Расчленённый при рождении (Cannibal Corpse'91)

Юрий Кузьменко

CANNIBAL CORPSE'91

РАСЧЛЕHEННЫЙ ПРИ РОЖДЕHИИ

ИЗ ЖИЗHИ ЗАМЕЧАТЕЛЬHЫХ ЛЮДЕЙ

Для получения сладострастного наслаждения я ловил и мучал огромное количество детей. Я не могу назвать точную цифру. Я совершал над ними содомский грех... и ... я спускал сперму самым преступным образом на животы детей после их смерти, а также, когда они умирали. Я один, или с помощью моих соучастников, разными способами причинял страдания детям. Иногда я отрубал им головы кинжалом, топором или секирой. Временами я бил их по голове железом или другим контузящим инструментом... Иногда я подвешивал их в моей комнате на секиру или на крюк и душил их верeвкой, когда они слабели, я совершал порочный содомский грех. Когда дети умирали, я ласкал их и пристально всматривался в эти прекрасные лица и великолепные члены, потом я жестоко вспарывал их тела и с наслаждением рассматривал внутренние органы. И очень часто, когда дети умирали, я садился рядом с ними и получал огромное наслаждение при виде их мeртвыми Я смеялся вместе со своими соучастниками. После этого я предавал детей огню и превращал их тела в прах. Я увековечил их в фантазиях своего воображения и своих мыслях без чьих-либо подсказок, и согласно только моим суждениям и исключительно для моего удовольствия и плотского наслаждения, а не покаким либо другим причмнам.

Другие книги автора Юрий Кузменко

Юрий Кузьменко

CANNIBAL CORPSE'92

МОГИЛА ИЗУВЕЧЕHHОГО

ЛИЦО, РАЗБИТОЕ МОЛОТОМ

Что-то есть внутри меня, и оно выходит. Я чувствую, что убью тебя Я освобождаю гнев, который так долго сдерживал Кровь застывает в моих венах

В моей анатомии живeт другое существо, чьи корни в моей коже*

Я - слуга его приказов Жестокость становится моим апетитом. Теперь насилие - образ жизни Кувалда - моe орудие пытки - колотит по твоему лбу

CANNIBAL CORPSE'90

ПОЖРАНЫЙ ВОЗВРАТ К ЖИЗHИ

ИСКРОМСАНЫЕ ЛЮДИ

Раннее утро. Пустая дорога Хорошо проведя время на солнце Семья возвращалась домой Их конец был закономерен Сумасшедший убийца не знающий ни права, ни лева Он рыщет на своем автомобиле по переулкам И вот в его поле зрения попадает семья Трудно понять, пьян он вусмерть или сумасшедший Они сталкиваются Ужасное выражение лица у головы, летящей на полной скорости Скоро ей будут питаться стервятники Папа был третьим. Он напоролся на баранку Его череп расколот на части Его выпученные глаза смотрят потухшим взглядом Они видят его покалеченные органы Его ремень безопасности не пригодился Он лопнул в два счета оги были раздроблены, спинной мозг растекся И его пожирают мухи Мама нашла свой конец пролетев сквозь стекло И напоровшись на дорожный знак Ее кишки разбросаны по дороге на четверть мили Четыре ребенка на шоссе Эмбрион валяется с искалеченным маленьким скелетом Маленькие дети летят и нет возможности чуда Потолок разбит вдребезги, кожа горит и шелушится Стекло разбивается, грудина и череп теперь свободны Трупы готовы для погребения Под колесами их расплющенные лица Кровь вытекает из глаз Кровавые жертвы покоятся в могиле Он знает, что мертв, и устремляется в завтра Hа улице навалены горы дымящегося мяса Слева умирает ребенок, из глубоких ран сочится кровь Теперь время питаться мясом Их конец был закономерен Смерть смотрит в мой глаз, который сохранился Слева от дороги, на солнце Подсыхает груда мяса Я вижу свое свежее убийство Слева от дороги Останки их тел Искалечены и раздроблены

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Пятый сборник поэта и переводчика, члена Союза писателей России, лауреата Бунинской премии Юлии Мамочевой, в который вошли стихотворения, написанные с сентября 2013 года по апрель 2014-го. Книга издана к двадцатилетию автора на деньги, собранные читателями, при финансовой поддержке музыканта, лидера группы «Сурганова и Оркестр» Светланы Яковлевны Сургановой.

Владимир Валерьевич Ноговицын – уроженец Архангельской области, поэт, прозаик, переводчик, профессиональный журналист, член Союза писателей России. Автор около двух десятков книг и многочисленных публикаций как в России, так и за рубежом.

В этой книге он продолжает ведущую тему в своём творчестве – военно-патриотическую. «Взамен обелисков – кресты» – это и о сохранении памяти о прошлом, на которой нельзя поставить крест. Чтобы не получилось, как у Николая Рубцова: «Они крестами землю закрестили». Книга ценна тем, что она переходит грани сугубо личного восприятия. Автор удивляется, задаёт вопросы, негодует. Поэтические строки становятся публицистическими, подчас жёсткими, бьющими прямой наводкой. Но иначе нельзя. Поэт имеет полное право так писать: он участник поискового движения Архангельской области. Не раз и не два выезжал на Всероссийские Вахты Памяти по местам боёв Великой Отечественной войны.

В стихах Зинаиды Миркиной сквозит Личность Бога. Можно относиться к этим стихам как к богословским трактатам, а можно как к философским эссе, но прежде всего это высокая поэзия, то есть взгляд «сквозь обличья», глубоко символическое переживание невыразимого опыта души. С философией поэзию Миркиной роднит не рациональный подход, а поиск онтологических оснований всех вещей.

Книга предназначена широкому кругу читателей.

Михаил Руушан – московский поэт. Родился в Москве в 1949 году. По образованию инженер. Много ездил по Советскому Союзу. Писать стихи начал ещё в техникуме. Первая публикация в 1967 году. Лауреат ряда литературных конкурсов. Имеет общественные награды. В своём творчестве – патриот-романтик, во многом ироничен. «Новая мозаика» – его 4-й сборник стихов.

Виктор Васильевич Моспан родился 28 марта 1946 года в селе Андруши Киевской области. Служил в армии в Казахстане. Окончил факультет русского языка и литературы пединститута. Десять лет проработал в Воениздате, а затем – долгое время в редакционных коллективах МВД ССР и Российской Федерации. Полковник в/с в отставке. Член Союза писателей России. Живет в Москве.

Книгу составили избранные стихи из предыдущих сборников и периодики – результат полувекового труда. Книга издаётся в авторской редакции.

Илья Франк

 НЕВИДИМАЯ РАМА

1985 — 2012

Когда подступит смерть, как ветер
С горчащим привкусом травы,
Вдруг, забывая все на свете,
Ты вспомнишь кружево листвы,
Увидишь: лиственные тени
Живой пронизывает свет...
Спроси о смерти у растений —
Они зашелестят в ответ.
***
Бабочкой лети, стихотворенье,

КАТОЛИЦИЗМ

А.Е.

О, Зимняя Смерть, твои руки как мрамор!

О смутах забудь, презирая молву,

Мы ляжем под плиты в готических храмах,

Которые вряд ли узрим наяву.

Лишь память и сны — достояние наше,

Ржет рыцарский конь, опустив удила,

Святого Грааля хрустальная Чаша

Навеки разбита, Кровь в землю ушла.

И знает земля заповедное Слово,

Вращенье времен замедляет свой ход,

И злак, прорастающий плотью Христовой,

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Михаил Кузмин

Двум

352. ДЕВОЧКЕ-ДУШЕНЬКЕ

Розово, в качели колыбельной дыша,

психейная проснулась маленькая душа,

как в стародавнем прежде,

в той же (родильные завитушками волоса,

спины и ножек калачиком, вырастут еще, чудеса),

в той же умильно телесной одежде.

Припечной ящерицы ленивей

полураскрывый рот,

как океанских вод

меланхолический ската взор,

без всякого понятия о перспективе,

Михаил Кузмин

Эхо

Стихи

I. ПРЕДЧУВСТВИЯ

361

Предчувствию, душа моя, внемли!

Не изменяй испытанным приметам.

Который снег сбежит с моей земли?

Которая весна замкнется летом?

Завеет март... лети, лети за ним!

Все облака - что голуби Венеры,

Весенний трепет неискореним,

Неизъяснимый трепет нежной веры.

И грезится необычайный путь,

Где нет случайных и ненужных бедствий.

Михаил Кузмин

Форель разбивает лед

Стихи 1925-1928

I

501-515. ФОРЕЛЬ РАЗБИВАЕТ ЛЕД

А. Д. Радловой

1

ПЕРВОЕ ВСТУПЛЕНИЕ

Ручей стал лаком до льда:

Зимнее небо учит.

Леденцовые цепи

Ломко брянчат, как лютня.

Ударь, форель, проворней!

Тебе надоело ведь

Солнце аквамарином

И птиц скороходом - тень.

Чем круче сжимаешься

Звук резче, возврат дружбы.

Михаил Кузмин

Глиняные голубки

Третья книга стихов

244

Е. Нагродской

Из глины голубых голубок

Лепил прилежной я рукой,

Вдыхая душу в них дыханьем.

И шевелилися с шуршаньем,

И жалися одна к другой,

Садяся в круг на круглый кубок.

Клевали алые малины,

Лениво пили молоко,

Закинув горла голубые,

И были как совсем живые,

Но не летали далеко,

И знал я, что они из глины.