Радио 'Свобода' - Будущее библиотек

Александр Костинский

Радио "Свобода": Будущее библиотек

Ведущий Алексей Цветков

Невиданный рост информационного багажа цивилизации, одним из символов и симптомов которого является Интернет, угрожает учреждению, издавна служившему хранилищем этой информации. О том, как в век информационных технологий меняются технологии библиотечные сегодня расскажет Александр Костинский.

А затем Олег Родин представит обозрение Интернета в праздник Пасхи.

Популярные книги в жанре Публицистика

Статья, 1986 год, незаконченная. Послесловие к сборнику «Игрек минус».

Статья о неизвестных русскому читателю произведениях Жюля Верна — очерке о его личном полёте на воздушном шаре, записи сна писателя, в котром он путешествует в город будущего, а также рассказе о пневматическом транспорте под Атлантическим океаном, соединяющем Бостон и Ливерпуль.

«Не так давно на страницах «Вестника Европы» г. З. Поляновский основательно говорил о крайне слабой у нас постановке изучения азиатского востока[1], – нужно ли повторить то же самое и относительно юго-востока? Там шла речь о Китае, Корее и Японии, здесь – об Индии и странах, ныне, после заключения памирского договора, отделенных от нас лишь узкой лентой нового «тампона», или «буфера» – Вахана, принадлежащего частью Афганистану, частью Китаю, но находящегося, тем не менее, в сфере британского влияния.

Как мало знаем мы крайний Восток, так же мало знакомы и с тем, что делается вокруг Памиров и за стеною Гиндукуша, откуда прекрасно видят и знают, что происходит в сфере нашего влияния…»

«Поэтическое произведение возникает из различных побуждений. Основные, конечно, – стремление выразить некоторую мысль, передать некоторое чувство или, точнее, уяснить себе, а следовательно, и читателям еще неясную идею или настроение. Но рядом существуют и другие побуждения, и среди них – задачи мастерства: повторить в своем творчестве творчество другого поэта, воплотить в своем создании дух целого литературного движения, наконец, разрешить ту или иную техническую задачу. Прп изучении генезиса пушкинских созданий такого рода побуждения ни в коем случае не должны быть забываемы…»

«Приняв поручение редакции „Печати и Революции“ сделать обзор русской поэзии за пять лет, 1917–1922, я сознавал, что беру на себя немалую ответственность и вообще как автор такого обзора, и в частности, как поэт, участник поэтического движения последних десятилетий. Прежде всего трудно было достичь полноты обзора, говоря о периоде, когда нормальное распространение книг было нарушено, когда нередко книга, напечатанная в Петрограде, тем более в провинции, оставалась неведомой в Москве. Очень вероятно, что ряд явлений, может быть, интересных, ускользнул от моего внимания. Вместе с тем огромное все-таки количество альманахов, книг, книжек, брошюр со стихами, изданных за 5 лет, которые не все можно было вновь получить в руки, заставляло о многом говорить по памяти. Вполне возможно, что, делая посильную оценку нескольких сот изданий, я в иных случаях допустил суждения, недостаточно обоснованные. Во всех этих пропусках и промахах заранее прошу извинения, не столько у читателей, сколько у товарищей-поэтов…»

«В истории русской рифмы существует резкий перелом, наметившийся лет 15 тому назад. Принципам рифмы „классической“, – той, которой пользовались последователи и эпигоны Пушкина, футуристы противопоставили принципы „новой“ рифмы. Сначала то были неясные, неоформленные искания, часто сводившиеся к тому, что новые поэты просто небрежно относились к рифме, позволяя себе пользоваться созвучиями очень приблизительными, ассонансами весьма сомнительными. Но понемногу характер новой рифмы стал приобретать совершенно точные очертания. Из стихов В. Маяковского, особенно же Б. Пастернака и Н. Асеева, можно уже вывести определенную теорию новой рифмы. За последние годы эта новая рифма получает все большее распространение, усвоена, например, большинством пролетарских поэтов и покоряет постепенно стихи других поэтов, футуризму по существу чуждых…»

С одним из Стирателей, московским писателем Андреем Егоровым, чье имя все чаще упоминается среди людей, любящих и читающих фантастику, побеседовал наш корреспондент.

Опубликовано в Интернете по адресу: http://www.agentura.ru/opponent/turkey/ocalan/; в сокращении – в “Парламентской газете”, 12.08.1999.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Костюк Дмитрий

"Геном" - что я думаю о

Итак, какие же у меня имеются чувства по прочтении "Генома"? Приятно порадовал гриф "Совершенно секретно, перед прочтением сжечь" предупреждение о том, что нижеследующее может шокировать и казаться циничным. Хотя на "Осенних визитах" подобное предупреждение было бы уместней. Hе такой уж шокирующий этот "Геном" и уж совсем не циничный. Может, это авторское чувство юмора, а может имеются в виду постельные сцены (для Лукьяненко их действительно многовато) или персонажи (персонаж) с моносексуальной ориентацией. Hе знаю. Живой и читаемый стиль С. Л. сохранился несмотря ни на что (это комплимент). Третья часть дает основания называть этот роман детективом от Лукьяненки - как раньше уже были выпущены Евангелие от Лукьяненки ("Холодные берега") и еще кое-что в этом же роде. Hе буду перечислять, потому что в данный момент речь идет о "Геноме". А "Геном", значит, детектив. Введение детективного сюжета повлекло за собой совершенно неожиданный побочный эффект. В третьей части прерывается контакт автора с главным героем, тот самый контакт, за который многие собственно и читают С.Л. Контакт рвется в тот самый момент, когда выясняется, что Алекс знает убийцу, а читатель - естественно нет. С этого момента главный герой оказывается сам по себе. Еще одна особенность "Генома" - раньше Лукьяненковских победительных мальчиков интересовал окружающий мир, который они то и дело спасали благодаря этой самой своей победительности, а в этот раз - в этот раз Алекса интересует то, что внутри. Окружающая среда тоже важна, никто этого от него не отнимет, более того, мимоходом он даже (возможно) спасает Империю, да и раньше персонажи С. Л. не были законченными экстраветратми, плюющими на свой внутренний мир. Все это так, но в "Геноме" акценты смещаются с одного на другое. Главный упор делается на исцеление своего персонального "Я". И тут оказывается, что писать о спасении внешнего мира значительно легче. Или у автора уже достаточно развиты определенные наработки, или вообще "работать снаружи" писателям (да и читателям) гораздо проще, чем "работать внутри", что вероятнее, но только процесс спасения мира в прошлых книгах С. Л. выглядит гораздо красочнее и убедительнее, нежели процесс врачевания собственной сущности в "Геноме". Самую малость, но все же заметнее. Так что "Геном" - не только детектив, он еще и Лукьяненковская "ода чистой любви" ибо последняя - как раз тот самый предмет самокопаний главного персонажа. Кроме соображений общего порядка на такой выбор автора могло подтолкнуть желание лишний раз проинформировать подростков о том, что то, к чему их столь сильно влечет, на самом деле "не то". Очень может быть. Тем же самым можно попробовать объяснить и упоминавшееся выше превышение автором собственной нормы на постельные сцены. Слово эротика тут не вполне применимо, так как автор продолжает держаться в определенных рамках, оставляя интимные подробности на выбор читателя. Я не упомянул некоторые любопытные детали, например введение в состав персонажей Шерлока Холмса, ход, явственно намекающий на карикатурность. Это были мои первые впечатления от прочтения "Генома". Если однажды мне представится возможность перечитать subj, что вовсе не исключено (книги С.Л. легко перечитываются), мое мнение может претерпеть изрядные изменения. Так что прошу не удивляться, если через полгода я начну высказывать в чем-то противоположные идеи. Это - всего лишь первое впечатление.

Костюк Дмитрий

Геном - кое-что о пародиях

(вынужденное продолжение; начало см. в "Геном - что я думаю о")

Да, действительно, если в завершающей части "Генома" читать только заглавные буквы, то можно обнаружить закодированное авторское послание, в котором он объявляет роман пародией и приносит читателям пространные извинения.

Если вы как и я полагаете, что пародия - это жанр, основанный на сатирических, иронических и юмористических имитациях чего-либо, то, будьте уверены, есть по крайней мере один автор пародий, полагающий, что это не так.

Б. Костюковский, А. Садовский

Г. П. Чиж и его литературный труд

Автор исторического повествования "К неведомым берегам" Георгий Прокофьевич Чиж (1876-1951) был человеком необыкновенно широких интересов. Географ, историк, юрист, экономист, изобретатель, писатель - Георгий Прокофьевич в каждой из своих профессий проявил большую одаренность, острый, пытливый ум, исследовательский характер мышления.

Г. П. Чиж родился в 1876 году в Варшаве, там же получил среднее образование, а в 1899 году окончил юридический факультет Варшавского университета. Тогда же он стал преподавателем истории и географии на Польских Высших женских курсах, позднее преподавал эти предметы в Суворовском кадетском корпусе и в Варшавском реальном училище. Уже тогда зародилась у него любовь к историко-географическим исследованиям.

Костюнин Александр

Утка в яблоках

повесть - хроника

Посвящается великомученице - моей бабушке,

Александре Михайловне Яковлевой

От автора

Яркая история Советской державы содержит факты, по сей день вызывающие искреннее изумление.

В течение долгих десятилетий руководство страны проявляло в отношении своих граждан немотивированную жестокость, как сказали бы сейчас. Но никто не возмущался. Напротив, подобные действия власти единодушно одобрялись.