Рассказы

Я не люблю людей, которые всегда говорят правду. Есть в этом неприятная заносчивость. К счастью, таких людей на самом деле не существует. Есть только люди говорящие, что они всегда говорят правду. И это их первая ложь. Мы понимающе киваем в ответ и с улыбкой отвечаем: я тоже. Верительные грамоты обманщиков можно считать врученны-ми.

Нас возмущает, как правило, только грубая ложь и мало кто решается воевать с иллюзиями. Некоторые, напротив, сознательно пестуют их и оплакивают каждую утраченную. Возможно, с последней иллюзией мы расстаемся в последнюю минуту жизни. А может быть, с этой минуты просто начинаются другие иллюзии.

Другие книги автора Евгений Альбертович Мамонтов

Герои Евгения Мамонтова, литературного затворника, по какому–то недоразумению получившего недавно Астафьевскую премию, пытаются в одиночку взорвать историю города или, на худой конец, оспорить историю человечества. Как ни странно, но это в какой–то степени им удается. Роман и повесть написаны крайне увлекательно и подкупают редким сочетанием сложности и простоты.

Популярные книги в жанре Современная проза

Жинет Парпен, девица 23 лет стала работать маникюршей в салоне красоты на Елисейских полях не по призванию, а в надежде найти мужа среди клиентов, ибо посетителями были одни мужчины. Прошло 19 лет, но ни один мужчина, доверявший ей свои руки, не попросил ее руки. По правде говоря, она стала профессионалом в своем деле: ей не было равных в работе с кусачками, пилочкой и с куском полировальной кожи. Но в ее лице не хватало нечто такого, что зажигает вожделение самца и толкает его создать семью. Высокая сутуловатая блондинка, она напоминает овцу по расстоянию между глазами, а по длине лица — лошадиную морду из-за ниспадающей верхней губы и травоядной нежности ее взгляда. Ее жесты немного скованны, а голос подрагивает. Она краснела по любому поводу и никогда не участвовала в беседах своих молодых коллег во время перекуров. Единственной данью моде являлось легкое припудривание лица и две капли фиалковых духов за ушами. До сорока лет она страдала от невинности, которую она называла «моим одиночеством». Но сейчас она успокоилась и более не мечтает приближаться к мужчине, кроме как для обработки ногтей. У нее были свои клиенты, которые переносили свои визиты в салон, лишь бы не попасть к другому мастеру. Все клиенты «Кинг — Жорж-Куафюр» были очень важными персонами: бизнесменами, кинематографистами, звездами спорта, модными политиками. Один из последних сделал за свою жизнь сотни маникюров. И когда они появлялись вновь, это было для нее счастьем и славой. Звонил телефон, и она слышала голос кассирши мадам Артур, которая спрашивала медовым голосом: «Мадемуазель Жинет, месье Мальвуазон-Дюбушар, в 15 часов, возмешь?». Приятно щемило сердце, как будто ей сообщали о любовном свидании! Такую работу многие ее коллеги считали монотонной, а ей она казалась полной неожиданностей и вдохновения. С какой ловкостью она встречала каждого клиента, садилась около него на табуретке и прикрепляла к подлокотнику мисочку с горячей водой, где будут отмокать его пальцы. Согнувшись, как велосипедист, она трудилась молча, а выше нее парикмахер в белом халате щелкал своими ножницами и вел мужской разговор с клиентом. Сведения о бегах, политическая информация, разговоры о превратностях погоды, о неудобстве дорожного движения и о преимуществах разных автомобильных марок — эти слова сыпались вперемешку с остриженными волосками. Время от времени неприличный анекдот, который она понимала наполовину, румянил ее щеки. Грубый мужской смех заставлял ее еще ниже опускать голову. Как и все сотрудницы «Кинг-Жорж-Куафюр», она носила сиреневую рабочую блузку со своими инициалами. Тогда как некоторые из ее коллег находили удовольствие нагибаться, чтобы предоставить обширный вид своей приманки, она старалась, чтобы ни один нескромный взгляд не проник ей в вырез груди. Брошка с камешками была пришпилена в нужном месте. Возможно, она зацепила бы мужа, не будь она так застенчива. Так она иногда думала, но тут же успокаивала себя, что форсированием природы нельзя приобрести счастья. Ежедневная мужская компания поддерживала в ее жизни безобидное маленькое возбуждение, от которого она не ждала ничего определенного, но ей это было нужно как наркотик. Она любила атмосферу салона красоты, где сладкий аромат косметики смешивался с запахом выкуриваемых сигар; вертикальный блеск зеркал над одинаковыми раковинами; розовые головы клиентов, выстроенные в ряд на белых основаниях пеньюаров, как в колбасном цехе; суету посыльных; журчание воды из кранов — все это гигиеническая и коммерческая суета, прерываемая иногда телефонными звонками и хлопаньем входной двери, выходящей на бульвар, где проносились шумные автобусы Вечером, возвращаясь в свою маленькую комнатку на бульваре Гувиан-Сан-Сир, она чувствовала себя утомленной и слегка выпившей. Все господа, которых она обслуживала, крутились в ее памяти. Но это не их лица преследовали ее, а их руки, мягкие и влажные, или сухие и костлявые, или орошаемые синими венами, или усеянные коричневатыми пятнышками, или с фалангами, покрытыми волосками! Она смогла бы написать имя на каждой из них — отрезанные на уровне кистей, они плавали как медузы. Некоторые ей даже снились. Но утром, соскочив с кровати, у нее снова был светлый ум. Однажды в субботу, в мае месяце, во время ее перерыва между назначенными клиентами, она увидела, как в салон зашел мужчина маленького роста, коротконогий, с выпирающим животиком, круглое лицо его, гладкое и бледное, венчал пучок седых волос. Его черный костюм, накрахмаленный воротничок и галстук бордового цвета, заколотый жемчужной булавкой, создавали впечатление доброжелательства и спокойствия, которые, впрочем, исходило и от его лица. «Служащий высокого ранга», решила Жинет. Во всяком случае, она была уверена, что зашел он в «Кинг-Жорж» впервые. Приятным голосом он попросил, чтобы его обслужили парикмахер и маникюрша. Месье Шарль был свободен и пригласил посетителя в свое кресло у окна, по знаку мадам Артур, Жинет резво поспешила к ним со своими инструментами в маленькой корзинке. Взяв руку незнакомца, она удивилась ее лихорадочной горячности. Пальцы не соответствовали персоне: худые, узловатые, с длинными желтыми и загнутыми ногтями. — Как их подстричь? — спросили она. — Очень коротко, — ответил он, — Как можно короче. Она сразу же определила, что с этими ногтями ей придется повозиться. Но она доверяла своему мастерству и инструментам, и взялась за работу над большим пальцем с помощью кусачек. Но к ее удивлению, стальные челюсти не смогли справиться даже с кончиком ногтя. Она попробовала еще раз. Бесполезно. — Увы, — сказал мужчина, — они очень крепкие. — Да, это ничего, — пробормотала она, — Мы справимся. Немножко терпения. Первые кусачки треснули, вторые затупились и третьи, наконец, после десятка усилий врезались в ороговевший край ногтя, отрывая от него кусочки. Месье Шарль давно закончил стрижку клиента, а Жинет сгорбившись, состязалась с его руками. Чтобы не задерживать парикмахера, ждущего постоянного клиента, она удалилась с незнакомцем в глубину зала. Она никогда не испытывала таких трудностей, обрезая ногти мужчины. Что с другими было искусством, с этим — грубым физическим трудом. Во всяком случае, ее профессиональная честь была задета. Надо обязательно преодолеть этот вызов. Одна за другой картонные пилочки ломались, но стальная выдержала испытание. Жинет орудовала ею так сильно, что пыль стояла столбом, как при шлифовании агата. Закончив со стрижкой ногтей, она принесла мисочку горячей воды. Только что хотела разбавить холодной, как он запустил туда руку. — Осторожно! — воскликнула она, — Очень горячо! — Да, нет, — сказал он, не моргнув глазом. Он полоскал пальцы в горячей воде и улыбался от удовольствия. Маленькие глазки каштанового цвета, стиснутые жирными веками, поблескивали. Она была в замешательстве. В состоянии приятной усталости она отодвигала ногтевые валики шпателем. — Меня никогда так хорошо не обслуживали! — сказал мужчина уходя. И он сунул ей такие щедрые чаевые, что она чуть не сделала ему реверанс.

«Все существующее – иллюзия. Правда – ложь. Миром правит парадокс. И это дает надежду», – считает герой романа. Разуверившись в любви, он обратил взор внутрь себя и с удивлением обнаружил в своем черно-белом мире мириады оттенков серого. И решил разобраться: Что случилось с женщинами? Что случилось с ним самим? Что вообще случилось?

Повесть опубликована в составе сборника "Современная финская повесть". В этой книге представлены три повести, характерные для современной демократической литературы Финляндии, резко отличающиеся друг от друга своеобразием художественной формы. Повесть С. Кекконен рассказывает о постепенном разрушении когда-то крепкого хуторского хозяйства, о нелегкой судьбе крестьянки, осознавшей необратимость этого процесса. Герой повести П. Ринтала убеждается, что всю прошлую жизнь он шел на компромиссы с собственной совестью, поощряя своим авторитетом и знаниями крупных предпринимателей — разрушителей природных богатств страны. В. Мери в своей повести дает социально заостренную оценку пустой, бессодержательной жизни финской молодежи и рисует сатирический портрет незадачливого вояки в полковничьем мундире.

У современной аргентинской писательницы Клаудии Пиньейро есть поклонники в разных странах, ее читают на разных языках. Успеху Пиньейро способствует и то, что ее лучшие книги были экранизированы, в том числе романы «Твоя» и «Вдовы по четвергам». Действие «Вдов по четвергам» (роман удостоен премии «Кларин», жюри которой возглавлял нобелевский лауреат Жозе Сарамаго) происходит в «элитном» поселке, расположенном недалеко от Буэнос-Айреса. Здесь живут богатые, уверенные в себе и в своем будущем люди. Здесь они создали для себя «зеленый рай», отгородившись от остального мира высоким забором. У них, как им кажется, есть все для счастья — а оно измеряется размерами дома, уровнем комфорта, марками одежды, количеством автомобилей и т. д. Попадая сюда, они словно забывают о прошлом и хотели бы забыть о том, что происходит вокруг. Однако реальность напоминает о себе самым жестоким образом. Рушатся семьи, рушатся судьбы — иногда развязка бывает неожиданной и трагической.

Ольга Постникова — окончила Московский институт тонкой химической технологии. Работает в области сохранения культурного наследия, инженер-реставратор высшей категории. Автор нескольких поэтических книг (“Високосный год”, “Крылатый лев”, “Понтийская соль”, “Бабьи песни”), а также стихов и рассказов, печатавшихся в журналах “Новый мир”, “Знамя”, “Согласие”, “Дружба народов”, “Континент” и др. Живет в Москве.

Анатолий Ткачев— родился в 1966 году в Берлине. Учился в Литинституте. Как прозаик выступает впервые. Живет в Москве.

Конечно, каждый, кто проходит под пока еще относительно белыми стенами возобновленного, если можно так выразиться, храма Христа Спасителя, или даже просто натыкается взглядом на его золотые купола, бесцельно поводя глазами по московской панораме, скажем, с какого-нибудь Крымского моста, думает о своем. Кто, к примеру, вообще мыслей своих с храмовыми стенами и куполами не соотносит и как бы их даже и не замечает, продолжая размышлять, например, о мучительной нехватке денег до зарплаты или, совсем наоборот, о том, что предпочтительнее купить на материальный результат от удачно проведенной сделки — новый джип “чероки” или однокомнатную квартиру под сдачу у метро “Сокольники”. Да, впрочем, и те, кого посещают мысли, с храмом связанные, тоже не обязательно о божественном думают. Скорее даже, мало кто — о божественном. Жизнь заедает. Кто-то начинает московское начальство костерить, что столько денег вбухали, а людям жрать нечего; другие эстетически изгаляются, насмехаясь над тем, что, вот, поставили бетонный муляж с Глазуновым внутри вместо тоновского мрамора и васнецовских фресок и еще позволяют себе гордиться; третьи, может, даже и когдатошний бассейн, куда ходили на предмет здорового веселья, и нетребовательных, по тем давним временам, московских девушек добрым словом вспоминают… Хотя некоторым — туристам особенно — очень даже и нравится эта этнографическая лепота, со всех углов снимают. В общем, кому что.

Морская лирическая повесть

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сырым и пасмурным зимним утром 1959 года на Внуковском аэродроме под Москвой (Шереметьево тогда еще не было и в помине) приземлился самолет из Парижа. Самой старой среди его пассажиров бесспорно была Мария Алексеевна Оленина, по мужу — д’Альгейм, русская эмигрантка так называемой первой волны. В сентябре этого года ей должно было исполниться девяносто.

Ее возвращению предшествовали долгие переговоры с властями, которые в ту пору не жаловали «бывших», а эмигрантка была из самых-самых. Ее прадед, знаменитый Алексей Николаевич Оленин, президент Петербургской академии художеств, не раз принимал в своем доме молодого Пушкина, влюбленного в его дочь — красавицу Анну. Но ходила глухая молва о том, что в давние-давние времена имя Марии Алексеевны гремело в обеих столицах, что была она выдающейся певицей, и власти в конце концов сдались. При условии, правда, что найдутся родственники, которые согласились бы приютить у себя старую женщину. Родственники нашлись — племянница с мужем и сыном. Они и встречали ее в аэропорту. Других встречающих не было.

Что, в самом деле, может сказать человек о некой точке на карте, само название которой почти полжизни разглядывает исключительно с помощью оптики, и которая подавляющему большинству не по глазам? Если само название давно пишет с подвыподвывертом (выговорите-ка сие «уездное» с первого раза), а при упоминании, скажем, об «историко-культурном музее-заповеднике» неизбежно прищуривается? То-то и оно…

* * *

Экскурсовод:

Человек издавна изучал растительный мир главным образом с целью поиска съедобных растений. Постепенно знания, накапливаясь, превратились в науку о растениях — ботанику, а первыми людьми, посвятившими себя ей, стали древние целители и народные знахари, считавшиеся колдунами. Прежде всего им нужно было знать, какие из растений содержат ядовитые вещества, а какие оказывают на человека и домашних животных целебное воздействие. Поэтому долгие годы ботаника оставалась всего лишь частью медицины.

Опубликованы в журнале "Иностранная литература" № 1, 1988

АНДРЕ ВЮРМСЕР — ANDRE WURMSER (1899—1983).

Французский писатель. Автор цикла романов «Человек приходит в мир» («Un homme vient аu monde», 1946—1955), сборника публицистических статей «СССР с открытым сердцем» ( в соавторстве с Л.Мамиак; «L'U.R.S.S. a coeur ouvert», 1960), «Но... говорит Андре Вюрмсер» («Mais... dit Andre Wurmser», 1961), сборников рассказов «Калейдоскоп» («Le kaleidoscope»), «Новый калейдоскоп» («Le nouveau kaleidoscope») и др. произведений.

Рассказы «Перед кладбищенскими воротами» и «Мидас» взяты из сборника «Новый калейдоскоп» («Le nouveau kaleidoscope». Paris, Julliard, 1973).

Из подзаглавной сноски