Рассказы

    Вы говорите – встречи. Я бы вам могла кое-что рассказать по этому поводу. Вот сейчас я должна встретить ораву из тридцати восьми человек. Вы представляете себе, что мне предстоит? Нет, они мне никакие не родственники. Фамилия старухи и трех семейств мне была известна. А фамилию четвертой семьи я узнала в первый раз в жизни, когда они попросили прислать вызов.

    И поверьте мне, что Сохнут вымотал из меня жилы из-за этих фамилий. Говорят – израильские чиновники, израильские чиновники! Я имею в виду коренных израильтян. Вы думаете – наши лучше? Эта самая чиновница, которая принимала у меня вызов, она, как и мы с вами, из Союза. Так вы думаете – она лучше? У нее, видите ли, чувство юмора. Она посмотрела на мой список и сказала, что если переселить из Советского Союза всех гоев, то в Израиле не останется места для евреев.

Другие книги автора Ион Лазаревич Деген

Ион Деген — стрелок, разведчик, танкист, командир взвода и роты, один из первой полусотни советских танковых асов Отечественной войны, уничтожил 16 немецких танков и самоходок (в их числе 8 «пантер», «тигр», «фердинанд»), десятки орудий и автомашин. Четырежды покидал свои подбитые в бою танки, трижды ранен, горел, дважды представлялся к званию Героя Советского Союза. После войны — доктор медицинских наук, профессор; с 1977 года живет в Израиле.

Ион Деген

Стихи из планшета гвардии лейтенанта Иона Дегена

НАЧАЛО

Девятый класс окончен лишь вчера.

Окончу ли когда-нибудь десятый?

Каникулы - счастливая пора.

И вдруг - траншея, карабин, гранаты,

И над рекой до тла сгоревший дом,

Сосед по парте навсегда потерян.

Я путаюсь беспомощно во всем,

Что невозможно школьной меркой мерить.

До самой смерти буду вспоминать:

Лежали блики на изломах мела,

Имя Иммануила Великовского, можно сказать с уверенностью, практически неизвестно рядовому российскому читателю; не найти его и в наших энциклопедиях недавних времен. Этот замечательный человек, врач по образованию и ученый по призванию, четыре десятилетия своей жизни посвятил науке — астрономии, геологии, палеонтологии, истории, психоанализу. Результатом его многолетней напряженной работы стала серия научных трудов по древней истории — «Миры в столкновениях», «Века в хаосе», «Рамзес II и его время», «Народы моря» и др. Книга рассказывает о трудном жизненном и творческом пути этого интересного человека — врача, ученого, писателя — уроженца Российской империи.

x x x Медик знает о человеке все самое худшее и самое лучшее. Когда человек болен и испуган, он сбрасывает маску, которую привык носить здоровый. И врач видит людей такими, какие они есть на самом деле -эгоистичными, жестокими, жадными,малодушными, но в то же время – храбрыми, самоотверженными, добрыми и благородными. И, преклоняясь перед их достоинствами, он прощает их недостатки.

В моём возрасте порой легче разрезать клубок воспоминаний в любом месте и уже отсюда начать разматывать нить повествования. Так поступил в рассказе «Большой магнит у двери». Однако остался ещё один нетронутый конец нитки. Сегодня попробую потянуть за него.

Итак, приехал попрощаться со мной, уезжавшим в Израиль, профессор Вилли Иванович Классен. Он знал о предложенной мне должности заведующего кафедрой ортопедии, травматологии и военно-полевой хирургии в Томском медицинском институте. Я не спросил его, откуда ему это известно. Ведь ректор института академик Иннокентий Васильевич Торопцев говорил со мной наедине, без свидетелей. Но тогда, во время беседы с Вилли Ивановичем, я почему-то об этом даже не подумал. Только сейчас возникла эта мысль. Впрочем, ничего странного в осведомлённости профессора Классена не было. В отличие от меня, практического врача, не причастного к искусству, не допущенному в храм (так о себе написал Галич), профессор Классен заведовал кафедрой в Московском университете. У него была возможность частого общения с коллегами из разных городов Советского Союза, знавших друг друга и занимавшихся общей проблемой – влиянием магнитных полей на биологические объекты. Вполне возможно, что кто-то из членов учёного совета Томского медицинского института, где неофициально обсуждался вопрос о моём приглашении, рассказал об этом Вилли Ивановичу при встрече.

два рассказа про командира по прозвищу "Счастливчик" на Т-34.

Голдстайны, отец и сын, преуспевающие владельцы адвокатской конторы в Нью-Йорке, заняли свиту в гостинице "Форум". Туристский агент, организовавший поездку, уверял, что нет в Братиславе лучшей гостиницы.

Даниил Голдстайн родился и прожил в этом городе девять лет до того дня осени 1941 года, когда даже небо рыдало, видя, как их семья вынуждена бежать в Будапешт. Сейчас, спустя пятьдесят пять лет, он впервые приехал в родной город.

Даниил умел блестяще излагать логичные построения, завораживая судей и присяжных мягким баритоном. Но никакие усилия не помогли бы ему объяснить, чего вдруг он решил приехать в Братиславу, в которой у него нет ни родных, ни близких, ни даже могил родителей, почему он уговорил Стэнли, тридцатитрехлетнего сына, единственного своего наследника и компаньона, сопровождать его в этой поездке. Не было тому объяснения.

Йорам и Гиора даже звуком  не обмолвились по этому поводу. Зачем? Нужны ли слова для взаимопонимания двух самых близких друзей, которые  родились  в одном  квартале, двенадцать лет  проучились,  сидя  за одним  столом, вместе воевали, вместе окончили университет и разделяют одно и то же мировоззрение? У них не было сомнения в необходимости как–то обозначить себя. И все же этот подлый кусок белого картона причинял непривычное, неуютное беспокойство.

Популярные книги в жанре Историческая проза

Автор на основе анализа текстов поэм рассказывает о жизни и творчестве великого поэта 12 века, классика восточной литературы Низами Гянджеви.

АХУНДОВ Мирза Фатали [30.6(12.7).1812, Шеки, ныне Нуха, — 26.2(10.3).1878, Тифлис], азербайджанский писатель-просветитель, философ-материалист, зачинатель азербайджанской драматургии

Он стоит под кривым деревом на Поле Горшечника, вяжет узел и перебирает свои дни жизни и деяния. О ком думает, о чем вспоминает тот, чьё имя на две тысячи лет стало клеймом предательства?

Каждое произведение Крашевского, прекрасного рассказчика, колоритного бытописателя и исторического романиста представляет живую, высокоправдивую характеристику, живописную летопись той поры, из которой оно было взято. Как самый внимательный, неусыпный наблюдатель, необыкновенно добросовестный при этом, Крашевский следил за жизнью решительно всех слоев общества, за его насущными потребностями, за идеями, волнующими его в данный момент, за направлением, в нем преобладающим.

Чудные, роскошные картины природы, полные истинной поэзии, хватающие за сердце сцены с бездной трагизма придают романам и повестям Крашевского еще больше прелести и увлекательности.

Крашевский положил начало польскому роману и таким образом бесспорно является его воссоздателем. В области романа он решительно не имел себе соперников в польской литературе.

Крашевский писал просто, необыкновенно доступно, и это, независимо от его выдающегося таланта, приобрело ему огромный круг читателей и польских, и иностранных.

Этот роман посвящен жизни и деятельности выдающегося азербайджанского поэта, демократа и просветителя XIX века Сеида Азима Ширвани. Поэт и время, поэт и народ, поэт и общество - вот те узловые моменты, которыми определяется проблематика романа.

Говоря о судьбе поэта, А. Джафарзаде воспроизводит социальную и духовную жизнь эпохи, рисует картины народной жизни, показывает пробуждение народного самосознания, тягу простых людей к знаниям, к справедливости, к общению и дружбе с народами других стран.

Книга о прошлом и настоящем.

О холодном Севере и о горячих сердцах северян.

В 1943—1944 гг. Чаковский не раз бывал в сражающемся Ленинграде — так началась его работа над трилогией о людях героического города «Это было в Ленинграде». Первая ее часть «Военный корреспондент» была издана в 1944 г. Вторая книга «Лида» была издана в 1946 г. Дилогию продолжила повесть «Мирные дни» (1947). Эти три произведения и составили трилогию, знаменовавшую развитие документально-художественной прозы, жанровое ее обновление.

Ты мечтаешь? Интересно, о чем? Наконец-то выучить этот английский? Или объехать планету в поисках новых впечатлений? А может быть ты мечтаешь перестать бояться? Увидеть и обнять своих близких?

В начале прошлого века люди тоже мечтали, как и во все другие времена. Особенно много мечтал маленький Алёшка, когда ему с его семьей единоличников, живших в лесу, пришлось спасаться бегством в Европу от представителей новой власти. Переживая трудности своего пути, лишения, потери и новые встречи, проявляя самоотверженность и предательство путники не переставали мечтать и при каждой возможности вели разговоры о смысле жизни и своих грезах.

Действие романа происходит в 20-х годах ХХ века в маленьком тихом селе Орловской губернии, откуда несколько семей спасаются бегством в страны Европы. В основу романа легли реально происходившие события.

Комментарий Редакции: Потеря родного дома, долгий путь, схватки с грабителями – ничто по сравнению с силой человеческого духа и верой в мечту. Порой мечты героев кажутся слишком наивными, а иногда – слишком прагматичными. Но все они заставляют нас всерьёз задуматься о своих собственных мечтах.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Суть «Системы Соколинского» — привести организм, в котором механизмы саморегуляции разладились из-за отсутствия здравого питания, физической активности и все это на фоне ужасной экологии и постоянного душевного не спокойствия, к РАВНОВЕСИЮ. За счет чего? Благодаря очищению от мешающих нормальному обмену веществ, иммунитету, гормональной и нервной регуляции токсинов и побочных продуктов нашей жизнедеятельности.

Что делать в ситуации, когда ты оказался в Странном Краю, где буквально все пропитано магией, о которой ты не имеешь ни малейшего представления, а тебя принимают за мага, отмеченного особым Знаком Лукавого? Во-первых, не падать духом и не спешить доказывать обратное. А во-вторых, подобно нашему герою, землянину Сергею, действовать и попытаться вернуться на Землю. Даже если выход к ней возможен только через Портал, или Пасть Червя – огромную массу таинственной плоти, связывающей наш мир с параллельным?

Попав из XXI в XIX век, вместе с детьми от 3-х до 15-ти лет, вместе с дачей, попаданцы, один из которых священник РПЦ, начали приспосабливаться к новой жизни.

Вторая часть романа "Семья попаданцев", продолжение "Хроника выживания".