Рассказы, очерки, фельетоны (1924-1932)

Вася Никудыкин ударил себя по впалой груди кулаком и сказал:

— К черту стыд, который мешает нам установить истинное равенство полов!.. Долой штаны и долой юбки!.. К черту тряпки, прикрывающие самое прекрасное, самое изящное, что есть на свете, — человеческое тело!.. Мы все выйдем на улицы и площади без этих постыдных одежд!.. Мы будем останавливать прохожих и говорить им: «Прохожие, вы должны последовать нашему примеру! Вы должны оголиться!» Итак, долой стыд!.. Уррррра!..

Другие книги автора Евгений Петрович Петров

Бешеный успех, который обрушился на Ильфа и Петрова после выхода «Двенадцати стульев», побудил соавторов «воскресить» своего героя, сына турецко-подданного Остапа Бендера.

Блистательная дилогия, если верить самим авторам, — «не выдумка. Выдумать можно было бы и посмешнее». Это энциклопедия советского нэпа, энциклопедия быта первого поколения «шариковых».

В романе «Двенадцать стульев» авторы показывают пошлый мирок обывателей и хапуг, которых легко обманывает «великий комбинатор», ловкий жулик и авантюрист Остап Бендер.

Осенью 1935-го Ильф и Петров были командированы в Соединенные Штаты как корреспонденты газеты «Правда». Трудно сказать, чем именно руководствовалось высшее начальство, посылая сатириков в самую гущу капитализма. Скорее всего, от них ждали злобной, уничтожающей сатиры на «страну кока-колы», но получилась умная, справедливая, доброжелательная книга…

Вы читали «Золотой теленок» Ильфа и Петрова? Любой образованный человек скажет: «Конечно, читал!» Мы скажем: «Конечно, не читали!»

Потому что до сих пор «Золотой теленок» издавался не полностью и не в том виде, в каком его написали авторы, а в том, в каком его «разрешили» советские редакторы и советская цензура.

Два года назад впервые в истории увидело свет полное издание «Двенадцати стульев». Теперь – тоже впервые в истории – выходит полная версия «Золотого теленка», восстановленная известными филологами Давидом Фельдманом и Михаилом Одесским. Читатель узнает, что начинался роман совсем не так, как мы привыкли читать. И заканчивался тоже совсем не так. В приложении к издании будет помещена иная версия заключительной части.

А из предисловия, написанного Д.Фельдманом и М.Одесским, станет ясно, что история создания «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка» – сама по себе захватывающий детективный роман, в котором в полной мере отразилась политическая жизнь страны конца 20-х – начала 30-х годов.

С товарищем Бабашкиным, освобожденным секретарем месткома, стряслась великая беда.

Десять лет подряд членская масса выбирала Бабашкина освобожденным секретарем месткома, а сейчас, на одиннадцатый год, не выбрала, не захотела.

Черт его знает, как это случилось! Просто непонятно.

Поначалу все шло хорошо. Председатель докладывал о деятельности месткома, членская масса ему внимала, сам Бабашкин помещался в президиуме и моргал белыми ресницами. В зале стоял привычный запах эвакопункта, свойственный профсоюзным помещениям. (Такой запах сохранился еще только в залах ожидания на отсталых станциях, а больше нигде уже нет этого портяночно-карболового аромата.)

Бешеный успех, который обрушился на Ильфа и Петрова после выхода «Двенадцати стульев», побудил соавторов «воскресить» своего героя, сына турецко-подданного Остапа Бендера.

Блистательная дилогия, если верить самим авторам, — «не выдумка. Выдумать можно было бы и посмешнее».

1. Фотограф-репортер, отчаянно щурясь, подносит к глазу маленький фотоаппарат, нацеливается и снимает. Объекта съемки не видно. Поворачивается. Снимает снова. Становится на одно колено и снова снимает. Все это с довольно большой горячностью, свойственной фоторепортерам.

2. Открывается объект фотосъемки – совершенно голая снежная равнина, замыкающаяся лесом. Фоторепортер снова деловито щелкает затвором.

3. Фотограф оборачивается. Снимает. Нового объекта съемки тоже не видно.

Однажды, во время путешествия по Америке, мы с Ильфом поссорились.

Произошло это в штате Нью-Мексико, в маленьком городе Галлопе, вечером того самого дня, глава о котором в нашей книге «Одноэтажная Америка» называется «День несчастий».

Мы перевалили Скалистые горы и были сильно утомлены. А тут еще предстояло сесть за пишущую машинку и писать фельетон для «Правды».

Мы сидели в скучном номере гостиницы, недовольно прислушиваясь к свисткам и колокольному звону маневровых паровозов (в Америке железнодорожные пути часто проходят через город, а к паровозам бывают прикреплены колокола). Мы молчали. Лишь изредка один из нас говорил: «Ну?»

Популярные книги в жанре Публицистика

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

«ИТТ» — многонациональная телеграфно-телефонная компания — получила скандальную известность в результате публичных разоблачений её «деяний». От сделок с правительственными кругами фашистской Германии до подготовки заговора против президента Чили С. Альенде, от подкупа и шантажа во имя обеспечения сверхприбылей до тайных интриг, сопутствующих внешнеэкономической экспансии монополии, от жесточайшей эксплуатации народов 97 стран до прямого нарушения законов — таков путь «ИТТ» на поприще мирового частного бизнеса.

Автор памфлета, корреспондент газеты «Известия», в острой публицистической форме рисует лицо компании, действующей по волчьим законам капиталистического общества.

Брошюра рассчитана на широкий круг читателей.

«Довольно рано поутру, то есть в одиннадцатом часу, и в приемный день докладывают министру, что какой-то чиновник с рекомендательным письмом просит позволения представиться его высокопревосходительству. Министр был человек неласковый на приемы…»

«С радостию прочитал я в 46-й книжке «Сына отечества» под статьею: «Российский театр» известие о блистательном появлении русской «Федры» на петербургской сцене, с замечаниями г. сочинителя об игре актеров и о самом переводе. Давно носился слух, что г. Лобанов им занимается; давно уже любители словесности нетерпеливо ожидали окончания труда его, а прекрасный перевод «Ифигении в Авлиде» увеличивал сие нетерпение…»

«Публика справедливо скучает антикритиками, еще более возражениями на них, где дело идет всегда об оскорбленном самолюбии сочинителей, а не об истине, и я никогда бы не отвечал на грубую, неприличную антикритику г-на В. У., напечатанную в 1-м нумере «Телеграфа» 1829 г., но раздражительность антикритика, вероятно переводчика комедии «Севильский цирюльник», или его друга, который позволил себе совсем нелитературные выходки и, наконец, невероятную выдумку, принуждает меня сказать несколько слов и подтвердить их доказательствами…»

«Кому не известен «Севильский цирюльник»? Этот сюжет сделался как будто народным на нашей сцене; его играют, поют, танцуют. Не смеем решительно судить о переводе – нам показался он весьма посредственным. Комедия же вообще была разыграна очень хорошо, и мы смотрели на нее с большим удовольствием…»

«Об опере „Пан Твердовский“ мы уже сказали наше мнение во всех отношениях. К сожалению, мы должны прибавить, что время не улучшает ее исполнения. Музыку мы слушали с новым и живейшим удовольствием. Соглашаемся, однако, что превосходный хор при появлении гробницы Твердовского кажется неуместным, особенно потому, что хор поет: „Небес свершилось повеленье“, а черт держит надпись: „Твой час, Твердовский, наступил“. Можно ли действовать заодно небесам и аду? В этот раз г. Бантышев поменее употреблял телодвижений, и приметно, что он старается победить важный порок методы своего пения: невнятное произношение слов. Прочее все шло по-старому, кроме того, что из прежнего святочного пугалы черт превратился в блестящего, розового щеголя; это весьма странно противоречило словам: „Адское чудовище, страшилище, мертвящий твой взгляд“…»

«Наконец, исполнились ожидания если не многочисленных, зато истинных любителей изящных отечественных произведений. «Пан Твердовский» дан 24 мая, и мы слышали оперу А. Н. Верстовского. Намереваясь поговорить о содержании пиесы, о музыке и вообще об исполнении, предварительно скажем, что мы не могли смотреть и слушать ее равнодушно: один из первых русских комиков написал волшебную оперу, натурально не для умножения авторской славы, а для другой, благонамеренной цели, и первый русский композитор музыки, прелестными произведениями которого восхищались все почти без исключения, с сожалением прибавляя: для чего Верстовский не напишет оперы?.. наконец, написал ее…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Непредвиденные обстоятельства подкарауливают частного сыщика Константина Гончарова на каждом шагу. Но богатый опыт бывшего следователя, интуиция и юмор всегда выручают Костю, где бы он ни находился.

В повести «Гончаров попадает в притон» даже переодевается в женское платье, чтобы проникнуть в логово наркодельцов.

Ранее повесть выходила под названием «Возраст зверя».

Возвращаясь домой, Костя Гончаров еле увернул машину от неожиданно выскочившей на проселочную дорогу бабы Любы. Но это было только начало неприятностей. В доме неподалеку его ожидал труп старушки со следами пыток, в городе он столкнулся еще с несколькими похожими убийствами, а в ночной вылазке на поиски церковного клада его закопали заживо, предварительно огрев по голове. Но этого он так просто не оставит…

В монографии представлены многолетние практические наработки по обучению технико-тактическим действиям и формированию индивидуальной технико-тактической подготовки футболиста. В книге раскрывается иной, отличающийся от общепринятого, концептуальный подход к учебному процессу; вскрываются недостатки традиционной тренировки и приводятся факторы, влияющие на успешное проведение тренировочных занятий. Автор монографии – кандидат педагогических наук, на протяжении двадцати пяти лет работающий в детском футболе, предлагает путь перехода от ортодоксальных принципов построения спортивной тренировки и методов «зубрежки» к учебно-тренировочному процессу, основанному на развитии творческих способностей.

Книга предназначена для тренеров, специалистов, находящихся в постоянном творческом поиске, для тех, кто готов воспринимать новое, не боится учиться и менять свое мировоззрение.

Кто бы мог подумать, что Глори Карсон примет более чем оригинальное предложение Брэма Бишопа – в течение двух недель изображать с ним супружескую пару! Глори – психолог по профессии – согласилась на этот эксперимент, чтобы глубже изучить проблемы семьи и брака. Здесь не было личного – ведь Бишоп вовсе не ее тип мужчины. И все-таки…