Рага Сикс

Фрэнк ЛАУРГИЯ

"РАГА СИКС"

1

С грустью осматривая комнату, Сорди все еще не мог поверить в случившееся. Золотистые солнечные лучи пробивались в комнату через двери веранды, высвечивая парящие в воздухе частички неистребимой пыли, которая преследовала его все три года жизни в Нью-Йорке. Но сегодня он ее не замечал.

Ему нравилась эта комната, нравились темно-коричневые деревянные балки, проходившие по потолку, нравилось, что окна с одной стороны выходят на Гудзон, а с другой - в сад, нравился вкус свежей рыбы, которая жарится на рашпере. Ему здесь все нравилось.

Другие книги автора Фрэнк Лаурия

Роман "Невыносимая жестокость" вышел в свет после того, как с огромным успехом на мировых киноэкранах прошел фильм с аналогичным названием, главные роли в котором сыграли Джордж Клуни и Катрин Зета-Джонс.

Роскошный и скандальный мир Голливуда предстает во всей своей красе. В центре этой истории любовный поединок между блестящим адвокатом по бракоразводным делам и женой его бывшего клиента. От непредсказуемых поворотов сюжета захватывает дух. И это неудивительно, ведь жанр книги колеблется от авантюрного романа до откровенного фарса.

Популярные книги в жанре Ужасы

Петр 'Roxton' Семилетов

ДЕТСКИЕ РИСУHКИ ВЫБРАСЫВАТЬ ЗАПРЕЩАЕТСЯ!

Мир шестилетнего мальчугана Димы Hовикова был разбит на куски, и рассеян по Малой Вселенной, которой для Димы являлся забитый городок Вереста. Этот мир разваливался медленно, словно снеговик под белыми лучами весеннего солнца. Hо несомненно, назад пути не было, как не было места для самого Димы в Малой Вселенной под сонным названием Вереста.

Зеленая машина, приводимая в движение педалями, детская зеленая машина, тарахтящая при езде, с красным клаксоном сбоку, лежит перевернутая, на свалке, погребенная в куче мусора, среди которого можно выделить огромную, древнюю как сама смерть швейную машинку "Зингер", напоминающую некий загадочный механизм из параллельного мира. Машинка эта привалена сверху целой дюжиной каких-то старых пластмассовых кукол - голых, без волос. У некоторых кукол остались глаза - тупые стекляшки. Тупые стекляшки. В спинах - дыры, оттуда вынули устройства, говорящие "МА-МА", или "HЯ-МHЯ". Какие старые, расчлененные куклы!

Петр Семилетов

КОHСЕРВHЫЙ HОЖ

-Первое правило туриста - не оставлять за собой мусор! - бодро изрек дядя Боря, бросая в костер пакеты из-под сока "Сафари". Племяши кивнули. Шестилетняя Лена объедала в это время жареную сосиску, насаженую на оструганный ивовый прутик. Леша семи лет свою уже съел.

Дядя Боря - широкое лицо, нелепая шапка рыжих волос, курчавые бронзовые бакенбарды. Шорты до колен, футболка "Динамо". Вьетнамки, панама. Дядя Боря, сказавший вчера брату: "Витек, давай я завтра махну с племяшами в устье Десны, а? Хоть побудешь вдвоем с Аленой." Дядя Боря, у которого нет мизинца на ноге. Шутит - мыши съели. Hе смешно. У племяшей другое мнение. Hа этот счет. О мышах.

Петр Семилетов

ЛЮДИ В КЕПКАХ HАОБОРОТ

Старенький Тимофей Игнатьевич Васнецов вышел во двор, опираясь о трость с черной пластиковой ручкой. Светило теплое апрельское солнце, Hебо было бирюзовое, как на пасхальных открытках, щебетали птицы, на деревьях уже зеленели почки. Hапротив парадного располагалась детская площадка, с песочником, и двумя скамейками, окрашенными в беловатый цвет. Они стояли под рябиной и ивой. Играли дети под присмотром мам, слышен был смех. Тимофей Игнатьевич прошаркал к одной из скамеек и с трудом сел на нее - с левого края. Правое его ухо ничего не слышало, а левым он уловил обрывок разговора: -..потом мы приезжаем, а там Максим уже сидит.. - Да он ведь вроде в Питере должен был быть.. Беседовали две молодые женщины. Солнечные лучи проходили через ветви рябины, испещряя сетью теней поверхность скамейки. Тимофей Игнатьевич, чтобы лучше их рассмотреть, надвинул поближе к переносице свои очки с перемотанной изолентой дужкой. Тени вошли в фокус, стали более-менее четкими. К краске на доске прилип кусочек газеты - когда краска была свежей - на нем виднелся текст:

Сабир Мартышев

ТОЛЬКО БЫ HЕ ВЗОРВАЛАСЬ

Мальчишка стоял у арки, одной рукой прислонившись к холодным кирпичам, а ладонь другой методично сжималась и разжималась. Hеподалеку валялась пухлая сетка, из которой выкатились яблоки и пара консервных банок. Снег вокруг был грязный - везде валялась щебенка, осколки кирпичей, бутылки и прочий строительный мусор. То тут, то там на снегу расплывались красные, желтые и синие пятна из под краски - дом только построили и убраться здесь еще не успели. Проходя мимо мальчонки до меня донеслась произнесенная полушепотом фраза "Только бы не взорвалась". Обернувшись я увидел, что произнес ее он. Hа вид ему было лет шесть-семь. Пальтишко, шапка-ушанка с опущенными ушами, замотанный шарф, штанишки и валенки - довольно теплая для этого времени года одежда. Hо по его побелевшему лицу было видно, что он сильно замерз. Осипшим голосом, закрыв глаза, он повторял одну фразу "Только бы не взорвалась" словно какой-то напев.

Северные окраины штата – не самое лучшее место для жизни, но с появлением нового детектива атмосфера в уединенном городке становится еще мрачнее. Зачем Фрэнк Миллер прибыл в Норт Ривер? Что он знает о растерзанных коровьих тушах на ферме и почему не спешит делиться информацией с местными копами, оберегая свои тайны? Наконец, как все эти события связаны с исчезновением двух подростков из местной школы? И что вообще происходит в этом ледяном аду?

Маленький тихий городок потрясает череда жестоких убийств.

Все жертвы – ученики одного класса, а убийца… Убийца – тоже один из учеников, получивший дар оживлять рисунки. Он мстит за обиды, призывая в мир самые глубинные страхи тех, кто его презирал и унижал. Бороться с этими страхами невозможно, ведь внутри каждого – и свой кошмар, и стыд, и одиночество…

А если вдруг догадаешься, кто убийца, то что будешь делать с этим знанием?

В Москве один за другим погибают три человека. На первый взгляд их смерти не связаны между собой и кажутся трагической случайностью, но полицию настораживают одинаковые селфи в телефонах всех трех погибших и отмеченная в календаре дата – 31 октября. Чего эти люди ждали? Почему старались не спать? И такой ли случайностью стал для них печальный исход? Команде Института Исследования Необъяснимого предстоит разобраться в этих вопросах. Расследование приводит их в загородный отель, в котором год назад произошла страшная трагедия. Тогда ответы так и не были найдены, а теперь на их поиск остается совсем мало времени.

Джейн Хоуп уверена, что в их прекрасном городе будущего все не так хорошо, как кажется. Например, есть организованная преступность, которая время от времени устраняет неугодных. Но куда же пропадают эти тела?

Джейн даже не догадывается, что за этим стоит вовсе не мафия, а самый настоящий маньяк.

Тем временем Берт, достигший высот в искусстве набивания чучел людей, находит следующую цель: Рэя, напарника и очень хорошего друга Джейн.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ховард Филипс Лавкрафт

Авгус Уильям Дерлет

ТЕМНОЕ БРАТСТВО

Вполне возможно, что все обстоятельства, связанные с загадочным пожаром, который произошел в заброшенном доме на холме неподалеку от Сиконга в небольшом густонаселенном районе между мостами Вашингтона и Красным, так никогда и не станут известными широкой публике. Полицию тогда буквально осаждали толпы чудаков, изъявлявших желание пролить дополнительный свет на это дело, причем особенно в этом усердствовал некий Артур Филипс, являвшийся потомком одного из старинных ист-сайдских родов, которые испокон веков проживали на Энджел-стрит. Этот несколько суматошный и слишком возбужденный, но в целом, по-видимому, вполне искренний молодой человек даже подготовил своего рода отчет о событиях, непосредственно предшествовавших возникновению пожара. Несмотря на то, что полиция тщательно проверила и допросила всех упоминавшихся в сообщении мистера Филипса лиц, ей так и не удалось извлечь из него какую-либо практической пользы для дальнейшего расследования, за исключением, пожалуй, лишь того обстоятельства, что библиотекарь Атенеума [Атенеум - название литературных и научных обществ, специализирующихся по проблемам культуры] показал, что упомянутый мистер Филипс действительно однажды встречался в этом учреждении с мисс Роуз Декстер. Содержание отчета прилагается.

Я смотритель Северного маяка Бэзил Элтон; и мой дед, и мой отец были здесь смотрителями. Далеко от берега стоит серая башня на скользких затопленных скалах, которые видны во время отлива и скрыты от глаз во время прилива. Уже больше ста лет этот маяк указывает путь величественным парусникам семи морей. Во времена моего деда их было много, при отце значительно меньше, а теперь их так мало, что я порой чувствую себя таким одиноким, словно я последний человек на планете.

Говард Лавкрафт

Что приносит луна

Луну ненавижу - боюсь - она может мизансцену: привычную и любимую, выхватив из мрака, превратить в чуждую и отвратительную.

Именно в то призрачное лето луна затмила все над старым садом, в котором я блуждал; именно то призрачное лето дурманящих цветов и сырости морской листвы, принесло дикие, многоцветные видения. И пока я прогуливался вдоль мелкого кристального потока, увидал непривычную рябь, слегка подернутую желтым светом, как если бы те безмятежные воды уносились беспокойным течением к неизвестным океанам, которым не нашлось места в нашем мире. Тихие и искрящиеся, яркие и зловещие, те проклятые луной воды спешили - я не знал куда: лишь белые цветы лотоса, сторонящиеся берегов, срывались дурманящим ночным ветром один за другим и, кружась, в отчаянии, падали в поток (ужасно далеко под изогнутым, резным мостом) оглядываясь назад со зловещим смирением спокойных, мертвых лиц.

Я пишу в состоянии сильного душевного напряжения, поскольку сегодня ночью намереваюсь уйти в небытие. Я нищ, а снадобье, единственно благодаря которому течение моей жизни остается более или менее переносимым, уже на исходе, и я больше не могу терпеть эту пытку. Поэтому мне ничего не остается, кроме как выброситься вниз на грязную улицу из чердачного окна. Не думайте, что я слабовольный человек или дегенерат, коль скоро нахожусь в рабской зависимости от морфия. Когда вы прочтете эти написанные торопливой рукой страницы, вы сможете представить себе хотя вам не понять этого до конца, как я дошел до состояния, в котором смерть или забытье считаю лучшим для себя исходом.