Разговор с атомом

— «…Каждый человек как бы является атомом в молекуле ногтя на пальце некоего исполинского существа. Большинство людей всю жизнь пытаются понять, как действует молекула, в которой они появились на свет, и единственное, что они понимают наверняка, — это причинно-следственный характер поведения атомов в этой молекуле. Немногим выдающимся людям удалось постичь строение всего ногтя. Немногие гении, вроде Эйнштейна, могут даже увидеть, что они являются частью некого пальца…» Я остановился и замолчал, оторвавшись от книги Тома Вулфа «Электро-прохладительный кислотный тест», поднял глаза на собеседника и вопросительно на него посмотрел.

Другие книги автора Леонид Александрович Ашкинази

Леонид Ашкинази

Трудно быть ангелом

О.Г.

- Ты всегда был добрым и хорошим мальчиком...

- Нет!

- Ты всегда заботился о людях, желал им добра и помогал им...

- Нет!

- Ты можешь теперь помогать им куда лучше; ведь ты будешь охранять их и докладывать об их проблемах непосредственно мне...

- Нет.

- Но почему?

- Да потому, что я... то, что я делаю - это не ради них самих, а ради их восхищенных глаз, я имею в виду - школьников на занятиях.

Леонид Ашкинази

Все, всегда

Все всегда знали, что небо - это хрустальная сфера, а звезды приделанные к ней фонарики. Конечно, некоторые сомневались и пытались доказывать, что неба нет, а есть бесконечное пространство, в котором движутся звезды, Но когда люди построили летательные аппараты, способные подниматься достаточно высоко, они обнаружили эту сферу. Дискуссии поутихли, а на главном аэродроме планеты раз в год готовили летательный аппарат, а жрецы опрашивали всех жителей, согласны ли они с тем, что звезды - это фонарики на хрустальной сфере. Сомневающихся везли в столицу, сажали в летательный аппарат, он стартовал, и, развив значительную скорость, врезался в сферу. Убыток был невелик, а единство это укрепляло весьма эффективно.

Леонид Ашкинази

Внутрикомпьютерная цивилизация

В научной фантастике неоднократно рассматривалась возможность создания автомата для сочинения литературных произведений. По-видимому, это действительно возможно, хотя ясно, что даже в самом примитивном виде не завтра. Но сделано будет. Спрос, знаете ли, рождает предложение, и спрос есть - читателей навалом, а писать некому. Борзописцы не справляются с работой, так что рано или поздно железка будет вам писать романы. Поскольку в любом тексте есть информация, содержание, то в компьютере эта информация должна быть. Не нужно дергаться при слове информация - имеется в виду не закон Ома, а ну, хотя бы, "она раздвинула ноги". Чтобы написать такое, машина как минимум должна знать, что у женщины ("она") есть ноги, и что ноги можно раздвигать. Так что информация должна быть, и ее должно быть немеряно. Просто мы привыкли и не замечаем. Теперь далее. Книга - это ведь не просто описание ситуации, это описание развития ситуации, действия. Собственно, "раздвинула" - это уже действие. Можно ведь сами ноги три страницы описывать, но читателя интересует действие. Раздвигание. Значит, железка должна знать, какие действия возможны ("задрала"), а какие нет ("вытянула вдвое"), как ситуация развиваться может, а как - нет. То есть в компьютере должна быть модель ситуации. Понятно, что чем модель лучше, подробнее, мощнее, тем ее описание, т.е. произведение, и будет натуральнее, правдоподобнее, "жизненнее", выражаясь канцелярским языком. Но чтобы делать мощную модель, нужен все более мощный компьютер. Стало быть, все более дорогой. И в итоге станет дешевле моделировать другим способом. Собственно, никакого открытия тут нет. Вот биологи - они же многие вещи могут изучать на компьютерных моделях. И изучают. А многие - проще на дрозофилах. Так вот, с какого-то момента становится дешевле засунуть внутрь робота планету с цивилизацией, чтобы она сама функционировала. И не исключено, что вся наша Земля с ее человечеством всего лишь компьютерная модель внутри писательского автомата. Возникает немедленно вопрос. Может ли такая внутрикомпьютерная цивилизация разобраться в ситуации? По-видимому, нет. Ведь если бы мир был устроен так, что есть прямое управление, то что-то можно было бы сделать. Например, я совершаю действие Х, а во внешнем мире происходит непременно! - действие Y. Тогда, поняв связь X и Y, можно управлять тем миром, в котором сочиняет романы тот писательский автомат, в недрах которого находится моя цивилизация. Например, если превращение энергии Е из внутриатомной формы в тепловую вызывает такое же превращение, но 1000000 Е в "большом" мире, то можно попробовать покончить с ним. И заодно с собой... Взрыв атомной бомбы вызовет миллион взрывов там. Убедительный был бы аргумент. Но такой связи нет, шантажировать большой мир мне нечем. Даже если я, осознав (предположим правильно) ситуацию, учиню здесь какое-то безобразие, то в большом мире всего лишь появится книга, в которой это безобразие описано. Но ведь описание даже самой атомной бомбы не взрывается. Хотя... стоп. Для того, чтобы сделать бомбу, или смертельный яд, или какое-то смертоносное излучение, надо что? Материальные, технические возможности и идея. Идею может придумать ведь и человек, который воплотить "в металле" ее не может. А придуманного "здесь" достаточно, чтобы оно было описано в книге "там". Просто в книге будет написано примерно так: "один сумасшедший изобретатель" и так далее. И если идея описана достаточно убедительно, то какой-то совсем не сумасшедший и не очень изобретатель возьмет эту идею, доведет до ума и покончит с цивилизацией. А заодно - с читателями, книгами, писательскими автоматами, запертыми внутри них модельными цивилизациями, и среди них той, в которой я сижу на скамейке и пишу это. Покончив тем самым с унизительным существованием нашего мира в недрах железки, сочиняющей бульварные романы.

«Поздравляю, поздравляю вас, Леонид Александрович! — Ученый секретарь снизошел до рукопожатия. — Вот ваш кандидатский диплом… а вот ваше будущее!» С этими словами он вручил мне конверт нестандартного формата с косо оттиснутым штампом «ВАК».

Что лежит в конверте, я знал. Все это знали. И многие этого ждали.

Легенды гласили, что примерно до восьмидесятых годов прошлого столетия вместе с дипломом человек получал новую должность с большей зарплатой. Потом, ввиду ускоренного развития общества, эту систему отменили, и теперь каждый вместе с дипломом получает конверт, а в нем шнурок. Непонятно почему, — но его именуют «золотой шнурок». По слухам, когда-то в него вплетали золотые нити. Этим шнурком новый кандидат наук должен задушить любого сотрудника своего предприятия, который находится на служебной лестнице на одну ступеньку выше. Кого именно — выбирает он сам и после акта удушения немедленно получает его должность и деньги. В противном случае диплом теряет силу.

Ашкинази Леонид Александрович

Путешествие восьмое,

или как Трурль обеспечил бесконечность

существования Вселенной

Успех, который сопутствовал друзьям-конструкторам во всех их начинаниях, побуждал их ставить перед собой задачи все более и более воодушевляющие. Это с одной стороны. С другой же - хоть и имели Трурль и Клапауций иное, нежели мы о вами, уважаемый читатель, естество (впрочем, кто вас знает - читателей-то много), но мысль о будущем конце Вселенной немало их ужасала. И не единожды на досуге, приняв по стаканчику доброго пльзенского машинного масла, жаловался Трурль Клапауцию на обуревающую его жалость к Вселенной, на что Клапауций резонно возражал ему, что все вещи, конец (да и начало) существования коих они, конструкторы, наблюдали, были вещами ограниченными, были частью "всего". И поэтому нельзя ни слово "конец", ни слово "начало" применить ко "всему", т.е. ко Вселенной. Вот в такой беседе и проводили время приятели в любимом своем кабачке "У веселого робота". И длилось это до тех пор, пока... Необходимое пояснение: все путешествия "Кибериады" записаны Ст.Лемом со слов Трурля и Клапауция, подкрепленных либо вещественными доказательствами, либо показаниями очевидцев. Конструкторы же наши довольно словоохотливы и витиеваты, что и видно по тексту "Кибериады". Об этой же истории - путешествием ее назвать ну никак нельзя, ибо вся она произошла вот тут, прямо в родном их городе, Трурль вообще говорить отказался, а Клапауций был, вопреки обыкновению, немногословен. Из чего можно сделать вывод об особом значении, придаваемом этой истории нашими друзьями-конструкторами.

— Садитесь, Марк, кофе хотите?

— Хочу.

Стул скрипнул под упитанным телом главного аналитика. Марк был мрачен и, как всегда на работе, лохмат. Те, кто видал его во внерабочее время, утверждали, что за дверьми офиса фирмы он был вполне цивилизованно причесан. Но его прямое начальство, президент Стив Р., не входил в число самых близких друзей главного аналитика, и патлы Марка были для него неотъемлемой частью облика их обладателя. Чайник заурчал громче, потом стих и щелкнул. Кофе, сахар, кипяток, якобы сливки… Президент выжидательно посмотрел на подчиненного — обычно тот не беспокоил его по пустякам. Как, впрочем, и никого — но не по воспитанности, а по лености.

Эта книга — популярная. В следующих трех смыслах.

1. Там, где идет речь о конкретных областях, глубина изложения выбрана такой, чтобы материал был доступен человеку с верхним образованием в иной области или добросовестному студенту.

2. Там, где речь идет о связях между областями, о параллелях между ними, о путях развития и тому подобном, автор имел наглость не накладывать на себя ограничений. Поскольку метанауки в естественнонаучном смысле пока не существует (то есть нет метода, аппарата и признанных результатов), то и нет риска написать что-либо не популярное.

М. Барсик, что делать? Опять хозяин порцию урезал.

Б. Терпи, Мурка. Хозяину твоему тоже несладко.

М. Понимаю. Все равно есть хочется. Может быть сбежать?

Б. Там еще хуже. Нынче у столовой не прокормишься.

М. А у этих… совместных предприятий?

Б. Там люди вертятся.

М. А если на охоту выйти?

Б. Да на кого охотиться?

Пауза. Мурка наклоняет голову и внимательно смотрит. Барсик, всегда хорошо понимающий Муркин взгляд, внутренне холодеет.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Я не знаю, как определить жанр этой книги. Любитель духовных исканий будет неудовлетворен, не обнаружив здесь очередного Учения, поклонник мистического детектива найдет слишком простой фабулу; достанется и читателю-эстету. Надеюсь, эта книга не станет на полку рядом с томами, пугающими весом и жестким переплетом. Здесь звучат многие голоса: некоторые принадлежат мне, некоторые — другим людям, упоминать которых было бы, наверное, некорректно. Много здесь неправды и вымысла, но таковы законы жанра. Скорее всего, перед вами — бульварное чтиво; если настроиться на эту волну, можно смело получать удовольствие.

К финалу «Добрые волки» и «Бородатые мальчики» пришли, как говорится, ноздря в ноздрю. У них было не только поровну очков, но и довольно редкий в футбольной практике случай – одинаковое соотношение забитых и пропущенных мячей. Завтрашняя встреча решала все. Победителям доставались платиновые медали, их ожидали двадцатиминутный прием у президента и слава национальных героев.

Болельщики горячо обсуждали шансы той и другой команды. Новый двухсотпятидесятитысячный стадион не мог вместить и пятой части жаждущих попасть на матч. Конечно, можно было следить за ходом борьбы и дома, у экрана видеозора, но ведь это, как известно, совсем не то. Роботы-полицейские увесистыми резиновыми дубинками поддерживали порядок на улицах, примыкающих к стадиону. Те, у кого изо рта попахивало спиртным, старались держаться подальше от неумолимых истуканов, ибо знали по опыту, что роботы-полицейские в тысячу раз хуже обычных полицейских, которые тоже далеко не ангелы.

Это стихотворение Клемана Хорманна, написанное 24 ноября 2060 года, может считаться единственным литературны свидетельством смутных времен, обрушившихся на Европейский континент Древней Земли в самом начале Экспансии. Клеман Хорманн, похоже, сыграл важную роль в борьбе, завершившейся падением новой Монархии. Тогда же началось освоение Афродиты, а Марс объявил о своей независимости.

Но никто и никогда не сообщил о том, что он сделал…

Галактические хроники

— Эй, Вилли, ты читал газеты за последние дни? Вилли, хватит жрать! Ты читал, спрашиваю, газеты?

Вилли появился из кухни, дожёвывая и вытирая масленые губы передником. Сегодня он тушил капусту с мясом. Готовить пищу входило в его обязанности: Карл Гроте испытывал отвращение к местной национальной кухне и ел только домашнюю стряпню.

— Слушаю, оберштурм… простите, господин Себастьян.

— Сколько можно втолковывать: выбрось из башки «обер» и «штурм»! И какого чёрта ты треплешься на немецком? Живём третий год среди этой швали, пора бы…

Каждое утро без пятнадцати десять Игорь Петрович подогревает завтрак, оставленный женой на плите, и, отмерив две ложечки молотого кофе, заваривает его в маленькой кастрюльке. Завтракает он не спеша, долго смакуя ароматный напиток, а потом завязывает тугим узелком тёмный галстук и облачается в пиджак с залоснившимися локтями. Перед выходом из дома он выглядывает в окно и, если на небе есть тучки, прихватывает зонтик, хотя до фотоателье неспешной ходьбы минут пять. Содрав с дверей фотоателье бумажную наклейку, изображающую пломбу, он отпирает два замка и распахивает ставни на окошке-витрине. Там на картонном листе налеплены фотографии смазливых девиц, голеньких младенцев и групповые снимки.

Успешную защиту диссертации отмечали долго и шумно. Когда же все гости разъехались, у виновника торжества, Павла Миронова, остались ночевать два друга по институту: Лившиц и Петров. Они не захотели спать в комнатах — там все ещё крепко пахло сигаретами и остатками закусок. Постелились на тёмной веранде, но не спали, молча прислушиваясь к тёплой летней ночи. В зарослях трав около домика слышимо топали ежи, кто-то тоненько попискивал и шуршал, с недалёкого пруда дружно звучал лягушачий хор, по просеке пророкотала и высветила фарами запоздалая машина.

Великий повелитель Подлунной Гудри-хан достиг всего, чего хотел. Но страх смерти не дает ему покоя. Пытаясь узнать дату своей кончины, он посылает за стариком с базарной площади своей столицы, который по горсти песка и волчку может предсказать будущее…

И чего этим пришельцам надо? Какую книгу ни открой – все про них, все про них… То они ученому мировое открытие сделать мешают, то на спортивной арене каверзу какую учинят, то библиотеку фантастики разорят… Так и суют всюду свой нос, так и суют!

Думаете, фантастика, мол, это все, небылицы? Я тоже так думал, пока сам в переплет не попал.

В день открытия осенней охоты все случилось. Мы на озера Кудряшовские втроем поехали. Добрались хорошо, затемно еще, утром постреливать начали. Чуть где шлепнет по воде, мы туда: «Бах! Бах!» Авось она, родная – крякуша или, на худой конец, чирок. Потом небо посветлело, ветерок потянул. Самое время уткам лететь, а их нет и нет. То ли канонада наша их распугала, то ли из яиц они в этом году так и не вылупились… Не летят, хоть умри! Часов после двенадцати мы с Серегой тренировку устроили. Он пару бутылок пустых из багажника достал, постреляли малость… Николай – тот в березовый лесок подался – у него бутылку бить рука не поднимается. Верите, всего-то минут двадцать ходил, а принес двух сорок и дятла!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Новая книга Алексея Слаповского «Неизвестность» носит подзаголовок «роман века» – события охватывают ровно сто лет, 1917–2017. Сто лет неизвестности. Это история одного рода – в дневниках, письмах, документах, рассказах и диалогах.

Герои романа – крестьянин, попавший в жернова НКВД, его сын, который хотел стать летчиком и танкистом, но пошел на службу в этот самый НКВД, внук-художник, мечтавший о чистом творчестве, но ударившийся в рекламный бизнес, и его юная дочь, обучающая житейской мудрости свою бабушку, бывшую горячую комсомолку.

«Каждое поколение начинает жить словно заново, получая в наследство то единственное, что у нас постоянно, – череду перемен с непредсказуемым результатом».

Ему едва за сорок, он копирайтер, его зовут Герман, как героя «Пиковой дамы». И он верил, что реклама правит миром, пока тамплиеры не сделали его Пророком и ему не пришлось спасать мир…

…Секунда может длиться 85 триллионов лет, но она порой решает всё.

«Большие девочки не плачут!»

Джоджо У.

Книга вне серий

Переводчик – Татьяна Гуржий

Обложка – Наталия Айс

***

Перевод выполнен для группы – https://vk.com/beautiful_translation

Любое копирование без ссылки на группу и переводчика ЗАПРЕЩЕНО! Также

запрещается распространение этой книги на любые другие ресурсы.

Старая сказка на новый лад