Радуга 2

Продолжение Радуги 1. Жизнь после Конца света, где о случившейся трагедии догадываются не все. Познание Бога — путь к спасению. Но сначала надо найти его.

Отрывок из произведения:

Ладога, вопреки всяким опасениям, осталась на месте. Развела в себе, правда, разную погань, чуть изменила привычный цвет, но в целом, вела себя в рамках приличия: не иссохла, не превратилась в океан. В принципе, дело понятное — изменились до полной неузнаваемости только те места, коих не касалась рука человека. А таких, признаться, к так называемому 21 веку осталось не так уж и много.

Зацвела буйным цветом лесов и полей Антарктида, отвоевав себе у океана перемычку до былой оконечности Южной Америки. Провалились в тартарары джунгли Амазонии, да еще раздавился в лепешку город Вашингтон с прочими Белыми домами. Держал-держал на себе непознанное количество лет огромную массу большущих, словно горы, метеоритов, как магнитом затянутых «гнездом американской демократии», да и в конце-концов не выдержал, спекся. Точнее — сдулся, погребая людей под прессом складывающихся, подобно карточным домикам, строений. Местный президент даже не успел толкнуть очередную речь народу.

Другие книги автора Александр Михайлович Бруссуев

Заключительная книга (на данный момент) единственной в России и всем мире саги о былинных богатырях. Уж простите, что представлена не совсем в полном объеме. Если кому-то будет интересно прочитать все, сообщите мне, довыложу, либо дошлю. С уважением к Читателю Бру2с. Не для публикации на сторонних сайтах, только для Самиздата.

Третья книга по мотивам древних Былин. Илейко Нурманин, Дюк Стефан, Садко и загадочный народ гуанчи — познание Истины продолжается. Разве можно эти поиски прекратить? Весело и познавательно, было очень интересно писать. Не для чтения поэтам (особенно — поэтессам), учителям литературы и прочим Судиям. Приятного знакомства с приключениями Богатырей! С уважением Брусс.

Редко кто читал в свое время Былины, какими бы многообещающими названиями они нас не манили. То ли стихи, то ли песни, слова коверкаются, имена перевираются и концовки непонятные: или победили всех, или не очень. Ну их в школьную программу литературы младших классов! Пусть учатся!

Иное дело — сказки. Читаются на одном дыхании. Приключения и подвиги, правда и кривда, юмор и страх, любовь и ненависть — все в наличии. А для самой главной из них и духа не хватит, чтоб его, дух этот, как бы так сказать, перевести. Пишется, говорят, пару тысяч лет. Может, чуть больше, может, меньше. Продолжение следует и следует. И имя этой сказки — История.

Автор — конечно же, народ. Не тот, что в стране доминирует, а тот, что помогает государству в выполнении своих загадочных целей.

Это первая книга по мотивам Былин, в которой живут и Илья Муромец, и леший, и Пермя Васильевич, и Алеша Попович, и загадочный гусляр-кантелист Садко.

Это вторая книга по мотивам Былин, в которой живут и Илья Муромец, и леший, и Пермя Васильевич, и Алеша Попович, и загадочный гусляр-кантелист Садко.

Ныне вымирающие ливвики были очень уважаемы некогда, пару тысяч лет назад. Охвен — тому пример.

Викинги бывали разные, особой разборчивостью: с кем водиться, а с кем — нет — они не отличались. Дружба норманна Мортена и ливвика Охвена, становление христианства задолго до крещения Руси, охоты на неведомых нелюдей — всего лишь воспитание характера Человека.

Самое сладкое слово — СВОБОДА. Дембель — это то, что позволяет не скиснуть, не сгинуть, не сойти с ума в суровых испытаниях северных широт Атлантического океана. На самом-то деле: морская жизнь — это не жизнь, а ожидание ДМБ. Океан — это страшно.

Конец света — вовсе не конец. Это кара. Но и ее надо заслужить.

Популярные книги в жанре Мистика

Кажется, еще задолго до того, как я узнал о существовании города у северной границы, я уже каким-то образом был жителем этого далекого, покинутого места. В доказательство тому можно привести множество знаков, некоторые из которых, однако, могут показаться бессмысленными. Немалая их часть относится к спокойным серым дням моей юности, когда я то и дело страдал от какого-нибудь истощающего недуга. Именно в ту раннюю пору своего становления я окончательно укрепился в привязанности к зиме со всеми ее формами и проявлениями. Ничто не казалось мне естественнее желания пройтись по запорошенной снегом крыше или обледенелой изгороди, ведь я, в своих болезнях, вел такое же сонное зимнее существование. Я лежал, бледный и замерзший, под теплыми одеялами, а на моих висках поблескивали капельки лихорадки. Через замерзшие стекла окон моей спальни я с замиранием наблюдал, как однообразные зимние дни сменялись ослепительными зимними ночами. Каждый миг я был готов к тому, что мой юношеский разум называл «ледяным превосходством». Поэтому я старался ни при каких обстоятельствах, даже в бреду, не поддаваться вульгарному сну, разве что он мог помочь мне раствориться в пейзаже, где тихий ветер спрятал бы меня в бесконечности вечной дремы.

«Экзамен по фарнухтологии». Пять лет спустя.

Нечто мистическое…

Нельзя сказать, что Мартин Мак-Каски продал душу дьяволу, вовсе нет. Он определенно не занимался обычной черной магией. Он Играл. С судьбой…

Рождество — семейный праздник, и любой компаньон в этот вечер лучше, чем одиночество…

Небольшой рассказ Фрэнка Белнапа Лонга из журнала Unknown (1939) про вмешательство высших сил в частную жизнь. И про любовь, конечно, тоже...

Он открыл глаза. Три дня один и тот же сон перед самым рассветом, как наказание или укор. Сейчас он вернётся опять в этот взгляд и даст ему управиться со сном, не вмешиваясь, пусть события этого сна текут, как им нравится. Ответ придёт сам, а если не придёт, то, по крайней мере, станет ясно, что его нет даже в иной реальности.

Она смотрит с надеждой, её губы неуловимо шевельнулись:

«Я умру?»

Окно, проявленное светом, беззвучно и бездушно ухмыльнувшись, открыло новый день. Пуруша прыгнул, улёгся на груди, включил низкочастотную вибрацию, не открыв рта, мяукнул.

К этому никогда не бываешь готов.

Слишком внезапно.

Дело в том, что вентилятор заедало. То ли пыль накопилась, то ли эти китайские вентиляторы просто рассчитаны на определенный срок службы делаются-то из барахла, из пластика, они даже на подшипниках экономят, короче говоря, вентилятор сразу не включался, его надо было подтолкнуть. Обычно я просовывал в защитную решетку отвертку и подталкивал лопасти. Вентилятор начинал вращаться, сначала медленно, потом все быстрее, пока наконец от него не начинало дуть. Дело, стало быть, было обычным и рутинным.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Из всех книг Германа Дробиза, выходивших в Свердловске и Москве, эта — наиболее полно знакомит читателей с его творчест­вом. И не удивительно. «Вот в чем фокус» — как бы творческий от­чет писателя, за плечами которого уже тридцать лет работы на поприще юмора и сатиры. Наряду с лучшими рассказами из преж­них сборников Г. Дробиза — «Пружина» (1964), «Точка опоры» (1966), «Когда мы красивы» (1968), «Невеста из троллейбуса» (1975), «Дорогие черты» (1982) —в книгу вошло и много новых рассказов, юморесок, монологов свердловского писателя. Первые стихи, а затем и юморески Германа Дробиза стали по­являться на страницах свердловских газет в конце пятидесятых го­дов, когда автор был еще студентом Уральского политехнического института. А сегодня имя писателя знакомо не только уральскому, но и всесоюзному читателю. Рассказы Г. Дробиза печатаются в «Кро­кодиле», «Юности», «Литературной газете», «Литературной России» и многих других газетах и журналах. Немало его юморесок пере­ведено на языки народов СССР, а также на польский, чешский, бол­гарский, немецкий, итальянский.

Святитель Феофан (в миру Георгий Васильевич Говоров), Затворник Вышенский (1815–1894) – епископ Русской Православной Церкви, богослов, проповедник. До настоящего времени его труды по истолкованию Священного Писания, духовные письма и проповеди просвещают и наставляют читателей в благочестии.

Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви

Ильза Айхингер (р. 1921) — классик современной австрийской литературы, автор многочисленных прозаических и стихотворных книг.

В романе "Великая надежда" (1948), одной из лучших послевоенных книг на немецком языке, вера и страх, надежда и боль, любовь и смерть сложно и странно переплетаются друг с другом, сотканные из жизненных нитей конкретных, достоверных персонажей и апокалиптической пряжи вечности.

На планете Авеста уже много лет шла перманентная виртуальная война, участниками которой были не столько сами авестийцы, сколько мощнейшие суперкомпьютеры. Представители высокоразвитой цивилизации, они уже не могли представить, что боевые действия могут проходить как-то иначе, что на реальном поле брани могут сражаться и умирать живые разумные существа. Но группа заговорщиков не страдала отсутствием фантазии и для осуществления своих планов решила использовать наемников с дикой и отсталой планеты, которые еще сохранили первобытную жестокость и непредсказуемость. Этой планетой была наша родная Земля, а наемниками — три офицера спецназа Советской Армии…