Рассказы о патере Брауне

Рассказы классика английской литературы Гилберта Кийта Честертона отличаются сюжетной занимательностью, эксцентричностью, парадоксальностью. Рассказы об отце Брауне, католическом священнике с тонким аналитическим умом и редким талантом психолога, стали классикой детектива. Каждая схватка самого добросердечного сыщика с хитроумным преступником завораживает. Каким образом вновь раскусит замысел преступника кроткий отец Браун?

Сломанная шпага. Три орудия смерти. Человек в проулке. Лиловый парик. Странное преступление Джона Боулнойза. Волшебная сказка отца Брауна. Небесная стрела. Вещая собака. Чудо «Полумесяца». Злой рок семьи Дарнуэй. Тайна отца Брауна. Зеркало судьи. Тайна Фламбо. Скандальное происшествие с отцом Брауном. Лицо на мишени. Причуда рыболова. Душа школьника. Белая ворона. Бездонный колодец.

Отрывок из произведения:

Тысячи рук леса были серыми, а миллионы его пальцев — серебряными. В сине-зелёном сланцевом небе, как осколки льда, холодным светом мерцали звёзды. Весь этот лесистый и пустынный край был скован жестоким морозом. Чернью промежутки между стволами деревьев зияли бездонными чёрными пещерами неумолимого скандинавского ада — ада безмерного холода[1]. Даже прямоугольная каменная башня церкви была обращена на север, как языческие постройки, и походила на вышку, сложенную первобытными племенами в прибрежных скалах Исландии. Ничто не располагало в такую ночь к осмотру кладбища. И всё-таки, пожалуй, его стоило осмотреть.

Рекомендуем почитать

Содержание

Отсутствие мистера Кана. Перевод Н. Трауберг

Разбойничий рай. Перевод Н. Трауберг

Поединок доктора Хирша. Перевод В. Ланчикова

Человек в проулке. Перевод Р. Облонской

Машина ошибается. Перевод А. Кудрявицкого / Ошибка машины. Перевод Р. Цапенко

Профиль Цезаря. Перевод Н. Рахмановой

Лиловый парик. Перевод Н. Демуровой

Конец Пендрагонов. Перевод Н. Ивановой

Бог гонгов. Перевод Н. Ивановой

Салат полковника Крэя. Перевод под редакцией Н. Трауберг

Странное преступление Джона Боулнойза. Перевод Р. Облонской

Волшебная сказка отца Брауна. Перевод Р. Облонской

Рассказы об отце Брауне — это маленькие шедевры британского классического детектива, ставшие настоящим литературным феноменом. Об этом герое писали пьесы, сочиняли мюзиклы и даже рисовали комиксы. Рассказы Честертона не раз экранизировали в Англии и США, Германии и Италии, и неизменно экранизациям сопутствовал успех. И до сих пор читатели во всем мире снова и снова восхищаются проницательностью знаменитого патера. Многие рассказы печатаются в переводах, подготовленных специально к этому изданию!

Содержание

Скандальное происшествие с отцом Брауном. Перевод И. Бернштейн

Убийство на скорую руку. Перевод Н. Ланчикова

Проклятая книга. Перевод Н. Трауберг

Зеленый человек. Перевод Л. Сумм

Преследование синего человека. Под редакцией Н. Трауберг

Преступление коммуниста. Перевод И. Петровского

Острие булавки. Перевод Н. Рахмановой

Неразрешимая загадка. Перевод Н. Трауберг

Сельский вампир. Перевод Н. Трауберг

Содержание

Воскресение отца Брауна. Перевод А. Ливерганта

Небесная стрела. Перевод Е. Коротковой

Вещая собака. Перевод Е. Коротковой

Чудо «Полумесяца». Перевод Н. Рахмановой

Проклятие золотого креста. Перевод С. Красовицкого

Крылатый кинжал. Перевод В. Стенич

Злой рок семьи Дарнуэй. Перевод Я. Санникова

Призрак Гидеона Уайза. Перевод Н. Ильина

Содержание

Скандальное происшествие с отцом Брауном. Перевод И. Бернштейн

Убийство на скорую руку. Перевод Н. Ланчикова

Проклятая книга. Перевод Н. Трауберг / Проклятая книга. Перевод А. Балбек

Зеленый человек. Перевод Л. Сумм

Преследование синего человека. Перевод Е. Грабарь

Преступление коммуниста. Перевод И. Петровского

Острие булавки. Перевод Н. Рахмановой

Неразрешимая загадка. Перевод Н. Трауберг

Сельский вампир. Перевод Н. Трауберг

Гилберт Кийт Честертон – писатель, поэт и мыслитель, одна из крупнейших фигур в мировой литературе и признанный мастер детективного жанра. Он оказал существенное влияние на лучших представителей этого жанра, в том числе и на Агату Кристи.

Мировую славу Честертону принес цикл рассказов о патере Брауне, застенчивом и неприметном священнике, который совершенно не похож на детектива, но благодаря своему аналитическому уму и пониманию человеческой психологии способен раскрыть самое запутанное преступление.

Когда следователи становятся в тупик, патер Браун неизменно находит разгадку, поражая всех своей мудростью и в то же время проповедуя надежду, мужество и доброту.

Другие книги автора Гилберт Кийт Честертон

Содержание

Сапфировый крест. Перевод Н. Трауберг

Тайна сада. Перевод Р. Цапенко / Сокровенный сад. Перевод А. Кудрявицкого

Странные шаги. Перевод И. Стрешнева

Летучие звезды. Перевод И. Бернштейн

Невидимка. Перевод А. Чапковского

Честь Израэля Гау. Перевод Н. Трауберг

Неверный контур. Перевод Т. Казавчинской

Грехи графа Сарадина. Перевод Н. Демуровой

Молот Господень. Перевод В. Муравьева

Око Аполлона. Перевод Н. Трауберг

Сломанная шпага. Перевод А. Ибрагимова

Три орудия смерти. Перевод В. Хинкиса

Г.К. Честертон

Томми и традиции

Не так давно я пытался убедить сотрудников и читателей свободолюбивой газеты, что демократия, в сущности, не так уж плоха. Это мне не удалось. Сотрудники ее и читатели очень милые, даже веселые люди; но они не могут переварить парадоксальное утверждение, что бедные действительно правы, богатые - виноваты. С тех пор стало принято связывать мое имя с джином, которого я терпеть не могу, и семейными драками, для которых у меня не хватает прыти. Я часто думал, стоит ли мне объяснять еще раз, почему бедные правы; и вот сегодня утром я, очертя голову, снова ринулся в бой. Почему, спросите вы? Потому, что какая-то женщина сказала мальчишке: "Ну, Томми, теперь иди поиграй", - не грубо, а с тем здоровым нетерпением, которое так свойственно ее полу.

Г.К. Честертон

Борозды

Когда я вижу, как зеленеют злаки на полях, воспоминание бежит ко мне. Я пишу "бежит", ибо слово это как нельзя лучше подходит к линиям распаханного поля. Гуляя или глядя в окно купе, я внезапно заметил бегущие борозды. Они словно стрелы, взлетающие к небу; словно звери, взбегающие на гору. Ничто не казалось мне таким живым и стремительным, как эти бурые полосы, однако, провел их с трудом и тщанием усталый, терпеливый человек. Он пытался провести их ровно, не зная, что они изогнутся дугой. Изогнутость взрытой земли поистине поразительна. Я всегда радуюсь ей, хотя ее не понимаю. Умные люди говорят, что радость без понимания невозможна. Те, кто еще умнее, говорят, что радость от понимания гаснет. Слава Богу, я не умен, и могу радоваться тому, чего не понимаю, и тому, что понимаю. Я радуюсь правоверному тори, хотя не понимаю его. Я радуюсь либералу, хотя понимаю его лучше, чем надо бы.

«Между серебряной лентой утреннего неба и зеленой блестящей лентой моря пароход причалил к берегу Англии и выпустил на сушу темный рой людей. Тот, за кем мы последуем, не выделялся из них – он и не хотел выделяться. Ничто в нем не привлекало внимания; разве что праздничное щегольство костюма не совсем вязалось с деловой озабоченностью взгляда…»

В узкий проулок, идущий вдоль театра «Аполлон» в районе Адельфи, одновременно вступили два человека. Предвечерние улицы щедро заливал мягкий невесомый свет заходящего солнца. Проулок был довольно длинный и темный, и в противоположном конце каждый различал лишь темный силуэт другого. Но и по этому черному контуру они сразу друг друга узнали, ибо наружность у обоих была весьма приметная и притом они люто ненавидели друг друга.

Узкий проулок соединял одну из крутых улиц Адельфи с бульваром над рекой, отражающей все краски закатного неба. Одну сторону проулка образовала глухая стена — в доме этом помещался старый захудалый ресторан при театре, в этот час закрытый. По другую сторону в проулок в разных его концах выходили две двери. Ни та, ни другая не были обычным служебным входом в театр, то были особые двери, для избранных исполнителей, и теперь ими пользовались актер и актриса, игравшие главные роли в шекспировском спектакле. Такие персоны любят, когда у них есть свой отдельный вход и выход, — чтобы принимать или избегать друзей.

Г.К. Честертон

О чтении

Главная польза от чтения великих писателей не имеет отношения к литературе, она не связана ни с великолепием стиля, ни даже с воспитанием наших чувств. Читать хорошие книги полезно потому, что они не дают нам стать "истинно современными людьми" Становясь "современными", мы приковываем себя к последнему предрассудку; так, потратив последние деньги на модную шляпу, мы обрекаем себя на старомодность. Дорога столетий усеяна трупами "истинно современных людей". А литература - вечная, классическая литература - непрерывно напоминает нам о немодных истинах, уравновешивающих те новые взгляды, которым мы могли бы поддаться.

Среди холмов, на повороте тропки, где два тополя, словно пирамиды, стерегли деревушку Галь, появился однажды человек в одеждах очень странного покроя и странного цвета — в ярко-алом плаще, в белой шляпе на пышных черных кудрях, с бакенбардами, как у Байрона.

О том, почему он выглядел столь странно и старомодно и все же держался изящно, даже дерзко, гадали среди прочего те, кто пытался разгадать его загадку. Загадка же такая: миновав тополя, он исчез, словно растворился в заре или унесся с утренним ветром.

Мистер Натт, усердный редактор газеты «Дейли реформер», сидел у себя за столом и под веселый треск пишущей машинки, на которой стучала энергичная барышня, вскрывал письма и правил гранки.

Мистер Натт работал без пиджака. Это был светловолосый мужчина, склонный к полноте, с решительными движениями, твердо очерченным ртом и не допускающим возражений тоном. Но в глазах его, круглых и синих, как у младенца, таилось выражение замешательства и даже тоски, что никак не вязалось с его деловым обликом. Выражение это, впрочем, было не вовсе обманчивым. Подобно большинству журналистов, облеченных властью, он и вправду жил под непрестанным гнетом одного чувства — страха. Он страшился обвинений в клевете, страшился потерять клиентов, публикующих объявления в его газете, страшился пропустить опечатку, страшился получить расчет.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Женщину предупреждают о том, что она будет убита, будущая жертва обращается за помощью к частным детективам, но ее ничто не может спасти, даже то, что в ночь убийства она делила постель со своим защитником…

Таинственный незнакомец просит частных сыщиков раскрыть убийство, совершенное в некоем закрытом роскошном пансионате. Сибиряк, москвич, вор, мент и бандит проводили в нем «деловое совещание», и по ходу его одного из них убивают… в постели горничной. Сыщиков вместе с постояльцами запирают на некоторое время в «золотой клетке», но раскрывать им приходится уже тройное убийство.

А что объединяет эти два дела? Конечно, замечательный сыщик Максимов, который с коллегами блистательно их расследует.

Детективная повесть «Страна падонкаф». Действие происходит в России, в наши дни, в большом уральском городе Мухачинске. В окраинном тридцать третьем микрорайоне, где живут герои повести — обычная мухачинская молодежь — действует маньяк. Убийство следует одно за другим. Маньяк убивает девочек — знакомых и одноклассниц героев книги. В книге показаны реалии современной российской жизни: отчуждение населения от власти, бесперспективность и бесполезность существования людей в этой системе.

В первой части книги, «Последний звонок», параллельно убийствам, две юные поклонницы погибшей поп-звезды, собираются в день смерти своего кумира, покончить с собой. Ребята, обитатели тридцать третьего микрорайона, пока не задумываются над тем, что убийца один из них. Они заняты своими повседневными делами. Никто не может остановить девочек-фанаток и они погибают. Во второй части, «Белые шнурки», убийства продолжаются. Лидер группы скинхэдов случайно догадывается о том, кто убийца и пытается его шантажировать, чтобы заработать денег, но маньяк расправляется и с ним. В третьей части, «День города», герои книги все-таки вычисляют, кто их убивает и, объединившись, несмотря на все различия, в День города, жестоко казнят маньяка. Так как-то, простенько и со вкусом.

Книга посвящена проблемам борьбы с преступностью среди молодежи. Герои повести — сотрудники уголовного розыска Арсентьев, Таранец и другие, работающие по раскрытию квартирных краж. В повести рассматривается ряд вопросов, связанных с причинами и условиями нравственных срывов, провалами человеческой совести, драмами людей, утративших верные жизненные ориентиры.

«…Я уже пришла в себя, но в ситуации так и не разобралась пока.

— Так это было не самоубийство? — спросила я. — Тогда что же, несчастный случай?

— Я не знаю, как это случилось! — воскликнула женщина. — Но это не самоубийство и не несчастный случай!

— Вы хотите сказать, что вашу дочь убили? — спросила я. — Я правильно вас поняла?

— Правильно, — прошептала она в трубку. — Убили моего тихого ангелочка…»

Илья Деревянко. «Мордоворот». Приключенческая повесть из жизни рэкетиров.

Художники Алексей Филиппов, Роман Афонин.

http://metagalaxy.traumlibrary.net

А. Беркхоф — журналист и профессор Высшей торговой школы. Его всегда интересовала социальная тематика. И после наблюдений и выводов во время путешествий по Северной Африке, Мексике, Индии, социальные различия стали основной темой его романов.

Данный роман из сборника "Убийство в купе экспресса".

Солдатами невидимого фронта назвал работников милиции автор одного из очерков, собранных в этой книге.

Мы, советские люди, за полвека своей истории вынуждены были так часто воевать, столько раз отражать вооруженные нападения врагов, что слово «фронт» естественно вошло в наш быт. И в мирное время мы привычно говорим: «На трудовом фронте» или: «Фронт борьбы за коммунизм».

Понятие фронта неразрывно связано с представлением об упорной борьбе, об опасностях, о человеческом мужестве. В этом смысле у нас и в мирной жизни немало подлинно «фронтовых» профессий. На фронте борьбы со стихией постоянно сражаются летчики, моряки, полярники, альпинисты. Их борьба трудна, их противник силен и беспощаден, но фронт у них — «видимый», поскольку можно нанести на карту циклоны и тайфуны, грозы, ледовую обстановку и крутизну горных склонов.

Книга известного американского писателя П.Квентина не изобилует драками, убийствами и ужасами. Главный персонаж скорее жертва обстоятельств, в которых он должен разобраться, чтобы уберечь от опасности себя или близких ему людей. Бесспорно одно: каждый роман свидетельствует о превосходном владении автора "оружием" бестселлера.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Жених Фионы Иан признался ей накануне свадьбы, что полюбил другую — ее лучшую подругу Матти. Фиона впала в отчаяние, ей казалось, что предательство любимого человека пережить невозможно. Но вскоре она отправляется в Новую Зеландию, чтобы стать гувернанткой для четверых детей-сирот. У детей есть опекун — их дядя Эдвард Кэмпбелл, но с ним у Фионы складываются отнюдь не простые отношения...

Учительница Хэлли Маккензи пытается помочь вдовцу Майку Паркеру наладить отношения с дочерью. Но девочка подозревает, и не без оснований, что Хэлли интересует в первую очередь ее папа. Майк и вправду разрывается между любовью к дочери и страстью к ее учительнице...

Такой антифон сложил стихотворец Талиарх, сын бочара, во печаль погруженный, и расписал его на пять наиславнейших колоколов града Византии.

А имя первого колокола было Евтифрон,

второго — Архангел,

третьего колокола — Никола,

четвертого — Герион,

пятого — Акрокерауния.

Так величали колокола.

И когда они звонили песнопенье Талиарха, говорят, будто от звона оного падала золотая тень на тысячу двести куполов, у ворон вырастали золотые крылья, зеленели тучи, а стоящая на площади Михаила Архистратига фигура Ниобеи заметно веселела.

Легендарные «50 приемов письма», написанные Роем Питером Кларком [Roy Peter Clark], и переведенные Юлией Купер с разрешения Института Пойнтера, США [The Poynter Institute, USA]. Читайте, применяйте на практике и совершенствуйте свое журналистское мастерство.