Распространение буддизма среди тюркских народов

Из многих принявших ислам народов мира некоторые обладали значительным буддийским наследием. Эти народы – тюрки, афганцы, пакистанцы, индонезийцы и малайцы. Давайте подробнее рассмотрим распространение буддизма среди тюрок.

Оригинал: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/study/history_buddhism/buddhism_central_asia/buddhism_turkic.html

Отрывок из произведения:

Из тюркских народов первыми буддизм приняли тюркские шахи. Они правили северо-западной Индией с середины III до начала IV века н.э., после чего перебрались западнее и правили территорией современного центрального Афганистана, а с течением времени и территорией центрального и северного Пакистана, вплоть до середины IX века. Они унаследовали смесь хинаянского и махаянского буддизма у своих предшественников на этой территории – кушанов и белых гуннов – и оказывали значительное покровительство большим монастырским центрам обучения, построенным на этой территории до них. В период с конца VIII до начала IX столетия тюркские шахи были вассальными союзниками Тибетской империи и повлияли на расцвет буддизма в Тибете.

Другие книги автора Александр Берзин

Калачакра ("Циклы Времени") является системой буддийской тантрической практики для достижения просветления с тем, чтобы помочь другим настолько, насколько возможно. Часть ее системы медитации имеет дело с циклами дыхания и тонких энергий в теле. Она организовывает эту медитацию согласно параллелям с астрономическими составляющими, такими как периоды вращения небесных тел. Калачакра затем рисует картину истории, географии и физиологии, которая проводит параллель с этой структурой, так что медитация будет аналогом им всем.

Этим вечером меня попросили рассказать о традиции бон и ее отношениях с буддизмом. Когда Его Святейшество Далай-лама говорит о тибетских традициях, он часто упоминает о пяти традициях Тибета: ньингма, кагью, сакья, гелуг и боне. С точки зрения Его Святейшества, бон стоит в одном ряду с направлениями тибетского буддизма.

Оригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/study/comparison_buddhist_traditions/tibetan_traditions/bon_tibetan_buddhism.html

Данное руководство позволит получающим посвящение подготовиться к церемонии и разобраться в ее существенных моментах.

Обладает ясным объяснением пути духовного развития в Калачакре, входящих в него обетов и обязательств...

"Повсюду имеется глубоко ощущаемая потребность как во внешнем, так и во внутреннем мире. Посвящение Калачакры - это церемония, исполненная глубокого смысла, которая собирает и объединяет людей всех наций, имеющих различные корни, в одной миротворческой духовной деятельности, которая заметным и конструктивным образом оказывает воздействие на самих этих людей и на окружающую среду".

(Из Предисловия Его Святейшества Далай-ламы)

Оригинал книги: www.berzinarchives.com/web/x/nav/group.html_864312399.html

Чтобы избежать недоразумений в духовных отношениях ученика и учителя, следует принять к сведению определенные эмпирические факты...

Оригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/approaching_buddhism/teachers/spiritual_student/avoiding_confusion_spiritual_teacher.html

Многие высокопоставленные члены нацистского режима, включая Гитлера, но особенно Гиммлер и Гесс, были приверженцами сложных оккультных верований. Это послужило поводом к тому, что между 1938 и 1939 годами немцы по приглашению тибетского правительства направили официальную экспедицию в Тибет, чтобы принять участие в праздновании Лосара (тибетского Нового года)...

Оригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/advanced/kalachakra/shambhala/nazi_connection_shambhala_tibet.html

Люди, думая о мусульманской концепции джихада, или священной войны, зачастую приписывают ей негативный оттенок, считая джихад карательной кампанией уверенных в своей правоте аггрессоров, которые чинят разрушения во имя Бога, с целью силой обратить других в свою религию. Они признают аналогию с крестовыми походами в христианстве, но обычно не видят ничего подобного в буддизме. В конце концов, говорят они, буддизм – это мирная религия, в которой нет технического термина священная война...

Это версия для печати страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/advanced/kalachakra/relation_islam_hinduism/holy_wars_buddhism_islam/holy_war_buddhism_islam_shambhala_long.html

Мы должны познакомиться с Гампопой – с человеком, который, в сущности, прожил обычную жизнь, но, благодаря своей практике, обрёл подлинные духовные достижения. Его учения – итог личного опыта и практики Дхармы.

Оригинал страницы: www.berzinarchives.com /web/ru/archives/approaching_buddhism/teachers/lineage_masters/how_gampopa_reached_spiritual_attainments.html

Нагарджуна (Klu-grub) и Асанга (Thogs-med) были двумя великими основоположниками традиции махаяны. Нагарджуна передавал линию учений глубокого видения пустотности от Манджушри, в то время как Асанга – линию обширных практик бодхисаттвы от Майтреи.

Оригинал: www.berzinarchives.com /web/ru/archives/approaching_buddhism/teachers/lineage_masters/biography_nagarjuna.html

Популярные книги в жанре История

В 1848 году многих американцев охватило стремление перевернуть свою жизнь, бросить все и погнаться за удачей. Это было время, когда калифорнийский строитель мельниц Джеймс Маршалл впервые обнаружил на берегах Американской реки золотые самородки. Вслед за ним в Калифорнию устремились тысячи людей с надеждой на скорое и легкое обогащение. Они грезили золотом, их не пугали опасности многомесячных странствий и тяжелые испытания.

Автор книги — французская писательница Лилиан Крете рисует поразительную картину массового безумия людей, жаждущих быстрого обогащения. Однако автору за внешней канвой истории «золотой лихорадки» удалось увидеть и внут­реннюю силу человеческой натуры. Не золото подняло Калифорнию, а те люди, которые пришли за ним.

Вопрос о значении деятельности человека при образовании поздне-голоценовых ландшафтов приобрел при обсуждении тезиса «единой географии» остроту, но не ясность. Поэтому, не входя в детали истории вопроса, попробуем подойти к проблеме с другой стороны, использовав имеющийся в нашем распоряжении материал.

С. В. Калесник отметил, что «на земном шаре к настоящему времени почти не осталось ландшафтов, не затронутых воздействием человеческого общества» [1, стр. 424 – 425]

В современной западной историографии прижилось мнение, что кочевые народы Евразии представляют собой аморфную массу варваров, не способных к созданию культуры, хотя иногда воспринимающих достижения своих оседлых соседей. Поэтому в концепциях многих европейских ученых особенности кочевого быта излагались суммарно, как «степная империя», без учета фактора времени и места[1]. Даже в лучшей сводке фактического материала, созданной таким крупным историком, как Р.Груссе, отсутствует попытка уловить ритмы закономерности, свойственной кочевникам, но это не снижает ценности его труда, потому что он сам названной нами выше задачи перед собой не ставил[2]

История и география некогда развивались рука об руку, а когда они разделились, то это не во всем пошло на пользу делу. В настоящей работе мы пытаемся найти объяснение для некоторых исторических явлений в географии и уточнить географические наблюдения путем привлечения исторических данных.

Кочевые народы Евразии жили и развивались на полосе степи, между двух ландшафтных зон: тайги и пустыни. Обе они враждебны скотоводу. Пустыня хоть весной покрывается травой и на этот короткий промежуток времени становится обитаемой. Тайга же в любое время года грозит человеку бедствиями. Зимой снежный покров, достигающий трех-четырех метров, лишает травоядных животных кроме оленя и зайца корма; гнус заживо съедает животных и людей, кроме тех, которые ютятся по берегам рек, где ветерок разгоняет комаров и мошку. Влажные таежные травы малокалорийны, и диких травоядных в тайге очень мало. «Таежное морс» еще более дико и непроходимо, чем песчаная пустыня. Поэтому сибирские народы жили по берегам Оби, Енисея, Лены. Зеленая же степь, пересеченная лесистыми горными хребтами, кормит огромные стада животных. Именно в ней развились могучие кочевые народы: хунны, тюрки и монголы, которые довели кочевое скотоводческое хозяйство до совершенства, стали известны всему миру. Сила кочевников была прямо пропорциональна количеству их скота, которое определялось пастбищной площадью, а последняя зависела от дождей, выпадавших в степях. Уменьшение осадков вело к наступлению пустыни на север, увеличение – влекло тайгу на юг. Глубокие снега мешали животным добывать корм, из-за чего происходил массовый падеж скота.

Проблема тождества азиатских хунну III в. до н.э. и европейских гуннов IV-V вв. н.э. в течение 200 лет считалась нерешенной в европейской исторической науке. В свое время К. Иностранцев, исследуя эту проблему, пришел к выводам, которые имеют основополагающее значение и сейчас.

1. «Кочевавший к северу от Китая... народ хунну образовался из усилившегося турецкого (тюркского. – Л.Г.) рода. Значительная часть подчиненных племен состояла тоже из турков, хотя... в состав государства входили другие племена, как то: монгольские, тунгузские, корейские и тибетские».

Прежде всего, условимся о значении термина. Это тем более необходимо, что, как отмечает историк «исторической географии» В. К. Яцунский, за этой дисциплиной установилась репутация «науки с неопределенным содержанием»[1]. Заканчивая обзор историко-географических работ XIX – XX вв. (до 1941 г.), В. К. Яцунский приходит к выводу, что «задачей исторической географии должно быть изучение и описание географической стороны исторического процесса». В связи с этим он намечает четыре линии исследования: 1) природный ландшафт данной эпохи, т. е. историческая физическая география; 2), население с точки зрения его народности, размещения и передвижения по территории; 3) география производства и хозяйственных связей, т. е. историческо-экономическая география; 4) география «политических границ», а также важнейших политических событий»[1, стр. 21]

Полемика, возникшая по поводу книги В. А. Анучина[1], не может оставить равнодушным ни одного ученого, любящего географию. История вопроса выросла за шесть лет настолько, что может явиться темой для скромной кандидатской диссертации по истории науки, но в данной статье рассматривать этот сюжет нецелесообразно. Плодотворнее, опираясь на заключительные звенья дискуссии, выделить те пункты, по которым автор статьи может иметь собственное мнение. Таковых очень немного.

9 мая 1927 г. в рижской эмигрантской газете “Сегодня” появилась заметка под интригующим названием “Советский Азеф”. В ней сообщалось о бегстве из Москвы в Гельсингфорс некоего Стауница-Опперпута, на протяжении нескольких лет связанного с действовавшей в советском подполье монархической организацией. Но теперь Стауниц-Опперпут утверждает, что она была ничем иным, как… ловушкой для монархической эмиграции, созданной ГПУ.Через неделю, 17 мая, в той же “Сегодня” откликнулся сам Стауниц-Опперпут. Он писал, что с 1922 г. состоял секретным агентом контрразведывательного отдела (КРО) ГПУ и в качестве такового являлся одним из главных действующих лиц гэпэушной ловушки, так называемой Монархической организации Центральной России (МОЦР), кодовое название – “Трест”. “Тресту”, утверждал он, удалось глубоко внедриться в самые высокие политические круги русской эмиграции правого толка и в значительной степени контролировать ее. Более того, люди “Треста”, действуя через некоторые эмигрантские элементы или напрямую, сумели установить связи с разведками и генштабами ряда европейских стран и нередко вводили их в заблуждение с помощью дезинформирующих материалов.Письмо вызвало среди русских эмигрантов-монархистов нечто, подобное шоку. Когда потихоньку шок стал проходить, эмигрантскую прессу “прорвало”. Одни газеты не без злорадства напоминали, что уже давно высказывались подозрения в “гэпэушном” происхождении “Треста”, в его “советском азефстве”, и вот теперь все это, наконец, подтвердилось. Другие уверяли, что разоблачение Стауница-Опперпута как раз и есть какая-то новая ловушка ГПУ. Третьи утверждали, что представление о “Тресте” как капкане ГПУ – ложно, что ГПУ “промахнулся”, что в “Тресте” было много “искренних патриотов, которые кровью запечатлели верность белым идеалам”. По этой версии выходило, что чекистский “Трест” был как бы “крышей” для реальной контрреволюционной организации.Чем же был “Трест” на самом деле? И кто такой этот Стауниц-Опперпут? Здесь надо вернуться на шесть-семь лет назад, чтобы ухватить конец той веревочки, которая привела Опперпута к Борису Савинкову, а от него – в ГПУ…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В тексте «Филигрань постижений» (санскр. абхисамайяламкара) Майтрейя перечисляет сорок шесть ошибок, препятствующих развитию мудрости бодхисаттв. В соответствии с системой сватантрики эти ошибки могут встречаться вплоть до седьмого уровня арья-бодхисаттвы. Хотя они упоминаются в контексте изучения литературы о праджняпарамите, эти ошибки могут касаться и других аспектов в изучении и практике Дхармы.

Оригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/approaching_buddhism/teachers/spiritual_student/forty_faults_that_cause_interferenc.html

Биографию великого ламы называют «намтар» – биографией освобождения, так как она побуждает слушателей следовать примеру ламы и достигать освобождения и просветления. Биография Цонкапы (1357-1419) действительно вдохновляет.

Оригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/approaching_buddhism/teachers/lineage_masters/short_biography_lama_tsongkhapa.html

Мы считаем «украинцев» братьями, а они закрывают русские церкви и русские школы, изгоняют русский язык, с малых лет приучают детей ненавидеть все русское, едут в Чечню, чтобы убивать русских. Почему наши братские чувства остаются безответными?

Ключ к разгадке этого парадокса автор видит в аномальном характере происхождения «украинцев», представляющих собой не народ, а этническую химеру. Оригинальную концепцию происхождения «украинцев» автор создает на основе исторического расследования, при этом он опирается на последние достижения современной науки о закономерностях рождения и формирования этнических общностей (народов). Данная концепция отличает его труд от всего, что ранее публиковалось по украинской теме, позволяет понять происходящие на Украине процессы и выработать к ним правильное отношение.

В 1957 году, будучи автором нескольких поэтических книг, я вдруг испытал потребность написать что-нибудь и в прозе. Однако не решился сразу далеко отплывать от берега, и первая моя проза оказалась о стихах. Я написал большую (в один печатный лист) работу “Перечитывая Твардовского”, а подзаголовком к ней поставил: “Короткие заметки”. Статья состояла из, казалось бы, разрозненных, хронологически идущих не подряд наблюдений, размышлений, сопоставлений – и не только о поэте, объявленном в названии. То есть она была составлена из отдельных фрагментов, даже лоскутков, которым, однако, находиться вместе оказалось комфортнее, чем порознь. Я уже тогда смутно осознал, как много значит в этом деле ручная сборка.