Рассказы спасателя

Валерий Иосифович Клестов

Рассказы спасателя

ПРЕДИСЛОВИЕ

Свыше четырёхсот книг, посвященных горам, мной было прочитано. Тематика книг весьма разнообразна - от учебных пособий до художественных произведений. Многие авторы описывают захватывающие восхождения на красивые технически сложные высокие горы. Упоминаются иногда несчастные случаи в горах и сопровождающие их спасательные работы. Книг, полностью посвященных спасателям, спасательным акциям, наполненных острыми психологическими ощущениями, я не встречал. Проведя большую часть своей жизни в горах, зная работу спасателей изнутри, хочу восполнить вакуум рассказами о спасательных акциях, о людях причастных к ним. Попытаюсь описать каждую акцию, в которой за часы работы высвечиваются, порой, переживания целой жизни человека. Заглянуть во внутрь жизненного сгустка я приглашаю читателей вместе со мной, пройдя тропой, полной торжества и трагедий, счастья и горя, оказывая помощь людям. Сам я испытал на себе холодное дыхание смерти, многократно побывал у неё в объятиях. Попадал в лавины, под камнепады, знаю, что такое срыв на стене и свободный полёт, познал холодные бессонные ночи и цену глотка воды на скальных вертикалях. Знаю не понаслышке, что такое поддержка друга, когда тяжко. Увы, приходилось встречаться с предательством и безразличием, граничащим с преступлением. Записки написаны по эпизодам, имевшим место в моей практике спасателя. Не ищите в рассказах хронологии. Каждый эпизод можно читать отдельно. Рассказы не связаны между собой. Хочу отметить субъективизм описываемых мной событий. Мои восприятия событий, оценку каждого случая не следует принимать, как непререкаемый источник истины, которой вообще то в природе не существует. Заранее знаю горький скептицизм в оценке действий спасателей со стороны отдельных людей. Спасатель никогда не должен ожидать благодарности за свои усилия и нужно быть стойким перед некомпетентной критикой. Один из известных лавинщиков мира М.Отуотер, работавший много лет в горах, утверждал, что если спасатель не готов встретиться лицом к лицу с невежеством, непониманием и иногда собственническими интересами, ему лучше оставить эту деятельность. Поисково-спасательные работы трудное и порой неблагодарное занятие. Мир полон людей, думающих задним числом, из-за чего довольно часто возникают экстремальные ситуации. Надо делать всё, что можешь для спасения человека и бог с ним со всем остальным. Всегда придерживался принципа - сделать всё, что в моих силах, и того же требовал от других. Наиболее мучительные решения, которые я принимал, как руководитель спасательных работ, это решение продолжать или прекратить работы, когда поиск казался безрезультатным. Неизмеримо тяжело было объясняться с родителями потерявших детей. Конец моей карьеры спасателя не был торжественным. Случайно или нет, он прошёл по лезвию жизни, но я считаю, что мне повезло. Поэтому, связь между рассказами всё - таки есть. Всё, что в них изложено, прошло через моё сердце. По этическим соображениям, некоторые фамилии и имена изменены. Пусть эти рассказы будут светлой памятью моим друзьям и коллегам спасателям, к сожалению уже ушедшим от нас.

Популярные книги в жанре Приключения: прочее

Уважаемый Читатель! Повесть, которую Вы решили прочесть, была написана в 1992–1993 гг. и впервые опубликована (в журнальном варианте) в Израиле в 1994 г… Была еще одна израильская публикация — опять в сильно урезанной версии. С того момента, как повесть была завершена, меня не оставляло желание донести до читателя полный текст повести. К тому же я считал (и считаю!), что как тема, так и характеры, с которыми Вам предстоит познакомится, могут быть интересны русскоязычной публике не только здесь, в Израиле, но и повсюду, куда судьба и ветры перемен забросили моих бывших соотечественников по "одной шестой Земного Шара". Многим из вас тема эмиграции, устройства (или не-устройства

Джек Лондон. Стакан с костями дьявола

Мы молились у чужих алтарей;

били лбом поклоны в пыли;

и закон наш всех сильней,

кредо мы в грехе обрели.

Наш закон и наше кредо

(за слепую верность — награда).

Наш закон и наше кредо

завели нас в бездну ада.

Поклонники мамоны

Да нет, мне обо всем этом известно не только из найденного манускрипта, я помогал хоронить того Человека с Востока; знавал я и других людей, пропавших на Востоке; мне точно известно, что они не вернулись. Все случилось в те стародавние времена, задолго до открытия знаменитых золотых россыпей, названных после Клондайком и Оленьим ручьем. Всего-то около сотни белых в те дни обитало в этих диких краях, и, пожалуй, десятка два из них, одержимых великой верой в Северную страну, проживало на зимних стоянках у впадения реки Стюарт в Юкон.

Подготовка и проведение переворота в банановой стране РФ. Бестолочи и зажравшиеся чиновники готовят и с треском проваливают государственный переворот. Фига с маслицем, а не власть — как результат их вялых усилий. Уроды, упыри, вампиры и другая дрянь правящая и кружащаяся вокруг нашей жизни. Взгляд на жизнь с их стороны.

Пираты — это не только Сомали. Были еще бравые малайские головорезы. Они есть, и они будут. 2002 год — просто эпизод.

В романе прослеживаются судьбы двух москвичей, друзей детства, чьи пути после окончания школы разошлись в противоположных направлениях: один стал офицером-пограничником, другой был завербован одной из иностранных агентур. В романе поднимаются вопросы об ответственности при выборе жизненного пути, о целях в жизни, о нравственной чистоте.

Офицер В. Пшеничников окончил Литературный институт имени А. М. Горького. В его сборник «Восемь минут тревоги» вошли повести и рассказы — новые произведения писателя, большинство из которых посвящены воинам-пограничникам.

Немирович-Данченко Василий Иванович — известный писатель, сын малоросса и армянки. Родился в 1848 г.; детство провел в походной обстановке в Дагестане и Грузии; учился в Александровском кадетском корпусе в Москве. В конце 1860-х и начале 1870-х годов жил на побережье Белого моря и Ледовитого океана, которое описал в ряде талантливых очерков, появившихся в «Отечественных Записках» и «Вестнике Европы» и вышедших затем отдельными изданиями («За Северным полярным кругом», «Беломоры и Соловки», «У океана», «Лапландия и лапландцы», «На просторе»). Из них особое внимание обратили на себя «Соловки», как заманчивое, крайне идеализированное изображение своеобразной религиозно-промышленной общины. Позже Немирович-Данченко, ведя жизнь туриста, издал целый ряд путевых очерков, посвященных как отдельным местностям России («Даль» — поездка по югу, «В гостях» — поездка по Кавказу, «Крестьянское царство» — описание своеобразного быта Валаама, «Кама и Урал»), так и иностранным государствам («По Германии и Голландии», «Очерки Испании» и др.). Во всех этих очерках он является увлекательным рассказчиком, дающим блестящие описания природы и яркие характеристики нравов. Всего более способствовали известности Немировича-Данченко его хотя и не всегда точные, но колоритные корреспонденции, которые он посылал в «Новое Время» с театра войны 1877 — 78 годов (отд. изд. в переработанном виде, с восстановлением выброшенных военной цензурой мест, под заглавием «Год войны»). Очень читались также его часто смелообличительные корреспонденции из Маньчжурии в японскую войну 1904–1905 годов, печат. в «Русском Слове». Немирович-Данченко принимал личное участие в делах на Шипке и под Плевной, в зимнем переходе через Балканы и получил солдатский Георгиевский крест. Военные впечатления турецкой кампании дали Немировичу-Данченко материал для биографии Скобелева и для романов: «Гроза» (1880), «Плевна и Шипка» (1881), «Вперед» (1883). Эти романы, как и позднейшие романы и очерки: «Цари биржи» (1886), «Кулисы» (1886), «Монах» (1889), «Семья богатырей» (1890), «Под звон колоколов» (1896), «Волчья сыть» (1897), «Братские могилы» (1907), «Бодрые, смелые, сильные. Из летописей освободительного движения» (1907), «Вечная память! Из летописей освободительного движения» (1907) и др. — отличаются интересной фабулой, блеском изложения, но пылкое воображение иногда приводит автора к рискованным эффектам и недостаточному правдоподобию. Гораздо выдержаннее в художественном отношении мелкие рассказы Немировича-Данченко из народного и военного быта, вышедшие отдельными сборниками: «Незаметные герои» (1889), «Святочные рассказы» (1890) и др.; они правдивы и задушевны. Его эффектные по фактуре стихотворения изданы отдельно в Санкт-Петербурге (1882 и 1902). Многие произведения Немировича-Данченко переведены на разные европейские языки. «Избранные стихотворения» Немировича-Данченко изданы московским комитетом грамотности (1895) для народного чтения. В 1911 г. товариществом «Просвящение» предпринято издание сочинений Немировича-Данченко (вышло 16 т.). Часть его сочинений дана в виде приложения к журналу «Природы и Люди».

Василий Иванович многие годы путешествовал. В годы русско-турецкой, русско-японской и 1-й мировой войн работал военным корреспондентом. Награжден Георгиевским крестом за личное участие в боях под Плевной. Эмигрировал в 1921 году. Умер в Чехословакии.

В очередной том «Советской авантюрно-фантастической прозы 1920-х гг.» серии «Polaris» вошел роман Бориса Перелешина «Заговор Мурман-Памир». Это — увлекательная история схватки смелых чекистов с белогвардейской организацией торговцев наркотиками, овладевшей оружием небывалой разрушительной силы.

Приложение к книге включает рассказы Б. Перелешина «Нападение» и «Сплошное солнце».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Михаил Кликин

Человек, который нес в себе мир

Он твердо знал, что весь мир существует лишь в его воображении, в его мозгу, в его сознании.

Весь мир - это субъективная реальность, данная ему в ощущениях.

Это так тяжело - чувствовать, что мир существует лишь благодаря тебе одному. И он, как мог, старался сделать мир лучше. Он берег себя.

Он давно заметил - стоило ему заболеть, как тут же происходило что-то нехорошее: Карибский кризис, война во Вьетнаме, ГКЧП в Кремле. Он чихал где-то падал самолет. Сморкался - тонул танкер. Если слезились глаза - на другом конце планеты реки выходили из берегов. Когда саднило горло - значит где-то началась засуха. Вскочивший прыщ предвещал извержение вулкана, мурашки - землетрясение.

Михаил Кликин

ДЕРЕВНЯ

рассказ

На самом краю рваного оврага грели темные от старости бока три покосившиеся избы. Еще одна, с резными, потрескавшимися от долгого действия времени наличниками, стояла чуть поодаль, на холме, словно вожак, наблюдающий с высоты за своим бревенчатым стадом. Там жил единственный мужик в деревне дед Филимон. Дверь его хаты была приперта большим кривоватым дрыном ,который семафорил соседям : " нет, мол, меня, уехал ваш Филимон в город ". Запирать двери давно не имело смысла - посторонних не видели в деревне, уж пожалуй лет пять, а то и больше. Да если б вдруг и появились нехорошие люди - что взять у старика ? Разве что пару расколовшихся икон, на которых и не видно ничего, кроме трещин, да смутно угадывающегося контура святого лика...

Михаил Кликин

ДРАКОН

рассказ

- Я убил дракона! - кричал Рамзер во все горло. - Выходите, люди! Дракон мертв!

Тишина была ему ответом.

Он потрясал в воздухе окровавленным мечом и алые капли холодной драконьей крови падали ему на голову и плечи, пачкали волосы, тонкими струйками стекали по загорелой коже, мешаясь с ручейками горячего пота.

- Дракон мертв! Я убил его!

- Ты лжешь! - крикнул кто-то из темноты избы. Истерически выкрикнул из распахнувшегося на короткое мгновение окна. - Лжешь! - Ставни захлопнулись.

Михаил Кликин

Из рифмованного

Я долго не решался разместить на сайте свои стихи. Поэт из меня посредственный, если не сказать хуже. Да и не пишу я уже стихов ради самих стихов, только в качестве "довеска" к прозе (в "Ни слова о магах", например, все частушки написал я, и баллада тоже моя).

Но, с другой стороны, именно с рифмованных строк начиналась моя литературная деятельность. Как сейчас помню: сижу на печке в деревенском бабушкином доме. В избе никого нет, тихо, жутковато. Печка горячая, припекает снизу. А я в тетради малюю картинки и придумываю к ним рифованные надписи - что-то про картавого рыцаря, который не мог выговорить слово "рыцарь". Сколько мне было? Лет восемь, наверное... Или еще воспоминание: я во втором классе. Наша учительница говорит, что к Новому Году мы будем делать стенгазету. Если кто хочет, может написать рассказы, стихи, нарисовать картинки. И я пишу стихотворение, несколько строк и сейчас помню: