Радость и грусть бытия

Радость и грусть бытия

Настоящее издание стихотворений является вторым сборником стихов Сергеевой Людмилы Ивановны. Первый сборник, также выпущенный под девичьей фамилией автора Кулагиной, называется «Да будет день!». В данный сборник вошли стихотворения, написанные автором в 2007 – 2008 гг..

Каждый новый день жизни так или иначе отражается в чувствах человека. Жизнь пронизана чувствами людей, как природа солнечным светом или сумраком ненастья. В названии сборника – «Радость и грусть бытия» автор и попытался отчасти отразить эту мимолётность настроений, переживаний, текучесть и разнообразие чувств, которыми наполнено мироощущение каждого из нас.

Сборник представляет интерес для всех, кто пытается разобраться в себе, склонен к рефлексии, самоанализу, кто ощущает свою слитность и гармонию с миром природы, кто способен искренно и глубоко сочувствовать состояниям других людей, кто ищет свой путь к внутренней гармонии.

Отрывок из произведения:

Посвящается мужу Игорю

Какой мне дикий сон приснился!
Проснулась я, едва дыша, –
Чужою страстью ты прельстился.
Я, одинокая, ушла.
Я шла с душой опустошённой,
Её язвили сотни жал.
Крутился мир умалишённый,
И ты за мной не побежал.
Куда я шла, зачем, не помню, –
Исчезли в боли цель и смысл.
Другие книги автора Людмила Кулагина

Настоящее издание стихотворений «Под сенью осени» является третьим сборником стихов Сергеевой Людмилы Ивановны. Как и два предыдущих («Да будет день!» и «Радость и грусть бытия»), сборник опубликован под девичьей фамилией автора – Кулагиной. В сборник вошли стихотворения, написанные автором в 2007–2009 гг.

Содержание стихотворений, включенных в настоящий сборник, затрагивает различные аспекты человеческого бытия: любовь и разлуку, радости и печали, жизнь и смерть, творчество и красоту, обретения и утраты, поиски смысла жизни и духовной опоры в такое непростое для нашей страны время. Много стихов посвящено осенней природе и переживаниям «осеннего возраста», что и нашло отражение в названии сборника.

Стихи Людмилы Кулагиной вызывают глубокий эмоциональный отклик в силу своей искренности, непосредственности чувств, выражаемых автором, актуальности и современности звучащих в них тем и мотивов.

Настоящее издание является первым изданием автора – Сергеевой Людмилы Ивановны: в память о родителях и трагически погибшем брате сборник публикуется под девичьей фамилией автора – Кулагиной. Она получила образование филолога, позже окончила аспирантуру по психологии и затем все последующие годы преподавала психологию в ТГУ им. Г.Р.Державина. По совместительству работала практическим психологом в средней школе и в ЦРиСАД в городе Тамбове.

Название сборника «Да будет день!» многозначно для автора. Это и отражение её переживаний, связанных с драматическими событиями жизни – потерей близких, родных людей; и пережитой ею смертельной опасности. Это также её надежды и мечты о завтрашнем дне. Это и упование на изменения к лучшему в родной стране. И благословение каждого нового дня жизни. Для автора этот сборник является также благодарностью всем тем, кто поддерживал её в трудные, скорее, даже «чёрные» дни жизни.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Наби Хазри

Если покинешь...

Перевод с азербайджанского - И. Лиснянская

В РОДНОМ СЕЛЕ

Старик,

Куда он и откуда?

Такая грусть в его глазах,

Такая боль в глазах,

Как будто

По веку - на его плечах.

Какою болен он тоскою?

Что потерял он на земле?

Остановился над Курою,

Застыл на маленьком холме.

О, как в глазах его светлеет

Родное небо над рекой!

Перец Маркиш (1895 -- 1952)

Баллада о воинстве Доватора

Перевод с еврейского (идиша) Л. Озерова

На конских гривах снег. Клинков блистает сталь,

Пар из ноздрей валит. Сугробы, словно горы.

Вот-вот раскроется синеющая даль,

Вот-вот расступятся по сторонам просторы.

Метнется рыбкою падучая звезда

Над снежной белизной нетронутого мира.

Вблизи деревня спит. Лесистые места.

Доваторовцы ждут приказа командира.

Изречения Менандра

Перевод С. Аверинцев

1. Прелестен тот, кто вправду человек во всем.

2. Возьми какое ни на есть животное:

Насколько же оно людей счастливее,

Да и умом покрепче! Хоть осла возьми:

Уж он ли не страдалец? Да, однако же

Он сам себе не подбавляет тягостен,

Терпя лишь то, что суждено природою.

Но мы по доброй воле не колеблемся

Добавить к неизбежным мукам лишние:

Владимир Набоков

Из калмбрудовой поэмы "Ночное путешествие"

(Vivian Calmbrood's "The Night Jorney")

От Меррифильда до Ольдгрова

однообразен перегон:

все лес да лес со всех сторон.

Ночь холодна, луна багрова.

Тяжелым черным кораблем

проходит дилижанс, и в нем

спят пассажиры, спят, умаясь:

бессильно клонится чело

и вздрагивает, поднимаясь,

и снова никнет тяжело.

Владимир Набоков

Парижская поэма

"Отведите, но только не бросьте.

Это -- люди; им жалко Москвы.

Позаботьтесь об этом прохвосте:

он когда-то был ангел, как вы.

И подайте крыло Никанору,

Аврааму, Владимиру, Льву, -

смерду, князю, предателю, вору:

ils furent des anges comme vous.

Всю ораву, ужасные выи

стариков у чужого огня,

господа, господа голубые,

пожалейте вы ради меня!

Натали Е.К.

Миражи

Вместо предисловия

О книге "Миражи" хочется говорить шепотом. Чуть громче - и мираж растает. Книга эта обречена на успех в узком кругу. Читаешь ее и ясно чувствуешь: сколько людей - столько граней видения нашего мира. Насколько же интересен момент узнавания мнения и сокровенных мыслей различных людей, узнавания человека во всех его проявлениях и в стремлении к познанию Истины.

Существует некая невидимая связь людей через Время и Пространство. Каждая личность в течение жизни переживает одни и те же сомнения и тревоги. Это касается и Любви, и Вечности, и религии, и творчества, и свободы. Но как по-разному люди все это переживают, и какие разные выводы делают они для себя из пережитого.

© Перевод с испанского С.А. Гончаренко, 1977

© Перевод с испанского С.А. Гончаренко, 1977

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.

«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.

«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.

«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.