джеймс Шмиц. Новичок (перевод А. Балабченкова)

* Джеймс Шмиц. В тихом омуте… (перевод А. Балабченкова)

* Джеймс Шмиц. Полтергейст (перевод А. Балабченкова)

* Джеймс Шмиц. Ночной хищник (перевод А. Балабченкова)

* Джеймс Шмиц. Не больше чем сон (перевод А. Балабченкова)

* Джеймс Шмиц. Забавы «Львиного народа» (перевод А. Балабченкова)

* Джеймс Шмиц. Налакийская кровь (перевод А. Балабченкова)

* Джеймс Шмиц. Звёздные гиацинты (перевод А. Балабченкова)

* Джеймс Шмиц. Не рой яму брату своему… (перевод Б. Зеленского, О. Казаянц)

* Джеймс Шмиц. Рай для паразитов (перевод Б. Зеленского, О. Казаянц)

* Джеймс Шмиц. День славы (перевод Б. Зеленского, О. Казаянц)

* Джеймс Шмиц. Дитя богов (перевод Б. Зеленского, О. Казаянц)

* Джеймс Шмиц. Мартри-марионетки (перевод Б. Зеленского, О. Казаянц)

* Джеймс Шмиц. Симбиоты (перевод Б. Зеленского, О. Казаянц)

* Джеймс Шмиц. Машлюди (перевод В.П. Михайлова)

* Гай Гордон. Федерация Ядра Звёздного Скопления: обзор (эссе, перевод А. Балабченкова)

Отрывок из произведения:

Тэлзи Амбердон показалось, что в саду кроме нее и Тити есть кто-то еще. Разумеется, то была не тетя Хэлет, ждавшая прихода ранних посетителей, и не кто-то из слуг. Должно быть, в окружавших Тэлзи зарослях местных величественно цветущих кустарников Джонтаро скрывалось некто или нечто.

Никакого другого объяснения пугливому поведению Тик-Так она найти не могла, как и тому, если уж говорить начистоту, что сегодня утром без видимой причины у нее самой пошаливали нервы.

Рекомендуем почитать

Джон Уиндэм (1903–1969). «Патриарх» английской научной фантастики. Классик — и классицист от фантастики, оригинальный и своеобразный, однако всегда «преданный» последователь Герберта Уэллса. Писатель, стилистически «смотревший назад» — но фактически обогнавший своими холодновато-спокойными «традиционными» романами не только свое, но и — в чем-то! — наше время…

Продолжать говорить о Джоне Уиндэме можно еще очень долго. Однако для каждого истинного поклонника фантастики сами за себя скажут уже НАЗВАНИЯ его книг:

«Кракен пробуждается»,

«Кукушки Мидвича»,

«Куколки» — и, конечно же, «лучшее из лучшего» в наследии Уиндэма — «День триффидов»!

Проза Лавкрафта – идеальное отражение внутреннего мира человека в состоянии экзистенциального кризиса: космос холоден и безразличен, жизнь конечна, в словах и поступках нет никакого высшего смысла, впереди всех нас ждет лишь небытие, окончательное торжество энтропии и тепловая смерть Вселенной. Но это справедливо для читателей прошлого тысячелетия. Сегодня мы легко можем заметить, что Великие Древние Лавкрафта стали «своими» и для людей, искренне любящих жизнь, далеких от меланхолии, довольных собой и своим местом в мире – вот в чем настоящий парадокс.

Это - красивая и БЕСКОНЕЧНО ДОБРАЯ фантастика. Фантастика, по чистоте и искренности своей способная сравниться, пожалуй, для российского читателя лишь с ранними произведениями братьев Стругацких и Кира Булычева.

Это - романы, в которых невероятные и увлекательные космические приключения становятся обрамлением для серьезной гуманистической мысли. Человек в космосе способен творить чудеса мужества и героизма - однако, по Карсаку, человеком он остается лишь в той мере, в какой способен не только бороться и побеждать, но - доверять и любить…

Вновь откуда-то появилось сильное желание убежать, спрятаться. Ничего не предвещало опасности, кроме маленькой струйки дыма где-то на севере. Тоненькая, едва видимая, она извивалась и вздрагивала, как невиданный прозрачный росток, тянущийся к звездам. Это желание да еще непонятно откуда поднимавшийся страх уже долгое время преследовали меня. Я прекрасно понимал, что нет никаких причин для тревоги. Все, что я видел, — это просто дым костра или дым, поднимавшийся из болот, окружающих одно запущенное местечко в пятидесяти милях от Чикаго. А это уж совсем не место для суеверий. Между его небоскребами вряд ли найдется место призракам!

Джон Кристофер – признанный классик английской научной фантастики, дебютировавший еще в 50-е годы XX века и впоследствии по праву занявший высокое место в мировой фантастике.

Отечественному читателю творчество Кристофера знакомо в основном по переведенным еще в 60-е – 70-е годы рассказам, однако истинную славу ему принесли романы. Романы, достойно продолжающие традиции классической британской «фантастики катастрофы», идущие еще от Герберта Уэллса. Романы, сравнимые по силе воздействия только с произведениями Джона Уиндэма…

Это город-порт.

Здесь небо ржавеет в дымах. Промышленные газы заливают вечер оранжеватым, розовым, пурпурным и другими оттенками красного. На западе, поднимающиеся и опускающиеся транспорты, разрывают облака, доставляя грузы к звездным центрам и спутникам. Но это и гниющий город, — думал генерал, сворачивая за угол по засыпанной мусором и отбросами обочине.

Со времен Вторжения шесть губительных запретов, — в течение нескольких месяцев каждый, — задушили город, жизнь которого пульсировала только благодаря межзвездной торговле. Спрашивается, как мог этот город существовать? Шесть раз за прошедшие двадцать лет генерал спрашивал себя об этом. А где же ответ? Его может и не быть.

Джон Кристофер — признанный классик английской научной фантастики, дебютировавший еще в 50-е годы XX века и впоследствии по праву занявший высокое место в мировой фантастике.

Отечественному читателю творчество Кристофера знакомо в основном по переведенным еще в 60-е–70-е годы рассказам, однако истинную славу ему принесли РОМАНЫ. Романы, достойно продолжающие традиции классической британской «фантастики катастрофы», идущие еще от Герберта Уэллса. Романы, сравнимые по силе воздействия только с произведениями Джона Уиндэма…

Содержание:

Смерть травы (роман, перевод А. Полуды), с. 5-174

Долгая зима (роман, перевод А. Кабалкина), с. 175-404

У края бездны (роман, перевод А. Кабалкина), с. 405-625

Вл. Гаков. Колокол по человечеству (послесловие), с. 626-635

Библиография Джона Кристофера (Книжные издания), с. 636-637

«О начале 2032 года возвестил взрыв семнадцатого космического корабля «Земля — Марс». Шестнадцать предыдущих попыток также закончились неудачами. Джон Дж. Армстронг — изобретатель-одиночка — оснащает оборудованием ракету номер восемнадцать. Чтобы не потерять вложенные деньги, он начинает собственное расследование причин катастроф...

Другие книги автора Джеймс Шмиц

Джеймс Генри Шмиц (1911–1981) — американский писатель-фантаст, известный прежде всего благодаря великолепному циклу произведений «Федерация Средоточия» — произведений, которым не откажешь ни в УДИВИТЕЛЬНОЙ увлекательности, ни в мастерском построении интриги, ни в МАСШТАБНОСТИ и ДЕТАЛЬНОЙ ВЫПИСАННОСТИ мира далекого будущего. Мира, в который читатель буквально погружается с головой. Издание же, которое вы держите в руках, открывает сборник из четырех взаимосвязанных повестей «Агент Веги», в которых секретные агенты с невероятными умственными способностями борются с врагами Конфедерации Веги. В романе «Ведьмы Карреса» — трое девочек-экстрасенсов, спасенные от рабства капитаном звездолета, в благодарность за это помогают ему открыть дар экстрасенсорного восприятия в себе самом. Действие цикла «Федерация Средоточия» (другое название «В Ядре Звёздного Скопления») происходит в 3500-х годах. Межпланетная Федерация управляется Сверхправительством. В состав Федерации входят ВСЕ разумные расы Галактики… Данное издание представляет любителям фантастики ВЕСЬ ЦИКЛ «Федерация Средоточия» целиком и полностью. Все произведения до единого. На протяжении четырех сборников читатели смогут проследить за приключениями персонажей, как они постоянно пересекаются, взаимодействуют и перебегают друг другу дорогу. Тэлзи Амбердон, разумеется, занимает высочайшее положение, но вы также найдете все истории о Триггер Арджи, жуликоватом Хеслете Квиллане, Холати Тэйте, Пилч, профессоре Мантелише, Вэлане Дэсинджере — обо всех до единого. Так первый и второй сборники представляют сагу о Тэлзи, где во втором сборнике впервые появляется Триггер в качестве её партнерши по пси. Третий сборник — целиком о Триггер. Четвертый же сборник будет сосредоточен на приключениях еще одной героини, Найл Этланд. Содержание: АГЕНТ ВЕГИ (цикл) — Агент Веги — Мастера иллюзий — Правда о Кушгаре — Вторая ночь лета ВЕДЬМЫ КАРРЕСА (роман) ФЕДЕРАЦИЯ СРЕДОТОЧИЯ (цикл) — Телзи Амберон (сборник) — Телзи и Триггер (сборник) — Триггер и её друзья (сборник) — В Ядре Звёздного Скопления (сборник) РАССКАЗЫ И ПОВЕСТИ: Хранители традиций На крючке Маяк в неведомое Конец пути Приглядывай за небесами Зеленолицый Пси-преступник Мы не хотим проблем Исследовательский центр «Альфа»

Немного космооперы, немного авантюры, немного фэнтези. Империя, объединяющая большинство миров, борется с планетой ведьм, которые в свою очередь ведут войну против мощнейшего супер-корабля захватчиков из другого измерения. Космические пираты грабят, шпионы кишат, хихикающие сгустки энергии ищут развлечений. И все гоняются за главным героем, который — не сказать, чтобы удачливый малый или хотя бы законопослушный гражданин, зато добрый, отзывчивый, готовый и заступиться за ребенка, и спасти Галактику.

Джеймс Шмиц не предлагает искушенному читателю новых идей, но и скучать на протяжении романа не дает.  

Планета Сутанг только что открыта людьми. Первыми здесь обосновались ученые и исследователи, чтобы подготовить планету к прибытию колонистов. И вот, однажды, группа из четырех человек отправилась в путешествие на рафте, странном плавающем полурастительном-полуживотном существе огромных размеров, которого называли Дедушка, отправились, чтобы исследовать окрестности. Но они даже и представить себе не могли, каким опасностям они подвергнутся в пути…

© ceh (fantlab)

***

ж. «Знание-сила» № 3 за 1972 г, с.45–47, с илл.

Всё началось с того, что капитан Позерт захотел вызволить из рабства трёх девочек. Он купил их на невольничьем рынке планеты Порлумма и привёз на родину, на планету Каррес. Мог ли капитан тогда предположить, что вся его дальнейшая судьба окажется связанной с Карресом, который окажется самым необычным миром?

В этом рассказе Триггер Арджи и Тэлзи Амбердон знакомятся друг с другом.

В фантастическом произведении представитель человеческой цивилизации ведет борьбу с изощренными форма агрессивности существ из других галактик с помощью телепатии.

Джеймс Генри Шмиц — фантаст, известный в нашей стране лишь истинным знатокам жанра (так как его российские публикации ограничились десятком рассказов и повестей), однако в действительности весьма популярный — прежде всего благодаря великолепному циклу произведений о Средоточии — межпланетной федерации, в состав которой входят все разумные расы Галактики, — произведений, которым не откажешь ни в удивительной увлекательности, ни в мастерской выстроенности интриги, ни в масштабности и детальной выписанности мира далекого будущего. Мира, в который читатель буквально погружается с головой.

В третий, заключительный том Собрания сочинений Джеймса Шмица включены роман и повесть из цикла «В Ядре Звёздного Скопления», четыре рассказа из цикла "Агент Веги" и подборка внецикловых рассказов и повестей. Практически все произведения переведены на русский язык впервые.

Содержание:

* Джеймс Шмиц. Забот полон рот (перевод В. Михайлова)

* Джеймс Шмиц. Дьявольское отродье (роман, перевод В. Михайлова)

* Джеймс Шмиц. Агент Веги (перевод М. Косныревой)

* Джеймс Шмиц. Мастера иллюзий (перевод М. Косныревой)

* Джеймс Шмиц. Вторая ночь лета (перевод М. Косныревой)

* Джеймс Шмиц. Правда о Кушгаре (перевод М. Косныревой)

* Джеймс Шмиц. Хранители традиций (перевод М. Косныревой)

* Джеймс Шмиц. На крючке (перевод М. Косныревой)

* Джеймс Шмиц. Маяк в неведомое (перевод М. Косныревой)

* Джеймс Шмиц. Конец пути (перевод М. Косныревой)

* Джеймс Шмиц. Приглядывай за небесами (перевод М. Косныревой)

* Джеймс Шмиц. Зеленолицый (перевод М. Косныревой)

* Джеймс Шмиц. Пси-преступник (перевод М. Косныревой)

* Гай Гордон. Ещё кое-что от Гая Гордона (эссе, перевод Б. Зеленского, О. Казаянц)

А.Е. Ван Вогт и Дж. Шмитц

Точка Омега

1

Это произошло у автомата с прохладительными напитками. Распрямляясь, Барбара Эллингтон внезапно почувствовала, как что-то мимолетно коснулось её правого плеча. Это было похоже на легкий щелчок, но необычно холодивший кожу.

Она живо, несколько неловко, обернулась и в замешательстве взглянула на стоявшего сзади в нескольких шагах от неё элегантного, без единого волоска на голове, мужчину. Судя по всему, он ожидал своей очереди.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Олег Игоревич Чарушников

Сказано - сделано

Настоящее живое дело способно увлечь самых застоявшихся, сонных людей, которых, кажется, ничем, кроме хоккея, не расшевелить. Нужно таким образом построить работу, чтобы давно приевшееся встало вдруг в ином, привлекательном и заманчивом свете. Только тогда любая организация, фирма, контора или шарашка избавится от лентяев и лоботрясов.

* * *

...Симареев опустился па стул и шепотом спросил у соседа: - Давно идет собрание? - Только началось, - ответил сосед, не отрывая внимательного взгляда от окна. - Еще муху не привязали. - Ага, - кивнул Симареев и тут же спохватился, что зря, пожалуй, сказал "ага". Какая может быть муха на профсоюзном собрании? Кроме того, зачем ее привязывать, не проще ли сразу прихлопнуть? Нет-нет, все-таки напрасно он сказал "ага" и скроил понимающее лицо. Но слово - не воробей, и сказавши "ага", по волосам не плачут. Симареев огляделся. Обычные перевыборы профкома, а в зале человек сто. Фанерная трибуна с микрофоном. Другой микрофон на столе президиума. У края сцены объемистый ящик с песком, надпись: "Не кантовать! Санлроверка произведена". Члены президиума сгрудились около микрофона... Они привязывали муху! Это явствовало из реплик, доносившихся через включенный микрофон: - Накидывай петлю! - Суровой ниткой лучше... - А голос пробовали? В тот раз нехорошо получилось... - Черт, нога-то какая некрепкая! - Легче, легче... Оп, затягивай! Симареев осторожно коснулся рукава соседа: - Зачем они... это? - Первый раз у нас? - поинтересовался сосед. Симареев кивнул. - Тогда смотрите, - отрезал сосед, резко отвернулся к окну, прошептал: "Четыре!" - и записал карандашиком на манжете - "четыре". "Крахмальные, - подумал Снмареев, - ишь ты, франт", - и начал подыскивать в уме что-нибудь едкое, чтобы поддеть невежу, но не успел. Собрание развернулось стремительно к совершенно подавило обилием впечатлений. Началось с того, что муху все-таки привязали. Пятеро мужчин ухватили насекомое за лапку нитяной петлей и притянули к микрофону. Из развешенных по стенам динамиков обрушился на членов профсоюза рев тяжелого бомбардировщика. Неучтивый сосед пригнул голову, но глаз от окна не оторвал. В президиуме заметались. Представительный мужчина с чудесной спелой лысиной, как видно, представитель профкома, склонился над микрофоном и что-то проделал. Громовое жужжание захлебнулось, стало тише. Голосов, впрочем, слышно все равно не было. - Крыло оборвал! - не оборачиваясь, желчно прокричал сосед. - Никогда сразу догадаться не могут, - и добавил: - Пять! Шесть! - И опять почиркал карандашиком. Дальше события пошли, как в кошмарном сне. На трибуну с неожиданной легкостью выпрыгнул председатель. Живо достал из кармана кофемолку, всыпал горсть зерен и, высунув длиннющий язык, быстро-быстро завращал им внутри кофемолки. По залу разнесся приятный запах свежемолотого кофе. - Бразильский! - завистливо прокричал сосед. - Это тебе не с цикорием. К годовому отчету старик всегда бразильский достает. Председатель молол кофе минут двадцать. Иногда он вынимал наружу коричневый язык и болтал им в воздухе. Наконец, положив измочаленный язык на плечо, устало прошествовал на место. Годовой отчет о работе профкома был закончен. Без задержки разразились прения. Первый из выступающих, подбегая к трибуне, выронил из-под пиджака увесистый булыжник. Нисколько не стушевавшись, выхватил из кармана рогатый рубанок и широкими взмахами стал снимать с председателя стружку. Председатель вырвался, пригнул к ящику с песком и глубоко погрузил в него голову. Но буйный оратор не отставал, из-под рубанка вилась и сыпалась упругая стружка. Собрание в унисон с мухой гудело, а в особо интересных случаях громко, с одобрением хлопало ушами. - Девять! - крикнул сосед. Современная радиотехника придала скромной навознице убийственную поражающую силу. Прения продолжались под жуткий мушиный гул. Отличился один скромный товарищ. Для начала он дал членам президиума по новой кроличьей шапке. Затем зачерпнул горсть песочка, прошедшего санпроверку, и до блеска продраил председателя, особенно в области шеи, так что там даже пена выступила, на манер мыльной. Это речь также прошла под аплодисменты. Ушами хлопали так дружно, что временами заглушали вой неутомимого насекомого. Только один член президиума не участвовал в прениях. Он сидел непосредственно под мухой, временами клюя носом годовой отчет. - Одиннадцать! - выкрикнул сосед и отметил этот факт на манжете. - Нет, уже двенадцать, вы ошиблись... - сказал Симареев, коварно улыбаясь. - Вы наверное знаете? - забеспокоился сосед. - Наверное? Мне надо знать точно. - А к чему такая точность? - Как вы не понимаете! - сосед заерзал на стуле. - На наших собраниях никто не сидит без дела. Все трудятся, как могут, не то, что раньше... Я, например, ответственный за подсчет ворон (их, кстати, пролетело одиннадцать, а вовсе не двенадцать!). Вот тот, с краю, который пушок с рыльца обирает, на собраниях всегда с топориком сидит. Баклуши бьет, чурки такие, заготовки для деревянных ложек - заметили в столовой? Рядом культсектор. Знаменит тем, что хлопает не ушами, как все, а глазами. Отлично у него выходит... - Одно плохо, - пожалел разговорившийся сосед. - У нас часто мухи дохнут. Не выдерживают, видать, нагрузки... - А муху-то зачем? - угрюмо спросил Симареев. - Господи боже мой, да для тишины же! Для полной, мертвой тишины в зале, неужели непонятно? Чтоб слышно было, как муха прожужжит! Сосед прищурился на председателя, которого очередной оратор обливал грязью из объемистого ушата. По бокам два розовощеких молодца надсадно трубили в фанфары. - Это он все, золотая голова. Непременно на третий срок переизберем... Так вот, -.назидательно закончил сосед, - как видите, все заняты, ведут себя активно, с огоньком. Один вы ничего не делаете... - А вот в этом вы заблуждаетесь, - возразил Симареев. - По мере своих сил я тоже вношу вклад в общее дело. Двенадцать! И, высунувшись по пояс в окно, он ловко поймал ртом очередную ворону, как раз пролетавшую мимо.

Олег Игоревич Чарушников

Тихое утро

Ранним субботним утром я вышел на балкон, размотал леску, привязал покрепче грузило и забросил удочку вниз. Хорошо в городе летом! Все в отпусках, на дачах... Я спокойно стоял, размышлял о Карпове и Каспарове, дышал воздухом - отдыхал. Чисто было кругом, свежо и просторно, как ни ни одной даче в мире. Потом на соседний балкон вышел брюнет в майке. Он поставил ноги на ширину плеч, взмахнул руками и стал энергично сгибаться, разгибаться, доставать пальцами пол и хэкать. На половине упражнения брюнет заметил мою удочку, вздрогнул и начал медленно распрямляться. Я внимательно следил за крючком. - Ты что ж это, сало-масло, - сострадательно спросил брюнет в майке. Рехнулся? Кто же так ловит, дурья башка? Я молчал. Не люблю, когда незнакомые обращаются ко мне на "ты" и "дурья башка". - Тебя спрашивают! Ты соображаешь, салажонок? Чего творишь-то? Я молчал. Не люблю, когда чужие люди, пусть даже соседи, обращаются: "салажонок". Сам он салажонок порядочный, в майке с лямочками. - Интеллигент, сало-масло, - не отставал брюнет. - Чего , отмалчиваешься? - Вы видите, я удю?.. То есть, ужу... Видите? Вот и не мешайте, пожалуйста... - Тебе не о том толкуют! - вскипел брюнет. - Ты какое грузило нацепил, чудило? - Свинцовое, - ответил я сдержанно. Брюнет так радостно и долго смеялся, что в двух квартирах захлопнули форточки. - Свинцовое, видали? Оно же маленькое! Ты бы еще, сало-масло, вовсе без грузила закинул. На донник надо, ветер какой, сечешь? У тебя нету, так и скажи. Погоди, я принесу... Переброшу! - Не надо ничего перебрасывать! - запротестовал я, но было уже поздно. Брюнет мигом слетал к себе и швырнул мне здоровенную свинцовую блямбу, отлитую, вроде бы, в суповом черпаке. Я едва сумел увернуться от снаряда. Энергичный брюнет еще немного пораспоряжался - как привязывать да как забрасывать - наскоро доделал зарядку и убежал к себе завтракать. Из его квартиры на весь двор разносился жизнерадостный, победительный смех. Я продолжал удить. Во дворе начали появляться люди. Вышел Петраков со своей овчаркой Джильдой. Затем Скарабеева с бульдогом. Потом Брыскин с эрдельтерьером. Потом Чутуева, Акуло и Перпиньян с собаками. Потом еще девять человек с собаками, собачонками и собачищами. Во дворе стало шумновато. Собаки страшно радовались друг другу, а хозяева не очень. Собаки изо всех сил виляли хвостами и остатками хвостов, а у кого и остатков не было - просто лаяли что есть силы. Хозяева ничем таким не виляли, постно здоровались и спешили к своим газонам. У каждого на дворе был свой закрепленный, законный участок - чтобы не смешивались ценные породы. На меня хозяева не обращали внимания, поглощенные утренними собачьими проблемами. По ним сразу было видно, что собака - это не игрушка, а прежде всего ответственность. Я удил, стараясь не смотреть вниз, так как с детства боюсь высоты. Из окна этажом выше за мной вела наблюдение Еврипидовна, старушка, проведшая жизнь в кулуарах. Когда я случайно оглядывался, Еврипидовна ойкала и пряталась за двойную маскировочную штору. Я старался не оглядываться. Собаковладельцы удалились, держа поводки накоротке, чтобы ненароком не смешать породу. Во дворе опять стало тихо. Но ненадолго. Снизу раздался грохот засовов, длинный ржавый скрип и шаркание. Из столовой, занимавшей первый этаж нашего дома, появился ночной сторож Григорьев. Он был обут в грязные валенки, держался за поясницу и жевал неизменную морковку. Рассказывали, что сторож Григорьев регулярно съедал весь урожай моркови подшефного совхоза имени Александра Невского. Шесть лет назад, худым и юрким, Григорьев впервые заступил на свой пост. Порции морковного маринада в столовой тут же начали быстро уменьшаться. Обеспокоенная администрация заключила с совхозом договор об увеличении целевых поставок моркови, и порции начали было приходить в норму. Но окрепший Григорьев приналег на любимый корнеплод и держал равновесие в борьбе с подшефным хозяйством. Совхоз им. А. Невского, подстрекаемый столовой, расширил посевные площади под морковь, но совершенно забросил свою основную культуру - кормовую свеклу. В итоге директора сняли со стро-гачом, а хозяйство перевели исключительно на лен-долгунец. Победивший сторож притаился припасенными остатками и в данный момент подумывал о переходе в ресторан "Олимп". Он стоял посреди двора, жевал морковку и смотрел на меня, задрав квадратную голову. Он так неодобрительно и пристально смотрел, что у меня сама по себе запуталась леска. Я принялся распутывать спасть, думая о том, как получше отбояриться от разговоров. Григорьев дожевал, пульнул огрызком в кошку и громовым голосом гаркнул: - Эй!! Немедленно в трех квартирах радостно откликнулись собаки. Я не люблю, когда ко мне обращаются: "эй", и ничего не ответил. Сторож подождал и закричал снова: - Эй! Ты чего там задумал? Отмалчиваться далее было неудобно, тем более, что собаки лаяли уже в пяти квартирах. - Ужу. Неужели не ясно?.: - А разрешение у тебя имеется? - орал выспавшийся сторож. И сказал, что имеется. - С печатью? Я сказал, что с круглой. - А подпись-то? - допытывался наевшийся сторож. - Подпись чья на разрешении, ась? Я собрался с духом и произнес: - На документе имеется подпись лица, весьма компетентного в данных вопросах и облеченного на сей предмет соответствующими полномочиями, а также прерогативами, гражданин! Так ответил я, ибо давно .знал Григорьева и его слабости. Сторож выслушал мои слова, как музыку. Он даже не начинал новую морковку, которую выудил из кармана. После уважительной паузы Григорьев решил сделать приятное и мне: - Эй! - Ну? - Ты есть хочешь? - Нет, спасибо. - А то у нас всегда рыба остается! - гремел сторож. - Жареная. Вынести кусок? Отличная рыба! - Рыба? Какая рыба? - обеспокоенно спросила вышедшая из подъезда женщина с сумкой на колесиках. - Вы продаете рыбу? - На дежурстве не занимаемся, - с достоинством ответил сторож, откусывая от морковки. - Может, вон тот продает? Рыбак-то... Женщина забегала глазами по двору, отыскала меня и спросила с тревогой: - Это вы продаете, товарищ? А она свежая? Мне нужно только свежей. Килограммчика два, товарищ! - Вы ошибаетесь, я ничего не продаю, - ответил я нервно. - Но вы же рыбак? - Я вовсе не рыбак. И удочка эта - не моя. - Эй! - заорал сторож. - А чья же тогда? Ты где ее взял, а? - Погодите, - волновалась женщина с сумкой на колесиках. - Продайте мне тогда раков. Здесь вчера кто-то торговал раками. Мне килограммчика два, товарищ! - А, значит ты еще и раками спекулируешь! - орал сторож, доевший морковку. - А разрешение у тебя имеется? Эй!!! Его мощный голос наполнял двор гулом. В квартирах отчаянно лаяли уже все пятнадцать собак, собачищ и собачонок. Из подъезда выскакивали жильцы с сетками. С криком "Кто за раками крайний?" на балкон выбежал брюнет в майке. Хлопали форточки. Двор ожил. Еврипидовна, умирая от счастья, высунулась из окна по пояс. Я с досадой и страхом глядел вниз, убеждаясь, что пора сматывать удочки. Спасение пришло из ЖЭКа. На пороге появился поджарый культорганизатор с мегафоном. - Вниманию товарищей жильцов! - проревел он, заглушая собачий лай. - Через тридцать минут на агитплощадке состоится выпуск устного журнала "Здоровый быт". Перед вами выступят: токсиколог (об отравлениях грибами), травматолог (о несчастных случаях) и инспектор ОСВОДа. Затем состоится веселый концерт. Прошу всех на площадку! Толпа рассосалась так быстро, словно ее неделю тренировали. Собаки умолкли. Езрипидовна судорожно задергивала пуленепробиваемые шторы, оставляя сбоку контрольную щель. На дворе остались культорганизатор и сторож Григорьев. - Товарищ, проходите на площадку! - строго сказал культ-организатор в мегафон. - Выпуск устного журнала! Концерт! Дожевывая морковку, сторож спрятался за дверями столовой и загромыхал засовами. Культорганизатор ЖЭКа, взмахнув мегафоном, погнался за собаковладельцем Брыскиным, замешкавшимся в воротах. Через минуту во дворе вновь стало тихо и благостно. Я тоже вздохнул с облегчением. Мне наконец-то удалось зацепить крючком свою куртку, вывешенную сушиться и ночью упавшую с веревки на бетонный козырек столовой. Подтянув добычу к себе, я еще раз окинул взором наш тихий дворик. Хорошо в городе летом. Прелесть, кто понимает!

Сергей Чекмаев

КЛАССОВАЯ БОРЬБА

Ожесточенные классовые бои происходили и в других странах.

История КПСС, гл. X, стр. 296.

История - это наука о том, каким должно было быть прошлое

Все началось с пары открытых столкновений. Индивидуальная сила против массового напора. Млеки просчитались. Главным оружием дино были не их ужасные размером со среднего млека зубы-кинжалы, и даже не могучие боевые хвосты стегозавров. Главным оружием были ноги. Млеки понесли тяжелейшие потери и, поняв это, быстренько попрятались по норкам и дуплам, оставив на поле сражений почти полмиллиона раздавленных. В те дни земля была полна крови, а слипшаяся, отяжелевшая трава не шелестела на ветру.

Сергей Чекмаев

ОПАСНАЯ БОЛЕЗНЬ

С недавних пор Вера Александровна стала замечать, что с любимым внуком Андрюшенькой творится неладное. А началось все примерно в начале лета, когда за хорошую учебу дочь с зятем подарили Андрею давно вожделенный компьютер.

Как-то внук пришел из школы с лучшим другом Женькой. Вера Александровна обрадовалась...

Женя был мальчиком субтильным, и его все время хотелось подкормить. Однако от обеда Андрей - а вслед за ним и Женька - отмахнулись, чем несказанно оскорбили бабушку, и, включив компьютер, уткнулись в экран. Загрохотали выстрелы, жуткие предсмертные крики наполнили квартиру. Вера Александровна поежилась, но ничего не сказала - к подобным звукам, доносящимся из комнаты внука, она уже успела привыкнуть. Даже на леденящий душу рев ("Это хозяин, Женька, бей его гада! Ракетой! Э-эх, ну что же ты!) она не обращала внимания - сосед сверху, сторож Аркадьич, к третьему дню запоя, бывало, орал и похлеще.

Сергей Чекмаев

ПЕРЕСЕЧЕНИЕ

Семьдесят лет! Олег, дай ему волю, намалюет фосфоресцирующей краской эту цифру в холле института. С чего бы такая паника? Если Стоктон подкинет, наконец, давно обещанный грант ЮНЕСКО, можно будет уже работать спокойно, а не делить, как базарные торговки, компьютерное время, выкраивая часы и дни у сна, семей, любимых. Хорошо бы еще Костюков пробил у штатовцев разрешение на закупку суперкреев этой новой пятитысячной серии. А то они все категориями холодной войны думают, кое-что из наноэлектроники до сих пор в стратегическое сырье записано.

Сергей Чекмаев

ВОПРОС ВЕРЫ

Сегодня я заступил на смену поздно. Троллейбус полчаса торчал в пробке на Крымском мосту, и я опоздал. Валерка, студент 2-го Меда и старый Кириллыч, - предыдущая смена - уже ушли. От них на дежурном столе, заляпанным бесчисленными коричневыми кругами от чая, осталась лишь брошенная в сердцах связка ключей и смятая нервной рукой пачка "Магны". Большая жестяная банка из-под селедки переполнена скуренными до фильтра бычками. Чувствуется, ждали до упора. Только-только ушли, вон наш старенький "Рекорд" еще потрескивает своими лампами, остывая...

Чэндлер Дэвис

Блуждая на высшем уровне

1

Дж.Элберт Леру нервничал, но едва ли следовало ставить ему это в вину. День был решающим. Надеясь приободриться, Элберт посмотрел на зычноголосого рослого человека, флегматично сидящего рядом с ним в стремительном подземокаре, и не обманулся в своих надеждах.

Тот, на чьей стороне Келвин Борсма, не может не приободриться.

- Я поглощен одной-единственной мыслью, - кротко, но упрямо сказал Элберт.

Макс Черепанов

---------------------------------------------------------- По мотивам широко известной игрушки "Wing Commander-1" ----------------------------------------------------------

ПОВЕЛИТЕЛЬ КРЫЛЬЕВ

Глава I. Академия

Чтобы попасть на "Тигриный коготь", я должен быть самое малое третьим по результатам выпускных экзаменов Академии. Третье же место, как и второе, мне совершенно не светило. Потому что светило первое. Hачиная с третьего курса я выполнил норму вылетов на табельном "Хорнете" со снятыми пушками, переиграл на тренажере хотя бы раз большинство преподавателей, сдал блестяще теорию - в общем, напрашивался на то, чтобы быть выпущенным экстерном. Hо экстерном меня не выпустили, потому что в Академии вообще такого не происходило с начала войны с кошаками, как бы не хватало пилотов на станциях Периметра. Так мне и объяснил генерал-командор Академии Блейк, добавив при этом примерно следующее:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Пахомов – поэт брутальный. Землепроходец, искатель приключений и ярма на шею. В его стихах соединяется трудносовместимое: мифология и будничная действительность, образы мировой культуры и реалии российской глубинки. Пахомов живёт на речке Мерёжа, где рыбу прежде мешками черпали, мерёжами. И поныне небезрыбно это место. И стихов дается «мешками», и в каждой строчке – энергия, рвущаяся вовне. Книга из серии проекта «Том писателей» (Вологодское отделение Союза российских писателей).

Невероятно компактный рассказ геофизика Дэвида Берковичи о том, как все везде появилось: звезды и галактики, атмосфера Земли, океаны, клетка и, наконец, человеческие цивилизации, написан трепетно и талантливо. Сочетая юмор и безупречную научную канву, Берковичи с головокружительной скоростью проводит нас сквозь пространство и время – почти 14 млрд лет, показывая при этом связи между теориями, помогающие понимать такие темы, как физика частиц, тектоника плит и фотосинтез. Уникальный эксперимент Берковичи в равной мере впечатляет научной убедительностью и литературным мастерством и станет незабываемым опытом знакомства с вопросами космологии, геологии, климатологии, человеческой эволюции как для искушенного читателя, так и для новичка.

Крайне интересное исследование знаменитого писателя и собирателя фольклора, в популярной форме представляющее не только Дьявола во французской народной традиции, но и легенды о колдунах, чудовищах, полу-языческих духах, «страшные сказки», выдержки из гримуаров, поверья, заклинания, обряды и молитвы. Книга написана в ироническом ключе и заставит читателя не раз от души рассмеяться.

Что делать леди, если она вдруг оказалась в другом мире? Попытаться найти свое место в нем. Пусть для начала это всего-навсего место домоправительницы в странном доме на колесах. Что делать некроманту, когда за спиной его нет вереницы титулованных предков? Правильно, попытаться доказать, что талант значит ничуть не меньше родовых связей. Что делать миру, в котором гремит эхо магической войны, рождая волны нежити, а древние погосты хранят не менее древние тайны? Позвать на помощь.

Если повезет, призыв будет услышан. И некроманту хватит смекалки и силы воли, чтобы бросить вызов богам Старой Империи. А леди сумеет переступить через страхи и протянуть руку помощи тому, кто так неприятен. Если повезет…