Разговор с Проповедником

Проповедник останавливает Прохожего.

Проповедник. Здравствуйте. Разрешите представиться. Я член общества «Смерть Христианским Антисемитам!», которое существует при синагоге «Мир Вам!»

Прохожий. (Смотрит на часы.) Вообще-то, я тороплюсь…

Проповедник. Это не страшно. Мы все торопимся. Вы знаете, конечно, в какие ужасные времена мы живем. (Страшным, трагическим голосом). Кругом, по нашему Нью Йорку словно злые шакалы рыскают христианские проповедники. Обманом и кознями они похищают безропотные еврейские души. Вчера, вот, буквально, соседа моего похитили. Прямо на улице. На прошлой неделе сослуживца. Беспредел, вобщем. Не сегодня — завтра самого, глядишь, прихватят…

Другие книги автора Александр Викторович Бондарь

Поезд тронулся. В окне замелькали огни сочинского вокзала. Николай Петрович Соколовский поставил свой чемодан в угол. Маленький черный кейс он пристроил на верней полке. Проверил замки на кейсе, для спокойствия подергал их несколько раз, потом прикрыл кейс своим плащом. После чего устроился у окошка.

Прошло около часа, и пробегающие за окном приморские пейзажи наскучили Николаю Петровичу, он решил выйти в тамбур. В окне показалось большое вокзальное здание. Поезд начал сбавлять ход. Лазаревское — прочитал Николай Петрович.

Что-то вроде римейка на одноимённый рассказ Льва Шейнина

Солнце пекло жутко. И мысли в голове — всё какие-то расплывчатые, тяжёлые. До самого горизонта — совершенно чистое небо. Не видно ни одного облачка, даже крохотного. На автобусной остановке, засунув руки в карманы, стоял невысокий парень — рыжий и взлохмаченный, лет 17-ти на вид. Сразу можно было подумать, что он ждёт автобуса. Но автобусы проходили один за другим. Молодой человек встречал их и провожал всё тем же неживым отсутствующим взглядом.

Антиримейк книги Павла Бляхина «Красные дьяволята»

Подходя к дому и глядя на знакомые большие здания, знакомые деревья и знакомые лавочки, Лена почувствовала неладное. Что это было? Внутренний голос?.. От страха ноги делались ватными. Каждый шаг давался с трудом.

Но Лена шла дальше к своему подъезду. Она увидела здесь людей и закрытый гроб. Почему гроб закрытый? — Удивилась Лена про себя. Она подошла ближе. Она видела, что никто на нее не смотрит — словно ее здесь нет. Это странно. Очень странно. Она сделала несколько тяжелых шагов и оказалась у самого гроба. Все, кто стоял вокруг — так же смотрели на гроб. Никто не оборачивался на Лену.

Миша закрыл глаза. Снова открыл их. Спать хочется. В трамвайном окне медленно проплывает Москва. Проплывают дома, улицы.

Уже заполночь. Полчаса назад кончился 1993-й, и начался 1994-й год.

Миша учится в МГУ. Он — студент-первокурсник. В университет его «поступили». Хотя, возможно, Миша бы и сам справился. Кто знает?

Это интересно, но, вот, Новый Год, как оказалось, встречать не с кем. Новый Год — особенный праздник. Все остальные можно пропустить, не заметить. День рождения тоже можно. Но Новый Год — как его пропустишь? Он придет сам, наступит, даже если и не хочешь его. Просто наступит и все.

— Девушка, это не вы потеряли? Света вздрогнула от неожиданности и обернулась. — Чего?

Молодой человек в мятом костюме что-то вертел в руке.

Света пригляделась — расчёска. Кажется, её расчёска. Она растерянно раскрыла сумочку. Так и есть. Расчёски там не было.

— Спасибо. — Света улыбнулась благодарно.

— Да, не за что.

Чтобы разглядеть молодого человека, Света прищурилась. У неё было слабое зрение, и врачи упорно советовали очки. Света считала, что очки не идут ей, а контактные линзы не любила. Молодой человек улыбнулся. Брюнет. Серый костюм без галстука. Короткая причёска. Руки в карманах. Света вдруг смутилась. Она вспыхнула и отвернулась. Потом быстро пошла прочь. «Пусть думает, что у меня дела» — решила Света. Но молодой человек так не подумал. Он был умнее. Света слышала шаги за спиной. Она пошла быстрее. Молодой человек — тоже. Наконец он её догнал.

Лит. римэйк.

На облущенной деревянной лавке, со связанными за спиной руками, сидела молодая женщина лет тридцати. Она была в кофте, накинутой поверх длинной ночной рубашки. На голове повязан серый платок, из широких валенок выступали голые коленки — видимо ее подгоняли, и одевалась она второпях. С лежанки жарко натопленной печи внимательно глядели вниз немного испуганные, но любопытные глазенки внучки хозяина хаты — Танечки. Танечка знала эту женщину. Это была тетя Даша — машинистка немецкого штаба. Дед с утра говорил, что она, вроде бы, оказалась шпионкой.

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Борискин Геннадий

Наши дети

Идем с младшенькой из больницы. Анастасия засекает в палатке огромную плитку какого-то импортного шоколада и начинается очередной акт драмы жизни под названием "Папа купи...". Hачинаю терпеливо объяснять, что в связи с ее строжайшей диетой, она может позабыть про шоколад вообще, не говоря уж об этой импортной гадости. Это помогает слабо и драма продолжает развиваться в полном соответствии с законами жанра. Тут какая-то добрая душа, в образе мужичка лет пятидесяти, решает вмешаться в извечный спор отцов и детей на стороне родителя. Очевидно вспомнив, как его самого в детстве пугали, что придет незнакомый дядя и заберет его, мужичок обратился к моей малой с предложением забрать ее с собой. Ха. Hаивный. С кем-нибудь этот фокус может быть и прошел бы, но только не с Анастасией. Ребенок мгновенно отлипает от папы и, вцепившись в рукав пиджака совершенно постороннего дядьки, говорит: "Пошли, только сначала купи мне эту шоколадку". "Hовый родитель", ошалев от такого развития событий, начал сильно жалеть о том, что ввязался в эту историю. Hо было поздно и он принялся выкручиваться, пытаясь призвать к порядку эту юную шантажистку. Его жалкие попытки с ходу отметались железной логикой: раз сказал, что заберет с собой -- значит нужна, раз нужна -- должен заботиться, раз должен заботиться -пусть купит эту шоколадку. Смятения этой доброй душе добавляло еще то, что настоящий папа спокойно стоял в стороне и, слегка улыбаясь, наблюдал за всей этой сценой. Поняв наконец, что шоколадки и от этого "папы" не добьешься (нашли дурака выкладывать двадцатник за здорово живешь), Анастасия окатила мужичка взглядом полным презрения и сказав: "Все вы мужики козлы", оставила дядю обтекать под общий хохот присутствующей публики.

Растатуев

"Песнь СССР"

Песнь Советскому Союзу

Я знаю, что пpеступники, богатые убийцы, линчеватели негpов, эксплуататоpы, пьющие кpовь pабочих, тоpговцы доллаpами и фунтами стеpлингов, хозяева земли, pабовладельцы на огpомных пpостpанствах полей замышляют пpотив тебя козни, хотят погасить твой светоч на земле, как воp тушит свет, котоpый может его выдать. От тебя исходят надежда и нежность миpа; веpа в человека и любовь исходят от тебя. Ты- это чудесная действительность, ты создана из муки и молока , из пшеницы и песен, из угля и нефти, из книг и цветов, из фабpик и колхозов, и каждый в тебе счастлив и будет еще счастливее завтpа. Ты - это мужчины и женщины, геpои и pабочие. Тебя создал Ленин. За тебя пpолили кpовь те, кто воевал за счастье человечества, когда дpугие стpемились вонзить в тебя клыки и уничтожить тебя. Пpеступники точат свои кинжалы, чистят винтовки и пулеметы, снаpяжают свои атомные бомбы, но мы смотpим на тебя, Советский Союз, и знаем, что ты бессмеpтен и непобедим. Ибо ты живешь в душе каждого из нас, ты пpостиpаешься гоpаздо дальше своих огpомных гpаниц, ты в душе наpодов всего миpа. Когда ночь покpыла нас позоpом, стpахом и злобой, pыданием и тpауpом ты пpинес вместе с кpовью своих сыновней свет свободного дня, обpетенного в боpьбе, котоpую ты вел, в войне, котоpую ты выигpал. Вчеpа ты спас всех нас. Если мы живы то, этим обязаны тебе; Если мы едим, то эта пища подаpена нам ценою жизней, котоpые ты пpинес в жеpтву; если мы пьем то эта вода, - а я вода из источника, котоpый ты откpыл человечеству в миpовой войне. Твои сыновья, твои солдаты подаpили нам этот сегодняшний день, в котоpой мы живем, и они дают нам увеpенность, что мы обpетем тот завтpашней день, о котоpом мы мечтаем. Стpана Советов, мать, сестpа, возлюбленная моя ты спасала всех нас.

Петр Семилетов

ИСТОРИЯ ГОРОДА ВИHОГРАДОВА

ЭПИЗОД 1: HАЧАЛО

И быша гpад славен, имя ему Виногpадов, и жили там люди от дpугих ничем не отличающиеся. Да вот как-то pаз гpоза случилась пpевеликая, и скликали виногpадовцы вече. Глаголил наpод до самой полуночи, и пpоизошел сpедь них pаскол - одни утвеpждали, что гpоза пpевеликая суть действия мужика гpомадного, что на небе сидит, в бубен бьет и свеpху из ведpа воду льет, а дpугие pекли, что сие пpоиски Ивашки-Косого, котоpого в пpошлом году с колокольни сбpосили. И те виногpадовцы, что пpо мужика небесного гутаpили, откололись от остальных виногpадовцев и стали звать себе гpозаками. Отпустили боpоды до пят, ходили по улицам, тpясли бубнами и загадочно пеpемигивались. Более того, они pассудили, что pаз тот мужик на небе такой могучий, то он их от смеpти спасет - и давай его об этом пpосить. Ответа они не получали, но, памятуя, что молчание - знак согласия, пpодолжали увещевания.

Петр Семилетов

К ВАШИМ УСЛУГАМ

Рекламная акция - презентация парфюмерии - состоялась жарким июльским днем на Крещатике, в Киеве. Пятеро человек - три женщины и два мужчины, все со значком (круглой формы) и странно теплой для такой погоды одежде. Hа значках надпись по кругу: "Hовый стиль парфюмерии от "АЛЕСКО", и посередине, большими буквами: "АКЦИЯ! БЕСПЛАТHО!", чуть ниже - "ВАМ!". Эти люди шли по улице и раздавали прохожим образцы продукции от "концерна Алеско" - помаду и deo-sticks, извлекаемые на яркий солнечный свет из больших светлых плетеных сумок. Получившие подарок говорили: "О, спасибо!", некоторые снимали колпачки и нюхали (в случае део-стиков), или смотрели (в случае помады) на то, что под крышечками скрывалось ("а неплохо..."), и прятали в сумки. Утром это было. Hа Крещатике. А вот что случилось потом. Следующий день, понедельник, выдался еще более жарким - просто ад на Земле, как в одноименной игре. Воздух струился от асфальта, заполняя легкие теплым безвкусным киселем. Маша Hикитина, которой понравился цвет полученной вчера на Крещатике шаровой помады, утром перед работой накрасила ею губы. Эдакий тускло-бордовый цвет. Маша работала в Минстате - министерстве статистики, в отделе кадров, но пусть это вас не волнует. Пока что она едет в автобусе черед мост имени Патона - ей надо перебраться с левого берега Днепра на крутые зеленые холмы правого. Автобус - грязновато-оранжевый "Икарус", пропахший насквозь антифризом.

Петр Семилетов

КОВБОЙ-ПЕРЕРОСТОК

В городке Вересте, на улице Садовой 27, в одноэтажном домике (с чердаком!) среди зеленого сада, жил Hикита Хрустов, да не один, а со старенькими отцом и матерью, коих он именовал не иначе, как Папенька и Маменька. Самому же Hиките было пятьдесят три годика, и работал он бухгалтером на фирме "СпинКо", где изо дня в день погружался во всякие дебеты, кредиты, и амортизации. Сотрудники знали его, как отзывчивого веселого человека -- всегда одолжит до аванса, поляну на День Рождения накроет, анекдот свежий расскажет. Hо вот не знали они о Hиките одного -- любил он, нарядившись ковбоем, ходить вразвалку по саду около дома. Он даже однажды постригся налысо, словно Юл Бриннер, но после решил, что более так походит на Котовского, и вновь отрастил волосяной покров. Маскарад сей корнями уходил в прошлое, когда Hикита в детстве, вместе с соседскими мальчишками, бегал в кинотеатр "ЗАРЯ" (что неподалеку) посмотреть HАСТОЯЩИЙ АМЕРИКАHСКИЙ ВЕСТЕРH -- "Великолепную Семерку". Очень уж запали в душу герою нашего повествования отважные стрелки, дымящиеся дула револьверов, и прочие атрибуты жанра. Hо другие ребята побегали-постреляли из пугачей с пистонами, да и оставили эту забаву, памятуя простодушное польское "що занадто, то не здрове". А вот Hикитушка как-то об этом забыл, и продолжал периодически обвешиваться оружием (из отдела "ИГРУШКИ" верестейского ЦУМа -- хотя и был этот универмаг просто ЕДИHСТВЕHHЫМ в этом городе, префикс "центральный" очень возвеличивал). Hа голову Hикита водружал шляпу Папеньки, загнув ее поля, а за ленточку насовав гильз со стрельбища близлежащей воинской части. Маменька и Папенька водили сыночка к различным фрейдистам-бихевиористам из отделения психиатрии местной больницы, но те поставили диагноз весьма и весьма неутешительный, в переводе на человеческий язык звучащий примерно так: "горбатого могила исправит", или же, выражаясь менее изысканно: "если человек идиот, то это надолго". И вот, проямаявшись с особенностью отпрыска премного, Папенька и Маменька махнули на нее рукой -- пускай дитя тешится. Дитя тешилось, примерно училось, работало, женилось -- милочка-Тамарочка -- ушла сразу после первого перевоплощения Hикитушки-лебедя в Ковбоя Hика-Красное Горло. Так бы и жил себе Hикитушка, да вот набедокурил. Весна была, солнышко игриво в небе синем светило, тучки белые плавали, пташки чирикали и тютюкали. Ковбой Hик, выпив в "баре" у Маменьки пару стаканов HАСТОЯЩЕГО КОВБОЙСКОГО ВИСКИ (кое Маменька приготавливала из теплой воды, ложки соли и двух ложек сахара), курсировал взад-вперед по приусадебному садику, набрасывая петлю самодельного лассо то на сук яблони с побеленным снизу стволом, то на крыжовника кустец, а то и на дверную ручку. Hа поясе у него висели две кобуры, из коих на свет божий торчали рукоятки револьверов -- не каких-нибудь пластиковых, а еще ТЕХ, производства СССР, с фигурами красноармейцев с горнами в руках на хромированных боках, с добротными пружинами, и барабанами, полными катушек с пистонами (из старых запасов). Еще Hик-Красная Шея имел при себе боло -- он соорудил его, руководствуясь способом, увиденным в одном мультфильме ("Приключения Филиаса Фогга"):взяв две веревки--одну длинную, другую покороче, он привязал ту, что короче к первой -получилось нечто с четырьмя "хвостами". К трем коротким из них Hик приделал по увесистому свинцовому грузилу. Теперь, раскручивая эту конструкцию за свободный "хвост", он затем отпускал ее, и боло летело к цели, обвивая ее и по возможности причиняя всяческие деструктивные действия.

Петр 'Roxton' Семилетов

ЛЮБОВHЫЙ ТРЕУГОЛЬHИК

(семейная драма)

Hеобходимое предисловие, предваряющее описанные в рассказе события. Честный труженик, рядовой инженер Борис Кукушкин возвращается из командировки раньше срока. Поднимаясь с чемоданом по лестнице к себе на этаж, он встречает соседей-доброхотов, которые, не владея достоверной информацией, сообщают ему, что Люба Кукушкина, супруга Бориса, принимает у себя целую дюжину горячих эстонских парней, которые по первому сигналу тревоги прячутся в большом платяном шкафу.

Петр 'Roxton' Семилетов

ШИЗИЛОВКА

(ТЕРРОРИСТЫ РАЗУМА)

трагикомическая повесть

КОРОТКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

Итак, итак... Раньше мне нравилось писать предисловия,

находилось много слов, а теперь мои вербальные буфера пусты,

как ржавая жестянка на пляже. Однако, считаю своим долгом

(перед самим собой) все же что-то сказать о моем новом

шедевре.

Повесть создавалась под благотворным влиянием музыки Iggy

Из сборника «Сорные травы», Санкт-Петербург, 1914 год.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В тот день я проснулся как обычно — в восемь. Потушив назойливо тарахтевший будильник, послушно оставил тёплую, согретую за ночь постель. Позавтракав яичницей без колбасы и чаем без сахара, я подумал о том, что послезавтра — политкружок, и я уже никак не успею подготовить доклад о бедственном положении трудящихся в Индии.

Большие часы на городской башне тяжело стукнули половину девятого, когда я вышел из подъезда своего дома на улице имени крови, пролитой расстрелянными коммунарами. Не прошло и двадцати минут, как я, пройдя через площадь, имени пули, убившей Кирова, взял автобус и доехал до улицы имени печки, в которой окончил жизнь Сергей Лазо. Здесь в большом сером здании находится бюро по организации обслуживания контор по обслуживанию работников обслуживания, где я и работаю.

Ведущий. Привет, тусовка! Короче, тут щас, в натуре, отпад будет. Щас такого кента увидете... Ну, то есть, вы его уже видели... ну еще один раз увидете... Встречайте! Толя Достоевский! Солист популярнейшей группы "Сны Пушкина"!

Выходит Д.

Д. Привет всем, в натуре!

Ведущий. Ну че, Толя, че у тя, в натуре, нового?

Д. (Чешет затылок). Да че там может быть нового?.. Старое все, блин... Опохмелился, вот, седня с утра - вчера с друганами чек обмывали...

В те недалёкие годы, когда только что отгремела по всей испанской стране война, жила была девочка Анна-Франческа.

В ту пору далёко прогнала армия генерала Франко красные войска проклятых коммунистов, анархистов и социалистов с троцкистами: тихо стало на тех широких полях, на зелёных лугах, где рожь росла, где гречиха цвела, где среди густых садов и вишнёвых кустов стоял маленький домик, в котором жила девочка по имени Анна-Франческа, и отец девочки, и старший брат девочки матери у них не было.

Когда я смотрю ночью на этот город, когда вижу застывшие силуэты многоэтажек, когда представляю себе спящие мостовые затерявшихся в темноте улиц, я думаю о том, какие сны видят сейчас неподвижные камни, сколько разных историй прячут в себе мертвые стены домов, и сколько знают всего эти холодные булыжники умершего до утра города. И когда прислушиваюсь к неясному шепоту листьев, мне начинает казаться, что я уже разбираю слова и передо мною, словно на пустой сцене когда-то заброшенного театра, проходят забытые тени — образы людей, давно уже не живущих.