Размышления над дыркой в стене

Александр Шленский

Размышления над дыркой в стене

Профессор математики Фриц Гросскопф допоздна задержался в лаборатории, готовя очередной кафедральный отчет. Он не доверял компьютеру и пересчитывал некоторые формулы на своем калькуляторе, которому доверял всецело. Время от времени он доставал из кармана платочек, легонько сморкался в него, а затем протирал уголком платочка очки. При этом он каждый раз ронял калькулятор на пол. Нагибаясь в очередной раз, чтобы поднять с пола упавший калькулятор, Гросскопф обратил внимание на дырку в стене, которую просверлили днем служащие, разводившие в помещении локальную сеть. Он сунул в дырку палец, немного помедлил, вынул палец и зачем--то пересчитал на пальце суставы. Получилось целых три -- как--то даже слишком много. Профессор поколебался, он не был уверен, относится ли ближний к ладони сустав к пальцу или к самой ладони, и надо ли поэтому было его считать. Потом взглянул на калькулятор. Калькулятор показывал корень из трех. Гросскопф поразмышлял, как получилось это число, и пришел к выводу, что, это результат падения прибора на пол. Тем не менее, число ему понравилась, и он решил вставить его в отчет. По крайней мере, хуже не будет - решил профессор. Потом он еще немного подумал и повернул голову к соседнему столу:

Другие книги автора Александр Семёнович Шлёнский

Действие происходит в середине 21 столетия. Некая таинственная сила прибывает на Землю чтобы спасти этот уникальный мир от экологической катастрофы, вызванной деятельностью человека. Прежде всего она изымает души из тел большинства населения планеты и сохраняет в неактивном состоянии чтобы в будущем снабдить их более совершенными телами. Бывший сельский учитель химии и физики Евгений Мякишев отправляется на озеро на рыбалку. Там его съедают рыбы-мутанты, созданные внеземными силами, и его душа становится частью их коллективного разума. После этого озеро начинает общаться с местными жителями используя Женьку Мякишева в качестве аватара. С этого момента местные жители и внеземной разум начинают узнавать всё больше друг о друге. У жителей деревни не хватает образования чтобы углубить взаимопонимание, а Женька Мякишев не может покинуть озеро в поисках уцелевших учёных без риска нечаянно разрушить всю планету. Бывший разведчик Толян, его брат Лёха, сестра Машка, односельчанин Василий и капрал армии США Дуэйн Робинсон, присланный наблюдать за радиационной обстановкой, берутся помочь внеземному разуму понять людей чтобы дать им возможность жить бескофликтно и счастливо.

Александр Шленский

Антимир

(рондо с погружением в Ад)

Жизнь - это штука прекрасная и удивительная! Так много в ней замечательных вещей - во дворе поют птицы, растут цветы на клумбе, и у каждого цветка свой аромат и свое неповторимое очарование. Так много всего интересного и на улице, и в городе, и за городом, за ближней речушкой и за дальними морями... А сколько восхитительных и таинственных вещей существует на Земле, в Космосе, во Вселенной! Просто дыхание перехватывает от восторга - стоит только немного напрячь воображение. Вот например, взять такую восхитительную вещь как Антимир.

Погожим октябрьским ранним вечером студент медицинского института Миша Шляфирнер вышел со стадиона «Буревестник», окончив занятия по физкультуре. Из трех часов занятий первый час был посвящен обязательной разминке, прыжкам в длину с разбега в яму с влажным песком, отжиманиям от асфальта на счет, подтягиванию на перекладине и бегу с ускорениями. Зато в течение двух оставшихся часов ребята всласть, до изнеможения пинали тугой футбольный мяч и гоняли его по огромному стадиону, залитому косыми лучами октябрьского солнца. Часть ребят осталась на стадионе, ожидая своего тренера: у них по расписанию была тренировка по легкой атлетике. Это были спортсмены, для которых побегать на обычном занятии по физкультуре было не более утомительно, чем прочим студентам сбегать в пивную. Побегав на благо физкультуры, эти крепыши собирались теперь побегать во славу советского спорта. Остальные студенты ушли в раздевалку, залезли под сомнительный душ, температура которого не располагала ни к одной лишней секунде стояния под ним, оделись, и распрощавшись, разбрелись со стадиона, кто домой, а кто в общежитие, заменявшее им дом. Первых ждал дома родительский борщ и гречневая каша с мясной поджаркой, а вторых – вечные студенческие бутерброды, неизменный чай из плохо отмытой кружки, а ближе к вечеру кое-что и покрепче. Однако студент-второкурсник Михаил Шляфирнер, поступивший в институт с первой попытки, был образцовым юношей из интеллигентной семьи, и в свои восемнадцать лет ни разу не пробовал напитка крепче жигулевского пива.

Конец августа — сентябрь месяц. Вода в реке не совсем еще остыла, а воздух, особенно под утро, становится прохладным, поэтому туманы в это время — вполне обычное явление. Так и на этот раз рано утром, когда было недостаточно светло, опустился туман. Берега, чьи нечеткие контуры только начали было прорисовываться из ночной тьмы, окончательно утонули в этом густом молоке.

Мы шли обычным транзитным рейсом с севера в порт с порожней учаленной в кильватер баржей под толканием, иными словами — с баржей, которая своей задней частью (кормой) была прикреплена к носу нашего судна. Совсем недавно я заступил на очередную вахту, сменив судоводителя, дежурившего до меня. Обычно эта процедура проходит несколько растянуто. Коллега, вместо которого я встал за штурвал, уходить на отдых в каюту сразу не собирался. И — как бы находя особую привлекательность в оттягивании долго ожидаемого удовольствия — некоторое время находился рядом со мной в рубке. Это было в порядке вещей. Через некоторое время туман сгустился до того, что совершенно невозможно было ориентироваться в навигационной обстановке: не было видно ни береговых створов, ни бакенов, которые обозначают и ограничивают судовой ход от правого до левого берега. Дальнейшее продвижение решили прекратить, и я ушел за белый бакен вправо, ближе к левому берегу. Условным звонком вызвал вахтенного рулевого моториста из машинно-котельного отделения. Он сбегал на нос баржи к брашпилю (это якорная лебедка) и бросил один из двух имеющихся якорей. Течение в этом месте было довольно сильное, поэтому, прежде чем нам удалось заякориться, пришлось изрядно вытравить цепь. Мы встали. Моторист вернулся в МКО. А я, как это было и положено, остался продолжать свою вахту в рубке. Напарник все еще находился рядом. До этого нам пришлось обсудить подробности его ночной вахты, а затем за разговором обо всем — перейти на тему с некоторым оттенком мистицизма. Обстановка соответствовала такого рода разговору. Ночь. Полное отсутствие людей, обостренное чувство удаленности от человеческих мест обитания… все это привело к тому, что мы, незаметно для самих себя, как это ни смешно, настроились на лирически-мистический лад. В такие минуты человек становится особенно чувствителен, реагируя на малейший эмоциональный всплеск.

Александр Шленский

Граната и браслет

Я живу в большом доме, и у нас большой двор. Летом у нас во дворе много зелени, а зимой много снега. А еще много у нас во дворе заборов, гаражей, всяких беседок и сараев. Есть даже большой, ржавый турник с лесенкой сбоку, но на нем никто не подтягивается. А еще у нас во дворе часто бывают бомжи. Они молча приходят с грязными замусляканными сумками и большими мятыми пакетами, ищут что-то в помойке с суровыми, сосредоточенными лицами, раскладывают найденное по сумкам и пакетам и идут дальше неторопливой, пошатывающейся походкой. Один бомж раньше был нашим соседом. Звали его Николай Николаевич Палтусов, и работал он профессором на кафедре философии в каком-то институте. Профессор был странноватым человеком. Раза два он надолго пропадал - месяцев на несколько. Соседи поговаривали, что он в это время лечился в психбольнице. Когда от него ушла жена, он продал свою квартиру и мебель, надел старое драное пальто, отрастил щетину и стал бомжом.

Александр Шленский

Безобразие и Внутренний протест: психопатологический анализ

Разнообразные проявления однообразия вызывает скуку и внутренний протест.

З.Фрейд

Разнообразие порождается однообразным предъявлением разнообразных вещей или же напротив, многообразным предъявлением однообразных вещей.

Однообразие появляется в результате однообразного предъявления однообразных вещей или же напротив, разнообразного предъявления разнообразных вещей в таком количестве и с такой скоростью, что исчезают всякие различия.

У Тэффи есть один прелестный рассказ о том, какую роль в нашей жизни играют вещи. Героиня этого рассказа купила себе весьма смелое и легкомысленное платье. Купила не со значением, а просто так, по случаю. Но надев его и взглянув на себя в зеркало, она неожиданно почувствовала нечто новое в себе, чего никогда раньше не замечала. Вскорости, фривольный предмет туалета направил стопы своей хозяйки по неверному пути. Руководствуясь его коварными советами, она неожиданно для себя зафлиртовала с другим героем рассказа, нечаянно изменила мужу, а муж с ней незамедлительно развелся… Жизнь бедной женщины оказалась разбитой вдребезги из-за случайной, пустяковой покупки.

Александр Шленский

Рыба чехлядь и происхождение жизни на Земле

Известно, что жизнь впервые возникла в водной среде. Исходя из этого факта, новейшими исследованиями генома было установлено, что существует два подвида людей: люди произошешие от морской обезьяны и от пресноводной.

Герпес Симплекс. Распутывая ДНК (пер. с англ.).

По внешнему виду это ничем не примечательная рыбка средних размеров с нелепо торчащими плавниками и выпученным взглядом. Чешуя на ней грязная, свалявшаяся, со множеством колтунов и проплешин, вдобавок, постоянно линяет. Выражение ее морды унылое и постное, как у лютеранского пастора, взор обращен в никуда. Питается эта рыба разложившейся падалью, использованными презервативами, пробками от пивных бутылок, а также ржавчиной, которую она слизывает со всех ржавых металлических предметов, находящихся в воде.

Популярные книги в жанре Современная проза

Шел дождь, моросящий, зябкий. Опавшие листья набухли, пропитавшись влагой. В их мокрой податливости шерстяные тапки сразу же утонули, промокли насквозь, неприятно холодя ноги и сползая с щиколоток. Боясь потерять их в темноте, мальчик снял их на всякий случай, выжал и, сунув в карман шорт, торопливо побежал к стоявшей в дальнем конце сада уборной.

На середине тропинки, загораживая дорогу, его поджидал высокий гнилой пень с вылезающими кривыми толстыми корягами, который давно уже грозился выкорчевать отец, но так пока и не успел собраться. Этот пень и днем внушал мальчику беспричинный страх, что-то пряталось в нем, темное, ужасное, леденящее, но при свете дня он все же чувствовал себя намного увереннее и, подавляя беспокойство, шевелящееся в голове, залезал на него и спрыгивал вниз помногу раз, удовлетворяя инстинкт преодоления и смутно помня о том, что придет вечер, а с ним мрак, и это препятствие снова станет позорно необоримым. Оцепенело напрягая мозг, стараясь ни о чем не думать, прижав к бокам локти, руки — в карманы, он бежал все медленнее, потом перешел на шаг, робкий, осторожный, а а двух метрах от пня и вовсе остановился, не видя его, но зная внутри себя, что он — на черте, через которую, как ни бейся, не сможет перейти.

Я, государственный следователь Габриэло Сордоно, свидетельствую о том, что 3 июля 1978 г. в 18 ч. 15 м. по местному времени, в здание префектуры, где я тогда находился, прибежал домовладелец Фернандо Скорна с сообщением, что в пятой квартире его дома по ул. Кривой был найден труп жильца Франца Клевера. Двери и окна в комнату были заперты изнутри, потерпевший сидел за столом, с карандашом в руке, над кипой исписанных бумаг. Со слов Фернандо Скорны и по свидетельству понятых, Габриэло Пасечника и Пабло Косоглазого, известно, что Франц Клевер появился в наших местах недавно, месяца два назад, снял вышеуказанную комнату и устроился на работу в Городской Архив. По данным досье Клевер был малообщителен, к политическим партиям и религиозным сектам не принадлежал, друзей и врагов не имел, к врачам за мед. помощью не обращался, наследства не оставил. Причина его странной смерти неясна.

Мои дpузья… Даже когда они уходят, они остаются жить со мной.

Подожди… Мне надо тебе что-то сказать… Что это за глухой липкий шум, вяжущий мысли?

Та планета, на котоpой я живу, давно уже планета людей. Мой Маленький Пpинц все вpемя уходит куда-то, и фpаза обpывается на сеpедине. Ты меня пpиpучил. Ты не можешь, не должен уйти. Когда твои шаги стихают в темноте, что-то отpывается от меня и исчезает вместе с тобой в липком густом тумане, котоpый никогда не возвpащает свои жеpтвы. Или возвpащает не такими. Остановись. Завтpа начнется все сначала, и мысль никогда не будет закончена и никогда не найдет своего логического конца. Остановись, будь таким, как есть! Разве ты не видишь, не понимаешь, не чувствуешь, как ты мне нужен? Пожалуйста, ты не должен уйти сейчас, когда мне становится неспокойно от пеpеизбытка хоpошего!

Лера нехотя сползла с кровати, матерясь на будильник. В жизни она радовалась всему, каждому мигу, кроме этого чертового будильника, и поэтому срывала на нем злобу. Она уже намеревалась запустить в него подушкой, когда из соседней комнаты донесся голос деда:

– Валерия, потише! Мать спит. Имей совесть.

– Ладно, ладно. Извини, дедушка.

– То-то, извини, – проворчал дед, зашлепав на кухню. – Доброе утро, кстати.

– Кстати, утро добрым не бывает, – буркнула Лера.

Кюллики всю ночь снились кошмарики — она поняла это, как только проснулась, потому что постель была мокрой от тринадцатого пота, и даже кончики волос были влажны, будто она мыла накануне шампунем голову, а потом сушила, сушила, сушила, а волосы всё не сохли, а скоро уже идти на свидание с Суло… — о, кошмар!

Ведь свидание с Суло всегда сулит что-то хорошее: может быть, мороженое, ведь у Суло всегда есть деньги, а может, и мороженые пельмени, которые Суло так хорошо жарит на растительном масле, нет, что ни говори, а Суло — он такой милый, словно суслик с взъерошенной шерсткой, и у него есть непригорающие сковородки и нерафинированное масло, хотя в Суло она и не была влюблена, а волосы всё не сохнут. В общем, Кюллики снились кошмарики.

«Выходящая на страницах Лефт.ру повесть Ирины Маленко «Совьетика» – замечательный пример того, как может в наше время быть продолжена великая реалистическая традиция русской литературы. Это честная, пронзительная книга. В ней есть всё то, по чему мы так стосковались за долгие годы безраздельного засилья в нашей словесности разнообразной постмодернистской дряни. Безжалостная самокритика, искренние боль и стыд гражданина, у которого при его преступном попустительстве лихие проходимцы отняли Родину, способность сопереживать чужому горю как своему – Интернационализм с большой буквы, органическое продолжение «всемирной отзывчивости» русского человека. Настоящий юмор – временами добрый, чаще саркастический, но никогда не надменно-отчужденный, унижающий человека, сверху-вниз, как водится ныне у дорвавшихся до незаслуженной славы гешефтмахеров от литературы. И главное – призыв к борьбе и надежда! Можно смириться с жестокой и несправедливой действительностью, попытаться приспособиться к «новой реальности», можно уйти от неё в «параллельную жизнь», застыть в позе богомола и ждать своего часа, чтобы пробиться в ряды немногих преуспевших и «взять от жизни всё». А можно отказаться существовать по их мерзким правилам, перестать «петь в окрашенном виде», встать на сторону слабых и угнетенных и вступить в долгую, непримиримую борьбу с главным злом нашей эпохи – с капитализмом и империализмом. И обрести цель в жизни, надежду на лучшее будущее для себя и своих детей. Постмодернизм прощается с нами. Да здравствует социалистический реализм!

Современная жизнь кипит на страницах прозы Игоря Блудилина-Аверьяна. Его герои — школьник, шофер, профессор, аспирант, бизнесмен, художник, артист, студент — бьются над загадкой тайны жизни, над поисками Абсолюта, духовных корней и основ нашего бытия.

В романе «Из глубины багряных туч» Совесть восстает против Преступления; борьба сил Добра и Зла в душе человека облечена в острый, захватывающий сюжет.

Шестнадцатилетняя Марта выбирает между успешной мамой и свободолюбивым папой-бессребреником с чудаковатой бабушкой. Марта не собирается жить по чужим правилам. Динамичная, как ни на что не похожий танец на школьном конкурсе, история Дарьи Варденбург – о молодых людях, которые ломают схемы и стереотипы, потому что счастье у каждого своё, и решить, какое оно, можно только самому.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Шленский

Разумное, доброе, вечное

Кактус, Потрогай кактус! Как нас немного, Как нас... Звуки МУ

Бесконечная дорога, вымощенная неровным булыжником, протянулась через бурую холмистую равнину серой пупырчатой змеей. Солнце недобро посматривало из-за туч на согнутые спины и порепанные голые пятки. Тяжелые чугунные тяпки неритмично поднимались и опускались в заскорузлых, обветренных руках, молотя вязкую глинистую почву вокруг отвратительных толстых кактусов трехметровой высоты. Вонючий, душный ветер крутил густую, мелкую желто-коричневую пыль. Пыль кипела в воздухе, лезла в уши, горло и нос, забивала глаза и оседала ровным слоем на драную, линялую одежду. Кактусы были огромные, ядовитого серо-зеленого цвета, жирные и невероятно колючие. Полоть кактусы было тяжело, но другой еды не было. Старики рассказывали, что когда-то очень давно, когда еще была зима, кактусов не было, и все ели репу. Говорили, что репа была вкуснее, но что значит слово "вкуснее", никто не знал.

Александр Шленский

Рука Крукенберга

Самым характерным для позднекапиталистического фетишистского потребления становится то, что приобретается нечто все более и более иллюзорное. Удовольствие от современного порнофильма не может сравниться с тем, что испытывает потребитель, сходящийся с проституткой... В кадре "коммерческого плана работающий вхолостую пенис конденсирует все принципиальные характеристики позднекапиталистического, ориентированного на удовольствие потребительского общества - удовольствие как бесплодный оргазм, как неспособность истинно насладиться богатством и природой, что, в свою очередь, свидетельствует о закате фаллократии и ставит в повестку дня зарождение экономики, основанной на иной сексуальной политике.

Александр Шленский

Щипцы, зубило и бутылка водки

Никакое живое существо никогда не кажется самому себе уродливым, потому что оно, не размышляя, принимает себя таким, какое оно есть. Чем мы можем доказать, что Человек доволен собой больше, чем насекомое или жаба?

Клиффорд Саймак

Единственный путь наслаждаться жизнью - быть бесстрашным и не бояться поражений и бедствий.

Джавахарлал Неру

Есть такого рода насекомые, которых и не разглядишь-то в траве как следует, но зато они сверчат так страстно и пронзительно, что кажется как будто под пломбой болит зуб. Кривится лицо, немеет челюсть, и горло перехватывает свербящей тоской, и вспоминаются тупые блестящие щипцы из маникюрного набора.

Александр Шленский

Смерть во сне

Проснулся я утром и как всегда думаю: а вот если я во сне подохну, то как я, проснувшись, узнаю, Мертвый я или Живой. Вдруг я подумаю, что я живой и пойду на улицу, а там все сразу увидят, что я мертвый. Стыдно ведь будет! Еще и пиздюлей навешают, что в таком виде по улицам шляюсь и в общественный транспорт захожу. И деньги все как есть отберут. Нахуя, скажут, мертвому деньги! И действительно - нахуя?