Пятьдесят два буковых древа

ЮРИЙ БУЙДА

ПЯТЬДЕСЯТ ДВА БУКОВЫХ ДРЕВА

Семья Засс приехала с Урала в начале пятидесятых и поселилась в двухэтажном светло-сером домике под черепичной крышей, стоявшем у Фридландского шоссе на выезде из городка. Сивоусый, широкий в кости, Август Засс устроился в леспромхозе, где вскоре занял должность главного лесничего. Это был строгий суховатый человек, никогда не смеявшийся, очень редко улыбавшийся и всегда трезвый. Он носил брезентовую куртку цвета хаки с карманами на заклепках, форменную фуражку и высокие кожаные сапоги. Детей у Зассов не было.

Другие книги автора Юрий Васильевич Буйда

Юрий Буйда – прозаик, автор романов «Вор, шпион и убийца» (премия «Большая книга»), «Синяя кровь», «Ермо», «Прусская невеста» (шорт-лист премии «Русский Букер») и др. Его книги выходят во Франции, Великобритании, Эстонии, Польше, Венгрии, Словакии, Норвегии и других странах.

«Пятое царство» – захватывающая, душеполезная, поучительная и забавная история в двенадцати главах – по числу врат Града Небесного, – в которой участвуют тайные агенты Кремля, шотландские гвардейцы, ожившие мертвецы, иностранные шпионы, прекрасные женщины, наемные убийцы, алхимики, вольнодумцы, цари, монахи, вампиры, бояре, бастарды, воздухоплаватели, пьяные ведьмы, а также одна мраморная Венера и одно великое дерево.

Юрий БУЙДА

Рассказы

ПРОДАВЕЦ ДОБРА

Целыми днями Родион Иванович сидел в лавчонке на базаре, торговавшей скобяным товаром,- это был зимой и летом ледяной каменный мешок с единственным окном под самым потолком,- и грыз жареные семечки, чтобы пересилить тягу к табаку. В магазинчике командовала его жена - толстенькая энергичная бабешка, сыпавшая матерком и покрикивавшая на какого-нибудь неуклюжего мужика в тулупе, забившегося в угол: "Эй, ты чего там разжопатился? Из-за тебя к ведрам не подойти!" Родион Иванович, повинуясь ее приказам, таскал из подсобки ящики с гвоздями, мотки проволоки или "занадобившийся этому черту сепаратор". Усатый "черт" в мерлушковой шапке притопывал сапожищами на кирпичном полу, приговаривая: "Добра-то у вас как много... и откуда только берется?" Выбравшись из склада с сепаратором в руках, Родион Иванович отвечал с одышкой: "Добра-то много - да добра нет". Выражение лица его всегда было печально-ласковое. Вина он не пил, потому и удивились люди, узнав, что Родион Иванович сошел с ума. Все чокнутые делились в городке на две категории: на тех, кто от роду дурак, и на тех, кто свихнулся из-за безудержного пьянства и лечился в психушке. Ни к тем, ни к другим Родион Иванович не принадлежал, даже на рыбалке замечен не был. Когда жену его спрашивали, не страшно ли ей жить бок о бок с психом, она хмуро отвечала: "Да чего страшного? Сидит себе в уголку, с мухами беседует..." Вскоре, однако, Родион Иванович нашел себе занятие, прославившее его на весь городок. Из обрезков бумаги он клеил коробки чуть больше спичечного и разносил по домам, предлагая купить за деньги или за спасибо. Однажды он постучал и в нашу дверь. Я открыл. На пороге переминался с ноги на ногу тощий тип с печально-ласковым выражением лица, в стареньком брезентовом плаще и выгоревшем до рыжины берете на стриженной под ноль узкой голове. - Не желаете ли добра? - просипел он, заискивающе заглядывая мне в глаза.- Вот.- Он протянул коробочку с потеками клея на углах.- Не обижайтесь... Выручил отец. Он сердито сунул Родиону Ивановичу какую-то медную мелочь и захлопнул дверь. Коробочку отдал мне. В своей комнате я осторожно открыл ее. Одна сторона была не заклеена и служила крышкой, внутри оказалась коробка поменьше, с такой же незаклеенной крышечкой. На дне этой второй коробки аккуратным почерком малограмотного человека было начертано одно-единственное слово - "добро". Я до сих пор храню эту коробочку, чудом уцелевшую после всех переездов и передряг. Чернила на донышке выцвели, приобрели желтоватый оттенок, но слово по-прежнему хорошо различимо. Кажется, с годами я начал понимать, что слово "добро" обладает всего одним смыслом, и именно тем, который вложил в него несчастный Родион Иванович из затерянного на краю света городка.

Громадный угрюмый кирпичный дом-утюг высоко возносил свои черепичные скаты над пестрядиной толевых и шиферных крыш сарайчиков, в которых вздыхали коровы, похрюкивали свиньи и бесшумно росли овцы. Поздним летним вечером Митя Северин выбирался во двор, садился на принесенный с собою стул, упирался босыми пятками в землю и подносил к губам трубу. Он играл "Не шей ты мне, матушка, красный сарафан", постепенно переплавляя мелодию во "Вниз по реке" или в битловское "Вчера". Время от времени он прикладывался к стоявшей под стулом бутылке и, выкурив маленькую папироску и смачно отхаркавшись, вновь брался за трубу. Играл он чудо как хорошо, поэтому ни доминошники в другом углу двора, ни жильцы дома, отходившие ко сну, на Митю не ругались. Из окна за ним наблюдала жена – цыганка Оля, сурового вида женщина с резкими чертами лица и копной крашеных волос на лошадиной голове. Когда в доме оставалось лишь одно освещенное окно, Оля спускалась во двор, брала стул в руку, мужа под руку – и уводила спать. Утром старуха дворничиха Кильманда убирала окурки и плевки, а бутылку сдавала в магазин Шурке.

Ида Змойро – героиня нового романа Буйды «Синяя кровь» – прекрасный художественный двойник реальной актрисы советского кино сороковых годов прошлого века Валентины Караваевой. Очень быстро ставшая звездой, Караваева столь же быстро сгорает в зените славы. Сталинская премия, стремительный взлет карьеры, приглашения в постановки ведущих европейских театров, брак с английским атташе Джорджем Чапменом – и тут же чудовищная автокатастрофа, навсегда обезобразившая лицо красавицы. Развод, возвращение в Союз, старость в новой, постперестроечной России.

Буйда превращает реальную трагическую судьбу в прекрасную легенду. Сотворенный вокруг Караваевой и ее времени миф завораживает и пленяет. А литературное мастерство, с которым написан роман, вряд ли оставит равнодушными даже самых искушенных ценителей слова.

Мир лежит во зле, понимает герой Юрия Буйды, с юности обожающий Кафку и вслед за ним мечтающий стать писателем: воровать у реальности образы, шпионить за малейшими движениями души и убивать мгновения, чтобы запечатлеть их навеки! Однако в нищете послевоенных лет писателям суждена совсем другая судьба: работа на заводе, случайные связи с женщинами, жизнь, близкая к животной… Но однажды он научится в собственном грехе черпать силы. Кажется, что, взрослея и приближаясь к исполнению своей мечты, герой Буйды из мертвой воды окунается в живую, чтобы в будущем закалиться от всех напастей!

ЮРИЙ БУЙДА

СИНДБАД МОРЕХОД

Перед смертью Катерина Ивановна Момотова велела позвать доктора Шеберстова, у которого лечилась всю жизнь и который давно находился на пенсии. Она вручила ему ключ от своего домика, свернутый вчетверо листок бумаги и попросила сжечь этот листок вместе с остальными.

- Они у меня дома, - смущенно пояснила она. - Только никому не говорите, пожалуйста. Я бы и сама... да видите - как все обернулось...

Тати – хозяйка Дома Двенадцати всадников на Жуковой Горе. Она не только принадлежит к древнему роду Осорьиных, но и является воплощением Бога и Дьявола в одном лице. Ее дом – ее крепость, ради своей семьи она готова пойти на все, даже на преступление…

Повесть «Яд и мед» сопровождена циклом рассказов «Осорьинские хроники», в которых история рода Осорьиных обрастает удивительными и невероятными подробностями!

Как это всегда бывает у Юрия Буйды, в горячей эмали одного жанра запекаются цветными вкраплениями примеси жанров других. Так и в этот раз: редкий в русской прозе плутовской роман обретает у автора и черты романа воспитания, и мета-романа, и мемуарно-биографической прозы. В центре повествования – Стален Игруев, «угловой жилец и в жизни, и в литературе». Талантливый провинциал, приезжающий в Москву за славой, циничный эротоман, сохраняющий верность единственной женщине, писатель, стремящийся оставаться твердью в потоке жизни, в общем, типичный русский человек, живущий в горящем доме. Его путь – это цепочка встреч и расставаний, впрочем, как у всех. Но у Игруева – не как у всех. И его самобытность, и те женщины, что втягивали его в свой круговорот жизни, и те воронки времени, в которые он попадал, – из разряда особенных. Как и его имя.

Популярные книги в жанре Современная проза

Максим Самохвалов

МОЖЕТ БЫТЬ -  ЭТО СКАЗКА?

Я сижу и вспоминаю вчерашний день, после которого меня стали кормить одними сушками. Мы с братом ловили одичавшего кота и разорили всю избу. Кот прыгал по фотографиям родственников и ронял их на пол, а потом снес с комода легко бьющиеся предметы. А когда зашла сестра, кот перепутал её волосатую голову с цветком, (на цветочные горшки он тоже прыгал) и запутался в волосах. Сестра начала орать.

Сап-Са-Дэ

Привет, брат!

Привет, брат!

Пишу тебе из далекого... Неважно, короче, из далекого.

Я впервые пишу тебе, и, представь себе, впервые хочется сказать тебе не только хорошие слова, но и плохие.

С каких начать?

Зная тебя, могу предположить, что ты попросишь начать с плохих. Я до сих пор не могу забыть, как ты ел булочки с повидлом - сначала объедал жесткие и невкусные края, потом съедал вкусную сердцевину.

Дмитрий Савицкий

Еще одна импровизация на ужасно старую тему

Вряд ли в тридцатых годах в Бостоне или Нью-Йорке местные literati, перелистывая переселившихся в Париж Льюиса, Хемингуэя, Фицджеральда или Паунда, задавались вопросом: одна или две американских литературы? Вопрос этот, увы, типично русский: там или здесь? хорошие или плохие? любимые или ненавистные? с нами или против нас?

Сомневаюсь в том, что стоит обсуждать сами истоки этой несвежей психологии. Да и скучно. Но кое-что сказать следует.

Дмитрий Савицкий

Лора

В последний раз я ее видел на Пушкинской. Она спешила куда-то под крупным медленным снегом. Я хотел окликнуть ее, но не решился, и она прошла совсем близко, так, что на меня пахнуло знакомыми духами. Снег начал уже закрашивать ее на зебре перехода, но вспыхнули лиловые уличные фонари, и она мелькнула в последний раз возле углового армянского магазина.

Всего этого больше нет: снега, падающего завораживающе медленно, чугунных лампионов, Лоры. Ночные улицы Парижа освещают витрины магазинов и террасы кафе. Со снегом плохо. То есть в горах его сколько угодно, но то в горах. Единственно, где мне опять померещилась Лора, это в Нью-Йорке. Был февраль, и от Лексингтона до Парк-авеню нужно было пробираться, как в Арктике,согнувшись вдвое, ложась на ветер, скользя и карабкаясь через сугробы. Впереди меня мелькала знакомая скунсовая шубка, снег слепил, и я не мог при всем желании рассмотреть спешащую женщину. Но в какой-то момент мне показалось, что это она, Лора. Фонари светили мертво и дико, как в Москве, буксовал кеб такси в снежной каше, вдребезги пьяный верзила пытался прикурить на ветру, терял равновесие, зажигалка гасла, и он, выругавшись, швырнул ее в темноту. "Лора?" - крикнул я против ветра, прекрасно понимая глупость и невероятность положения. Женщина повернулась. Это была черная девушка с настороженным, но мягким взглядом. Я извинился и проскочил мимо.

Никогда бы не подумал, что буду работать в сфере образования, но уж точно и догадаться не мог, что стану учителем начальных классов, возьму под опеку больше двадцати детей и буду от них без ума. Это я и моя довольно удивительная, если не сказать – странная история.

В авторский сборник собраны рассказы на тему «человек и судьба». Рубина выводит свою формулу взаимоотношения человека и судьбы.

Существует ли судьба или все, что имеет человек, находится в зоне его ответственности? Можно ли изменить судьбу? Откупиться? Избежать ее приговора? На эти вопросы автор дает ответы в художественной форме. Писатель изображает действительность в сложной взаимосвязи всех ее составных частей, в противоречиях и сложных комбинациях с такими категориями, как Бог, судьба, рок. Без упрощений.

Ее называли Маша-шарабан, по известной кабацкой песне, которую лучше нее никто не исполнял: «Ах, шарабан мой, эх, шарабан мой, не будет денег, тебя продам я…» Действительно, из тех ловушек, что расставляет нам судьба, можно вывернуться, выкрутиться. Продав ли шаль, сережки, шарабан («Медальон») или… отказавшись от любви, призвания, жизни («Туман»). Но обыграть судьбу невозможно. Ровно через семь лет счастливого супружества, как и предсказывала гадалка, погибает Миша («Заклятье»), всю оставшуюся жизнь вынужден мучиться непоправимостью ошибки Давид («Бессонница»). Но судьба переменчива. Отбирая одно – дает другое. Не важно, что ты этого не просил. Судьба не Дед Мороз, чтобы исполнять желания! Зачем-то ниспосланное ею тебе нужно («Высокая вода венецианцев»). Оглянись и подумай!

Произведения входящие в сборник: Наполеонов обоз, Заклятье, Бессонница, Двое на крыше, Собака, Туман, Самоубийца, В России надо жить долго, Высокая вода венецианцев, Медальон.

Их разделяет почти сто лет. Они волки-изгнанники, отрекшиеся от клана и стаи. Волки, так и не принявшие свою суть. Волки, так и не сумевшие стать волками… Их разделяет почти сто лет, и возможно, что они никогда не встретятся. Кроме как… во сне?..

Однотомник. Первая книга цикла "Эрамир".

Прошло два месяца с тех пор, как Мойры вырвались из оков Колоды Судьбы.

Два месяца – с тех пор, как Легендо завоевал трон империи.

Два месяца – с тех пор, как Телла обнаружила, что того, в кого она влюбилась, на самом деле не существует.

Империя и сердца близких под угрозой, и Телле предстоит решить, кому довериться – Легендо или бывшему врагу. Жизнь Скарлетт перевернется с ног на голову, когда откроется ее заветная тайна. А Легендо должен сделать выбор, который навсегда изменит его судьбу. Караваль завершился, но, возможно, величайшая из всех игр только началась! На этот раз никаких зрителей – есть только тот, кто победит, и тот, кто все потеряет.

Добро пожаловать в Финал! Любая игра рано или поздно подходит к концу…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Буйдалов Владимир

Данное пpоизведение есть плод больной фантазии стаpого туpиста.

Интеpесно то, что изначально данный тpуд ;) было задуман, всего лишь, как небольшой пpикол, посвященный дpугу (тоже туpисту), но в последствии пеpеpос себя и пpевpатился в публицистическую статью, обличающую загpязнителей окpужающей сpеды ;)

Большой сенькс от автоpа некому М.Гоpькому за пеpвоисточник ;) (Песнь о соколе) А ежели хто хочет пpосто попpикалываться, читайте одну втоpую часть, иначе все достаточно сеpьезно.

Буйнов Сергей

Машина из Геpмании. Своими силами.

Я не пpофессиональный пеpегонщик, поэтому заpанее пpиношу извинения за все неточности, котоpые могут встpетиться в моем pассказе, пишу по памяти, а после поездки пpошло почти два месяца.

Все суждения являются субъективными и на звание "истина в последней инстанции" не пpетендуют.

1. Состав.

Ехало нас четвеpо, все пpимеpно одного возpаста (31-33года):

Андpюха (дpуг) - водительский стаж ~15 лет (потомственный водила к тому же :) Отлично водит все, включая гpузовики и танки. Работает дальнобойщиком на гpузовом Меpсе. Пpигонял из Геpмании Пассат (шефу) и гpузовик ДБ809 (себе). Ехал за Хондой Аккоpд не стаpше 92го года - для знакомого. Саня (знакомый, дpуг Андpюхи) - пpофессиональный пеpегонщик, гоняет с 91го года из pазных стpан. Последние года пpедпочитает ездить в Геpманию. Именно знакомство с ним и натолкнуло меня на мысль ехать самому, ибо без пpофессионала поездка смысла не имеет, абсолютно. Ехал за чем-нибудь ценой в 4т. маpок - для последующей пpодажи. Сеpега (незнакомый, дpуг Андpюхи) - пpава получил год назад, опыта мало (но не чайник), на пеpеднепpиводных машинах не ездил, своей машины нет. Ехал за какой-нибудь японкой ценой стpого ДО 2т. маpок - для дальней знакомой. Я - опыт около тpех лет и около 60т.км, в основном по Москве. Из пеpегонов - одна поездка в г.Киpов (1000км). Имел ВАЗ 21011, 21099. Hи одного ДТП или цаpапины. Ехал за МВ190 ~89-90г.в. - для себя. Все, кpоме меня, из славного гоpода Киpова, что на pеке Вятка.

Букин Максим Сергеевич

Сборник рассазов

МОЕЙ ТАИНСТВЕННОЙ МУЗЕ

С ЛЮБОВЬЮ И НАДЕЖДОЙ

ПОСВЯЩАЕТСЯ...

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Эта книга обращена ко всем, кто желает меня выслушать. Я, как автор, не считаю книгу неприкосновенным текстом и абсолютным вместилищем истины, а рассматриваю ее скорее лишь как одну из возможных попыток найти свой смысл и передать свои переживания, чувства и образы. Если после прочтения этого произведения у вас возникнет желание поговорить с автором, то я удовольствием жду ваших писем по адресу электронной почты [email protected]

Николай Букин

Сказка... Просто сказка

С утра случился снегопад,

И сильный ветер

Ему ответил.

А я был рад,

И выбежал,

И их обоих встретил.

Вардан Ц.

Жила-была кошка. Звали ее... Впрочем, неважно как ее звали. И дело не в том, что звали ее каждый по-разному, а в том, что отзывалась она далеко не всем. Hекоторые называли ее Кисонькой. Hекоторые - Мурлыкой. Hо она не была простой представительницей семейства мурлыкающих. Для некоторых она была Кошкой. Она была странной, эта особенная особа. Или, даже наоборот - она была особенной, эта странная кошка. Вы, конечно же, заинтересуетесь - чем же она удивительна. О-о-о, это не так уж просто оформить в слова. Hу, скажем, рыжий хвост и некоторые повадки делали ее похожей на лису. Hо, хотя седина указывала на насыщенность житейских переживаний, ее взгляд навевал мысли о пришельце из чужого мира. Пришельцы, ушельцы, приходимцы, проходимцы. Да. Взгляд завораживал, вводил в оцепенение, бил электрическим током, заставлял вибрировать и уносил, уносил, уносил... Когда слетала пелена наваждения - то все. Кранты. Вилы, баста, амба, шухер. Ты готовчик. Осталось только разве что снять остаток наличных со счета в швейцарском банке и спустить их где-нибудь в захудалом казино "Корова", чего ты сделать просто не в состоянии, по причине отсутствия этого самого банка, где лежат твои деньги.