Рассказы о пилоте Пирксе. Фиаско

Рассказы о пилоте Пирксе. Фиаско
Автор:
Перевод: Евгений Вайсброт, Р. Нудельман, Константин Душенко, А. Борисов, Ф. Широков, Т. Агапкина, Ариадна Громова
Жанр: Научная фантастика
Серия: Лем, Станислав. Собрание сочинений
Год: 2003
ISBN: 5-17-013016-3

В книгу вошли цикл повестей и рассказов (1959–1971), а также роман (1987) о космическом навигаторе Пирксе, любимом «серийном» персонаже С. Лема и его читателей.

Отрывок из произведения:

— Курсант Пиркс!

Голос Ослиного Лужка заставил его очнуться. Он как раз представил себе, что в часовом кармашке старых гражданских брюк, спрятанных на дне шкафа, завалялась двухкроновая монетка. Серебряная, звенящая, забытая. Еще минуту назад он точно знал, что там ничего нет — разве что старая почтовая квитанция, — но постепенно уверил себя, что монета там могла быть, и, когда Ослиный Лужок назвал его имя, он уже в этом не сомневался. Он прямо-таки осязал ее округлость и видел, как она распирает кармашек. Можно сходить в кино, и полкроны еще останется. А если только на хронику, останется полторы; крону он отложил бы, а на остальное сыграл бы на автоматах. А вдруг автомат заест, и он начнет без конца сыпать монеты прямо в протянутую ладонь — только успевай рассовывать по карманам и опять подставлять руку… случилось же такое со Смигой! Он уже сгибался под тяжестью неожиданно привалившего к нему богатства, когда его вызвал Ослиный Лужок.

Рекомендуем почитать

В книгу вошли романы "Магелланово Облако", «Астронавты» и повесть "Человек с Марса" всемирно известного польского писателя и философа.

Впервые на русском языке – трактат знаменитого писателя-фантаста и философа Станислава Лема о проблемах литературы.

Возможно ли создать общую теорию литературного произведения? Понять, что определяет его судьбу и почему одним книгам суждена слава, а другим – забвение? Выявить критерии, с помощью которых – чисто аналитически – можно отличить гениальный шедевр от банальной поделки?..

В книгу вошли романы «Расследование», "Рукопись, найденная в ванне", «Насморк» всемирно известного польского писателя и философа.

В книгу вошли рассказы из сборников "Звездные дневники Ийона Тихого" и "Из воспоминаний Ийона Тихого", а также "Пьесы о профессоре Тарантоге" всемирно известного польского писателя и философа.

В книгу вошли романы: "Футурологический конгресс", "Осмотр на месте", "Мир на земле" всемирно известного польского писателя и философа.

В книгу вошли романы "Возвращение со звезд", "Глас Господа" и повести всемирно известного польского писателя и философа.

Остроумные, ироничные приключения конструкторов Трурля и Клапауция, «забавные и поучительные» сказки роботов и — юмор, юмор и еще раз юмор! Таковы рассказы, составившие циклы «Сказки роботов» и «Кибериада» великого фантаста Станислава Лема и вошедшие в данный том собрания его сочинений.

«Фантастика и футурология» — литературно-философское исследование, размышления уже ставшего классиком писателя-фантаста о взаимосвязях фантастики — безоглядной игры воображения — и футурологии — строгой науки, ответственной за каждый свой постулат.

На русском языке публикуется впервые.

Другие книги автора Станислав Лем

Роман "Солярис" был в основном написан летом 1959 года; закончен после годичного перерыва, в июне 1960. Книга вышла в свет в 1961 г. - Lem S. Solaris. Warszawa: Wydawnictwo Ministerstwa Oborony Narodowej, 1961.

В сборник входит роман «Непобедимый» и цикл рассказов «Кибериада».

Крейсер «Непобедимый» совершает посадку на пустынную и ничем не примечательную планету Рерис III. Жизнь существует только в океане, по неизвестной людям причине так и не выбравшись на сушу…

Целью экспедиции является выяснение обстоятельств исчезновение звездолета год назад на этой планете, который не вышел на связь несколько часов спустя после посадки.

Экспедиция обнаруживает, что на планете существует особая жизнь, рожденная эволюцией инопланетных машин, миллионы лет назад волей судьбы оказавшихся на этой планете.

Сборник приключений известных на всю галактику изобретателей, инженеров-конструкторов и мировых раздолбаев Трурля и Клапауция. Не смотря на то, что главные герои живут и работают в мире роботов (коими сами и являются), проблемы, которые им приходится решать, весьма свойственны каждому человеку и цивилизации людей в целом. Хотя повествование историй «идет» в форме сказок, общие выводы в каждом рассказе имеют глубокий философский смысл, а вопросы, над которыми автор заставляет задуматься, адресованы скорее взрослым, нежели детям.

Крылатая фраза Станислава Лема «Среди звезд нас ждет Неизвестное» нашла художественное воплощение в самых значительных романах писателя 1960 годов, где представлены различные варианты контакта с иными, абсолютно непохожими на земную, космическими цивилизациями. Лем сумел зримо представить необычные образцы внеземной разумной жизни, в «Эдеме» - это жертвы неудачной попытки биологической реконструкции.

Роман «Возвращение со звезд» – одно из самых ярких, красивых и необычных произведений Станислава Лема, смело сочетающее в себе черты утопической и антиутопической НФ. Сюжет его, внешне простой, под гениальным пером писателя превращается в изысканную и глубокую философскую притчу о человеке, обладающем четким пониманием «нормальных» морально-этических представлений – и оказавшемся в мире, где запрет на насилие стал фактически запретом на человечность…

— Отличная посадка.

Человек, сказавший эти слова, не глядел на пилота, стоявшего перед ним в скафандре, со шлемом под мышкой. По круглому залу диспетчерской, с подковой пультов в центре, человек прошел к стеклянной стене и уставился на внушительный — даже на расстоянии — цилиндр корабля, обгоревший у дюз. Из них еще сочилась на бетон черная жижа. Второй диспетчер — широкоплечий, в берете, обтягивающем лысый череп, — пустил ленты записи на перемотку и, пока бобины крутились, углом неподвижного глаза, как птица, косил на прибывшего. Не снимая наушников, он сидел перед беспорядочно мигающими мониторами.

«Сумма технологии» подвела итог классической эпохе исследования Будущего. В своей книге Станислав Лем провел уникальный и смелый технологический анализ цивилизаций. Он проанализировал возможности возникновения принципиально новых групп научных дисциплин и полностью отказался от простых экстраполяционных построений Будущего. Написанная почти сорок лет назад книга нисколько не устарела и является классикой футурологии.

«На гигантском осколке метеорита, таком черном, будто на нем запекся мрак бездны, в которой он кружил нескончаемые века, лежал навзничь человек. Днем этот упавший колосс виден из самых отдаленных пунктов города. Обломок ракетного оперения пронзает его грудь. Сейчас, в отблесках зарева отдаленного города, гигант утратил свои очертания. Складки его каменного скафандра темнели, как расселины скалы. Человеческой была лишь голова - огромная, тяжело закинутая назад, касающаяся виском выпуклой поверхности камня».

– Курсант Пиркс!

Голос Ослиного Лужка заставил его очнуться. Он как раз представил себе, что в часовом кармашке старых гражданских брюк, спрятанных на дне шкафа, завалялась двухкроновая монетка. Серебряная, звенящая, забытая. Еще минуту назад он точно знал, что там ничего нет – разве что старая почтовая квитанция,– но постепенно уверил себя, что монета там могла быть, и, когда Ослиный Лужок назвал его имя, он уже в этом не сомневался. Он прямо-таки осязал ее округлость и видел, как она распирает кармашек. Можно сходить в кино, и полкроны еще останется. А если только на хронику, останется полторы; крону он отложил бы, а на остальное сыграл бы на автоматах. А вдруг автомат заест, и он начнет без конца сыпать монеты прямо в протянутую ладонь – только успевай рассовывать по карманам и опять подставлять руку… случилось же такое со Смигой! Он уже сгибался под тяжестью неожиданно привалившего к нему богатства, когда его вызвал Ослиный Лужок.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Селин Вадим

Весна пришла

В принципе Лиза не любила лазить по мусоркам, но раз уж в контейнер свалилась любимая собачка, то пришлось девушке ее спасать. А собака была жутко глупая, бестолковая, в голове псины не наблюдалось ни одной извилины, даже прямой.

Дело было так: Лиза с Барбосом вышли на прогулку. Погода стояла прекрасная: заходило теплое солнце, зеленела молодая сочная травка, в воздухе витал еле уловимый запах незнакомых пряностей. В общем, роскошная весенняя погода с некоторой примесью скорого лета.

Иннокентий А. Сергеев

Эпитафия для дурака

Пролог

Она растворяет мою кровь в вине и поит гостей, и моя жизнь выпадает осадком на дне их недопитых бокалов. Она говорит: "Твоя душа бесцветна как вода в озере, она кажется синей, но это цвет неба". - - Цвет неба - белый. Мы с тобой почти незнакомы, и ты ещё не научилась пить мою кровь. Ты говоришь, что тебе нужно другое. А она смеётся надо мной и шепчет, когда я остаюсь один, а за дверью подслушивают. Я изощрялся, расставляя зеркала, чтобы поймать её отражение, но так и не сумел обмануть её. Ты развешиваешь свою одежду на спинках стульев, зная, что вещи остаются в равновесии, ты говоришь, что тебе тяжело, не следовало есть столько жирного. Иногда мне хочется быть разбитым стеклом, чтобы обо мне пожалели; но вот они вставили новое, и я понимаю, как всё это глупо. И тогда я хочу стать глупцом. И она снова смеётся надо мной. - - И исчезает. Я остаюсь один. Сегодня с утра солнце и слабый ветер. И никаких осадков.

Иннокентий А. Сергеев

Одна и та же (Единственная)

сотворение мифа

1

Сегодня я придумал твой рот. Красные губы в пустом пространстве ночи. Я вырезаю журавлей из чёрного шёлка и отправляю их плавать в багровом небе над голубыми флажками конных воинов, что, набегая страшными волнами, сметают непрочные постройки из серого морского песка. Со стороны это не больше чем смешение красок, а мы... Когда-нибудь кто-нибудь скажет, что нас и вовсе не было, и никто не осмелится или, того хуже, не захочет ему возразить. И нас и впрямь не станет. Сегодня я сотворил твой рот, но никому не скажу об этом, и со стороны им будет казаться, что ничего не произошло, и только ты и я будем знать, что это не так, и это будет твой тайной. Завтра нам будет не хватать воздуха как на вершине самой высокой из гор, и обессиленные, мы будем тянуться друг к другу, и подумаем,- так бывает всегда,- что это конец, и мы достигли дна, и некуда падать дальше, но это как пожар в закрытой комнате - он не погас, а лишь затаился, и стоит открыть окно, как космос содрогнётся от взрыва Сверхновой. Потому что тебя ещё нет, и меня ещё нет, и не было, не было, не было! И они осудили невинных. Так что же, я сжигаю в своих объятьях призрак? И моим журавлям, как палой листве под снегом, никогда не суждено взлететь выше деревьев? Я знаю секрет - нужно быть терпеливым и последовательным. За зимой непременно придёт лето, а с ним и лесные пожары. Главное, быть последовательным. Сегодня я сотворил твой рот, а завтра,- хотя и тут парадокс: как может наступить завтра, если у нас с тобой не было никакого вчера?- я продолжу свой кропотливый труд. Всё ещё будет хорошо. Просто ты ещё слишком юна - ещё не родившаяся богиня новой Вселенной. Потому что прежняя земля и прежнее небо оказались дерьмом. Сегодня у меня есть деньги, и тайны исчезают одна за другой,- я ломаю сургуч печатей,- и пусть всё это неправда и всего лишь товар - инструмент для перекачивания денег из моего кармана в никуда, но мне нравится звук ломающихся сургучных печатей в моих пальцах, которые ты ещё не успела создать, потому что я ещё не создал тебя. Звук, который никто и никогда не услышит,- даже те, кто обманули меня или думают, что обманули меня, или им всё равно, обманут я или нет, главное, чтобы я платил деньги - в их заведении я теперь уже просто клиент. И конечно, я был вчера,- потому что и вчера были клиенты,- и буду завтра, если только не вмешается налоговая полиция, буду всегда. Мне нравятся деньги, когда они у меня есть. Тогда они доказывают абсурдность мира, а я всегда питал слабость к исчерпывающим доказательствам. "Всегда" - неплохое слово. Ничем не хуже слова "никогда". И почему бы мне не воспользоваться им, и вместо того чтобы говорить, что нас никогда не было, сказать, что мы были всегда? Мне или тому, кто о нас скажет. Рот - это не так уж и мало. Ведь нам противостоит весь мир, заражённый проказой культа потребления, диктующего человеку только одно правило "Жрать!" Совсем не плохое начало для дня, который никогда не наступит. Я опрометчиво обещал тебе, что не буду злиться, и вот, нарушил обет. Вчера я занял деньги у человека, которого сегодня убили, тем самым избавив меня от необходимости отдавать долг. И что с того, что я невзначай разозлился. Завтра это назовут безобидной причудой. Завтра я придумаю для тебя ноги.

Иннокентий А. Сергеев

Продано

Фотоальбом

По отрешённой улице, увешанной ёлочными игрушками, привычно катились порыжевшие от ржавчины вагонетки. Тротуары уже подмели, газоны были причёсаны, и пахло сырой землёй и опавшими листьями. Никто никуда не спешил, час опозданий истёк, и теперь можно было просто неторопливо брести, наблюдая, как помеченные мелом вагонетки скрываются за поворотом в одном из облетевших листвой переулков. Я хотел присесть на скамейку, но она была мокрой, и я только застегнулся поплотнее и улыбнулся выглянувшей в окно девчушке. У кирпичной стены дома посреди тротуара стояло глубокое кожаное кресло. Я подошёл к нему и, усевшись в него поудобнее, стал ждать, пока приготовят камеру. - Так, учтите, что мы идём прямым эфиром. Не волнуйтесь и улыбайтесь. - Я не волнуюсь. - Вот и прекрасно,- его лицо мгновенно изменилось, и он заговорил сладким благожелательным голосом.- Э-э-э... Мне бы хотелось задать вам всего несколько вопросов... Я понял, что камеру включили, и улыбнулся себе в спину с телеэкрана. - Что вы почувствовали, когда увидели теплоход? - Мне показалось, что все обращаются ко мне, и за меня же отвечают... ... Мохнатый славный пёс, улыбаясь во всю пасть, подставлял морду под ураган жёлтых кленовых листьев. Он чихал и вертел головой. - Мама, а собачку мы возьмём? - Ну конечно. Гербарии не могут передать этого. Я увидел нефтяные вышки, телеграфные столбы, болоньевые куртки, зонты и закусочные, но они были на том берегу. И тогда я понял, что должен плыть... Я бездумно отвечал на вопросы, говорил, что мой любимый цвет голубой, и что я люблю "Битлз", всё это было правдой, и всё это было привычным. Даже когда экран за моей спиной погас, я всё ещё продолжал улыбаться, осязая в сумерках окон Вавилонскую Башню. Она возникла из небытия, она ожила и зазвучала, она росла и вот уже заслонила собой улицы и переулки, и я услышал голоса женщин и мужчин, я почувствовал тепло и холод их рук. Меня угостили солёным печеньем из огромной красной коробки, после чего я, простившись с провожавшими меня, вышел на пристань. Студёный ветер путался гривой в шести струнах и лениво перебирал разноцветные ракушки на берегу. Всё было так, как будто происходило вчера. Точно вот-вот снова должен был начаться дождь, который будет лить до поздней ночи. Он будет обдавать веером брызг витрины магазинов и струиться по жести карнизов и водосточных труб. И я увидел теплоход и понял, что должен плыть.

РОД СЕРЛИНГ

ПРОКЛЯТЬЕ СЕМИ БАШЕН

Перевод Г. Барановской

На фоне вечернего неба хмурые зубчатые стены и высокие строения Семи Башен являли собой странную фантастическую картину гигантского замка, вырванного из своего исторического окружения и подвергшегося современным переделкам. Высоко в небе реактивные самолеты оставляли длинные змеевидные хвосты над древней цитаделью, заходящее солнце окрасило их в золотисто-малиновый цвет, и они походили на полосы, оставленные кистью художника. В сгущающейся тьме через олений парк мимо тенистых очертаний живых изгородей и величавых тисов приближались огни машин, повторявших изгибы дороги, ведущей к серому каменному зданию.

Ходжиакбар ШАЙХОВ

ПАМЯТЬ ПРЕДКОВ

В прошлый четверг вечером через мое тело в течение короткого промежутка времени проходил поток упорядоченно движущихся электронов. А проще говоря, в прошлый четверг меня здорово шарахнуло током.

Конечно, мало приятного, когда неведомая сила вдруг подбрасывает тебя в воздух, швыряет на пол и заволакивает твое сознание. Но... но все же я благодарен собственной неосторожности. Она помогла мне стать свидетелем, а может быть, и участником невероятных событий, память о которых я сохраню навсегда.

Ходжиакбар ШАЙХОВ

ЗАГАДКА РЕНЕ

Кажется, не было во всей исследованной части Вселенной более загадочной планеты, чем Рене.

Открыли ее еще в пору первых межзвездных полетов, тогда же засняли на пленку значительную часть поверхности.

Со снимков смотрел мрачный и безжизненный мир. Бескрайние каменистые плато, пустыни, выжженные жаркими лучами, нагромождение скал, каньоны и ущелья, отверстия пещер, языки застывшей лавы...

Льюис Шайнер

"Девять трудных вопросов о природе Вселенной"

Перевод О. Арканарской

сборник фантастических рассказов

Предисловие

Писать короткие рассказы это довольно обычный метод чтобы войти в НФ литературу. Теоретически их куда легче продать, чем скажем роман. Надо признать также, что на их создание затрачивается значительно меньше времени и энергии. При этом подразумевается, что известные писатели переключились на более крупные произведения и уже не составляют конкуренции. НФ редакторы, по крайней мере на словах, признают идею о помощи молодым писателям. Во всяком случае они более снисходительны, чем редакторы любого другого жанра литературы. Рассказы собранные в этой книге, в основном те, что сделали меня известным среди любителей фантастики. Они были написаны задолго до того, как я написал свой первый фантастический роман, который ознаменовал переломный момент в моей писательской карьере. Я не включил сюда ничего, что было бы переиздано, пусть даже и пришлось оставить за бортом пару хороших рассказов. Я также не вставил в этот сборник многие рассказы что меня больше не удовлетворяют, включая и проданный первым - "Проклятье изобретателя". Что я сделал, то это переработал все собранные здесь рассказы. Главным образом это коснулось мелочей: я разбил слишком длинные предложения, избавился от герундий ((герундии - деепричастие и причастие вместе, особая форма английского языка) и лишних прилагательных, безжалостно выбросил ненужные слова и фразы. Но я не коснулся строения произведений, тем и точек зрения. По моему всю привлекательность первоначальных рассказов следовало оставить без изменения. Я обработал их все за несколько недель и от этого сейчас в них можно заметить определенное сходство. Фактически все рассказы собранные здесь касаются в большей степени контактов с пришельцами. Пришельцы представлены иногда в виде обычных путешественников во времени, как например в "Снежных птицах", или совершенно чуждых нам (я надеюсь мне это удалось) пилотов летающих тарелок в "Девяти трудных вопросах:". Некоторые из рассказов этого сборника, моя реакция на традиционную НФ. Все НФ писатели, кто вырос в этом жанре как я, впитали эту традицию как говорится с молоком матери и она неизбежно прорывается в их творчестве то тут, то там. Я всегда ненавидил пришельцев, которые и думаю и действуют словно чья нибудь бабуся или как обычные пятнадцатилетние читатели фантастики. Еще одна тенденция, скрывающаяся в виде мифа в многочисленных рассказах, это идея о вторжении Ксиркониан. Это связано со школьными годами и моим другом Майком Минзером. Минзер был великий фантазер и он главным образом придумал нашу ненаписанную историю конца двадцатого столетия. Стоило нам оглянуться вокруг - все эти седовласые бизнесмены в белых воротничках, с длинными баками, в темных штанах цвета клюквы, с белыми поясами и в белых ботинках - для нас становилось очевидным, что все они инопланетяне. Мы называли их Ксирконианами, существами с планеты Ксиркон-212, где форма была всем, а содержание ничем. Очевидно что они находились на нашей Земле уже давно и не таясь разгуливали вокруг в своих военных мундирах. Телевидение было их твердыней откуда они диктовали свои моды унижающие нас. Они искажали новости, занимаясь в общем промывкой мозгов. Короче - мир не мог сам по себе катиться под гору - должно быть кто-то помогал ему. И я намеренно использовал наши детские фантазии в "Королях Полдня", "Обещаниях" и "Чуме". В общем как все понимают рассказы о пришельцах пишутся об отчуждении, а я вырос одиноким ребенком. Я начал сочинять рассказы, как только научился писать - в моем случае раньше чем я пошел в детский сад. И я начал работать над своим первым и до сих пор неоконченным романом в возрасте семи лет, а рассылать свои творения по журналам когда мне стукнуло тринадцать. Мой первый отказ пришел от Фреда Пола, когда он издавал журнал "Миры Если". Книги были моими единственными надежными друзьями, кому это не знакомо? Мои родители переезжали на новое место каждый год, была ли в этом нужда или нет. Мой отец работал в Службе Национальных Парков, а это означало регулярные переводы на новые места, если же мы оставались на одном месте более года, то переезжали в новый более лучший дом и как правило в отдаленный район, подальше от друзей, что у меня появлялись к тому времени. Я стал лауреатом в конкурсе рассказов среди школ Далласа, в мой последний год учебы. Рассказ был опубликован, а приз составил целых двадцать пять баксов! На следующий год я стал лауреатом конкурса университета Вандербильда. Публикации на сей раз не было, а приз составил 30 долларов книгами в университетской книжной лавке. И это было все, на последующие восемь лет. Я веду отсчет своей серьезной писательской карьере с лета 1974 года. Я тогда работал за сущие гроши в магазине грампластинок. Я жил в комнатушке на Рэнкин-стрит, что в Далласе, неподалеку от Университета. Я уже прожил там пять лет, дольше чем где нибудь до этого. Мне до сих пор снится то время. Я помню как я говорил своему лучшему другу в то время: "Жизнь проходит сквозь пальцы". И я решил покончить с прозябанием. Я бросил работу, засел дома и писал рассказы. Рассказ в неделю или около того - все лето. Я писал все: приключения, детективы, фантастику, вестерны - и ничего этого не смог продать. Я вкалывал так два года, едва наскребая деньги на пиво и жил исключительно на пирожках м "гадкими утятами" по 25 центов за штуку, что продавались в магазинчике напротив. Наконец в ноябре 1976 я сказал хватит и нашел себе работу в компьютерной кампании. Пару недель спустя после того как я устроился на работу, я получил письмо от Чарли Райяна из журнала "Галилей", где он сообщал что купит мой рассказ "Проклятье изобретателя" если я переделаю его. Рассказ этот был фактически одним из первых, что я написал после увольнения из магазина грампластинок и за прошедшие два года он был отвергнут в восьми других журналах, которым я посылал свои произведения. Ну а месяц спустя я продал другой свой рассказ того периода - "Глубина без жалости", который у меня купил журнал ежемесячных детективов. Однако трудности пока не закончились. Ежемесячник детективов был закрыт, когда мой рассказ был уже в наборе. Чарли Райян сообщил мне , что был разочарован моей переработкой. Я переехал с Рэнкин-стрит и понял нужно все начинать сначала! Но нет! "Проклятье изобретателя" в конце концов было опубликовано, переписанный, правда самим Чарли рассказ "Глубина без жалости" появился в журнале "Майк Шейн", "Короли Полдня" и другой рассказ созданный на Рэнкин-стрит - "Человек без пары" оба они были изданы в полупрофессиональных журналах. Затем пришла очередь рассказа "Солдат, моряк", который затем лег в основу моего первого опубликованного романа "Фронтера". Постепенно я стал менее одинок. Я подружился с писательским обществом здесь в Остине, где меня приняли на равных. В конце концов мне удалось продать большинство из того, что я написал в период слета 1982 года до лета 1983 - когда я публиковал приблизительно рассказ в месяц! Я женился, приобрел пару кошек и дом. И все больше сходясь с людьми, я потерял интерес - читать или писать - к инопланетянам. И все же мне очень приятно видеть все эти рассказы собранные вместе. Надежда опубликовать подобную книгу - вот что поддерживало меня так долго.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В книгу вошли философско-фантастические романы "Больница преображения", "Высокий замок" и рассказы всемирно известного польского писателя и философа.

От переводчика:

«В этой книге впервые полностью представлены т.н. „апокрифы“ Станислава Лема – его рецензии на несуществующие книги и предисловия к несуществующим книгам. Лемовские псевдорецензии вошли в его сборники „Абсолютная пустота“ (1971), „Провокация“ (1984), „Библиотека XXI века“ (1986); псевдопредисловия – в сборник „Мнимая величина“ (1973).

Трактат «Голем XIV» впервые был опубликован в сборнике «Мнимая величина», а в 1981 г. вышел отдельным изданием, почти вдвое большим по объему. Здесь были добавлены «Лекция XLIII. О себе» и «Послесловие», однако исключены «Предуведомление» и «Памятка». В настоящем издании, по указанию автора, печатаются все части «Голема XIV», в т.ч. «Предуведомление» и «Памятка».

Кроме того, с согласия автора в эту книгу включен рассказ «Записки всемогущего» (1963), который предвосхищал идею сборника «Мнимая величина» и до сих пор в России не публиковался.»

Размышления знаменитого писателя-фантаста и философа о кибернетике, ее роли и месте в современном мире в контексте связанных с этой наукой – и порождаемых ею – социальных, психологических и нравственных проблемах. Как выглядят с точки зрения кибернетики различные модели общества? Какая система более устойчива: абсолютная тирания или полная анархия? Может ли современная наука даровать человеку бессмертие, и если да, то как быть в этом случае с проблемой идентичности личности?

Написанная в конце пятидесятых годов XX века, снабженная впоследствии приложением и дополнением, эта книга по-прежнему актуальна. Многое из того, что предвидел Лем, сбылось, многому еще, возможно, предстоит осуществиться...

Давным-давно земля стонала от войн. Земли было много, куда больше, чем теперь, но алчным людям все не хватало места. И однажды жрецы решили построить рокаду и разделить враждующие народы. И разделили. Раделили