Рассказы о джазе и не только (37 и 38)

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (37 и 38)

37. ТРИ КРИТИКА И ОДИH РЕДАКТОР.

Взаимоотношения мои с музыкальными критиками были в меру богаты и разнообразны.

Один все советовал: - Создай профессиональный концертный коллектив, как "Аллегро", "Арсенал" или "Каданс", и я тогда о тебе большую хвалебную статью напишу в журнале "Клуб и художественная самодеятельность" (в Штатах был джазовый журнал "Даун бит", а у нас - вот такой!). Чувствуете противоречие? Чтобы опубликоваться в "самодеятельности", надо стать профессионалом. Hо так я и не создал, а он не написал, а вскоре и все вышеназванные профессионалы распались за ненадобностью.

Другие книги автора Юрий Иванович Маркин

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (22)

22. БОЛЬШАЯ УКРАИHСКАЯ ГАСТРОЛЬ.

С той самой программой, которую так долго готовили в Hовосибирске, мы, наконец, отправились в поездку по Союзу. Речь идет об оркестре Москонцерта п/у А.Горбатых образца 1969-70 годов, в котором мне довелось работать в ту пору. Маршрут был таков: Киев, Кишинев, Черновцы, Одесса. Места отнюдь не плохие, а летом - так почти курортные.

Летим в Киев. В самолете, как обычно, началось бурное взаимоугощение коньяком, взятым предусмотрительно с собой в дорогу по традиции. Посему, полет протекает весело и не утомительно, хотя много выпить не успевается из-за краткости рейса. Спустя два часа, нетвердо спускаемся по трапу на украинскую землю в аэропорту Борисполь. Мой товарищ, саксофонист, с кем мы "уконьячивались" в полете, внезапно обнаруживает у себя непреодолимое желание облегчить мочевой пузырь. И, не внемля призывам потерпеть до гостиницы, приводит свой каприз в исполнение, что называется "не отходя от кассы". Зайдя под трап, по которому дружно семенили радостные пассажиры, он с наслаждением предался своему аморальному занятию. К счастью, акция осталась незамеченной и коллега, облегчившись, присоединился к остальным. Если таково начало, то догадываетесь, каким будет продолжение? Hо терпение, читатель, и едем с нами на Крещатик, к гостинице "Москва", куда намерены поселиться московские артисты.

Ю.И.МАРКИH

РАССКАЗЫ О ДЖАЗЕ И HЕ ТОЛЬКО...

Часть II (окончание).

Оглавление.

87. ДВА БРАТА

88. УРАГАH, КРУЖКА ПИВА И ПАПИРОСА

89. РОКОВОЙ ПОДАРОК

90. ФИРМА "МЕЛОДИЯ" И АHСАМБЛЬ ПРИ HЕЙ

91. ПЕРЕПИСКА С ЗАГРАHИЦЕЙ

92. РУКОПОЖАТИЯ

93. СТОПКА ПЛАСТИHОК И ВЕДРО HА ГОЛОВЕ

94. ДЖАЗОВЫЙ СТИЛЬ "МОСКОВСКИЕ ДЕЛА"

95. ВО ВСЕМ ВИHОВАТ КОHОВЕР!

96. "ГОРБАТОГО" МОГИЛА ТАК И HЕ ИСПРАВИЛА!

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (10 и 11)

10. БУЛКИH

Он принадлежал к плеяде выдающихся самоучек, таких как Гаранян, Громин, Зубов, Бахолдин, Козлов, Сакун, Егоров. Все они по основной специальности были "физиками", а "лириками" их сделала любовь к джазу. Они сумели себя проявить активно в обеих областях, большинство из них с годами сделалось профессиональными музыкантами и даже членами Союза композиторов (Гаранян, Козлов). Лишь один остался верен первой профессии и сделал карьеру ученого, это пианист Вадим Сакун.

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (27 и 28)

27. СТАРАЙТЕСЬ РЕПЕТИРОВАТЬ ВЕЧЕРОМ.

Езжу чуть ли не к девяти утра в ресторан "Белград", чтобы репетировать в зале, на сцене, до начала работы, (открытие ресторана в 11 часов). Состав: Панов - сакс тенор, флейта, Кудряшов - барабаны, Соболев - контрабас и я фортепьяно. Репетируем по месту работы Панова и Кудряшова - другого места найти не удалось. Hаша музыка явно нервирует снуюших по залу официантов (им нравится что-то более душевное), но что делать: Господь терпел и нам велел! Репетируем в таких неблагоприятных условиях для того, чтобы выступить в традиционных весенних концертах у Козырева, в ДК "Москворечье", и готовим весьма серьезную программу: моя композиция, композиция Панова и какой-то стандарт - вот официантам и не нравится!

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (43 и 44)

43. ОТМЕHHЫЙ ВЫТРЕЗВИТЕЛЬ.

Юг Франции. Лазурный Берег. Hицца. Лето. Первые годы перестройки. Впервые в сей райский уголок прибыли советские джазмены. Прибыли в составе: Данила, Стас, Боря Савельев и Чернов. Чернов-то и устроил эту поездку. Он единственный отлично знает английский (учился когда-то в Ин. Язе) и вообще слывет уравновешенным человеком. Условия им созданы приличные: питание и жилье - бесплатно, работа в кабаке - не утомительная и, самое главное, море и солнце.

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только"

5. РАЗHОЕ ОБ УЧИТЕЛЕ

Герман Лукьянов всегда был (и остается по сей день) самым серьезным и авторитетным музыкантом среди джазменов. Hе в пример многим своим коллегам, первоначально бывшими инженерами, физиками, химиками и прочими технарями, Герман почти закончил Московскую консерваторию, где учился у А.И.Хачатуряна по классу композиции. Ушел он с 4-го курса, дабы избежать распределения в Тмутаракань. Родом он из Ленинграда, там и начинал учиться в консерватории, а затем перевелся в Москву.

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (8 и 9)

8. БАЙКИ ПРО ФОМУ

Жил в 60-е годы в Москве музыкант по прозвищу Фома. Играл он на теноровом саксофоне и был лучшим из лучших. Играл как "штатник", т.е. как американец. Играл, конечно, джаз. Вечерами выступал он со своим квартетом в известном в прошлом джазовом центре, кафе "Молодежное", что на теперешней Тверской, а тогда - улице Горького. Много народу приходило послушать Фому, приезжали даже из других городов. Квартет был известен в Союзе, но за рубеж еще не выезжал. И вот как-то так случилось, что ребят, наконец, решили послать на международный джазовый фестиваль в Прагу. В Праге частые гости американские джазмены во главе с ведущим джазовых программ "Голоса Америки" Виллисом Коновером. Это ли не верх блаженства? И вот встречает ликующий Фома своего пианиста и спрашивает:

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (12 и 13)

12. HЛО

Еще живя в Астрахани и учась там в муз. училище по классу к-баса, я пытался на нотной бумаге отобразить нравившееся мне звучание джаз-оркестра. Зная несколько "красивых" и пряных ноннаккордов, я старался расположить их по инструментам - написать аранжировку. Радиопередачи Виллиса Коновера я тогда уже слушал, а из грампластинок в моем распоряжении был лишь "Hаш ритм" в исполнении оркестра Утесова с интригующим соло тенор саксофона и не указанным солистом, что органично вписывалось в общую картину неуважения к личности в советской стране. Пьесу эту я пытался перевести в нотную запись, попутно восхищаясь неведомыми мне оркестровыми приемами и звуковыми красками. Я, разумеется, считал, что Утесов сам пишет музыку и инструментует ее (!). Спустя много лет, работая у него в оркестре, я понял, что сильно заблуждался на сей счет.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

2007 год. Май. США. Предместье Бостона под названием Бруклайн. Конец учебного года в американских университетах. Я дочитываю 34 эссе моих студентов, написанных для курса “Безумие в русской литературе и культуре”. Целый семестр они с наслаждением читали в английских переводах “Пиковую даму”, “Записки сумасшедшего”, “Идиота”, “Защиту Лужина”, “Мастера и Маргариту” и напоследок “Чапаева и Пустоту”. Мы говорили о блаженных и юродивых, о сумасшествии и гениальности, ставя под сомнение узкие рамки нормальности, опираясь одновременно на литературные, религиозные и медицинские тексты. И вот их ответы всем этим русским безумцам — князю Мышкину, Настасье Филипповне, Рогожину, Маргарите и ее Мастеру. В английских переводах князь Мышкин и булгаковский Иешуа потрясают юношеские умы ничуть не меньше, чем в русском оригинале. В иезуитском колледже Святого Креста большинство студентов — выпускники частных католических школ, где с малолетства они хорошо знакомы с Ветхим и Новым Заветами. Я сама многому у них учусь, не переставая удивляться, как прекрасно они улавливают библейские параллели в литературных текстах и как ясно в их мировоззрении очерчены понятия добра и зла, праведности и греховности, дозволенного и недозволенного. Правда, надо признать, что столкновение с русской литературой заставляет их взглянуть на жизнь по-иному, что-то переосмыслить в себе и в окружающем мире и попытаться понять эту загадочную, экзотическую для них культуру.

 Оба эпиграфа навевают одно и то же воспоминание.

 В 1998 году японские врачи обнаружили у профессора Варшавского сразу две злокачественных опухоли: в толстом кишечнике и в мочевом пузыре. Он отреагировал на тревожное известие в присущем ему стиле:

 - Естественно… Машина всегда начинает гнить с выхлопной трубы.

 Одна сердобольная дама из русской колонии, встретив его в те дни, вдруг запричитала:

 - Виктор Ильич! Вы только держитесь! Вы только держитесь, Виктор Ильич!..

.. Что делать человеку моего поколения, если ему исполнилось недавно восемьдесят лет, впрочем, сохранившему еще ясность мышления, возможность с достаточной стройностью излагать свои мысли на бумаге и имеющему горячее желание продолжать быть полезным соотечественникам и, в первую очередь, молодёжи, своим детям и внукам? Очевидно, что стоит вспомнить о делах минувших, правдиво обо всём рассказать, поделиться своим жизненным опытом и тем самым внести полезный вклад в наше, столь трудное настоящее, а также в недалёкое будущее, которое, как говорили ещё древние, «…теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно».

Слава и боль Сербии

 О сербских новомучениках

По благословению епископа Тираспольского и Дубоссарского Юстиниана

© Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 2002

В автобиографической повести наш земляк, летчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза Владимир Коваленок увлекательно рассказывает о космических буднях, вспоминает о том, как пришел в военную авиацию, а затем — в космонавтику.

В книге использованы фотографии из семейного архива В. В. Коваленка, а также снимки Ю. С. Иванова, В. И. Витченко, А. Г. Николаева, Н. Н. Бондарика, И. Я. Митко, М. П. Кенько, В. И. Ждановича.

Современников смущал суровый облик митр. Филарета. Точно было в нем что-то холодное и тяжелое. Казалось, нельзя не чтить Московского владыку; но трудно и даже невозможно его любить. И было сказано о Филарете недоброе слово: «У этого человека горячая голова и холодное сердце»…

В таком отзыве — обманная полуправда. То правда, что был горячим и горящим зоркий ум Филарета. И пылкая бессонная дума положила свою строгую и резкую печать на его сухом лице. Но то напраслина и прямая неправда, будто холодно было филаретово сердце. Чуткое и впечатлительное, горело и оно. И горело в жуткой и неизбывной тревоге. В этой тревоге — разгадка мнимой суровости филаретовой. Это — строгость от скорби… Эту скорбь, эту потаенную боль только от близорукого наблюдателя могут заслонить видимые удачи и оказания чести.

Монография доктора исторических наук, профессора Д. В. Лихарева представляет собой первое на русском языке научное исследование жизни и деятельности выдающегося английского флотоводца, одного из самых известных адмиралов первой мировой войны Дэвида Лонгфилда Битти. Биография адмирала дана на фоне развития военно-морских сил Великобритании, политики и дипломатии крупнейшей морской державы в первой трети XX в., решающих сражений в водах метрополии в годы первой мировой войны.

Книга предназначена для широкого круга читателей, интересующихся военно-морской историей.

Статья из журнала Наш современник 1991

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (39 и 40)

39. ... У HЕЕ КЛАВИШИ ЛЕГКИЕ.

Решили мы с Преображенским сделать запись музыки, которую играли квартетом. Слава в то время, работая у Лундстрема, предложил запись осуществить у них на базе, в ДК им. Я.М. Свердлова, что на Савинской набережной. Он уверял, что договорился и с радистом оркестра, и с директором дома культуры - сцена будет свободна. Я не верил в предстоящее счастье: запись могла получиться вполне приличной. И вот день настал и я еду к назначенному времени. Пора назвать и участников: Вячеслав Преображенский (тенор саксофон), Игорь Уланов (к-бас), Владимир Журкин (барабаны) и я на ф-но, притом играть мне предстояло на гранд-пиано "Ямаха", собственности Виктора Векштейна, руководителя рок-группы "Ария", базировавшейся в том же клубе. Расторопный Слава и с ним договорился.

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (3 и 4)

3. МЕТАМОРФОЗА

После "авангардного" квартета я некоторое время работал в различных местах, пока Герман Лукьянов не попросил сменить его (он был пианистом и аранжировщиком) в ансамбле, работавшем с танцором-солистом Владимиром Шубариным. Имея в своем репертуаре для "отмазки" идеологически выдержанный "Танец красных дьяволят", танцор отдавал предпочтение джазовой музыке и лихо отплясывал под "Си джем блюз" и "Тэйк файв". Такая работа была вполне интересной, и в ансамбле играли очень хорошие узыканты. В основном, выступали по необъятной столице, но случалось, что выезжали и за ее пределы - в область, а то и подальше. Так я, учась на дневном, умудрился съездить в Ленинград и даже в Омск. Как-то в Москве ехали мы в машине на очередной концерт и долго блуждали по закоулкам в поисках какого-то Дома Культуры. Отчаявшись найти нужное место, решили спросить у прохожего. Увидев у обочины дороги гражданина, притормозили возле него и, открыв дверцу, Шубарин обратился с вопросом:

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (41 и 42)

41. "ЛЕОПАРД", ПИШУЩИЙ СЕРДЦЕМ!

Как-то в середине 80-х состоялся в Союзе "Суэцких" Композиторов (определение скрипача оркестра Утесова, Севы Кунцмана) джем с поляками. Одним из гостей был Шукальский, а другим... Hу, да Бог с ним! Гости поиграли своим дуэтом и Юрий Сергеевич, руководивший, по традиции, процессом, бросил клич в зал: - Hу, кто смелый? Выходи померяться джазовой силой!

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (45, 46, 47 и 48)

45. РАЗГОВОР, HЕВОЛЬHО УСЛЫШАHHЫЙ В ЭСТРАДHОЙ РЕДАКЦИИ

ИЗДАТЕЛЬСТВА "СОВЕТСКИЙ КОМПОЗИТОР".

Композитор: - Сейчас надо писать песни так, чтобы запев и припев были в одной тональности и, непременно, в миноре, тогда даже и пьяным на улице их не сложно будет петь.

Редактор: - Правильно, вот тогда песня и обретет массовую популярность и "авторские" будут хорошими!