Рассуждения о трагедии и о способах трактовки ее согласно законам правдоподобия или необходимости

Пьер Корнель

Рассуждения о трагедии и о способах трактовки ее

согласно законам правдоподобия или необходимости

Перевод В. Покровского и Е. Гречаной под редакцией Н. П. Козловой

Помимо трех способов введения полезного в драматическую поэму, о которых я говорил в рассуждении, послужившем предисловием к первому тому этого сборника моих пьес, у трагедии есть особый, свойственный ей аспект полезного, заключающийся в том, что она _посредством страха и сострадания очищает страсти_. Положение это принадлежит Аристотелю, и мы узнаем из него, во-первых, что трагедия возбуждает сострадание и страсти, во-вторых, что посредством сострадания и страха она очищает страсти. Первое он объясняет довольно подробно, но ни слова не говорит о последнем, так что из всех составных частей, которые он употребляет в своем определении, это единственное, остающееся, без разъяснения. В последней главе _Политики_ он высказывает вместе с тем, намерение поговорить об очищении страстей весьма подробно в _Поэтике_, что дало повод большинству комментаторов думать, что этот трактат не дошел до нас в целости, так как в имеющемся тексте мы не видим ровно ничего, относящегося к этому предмету. Как бы там ни было, я считаю более уместным разобрать то, что он сказал, чем пытаться отгадать то, что он хотел сказать. Правила, которые он установил, могут привести нас к некоторым соображениям относительно тех, которые он хотел установить и, уверенно опираясь на то, что у нас от негр осталось, мы можем основать предположения и о том, что не дошло до нас.

Другие книги автора Пьер Корнель

Пьер Корнель

Сид

Трагедия

Перевод М. Лозинского

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Дон Фернандо, первый король кастильский.

Донья Уррака, инфанта кастильская.

Дон Дьего, отец дона Родриго.

Дон Гомес, граф Гормас, отец Химены.

Дон Родриго, возлюбленный Химены.

Дон Санчо, влюбленный в Химену.

Дон Ариас |

} Кастильские дворяне.

Дон Алонсо |

Химена, дочь дона Гомеса.

Пьер Корнель

Гораций

Трагедия

Перевод Н. Рыковой

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Тулл, римский царь.

Старый Гораций, благородный римлянин.

Гораций, его сын.

Куриаций, альбанский дворянин, возлюбленный Камиллы.

Валерий, благородный римлянин, влюбленный в Камиллу.

Сабина, жена Горация и сестра Куриация.

Камилла, возлюбленная Куриация и сестра Горация.

Юлия, благородная римлянка, наперсница Сабины и Камиллы.

Настоящий том содержит лучшие и наиболее характерные произведения двух французских драматургов — Пьера Корнеля (1606–1683) и Жана Расина (1639–1699) — которые являются наиболее влиятельными представителями классицизма в театре XVІІ века.

Пьер Корнель

Цинна

Трагедия

Перевод Вс. Рождественского

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Октавий Цезарь Август, римский император.

Ливия, императрица.

Цинна, сын дочери Помпея, глава заговора против Августа.

Максим, один из главарей заговора.

Эмилия, дочь К. Торания, воспитателя Августа, казненного им во время

триумвирата.

Фульвия, наперсница Эмилии.

Поликлет, вольноотпущенник Августа.

Пьер Корнель

Рассуждения о полезности и частях драматического произведения

Перевод Н. П. Козловой

Хотя, согласно Аристотелю, единственная цель драматической поэзии заключается в том, чтобы нравиться зрителям, и большинство драматических произведений будто бы им нравилось, я все же хочу сказать, что многие из них не достигли целей, которые стоят перед искусством. Не следует претендовать, говорит Аристотель, на то, чтобы этот вид поэзии доставлял удовольствие любого рода. Ведь от него _нужно ожидать не всякого удовольствия, а лишь свойственного ему_. И дабы добиться этого присущего ему удовольствия и доставить его зрителям, надо следовать законам искусства и нравиться им в соответствии с его правилами. Неизменно остается то, что есть законы, поскольку существует искусство, но не являются неизменными сами законы. Люди соглашаются относительно названия вещи, не приходя к единому мнению относительно самой вещи, и принимают слова, чтобы, оспаривать их значение. Никто не сомневается в том, что надо соблюдать единство действия, места и времени; но трудно понять, что такое единство действия и до каких пределов можно расширять понятия единства времени и места. Нужно, чтобы поэт развивал сюжет в соответствии с правдоподобием и необходимостью. Так говорит Аристотель, и за ним то же повторяют все его комментаторы. Эти слова кажутся им всем столь ясными и внятными, что ни один из них, как и сам Аристотель, не удосужился сказать нам, что такое правдоподобие и необходимость. Более того, многие комментаторы придавали столь малое значение понятию _необходимость_, которое у Аристотеля всегда сопутствует понятию _правдоподобие_ (за одним исключением, когда речь шла о комедии), что в результате пришли к весьма ошибочному суждению, якобы _сюжет трагедии всегда должен быть правдоподобным_. Таким образом, требования к сюжету были обоснованы усеченным наполовину суждением Аристотеля. Не то чтобы нельзя было написать трагедию на сюжет, отвечающий только лишь требованиям правдоподобия. Аристотель приводит в качестве примера _Цветок_ Агафона, где имена и события были целиком вымышленными, как в комедии. Однако значительные сюжеты, поднимающие бурю страстей и противопоставляющие их пыл законам долга и велению крови, должны всегда выходить за пределы правдоподобия. И зрители никогда не поверили бы таким сюжетам, не будь они освящены властным авторитетом автора истории или общераспространенным мнением, благодаря чему эти зрители заранее убеждены в истинности того, что происходит на сцене. Неправдоподобно, что Медея убивает своих детей, Клитемнестра становится мужеубийцей, а Орест закалывает кинжалом собственную мать. Но тому свидетельство история, а посему изображение, на сцене этих ужасных преступлений не вызывает недоверия зрителей. Не соответствует ни истине, ни правдоподобию то, что, отданная морскому чудовищу Андромеда была спасена летающим рыцарем с крылатыми ногами, но древние поверили этой выдумке, она дошла до нашего времени, и никто не возмущается, когда историю Андромеды показывают на сцене. Но все же было бы недопустимым сочинять опираясь на такой образец. Ибо недостаточным основанием для доверия является простое сходство с некоей уже принятой истиной или с каким-то общепринятым мнением. Наш философ говорит, что _сюжеты создает не искусство, а счастливый случай_, благодаря которому что-то происходит. Фортуна распоряжается событиями, и выбор, который она делает среди многих ею нам представленных фактов, содержит в себе тайный запрет идти против ее воли и создавать для театра то, что ей неугодно. _Итак, древние трагедии останавливались на судьбе немногих семей, ибо немногим семьям выпало на долю пережить нечто достойное трагедии_. Последующие века дали нам основание выйти за эти границы и не идти след в след по пути, проложенному греками. Но я не думаю, чтобы нам была предоставлена свобода отступать от их правил. Надо, если возможно, сообразовываться с ними и приближать их к нам. Отсечение хора, осуществленное нами, обязывает нас наполнить драматические поэмы большим, чем у древних, количеством эпизодов, пусть это будет дополнение, которое хотя и переступает границы их практики, но не выходит за пределы их правил.

Пьер Корнель

Иллюзия

Комедия

Перевод М. Кудинова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Алькандр, волшебник.

Придаман, отец Клиндора.

Дорант, друг Придамана.

Mатамор, офицер-гасконец, влюбленный в Изабеллу.

Клиндор, слуга Матамора и возлюбленный Изабеллы.

Адраст, дворянин, влюбленный в Изабеллу.

Жеронт, отец Изабеллы,

Изабелла, дочь Жеронта.

Лиза, служанка Изабеллы.

Тюремщик из Бордо.

Пьер Корнель

Никомед

Трагедия

Перевод М. Кудинова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Прусий, царь Вифинии.

Фламиний, римский посол.

Арсиноя, вторая жена Прусия.

Лаодика, царица Армении.

Никомед, старший сын Прусия от первого брака.

Аттал, сын Прусия и Арсинои.

Арасп, начальник телохранителей Прусия.

Клеона, наперсница Арсинои.

Телохранители.

Действие происходит в Никомедии.

Популярные книги в жанре Публицистика

Желязны Роджер

МОЙ ПРИСТРАСТНЫЙ ВЗГЛЯД НА ОСОБЕННОСТИ НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ

В. Задорожный, перевод

Помню все до мелочей: жесткую деревянную скамью гостевой трибуны под высоким козырьком из рифленого металла; готовые к съемке телевизионные камеры; большущие часы, которые дощелкивают последние секунды; а вдалеке между нами и космическим кораблем - полоска водной глади, отражающая серые облака. В паре шагов от меня, слева, Гарри Стаббс орудует фотоаппаратом. Справа, молодая кореянка запечатлевает ту же картину без помощи техники рисует акварельными красками. Передо мной, рядом ниже, журналист из Европы тараторит что-то в телефонную трубку на сербохорватском. А гораздо ниже, в проходе у начала трибуны, Сибил Лик объясняет кружку слушателей, что вот-вот распогодится и больше никаких проблем не будет. К самым последним предстартовым секундам небо и впрямь очистилось - как по заказу. Сперва мы увидели слепящую вспышку. Вода в заливчике колыхнулась, и в нашу сторону покатила встревоженная волна. Когда мы наконец услышали рев двигателя, "Аполлон-14" был уже на изрядном расстоянии от Земли. Рев медленно нарастал - и металлический козырек над трибуной зловеще задребезжал. Но согласный ликующий вопль всех присутствующих был едва ли не громче.

клейпучка пьет все!

"СТРАЖ-ПТИЦА" N 24

Орденоносный и кранознаменный, критико-радикальный, лапидарно-публицистический, неподцензурный и неподкупный, неинформационный и нерегулярный бюллеьень по вопросам ФАНТАСТИКИ, ФЭНОВ, ФЭНЗИНОВ и ФЭНДОМА имени Возвращения короля. Полдень. ХХ век.

"Болезни лечим бокалом доброго вина,

И каждый вечер - привет с Большого Бодуна!"

Ф.Херберт "Дюна"

СЕГОДНЯ НА СТРАЖЕ: те же, что и всегда - Горнов, Диденко... Горнов.... Диденко....... Кажется еще кто-то... ************************************************************************* Номер набран и сверстан. Март - Апрель 1993 года. Номер издан на деньги. На первой странице обложки рисунок Бориса Вальехо, любезно предоставленный нам автором и фирмой "Флокс". *************************************************************************

"Темная лошадка" (No 33)

No.16(33) сентябрь

НОВОСИБИРСК

В печатном виде выходит с 1996 года

Добрый день!

Создатели "Темной Лошадки" приветствуют Вас!

Предлагаем ознакомиться с нашим изданием. Большая часть его подписчиков - авторы, публикующиеся в нем. Мы, по возможности, поддерживаем переписку с авторами. Первый экземпляр бесплатно высылаем всем желающим, предоставившим конверт для доставки.

Тираж издания снижен из финансовых соображений, поэтому мы гарантируем получение всех номеров только постоянным подписчикам.

И.В.Знаменская

ЗЕРКАЛО ГАЛАДРИЭЛИ

... Забавно будет лет через триста припомнить эти разборки по поводу судеб национальных литератур в общемировой культуре. Да и через сто лет подобное удовольствие покажется, полагаю, исключительно изысканным и узко специальным - нечто такое для гурманов духа и памяти...

А сегодня едва ли хватит у нас прозорливости возблагодарить "текущий момент" - со всей его растерянностью, с отдиранием от тела и души того немногого, что, казалось, навечно (как вечным казался строй) присосалось к нам в качестве тоненького такого пожизненного бессмертия: Надежды на твердое пенсионное обеспечение, Веры в собственную неподкупность (поскольку никто и не пробует покупать), Любви к непреходящему шпротному паштету, встречающему нас в любой торговой точке родной страны, будь то Коряжма, Наманган или Анадырь. Да, не благодарим, а стоило бы...

Писатели населяют мир своими героями — мир от этого становится богаче, шире, прекраснее, Вы можете прожить с человеком, в одном, доме всю жизнь, будете знать о нем все, что, казалось бы, возможно узнать: его походку, цвет глаз, его привычки или манеру одеваться, его слабости и достоинства, но вы не узнаете то, что расскажет талантливый художник, обладающий чувством ясновидения плоти. Порой вы видите на улице, в трамвае человека, очень похожего на вашего соседа, — вы несколько изумлены: «Да, похож, как похож», — но все же не испытываете того странного, волнующего озарения, какое бывает при встрече с совсем иным знакомым, с которым связаны родственно и кровно. Вы видите на улице женщину, с той особой, до радостной неожиданности знакомой походкой, с тем же взглядом, что были живой сущностью Анны Карениной, — и в то же мгновение чувствуете, что знаете об этом человеке все, что он вам, бесконечно дорог, что это как бы вторая ваша жизнь, прожитая и еще не прожитая.

У меня есть мечта, одна из самых несбыточных в моей жизни, — превратиться в нарисованного на фреске языческого бога и жить себе беззаботно на потолке. В воображении я увенчиваю свое чело, как это подобает божеству, звездами, или виноградной лозой, или же нимбом из электрических лампочек (смотря по настроению) и облекаюсь в простые одежды, которые не стесняют движений и так подходят к мягкому климату тех сказочных стран. Людей я себе подбираю тоже по настроению; они нежатся рядом со мной на облаках и всегда по-своему обаятельны, вернее сказать, бесконечно обаятельны. Часто мне составляет компанию Г.К.Честертон, вихрь красок, радостный образ в соответствующем наряде и с увенчанным челом. И я должен сказать, что, когда он рядом, потолок просто светится весельем. У нас вволю октябрьского пива, мы потягиваем его из тяжелых кружек и горячо спорим о Гордости (это — слабое место Честертона) и о природе божества. У нас есть орел, который следит за нами, как за Прометеем, и время от времени заботливо пускает в ход обеззараженный клюв — этого требуют правила гигиены, ведь мы совсем не двигаемся и нам грозит увеличение печени… Честертон со мною бывает часто, Беллок — никогда. Беллок вызывает у меня безграничное восхищение, но с каким-то постоянным упорством я преграждаю ему путь в великолепный мир своих грез. Изображения Беллока нигде на потолке не видно, ни в одном самом далеком углу. И все-таки небесный живописец каким-то удивительным образом (по невежеству не могу судить, каким именно, в тонкостях живописи я разбираюсь плохо) заставляет угадывать тень Беллока на фреске. Где он? Вон там, где особенно выпукло легли мазки или где слабое свечение окружает великолепную фигуру Честертона? Не знаю. Но от взора тонкого наблюдателя, когда он посмотрит вверх, не укроется то удивительное обстоятельство, что Беллок здесь — здесь, и все же далеко, у себя, на другом небе, которое, несомненно, империалисту с Парк Лейн представляется прибежищем сатаны. Там Беллок царит…

Мне сказали: «Напишите предисловие к русскому изданию ваших сочинений».

Я удивился и обрадовался. Признаться, мне и в голову не приходило, что меня читают по-русски. И теперь, когда я приветствую своих нежданных читателей, — не правда ли, мне простительна некоторая гордость? Английский автор, выступающий перед читателями таких мастеров, как Толстой, Тургенев, Достоевский, Мережковский, Максим Горький, имеет право слегка возгордиться.

«Расскажите нам о себе», — попросили меня. Но чуть я принимаюсь за это дело и пытаюсь рассказать русскому читателю, что я за человек, мне с особенной силой приходит в голову, какая страшная разница между моим народом и вашим; разница в общественном отношении и в политическом. Вряд ли можно найти хоть одну общую черточку, хоть один клочок общей почвы, на которой мы могли бы сговориться. Нет общего мерила, которым мы могли бы мерить друг друга.

Мистер Кнопф попросил меня написать предисловие к этому сборнику моих фантастических повестей. Они помещены в хронологическом порядке, но позвольте мне сразу предупредить тех, кто не знаком пока ни с одной из моих вещей, что им, вероятно, приятней всего будет начать с «Человека-невидимки» или «Борьбы миров». В «Машине времени» суховато написано то, что связано с четвертым измерением, а «Остров доктора Моро» оставляет по себе довольно тяжелое чувство.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Т. КОРНЕВ, кандидат технических наук

О ПОВЕСТИ "ЧЕРНЫЙ СТОЛБ"

Комментировать произведения научно-фантастического жанра - вещь достаточно затруднительная, особенно в тех случаях, когда фантастика прочно вплетена в художественную ткань повествования.

В повести Е. Войскунского и И. Лукодьянова "Черный столб" развернута картина борьбы человечества с мировой катастрофой. Катастрофическая ситуация в повести основана на ряде фантастических допущений.

Павел Корнилаев

Созданные для Рая

Автор особо отмечает, что все описанное в повести - вымышлено и

предостерегает читателя от поиска сходства с реальными

людьми и событиями.

Звездная ночь раскинула свои крылья над главной базой. Время перевалило за три, и все, кто не страдали бессонницей, давно уснули. Спал гарнизон, спала дежурная смена у обзорных экранов, спали пушки и тяжелые снаряды в гнездах бесконечных цепных транспортеров. Даже часовые на постах, как обычно в это время, уже дремали. Но не спали фонари, прожектора и сигнализация ,,периметра", в напряженном ожидании затаились растяжки минных полей.

Леонид Корнилов

Корниловский мятеж

Реквием Гимну

"Союз нерушимый..." Когда это было?

В космическом веке твой рокот затих.

Ты был нерушимым для вражеской силы.

И верить не хочешь, что пал от своих.

В твоем благородстве нет места упреку.

Ты - рыцарь, прикрывший державным щитом

планету от Кушки до Владивостока

и горы, и юг просветивший притом.

Да, был ты "весной человечества" бурной.

Владимир Николаевич Корнилов

(1928-2002)

НАДЕЖДА

CОДЕРЖАНИЕ

1

Сорок лет спустя

Трофейный фильм

Инерция стиля

Надежда

Командировка на Север

На кладбище

26 апреля

Полынь

Облако

Дождь

Разговор

Второкурсница

Рифма

Яблоки

Прежнее слово

Безбожие

Черный день

Сосны

Музыка

Шахматы и кино