Ранневизантийский город (Антиохия в IV веке)

Г. Л. КУРБАТОВ

Ранневизантийский город

(Антиохия в IV веке)

В книге рассматриваются основные проблемы развития византийского города в эпоху разложения рабовладельческих отношений, распада Римской империи и образования Византии. Основное внимание уделено выяснению эволюции аграрных отношений города, ремесла и торговли, развитию социальных отношений, политическим движениям и классовой борьбе в городе, а также изменениям в идеологии и культуре городского населения. Монография является первым в советской науке исследованием, в котором детально рассматривается внутренняя жизнь ранневизантийского города этого времени, выясняются основные черты разложения рабовладельческого города и прослеживается зарождение и развитие элементов нового феодального города.

Другие книги автора Георгий Львович Курбатов

Книга посвящена возникновению и ранней истории христианства. Особое внимание к этой теме обусловлено приближающимся тысячелетним юбилеем так называемого «крещения Руси», которое идеологи русского православия рассматривают как событие, якобы ознаменовавшее решительный перелом в истории русского народа. Стремясь дать объективное и верное представление о сущности христианства вообще, о «крещении Руси» и его воздействии на древнерусское общество, авторы обращаются к истории вопроса — не только к обстоятельствам, обусловившим принятие Русью христианства, но и к истокам христианского движения в античном мире, к судьбам христианской религии в Византии, откуда она и была заимствована русскими людьми.

Популярные книги в жанре История

Рассказ о творчестве М. Т. Калашникова был бы неполным без упоминания нереализованного проекта автомата и ручного пулемёта под винтовочный патрон (7,62х54R), разработанных в период проведения конечного этапа испытаний лёгких автомата и ручного пулемёта – прототипов АКМ и РПК и истории разработки отечественного единого пулемёта.

В 1874 году, в разгар «хождения в народ», предпринятого членами революционных народнических организаций, один из ветеранов демократического движения, Александр Капитонович Маликов, выдвинул теорию о «богочеловечестве» — возможности путем нравственного самоусовершенствования прийти к общему прогрессу человечества и тем самым избежать насилия над людьми, как со стороны власти, так и со стороны революционеров.

В проповеди Маликова соединились идеи христианства (которое он считал умирающим), так и различных направлений социального модернизма того времени, прежде всего социализма и анархизма. Теория А.К. Маликова, во многом предвосхитила идеи, высказанные чуть позже Ф.М. Достоевским и Л.Н. Толстым. В число сторонников новой теории вошли члены демократических и революционных организаций начала 1870-х годов, в том числе один из основателей и руководителей «кружка чайковцев» — Николай Васильевич Чайковский. Не найдя поддержки у большинства бывших единомышленников, сторонники идей «богочеловечества» отправились в США, где организовали коммуну «богочеловеков» и попытались воплотить свои идеи в жизнь.

В монографии показана история формирования движения «богочеловечества», представлены документы, отражающие их теоретические поиски. Одна из глав посвящена жизни «богочеловеков» в канзасской коммуне и причинам неудачи их эксперимента в выработке нового сознания, основанного на принципах любви, братства и справедливости. История богочеловеков продолжена рассказом о распаде коммуны, а также возвращения А.К. Маликова части его сторонников в Россию и история их знакомства с Л.Н. Толстым. Завершающий фрагмент книги — о судьбе одного из самых авторитетных лидеров демократического движения России конца XIX — начала XX веков Н.В.Чайковском, нашедшим в себе силы после крушения идей «богочеловечества» вернуться к общественной деятельности.

Тихим, ясным утром 9 марта 1862 года тысячи американцев стали свидетелями первого в истории поединка двух броненосных кораблей, произошедшего на Хэмптопском рейде. В этот день броненосец флота южных штатов «Virginia», практически безнаказанно потопивший накануне на этом же рейде два корабля северян, встретился с первым в истории башенным кораблем — броненосцем «Monitor». Небольшой корабль, уступавший своему противнику по водоизмещению более чем в три раза, «Monitor» мог противопоставить десяти орудиям «Virginia» лишь два, но размещенных во вращающейся бронированной башне. Знаменитое сражение, положившее начало новой эпохе в войнах на море, имело еще одно последствие: оно доказало высокую эффективность башенной установки. Ведущие морские державы начали внедрение новой системы вооружения на своих флотах.

История может восхищать и равнодушных, и умудрённых современников, если ей не назначена роль писаной торбы, Торы или мёртвого пепла, которым посыпают молодые и старые головы. Но превращённая в труху, данная нам (не Господом) обрезанная, фальшивая история России до сих пор не вызвала покаяния и сокрушения у тех, кто её топтал.

Сегодня пришло время для новой общественной науки, способной не только обезвредить килотонны псевдонаучной лжи последних веков, но и осветить путь в ближайшие столетия.

Великие российские историки по-разному оценивали сложнейшее переплетение политических и любовных интриг и событий, происходивших на рубеже XVI–XVII веков. Но все они единодушно утверждали, что в пятнадцатилетней истории Смуты переломным стал 1612 год: в марте в Ярославле было создано Временное правительство, а в октябре отряды народного ополчения под предводительством Д. Пожарского освободили от интервентов Китай-город и Кремль.

Взяв за основу историю Мошко Бланка, прадеда В.И. Ленина по материнской линии, автор книги рассуждает о том, что значит «еврейское происхождение» в дореволюционной России, в Советском Союзе и в посткоммунистической России. Зачем еврею из Староконстантинова принимать православие? Почему его правнук, В.И. Ленин, терпеть не мог, когда людей определяют по этнонациональному признаку, с какой целью он манипулировал еврейским вопросом и отчего он не переносил еврейских марксистов? Зачем было интернационалистам-большевикам скрывать еврейские корни генеалогии Ленина? Наконец, для чего российским ксенофобам и неофашистам делать из Ленина еврея, каковым он никогда не был? Автор рассматривает все эти вопросы на широком фоне новой и новейшей русской истории и приходит к неутешительному выводу о глубоких расистских предрассудках российского официоза.

Козельщинский Рождество-Богородичный женский монастырь ведет свою историю с 80–х годов XIX ст.

В Кобелякском районе Полтавской области есть небольшое село Козельщина, бывшее родовое имение графини Софии Михайловны Капнист, перешедшее к ней по дарственной записи от Павла Ивановича Козельского, по имени которого оно названо.

До конца февраля месяца 1881 года это село не было ничем замечательно. Но вот событие, совершившееся здесь 21 февраля 1881 года, и события последующего времени сделали это село замечательным и известным по всей обширной Российской империи. Этим событием было чудо милости Божией, чудо исцеления по суду человеческому неисцелимо больной дочери графа Капниста, девицы Марии, явленное по крепкой вере и горячей молитве ее у иконы Божией Матери, которая с давнего времени составляла фамильную драгоценность, чтимую не только семьей, но и многими сторонними людьми, знавшими о существовании этой иконы. На ней изображена Богоматерь в хитоне, усыпанном звездочками; на коленях Ее покоится Предвечный Младенец, держащий в правой руке крест. В нижнем углу правой стороны св. иконы изображена часть стола, на котором стоит сосуд и лежит ложечка. Само начало иконы неизвестно за отсутствием сведений. Судя по характеру живописи, икону, очевидно, писал художник итальянской школы. От этой‑то св. иконы и получила исцеление дочь графа Капниста, девица Мария. Во время учебы в Полтавском институте благородных девиц тяжело заболела вывихом от неправильного уклона ноги в сторону. Болезнь перешла в сустав другой ноги и плеч, затем была поражена нервная система. Лечили в Харькове, на Кавказе и в Москве у знаменитых врачей. Представилась возможность обратиться за помощью к парижскому профессору Шарко. Собираясь в путь, Мария начала чистить ризу иконы и крепко молиться перед заступницей. Всю тяжесть недуга, всю скорбь и отчаяние, больная излила перед ликом Божией Матери.

Знаменитый русский историк, ректор Московского университета (1871–1877), академик Петербургской АН (с 1872 г.). Основатель яркой литературной династии, к представителям которой следует отнести его детей: Всеволода, Владимира, Михаила и Поликсену (псевдоним — Allegro), а также внука Сергея.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вячеслав Курдицкий

ДЫХАНИЕ ХАРУТА

Глава первая. Легенда

Человек живет в одиночестве, и забывчивость - давнее наследие отца нашего Адама, да будет над ним мир. Как могучий силь* перекатывает большие и малые камни из ущелий в низины, так и время сбрасывает к подножию памяти следы больших и малых событий. Человек уходит вперед, но если он оглянется, то прошлое властно позовет его - и преткнется нога его о камень, и смутится дух, и глаза его потеряют цель..." По свидетельству тех, кто ведет счет событиям, это произошло трижды за семь тысяч лет до года хиджры**. У подножия гор Каф, что кольцом обтекают землю и служат опорой небесному своду, жила красавица по имени Зохре. Голос ее был чист, как звон серебра, упавшего на камень, и ласкал слух, словно журчание родника в полуденный час пути. Ее стан был тонок, как буква элиф***, а бедра тяжелы, как батман пшеницы, и когда открывала она лицо свое, луна от зависти куталась в тучи. Вот какая была несравненная красавица Зохре! Еще не пропели ей соловьи пятнадцатый раз весеннюю песню. Зной дней не рассыпал шафран на тюльпанах щек, а груз пролетевших лет не сгорбил стана буквой нун****. Но боялась Зохре этого времени и ожесточила душу свою. Многие славные батыры, покрыв себя одеждой паломников, спешили на свидание с красавицей Зохре. А она смеялась им в глаза и требовала, чтобы батыры вырывали сердца свои и складывали на ее порог в знак доказательства своей любви. Чего не сделает человек ради великого чувства! И батыры выполняли желание красавицы. А она смеялась еще громче и говорила: "Только тот, чьим свадебным подарком будет мое бессмертие, только тот..." Вот какая была жестокая красавица Зохре! Нет силы и мощи, кроме как у аллаха*****. Не дано вершиться бессмертию одной только силой любви к женщине. Оно - удел любви к людям и к родной земле, а ослепленные страстью батыры покинули кочевья и забыли соплеменников. Поэтому, бессильные перед требованием Зохре, они уходили, оставив сердца свои у ног жестокой красавицы. Капли крови из их разорванных грудей украсили пустыню алыми маками, а слезы их до сих пор собирают жаворонки. Видишь, как они камнем падают с высоты на землю? Это они хотят отнести капли горечи к престолу Того, кто украсил небо звездами. Но тяжелы слезы бессердечных батыров. И роняют их жаворонки, и снова падают за ними. А там, где они остались неподобранными, - смотри! - выросли седые метелки горькой степной полыни. Никто не знал черной тайны красавицы Зохре. Никто не знал, что она уже отвергла давно человека, который есть жемчужина в раковине бытия и лучшая часть всего сущего. А открыла лицо свое дэву***** Харуту. Страшен был дэв, как сорок смертных грехов. Рога его сверкали, словно черные молнии. Смрадный запах исходил от лохматой шерсти. Словно зубы паука пустыни - фаланги, торчали кривые зазубренные когти на пальцах его, коленях и пятках. Но ведомо было ему одно из трех тайных имен аллаха, дарующих бессмертие. И когда царь странников - Солнце перешло из созвездия Весов в созвездие Скорпиона, опустилась чаша Весов: в этот миг развязала Зохре свой пояс, а Харут сделал тайное явным. Не знали люди, что сердца батыров, оставленные у порога Зохре, пожирает Харут после любовных утех с красавицей. Но скорбели они о лучших сыновьях своих, ставших жертвой безрассудной страсти, и дошла их скорбь до славного батыра Марута. Глянул батыр орлиным глазом вдаль, увидел, как дэв пожирает сердца людей, и преисполнился великим гневом. Ударил он о землю пиалу с зеленым чаем и разбил ее на тысячу кусков. И котел разбил, и тунче*, и проклял коварного духа пустыни страшным проклятием. Сел Марут на коня, ноги которого были подобны четырем смерчам, а хвост хлестал, как самум. Взял саадак** с луком и колчан со стрелами и поехал на битву с дэвом от берегов шафрановой Джейхун-реки в мрачное царство Иблиса, куда умчал свою возлюбленную Харут. Долго длилась их битва. Уже десять переходов сделало Солнце-повелитель планет - по четвертому своду***, уже вступило оно под сень покрывала созвездия Девы, а бой все не затихал. Метал батыр в Харута огненные стрелы своего гнева, и прожигали землю насквозь эти стрелы. Но взлетал вверх Харут огненным столбом, метался, словно нетопырь, визжал, как дикобраз, схваченный за морду барсом, и дышал на батыра смрадным жаром. О путник, идущий в неведомое извилистой тропой жизни, это был большой жар. От него таяли воском саксаул, и седин, и янтак - верблюжья колючка. Таяли пушистые шарики кандыма и каменные города с людьми, и черным становился золотой песок пустыни. Люди превращались в пар, в ничто. А те, которые сохранили дыхание в ноздрях своих, они, о путник, стали безумными и принялись терзать ближних своих. И тогда крикнул Марут голосом грома, позвал людей на помощь себе. Очнулись они от безумия, взялись за руки и стеной пошли на духа пустыни. Теперь бессилен был против них его адский жар, потому что страшен он только для одинокого. И победили они. Когда завершило Солнце тринадцатый переход и вошло в созвездие Стрельца, настигла карающая стрела коварного дэва. Огромной черной змеей уполз Харут под землю на вечные муки, уготованные ему. А Марут, обретший в этой битве силу небожителей, сказал Зохре: "Ты хотела бессмертия? Да будет так! Но кому даруется долгая жизнь, у того меняется внешний вид". И вывернул он Зохре ребра наружу, превратил ее в мерзкую черепаху. "Живи! - сказал. - Живи и питайся прахом сущего, погубленного по твоей вине. И когда соберешь весь прах, восстанут для новой жизни погубленные, а ты погрузишься в вечность мрака и пламени. Так начертано на листьях дерева Туби". Тогда отверзла Зохре пасть и проскрежетала: "Я видела листья дерева Судеб. Там не написано сказанного тобою. Ты восстаешь против несокрушимого, одумайся!" И засмеялся батыр и сказал: "Я и те, кто сражался со мной рядом, записали эти слова. Мы записали! И так будет, пока над миром не перестанет всходить луна!" Черным прозвали люди место битвы с дэвом. И до сих пор еще ползает там бессмертная Зохре-черепаха и потомки ее - порождение Высокомерия и Зла. Ползают и подбирают летучий прах, и не дано им питаться ничем, кроме земли. Но уже недолго осталось им ползать, о путник, знающий свою дорогу и не закрывающий глаз от светила. Иди и поведай братьям, что час близок".

ВЯЧЕСЛАВ КУРДИЦКИЙ

МИРАЖИ КАРАКУМОВ

Раскаты слышим, но не видим лика.

Веды, I тысячелетие до н. э.

Степь походила на огромное расписное блюдо хлебосольного великана, ждущего гостей на пиршество. Она сверкала яркой зеленью, вызывая озорное желание побежать босиком куда глаза глядят. Она дарила многоцветьем розоватого, лилового, палевого, алого, фиолетового. Кое-где поблескивали солнечные пролысинки песка. И на этом фоне особенно заметными были ярко-красные брызги ранних тюльпанов. - Послушай, - сказал Давид, - тюльпаны только-только начинаются. Не понапрасну ли ты, парень, ноги бьешь? Мое Капище никуда не денется, а вот ты рискуешь пустой номер вытянуть. - Это почему же? - отозвался Ашир. - Прогулка по весенней степи - разве плохо? А о тюльпанах не беспокойся. Это не простые тюльпаны. Они круглый год цветут. - Какие же? Золотые, что ли? - иронически усмехнулся Давид. - Наступит время - и узнаем, - спокойно отозвался Ашир. - Ради этого и идем... - Ну, пожалуй, ты, а не я, - ворчливо восстановил статус-кво Давид, - у меня дело поважнее. - Он подстегнул хворостиной верблюда. - Шагай, шагай, брат мой голенастый! - Он прислушался к сухому костяному стуку, посмотрел по сторонам и удивленно воскликнул: - Нет, ты погляди, что они вытворяют! На свободном от травы пятачке, как на ринге, шел черепаший бой. Противники разбегались, сшибались острыми краями панцирей, расползались в разные стороны и опять устремлялись в лобовую атаку. Все это - молча, деловито-сосредоточенно. - Обычное дело, - заметил Ашир. - Весна. То, что каракалы песни поют в саксаульниках, тебя не удивляет. А черепаха, что, по-твоему, не живое существо? - Камешки... камешки живые! - вдруг воскликнул Давид. - Гляди, покатились! Ашир подошел, поднял. - Это не камешки, а потомки наших дуэлянтов. На ладони Ашира беспокойно сновала игрушечная - с грецкий орех - черепашка. Она не очень-то стремилась прятать голову и лапы: ей хотелось, видно, поскорее очутиться опять на земле. Давид потрогал ее. Панцирь был совсем мягким, потому, наверное, черепашка и не полагалась на его защиту. - Отпусти кроху, - попросил Давид. - Ишь мелюзга нервничает. Ашир опустил черепашку на землю, и она вперевалку покатилась в траву прятаться и наедаться. А верблюд тем временем забрался в сизо-голубые с желтизной заросли янтака и блаженствовал там.

Г. Курдюмов

Эпизод

Катя собиралась на танцы. В школе Наташка уверяла её что там бывает весело, много парной, свои ребята играют в ансамбле, и что какой-то Колька очень хотел её видеть. Она предупредила, что лучше прийти без трусов, потому что мальчишки во время медленного танца щупают девчонок за талию, и если найдут под платьем резинку - сразу бросают. Ты ведь всё равно можешь не давать - говорила она улыбаясь - если не захочешь... В эту минуту раздался звонок, и разговор был прерван. Раньше она уверяла, что в их классе многие ребята и девчонки трахаются и что её, Катю, они не берут в свои компании, потому что считают маленькой и недотрогой. "Какой смысл трахаться с отличницей? сказал однажды Валерка, изображавший из себя философа, и добавил Спать с умной женщиной - всё равно, что спать с книгой". Девчонки захихикали, а Наташка уставилась на Катю и стала ей подмигивать. Кате захотелось подойти к этому нахалу и широким жестом киногероини дать ему пощёчину. Но взглянув на его, она поняла, что в этом случае непременно получит сдачи и всем станет очень весело. Желание быть героиней прошло. Не было сил даже уйти: Катя стояла, опустив голову, смотрела на угол парты, искоса поглядывая на Наташку. Но Валерка перевёл разговор на другую тему: рассказывал о каких-то неизвестных писателях, говорил, что Белинский - скучный старикашка, а Добролюбов дурак. Не было сил возражать и на это. Его слова об умной женщине часто потом приходили в голову в самые неподходящее время и мешали сосредоточиться. Вот и сейчас, Катю не покидало ощущение, что чья-то рука ползает у неё по талии и пытается найти резинку. Её вовсе не привлекала возможность быть брошенной посреди танца и опять встречать со всех сторон ехидные рожи с улыбками. Машинально оглядевшись и убедившись ещё раз, что в комнате никого нет, Катя быстрым движением сняла трусы из под платья. На улице было прохладно; снизу немного поддувало. Необычное ощущение свободы побуждало идти быстрее. У входа в дискотеку Катя встретила довольную Наташку; предательница была в брюках. Она ухватила Катю за руку и потащила внутрь кафе. "Пойдём скорей - говорила она - там сейчас весело". "Новый поворот - пам-пайра..." - завывали трое худых волосатых парней на небольшом возвышении. Мелькала цветомузыка, человек двадцать ребят и девчонок дёргались посреди зала в быстром танце. Ещё примерно столько же - сидели за столиками или стояли у стен, разрисованных русскими и латинскими надписями "диско" и стилизованными изображениями фанатов этого стиля. На столиках стояли пивные бутылки, но раскрасневшийся вид некоторых компаний наводил на мысль, что пивом здесь дело не ограничивалось. "Вон он, Колька" - сказала Наташка, указав на какого-то сопляка в углу, вокруг которого хихикало несколько таких же сопливых девчонок. Она начала было расписывать его достоинства, но, посмотрев на Катю, замолчала и стала шарить глазами по толпе. В это время к ним подошёл парень значительно старше их, подмигнул Наташке и пригласил Катю на медленный танец. Она не заметила, щупал ли он её за талию, хотя в некоторый момент движения его стали более плавными, он обнял Катю двумя руками, мягко прижимая её к себе. В тот момент, когда грудь и бедра почувствовали его тело, ей стало тепло, свет, казалось померк, а толпа удалилась. Они действительно оказались в тёмном углу, где танцующих было меньше. Парень говорил, что его зовут Женя, он работает филологом, его нисколько не огорчает, что она - школьница, и что он обещает ей очень интересный вечер. После второго танца к ним подошёл Валерка и пригласил Катю на быстрый танец. Филолог не возражал, но по окончании танца, снова взял Катю за руку и предложил пройти в соседний зал, где было само кафе. Наташка и ещё несколько ребят из класса увязались за ними и разместились за соседним столиком. Было видно, что с этим Женей они знакомы. Он сразу поставил им бутылку "Салюта", а себе и Кате незаметно взял по бокалу Шампанского. Закусывали пирожными. Потом Женя предложил послушать те же песни, но в лучшем исполнении и на лучшей аппаратуре. В такси нашлось место для четверых - вместе с ними поехали Наташка и Валерка. Всё это время Катя чувствовала, что что-то должно сейчас произойти с нею: что-то очень важное, одновременно приятное и страшное. Активная и любознательная, она давно уже не была наивным ребёнком. Из разговоров с подружками, учебника биологии и двух-трёх подростковых брошюр она знала всё, что происходит в таких случаях. Она не раз рассматривала картинку с длинными хвостатыми сперматозойдами и мохнатой яйцеклеткой, плывущими навстречу друг другу по каким-то трубам. Знала, что у неё в животе есть какая-то матка, в которой может появиться ребёнок, знала и то, что на свете существуют венерические болезни, одну из которых Валеркин отец может вылечить за пятьдесят рублей. Но научные слова и картинки из учебника были в одной половине её жизни, а в другой была Наташка с её бывшей подругой, Веркой, и совсем другие картинки. Однажды эти подруги принесли в школу фотографии и стали их показывать всем желающим. Ребята окружили их таким плотным кольцом, что Катя с трудом смогла разглядеть, что же там было. На одной из них Наташка, совершенно голая, стояла, облокотившись руками на спинку кровати. Какой-то парень, тоже голый подошёл сзади и плотно к ней прижался. Верка в платье тем временем обнимала того парня сзади за плечи, а тот руками трогал её за попку. Когда Катя впервые это увидела и поняла, что происходит, её охватило чувство тошноты, захотелось отвернуться и убежать. Но она осталась... Через некоторое время ей захотелось смотреть на фотографии еще и ещё. На другой карточке Верка лежала на кровати в странной позе, широко раздвинув ноги. Тот самый парень, как и она, совершенно голый, лежал на ней сверху. Нижние части их животов плотно прижаты друг к другу и такое впечатление, что ноги сплелись вместе. Глаза Верки были закрыты, щёки розовые, всё лицо и вся её поза выражали невероятное удовольствие. Раскрасневшийся парень обнимал её за плечи и из под его руки была видна её голая грудь. Некоторые фотографии были черно-белые и на них вообще нельзя было ничего разобрать: какие-то волосатые тела, чьи-то ноги, лица... Эти фотографии часто вставали у Кати перед глазами, не давали думать, вызывали непонятные желания. В такие минуты между ног у неё становилось мокро, она боялась, что пятна какой-то жидкости испачкают бельё и мама заметит это, когда будет сдавать его в прачечную. Иногда Катя мечтала о большой любви - такой, как бывает в наших кинофильмах и юношеских книгах - но потом она вспоминала папу и маму, ругающихся на кухне, и мечты о любви переставали быть интересными. Катя любила своих родителей, но ей вовсе не хотелось повторять их жизнь, в особенности - жизнь её матери, которая, когда была расстроена, часто говорила, что из-за Кати она потеряла всё: специальность, личную жизнь - иногда добавляла она более тихим голосом... Эта непонятная "личная жизнь" представлялась Кате чем-то очень приятным и таинственным, но она никогда не решалась спросить у матери, что значат эти слова. Когда приезжал отец, те же обвинения направлялись на него и Катя спешила уйти. _____ Быстрое движение встречных фонарей, деревьев, домов, тепло и приятное покачивание усыпляли Катю. Хотелось бы так ехать и ехать. Но Женя жил близко, такси скоро выехало на совсем тёмную улочку и круто повернув, остановилось. Женя повёл себя как жених из старинных фильмов: заранее рассчитался с таксистом, быстро вышел, открыл дверь и помог Кате выйти из машины. Впрочем, это у него скоро прошло: в дверь лифта он уже вошёл первый и первый из неё вышел. В квартире у него был беспорядок, хотя грязи не было и большая кровать была аккуратно убрана. Рядом с большим книжным шкафом стоял столик с тисками и напильником. На стенах картины перемежались с журнальными фотографиями всего на свете больше всего было полуголых и голых женщин. Второе место занимали космические корабли и домашняя электроника, в основном - тоже с женщинами. Было много разноцветных лампочек, некоторые из них горели ровно, а другие мигали в такт музыке. Питьё чая, кофе и непонятного белого вина не заняло много времени. Катина голова кружилась, перед глазами мелькали разноцветные фигуры её друзей. Она искоса смотрела на Женю и мысль, что он сейчас Будет её первым мужчиной, пугала и радовала. Раньше Катя считала, что она влюблена в Володьку из параллельного класса, который танцевал с ней на новогоднем вечере. Но поскольку сам Володька о её любви вроде бы ничего не знал, Катя не предавала этому большого значения. Она вспомнила его только в тот момент, когда Женя взял её за руку и встал со стула. "Что же будет, если он узнает, что я здесь ?"- была первая неприятная мысль. Было ещё не поздно встать и уйти, но сил на это уже,не было. Розовая от вина Наташка тем временем рассказывала как она отдавалась в кабинете врачу-гинекологу. Валера слушал её, раскрыв рот, и изредка задавая вопросы, на которые она отвечала снисходительно и с усмешкой. - Говорит, "Раздевайтесь ниже пояса". Ну, разделась, села в кресло... ноги расставила... Посмотрел, и говорит: "У вас всё в порядке". Не люблю, когда мне железками туда лазят. - А чем любишь? - Сам знаешь. В этот момент наступила пауза, судя по всему, Валерка закрыл ей рот поцелуем. Женя мягко но настойчиво вёл Катю в другую комнату. Онамедлила. - ...Да, нет, не этим - сказала смеясь освободившая рот Наташка Подожди! Говорит, "У вас всё в порядке", и похлопал меня по животу. А я сижу. Потом запер кабинет, уложил меня на кушетку... В этот момент Женя закрыл дверь на кухню и они вдвоём оказались в тёмном коридоре. Его влажные горячие губы обхватили её губы, едва промелькнула мысль о помаде, которую накануне всучила ей та же Наташка, и его язык оказался у неё во рту. Потом он расстегнул ей ворот платья, высвободил груди из лифчика и стал целовать оба соска. У неё не было сил шевелиться. Его рука скользнула под платье, поднялась по внутренней стороне бедра и что-то плотное прижалось к её влагалищу. Катя вздрогнула и обессилила. Она не могла ни стоять, ни двигаться. Женя взял её на руки и отнёс на кровать.

Курёхин Сергей Анатольевич

Немой свидетель

СОДЕРЖАНИЕ

Сергей Курёхин

Интервью с самим собой

Сергей Курёхин

Путешествие по России

Сергей Курёхин, Сергей Дебижев Порок и святость.

Литературный сценарий

Сергей Курёхин

Пять дней из жизни барона Врангеля.

Либретто драматической оперы в 5 актах

Сергей Курёхин - Михаил Болотовский

Дети - наше будущее

Сергей Курёхин Немой свидетель.