Пять фарсов для любителей

Сборник фарсов Анатолия Васильевича Луначарского («Сверхчеловек», «Еще скверный анекдот», «Беглый политик», «Бомба», «Общество малой скорости»), изданный издательством «Шиповник» в 1907 году.

http://ruslit.traumlibrary.net

Отрывок из произведения:

ЛИЦА:

Роман Петрович Панибратов, красивый брюнет с бородкой и в пенсне, одет элегантно, самоуверенные манеры.

Иван Иванович Небогатько, нищий студент, рыжий, в очках, робок.

Кирилл Владимирович Днепров, земский врач, очень полный и невозмутимый человек.

Яков Акимович Сердобский, большего роста, вспыльчивый и резкий.

Мария Ипполитовна Клинцова, красивая девушка лет 20-ти.

Дуня — горничная.

Действие происходит в Петербурге, в квартире Панибратова.

Другие книги автора Анатолий Васильевич Луначарский

Второй том настоящего издания посвящен дореволюционному русскому и советскому, главным образом изобразительному, искусству. Статьи содержат характеристику художественных течений и объединений, творчества многих художников первой трети XX века, описание и критическую оценку их произведений. В книге освещаются также принципы политики Советской власти в области социалистической культуры, одним из активных создателей которой был А. В. Луначарский.

В третий том вошли статьи, доклады, рецензии, речи Луначарского, посвященные русскому дореволюционному и советскому театру.

В первой части тома собраны произведения, написанные до Великой Октябрьской социалистической революции, во второй — написанные в советский период.

http://ruslit.traumlibrary.net

Первый том двухтомного издания работ Луначарского (1875— 1933), первого наркома просвещения, искусствоведа и критика, посвящен западному искусству. Автор анализирует художественную жизнь Франции, Германии, Италии последних десятилетий XIX в. и первых трех десятилетий XX в., рассказывает о сокровищах изобразительного искусства прошлых веков, находящихся в музеях Италии, Франции и Голландии. Некоторые работы Луначарского, в том числе большой цикл «Философские поэмы в красках и мраморе», печатавшиеся в журналах и газетах, впервые собраны в книге.

Троцкий в истории нашей партии явился несколько неожиданно и сразу с блеском. Насколько я слышал, он начал свою социал-демократическую деятельность, подобно мне, еще с гимназической скамейки, и, кажется, ему не было еще 18 лет, когда он был сослан.

Это случилось, однако, значительно позже первых революционных событий в моей жизни, так как Троцкий на 5 или 6 лет моложе меня. Из ссылки он, кажется, бежал. Во всяком случае, впервые заговорили о нем, когда он явился на II съезд партии, на тот, на котором произошел раскол. По-видимому, заграничную публику Троцкий поразил своим красноречием, значительным для молодого человека образованием и апломбом. Передавали анекдот, вероятно неверный, но, пожалуй, характерный, будто бы Вера Ивановна Засулич, со своей обычной экспансивностью, после знакомства с Троцким воскликнула в присутствии Плеханова: «Этот юноша, несомненно, гений», и будто бы Плеханов, уходя с того собрания, сказал кому-то: «Я никогда не прощу этого Троцкому». Действительно, Плеханов всегда ненавидел Троцкого; думается, однако, что не за признание его гением со стороны доброй В. И. Засулич, а за то, что Троцкий с необыкновенной ретивостью атаковал его непосредственно на II съезде, высказываясь о нем довольно непочтительно. Плеханов в то время считал себя абсолютно неприкосновенным величеством в социал-демократической среде, даже сторонние люди в полемике подходили к нему без шапок, и подобная резкость Троцкого должна была вывести его из себя. Вероятно, в Троцком того времени было много мальчишеского задора. В сущности говоря, очень серьезно к нему не относились по его молодости, но все решительно признавали за ним выдающийся ораторский талант и, конечно, чувствовали, что это не цыпленок, а орленок.

По приезде моем в Женеву в 1904 году я, как писал уже, вступил в число редакторов центрального органа большевистской части партии. Мы деятельно занимались в то время подысканием агентов и устройством ячеек по возможности во всех колониях студентов-эмигрантов. Здесь выяснилось, что дело это было не из легких, всюду было громадное засилье меньшевиков. К тому же с меньшевиками рука об руку шли многочисленные бундисты и другие национальные социалистические группы. Нас не поддерживал никто, мы были наиболее отдаленной от всех, наименее уживчивой партией. С этой точки зрения приходилось дорожить каждым союзником. Из Берна мы получили довольно восторженное письмо с предложением услуг, подписанное: «Казаков и Радомысльский».

Предлагаемая вниманию читателей книга «Европа в пляске смерти» займет должное место в литературном наследии А. В. Луначарского. Посвященная чрезвычайно интересному и сложному периоду — первой империалистической войне, она представляет собой впервые публикуемый сборник статей и очерков, репортажей с мест сражений, а также записей бесед с видными политическими деятелями Европы. Все это было послано автором в газеты «Киевская мысль» и «День», чьим французским корреспондентом он состоял.

http://ruslit.traumlibrary.net

Помимо воспоминаний в обычном смысле этого слова, написанных значительно позже совершившихся событий, в настоящую книгу включены и некоторые очерки, являющиеся записями и зарисовками впечатлений и наблюдений автора по горячим следам происходящего, как бы страницами из его записной книжки. Таковы, например, очерки «Первое мая 1918 года», «У Ромена Роллана» и другие.

Наряду с законченными статьями-воспоминаниями в книгу вошли о небольшие мемуарные фрагменты из статей другого характера.

http://ruslit.traumlibrary.net

В сборник входят статьи, лекции, выступления в диспутах: «Введение в историю религии», «Христианство или коммунизм?», «Почему мы охраняем церковные ценности?», «Искусство и религия» и др. В них освещаются важнейшие вопросы истории религии, выявляются ее сущность, происхождение и социальное назначение, показывается противоположность науки и религии, рассматривается роль и место религии в истории культуры.

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

Анатолий Дьяченко

ФАНДАНГО

Сто страниц с антрактом

ОН

оН

Он

он

СИЛЬПИАНА

На сцене ОН

ОН и оН под руки тащат обмякшего его.

он: /Ему злобно/. Харапатахатэмэрапатаха.

Он: Харамахирата-ха-ха-ха /Весельчак/. /Перехватили поудобнее/.

оН: /Злобно ЕМУ/ Хамарэк.

ОН: /Невозмутим/.

Он: Хамарэк махамапатам-ха-ха-ха /Сморозил/.

ОН: /Ухмыльнулся/.

оН: Хараматитиду харма-у. /С большим сомнением по поводу лежащего/.

Анатолий Дьяченко

Тугеза

Фофан в 2-х частях

ОН - до 85

она- до 35

ОНА- за 45

Первая часть

ОН: /Накачивая мышцы/ Кам ту геза... Ту-ду, Э-э-э-э-э...ту-ду. /Качается. Залетает бабочка. Жизнерадостно хохочет, порхает, кружится. Ну как все бабочки ведет себя непосредственно. Садится, куда хочет, сидит, мурлыча, сколько надо. Опять.../

ОН: Эй ты? Корова!? Кам ту геза... Ту-ду. Э! Ту-ду. Ну что разлеталась? Не видишь что ли? Эй! Я к тебе обращаюсь. /Положил гантели/.

Джафар Джабарлы

ЯШАР

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Белокуров - профессор.

Иванов - профессор.

Я ш а р ]

Т о г р v л ] - молодые инженеры-лаборанты.

Т а н я ]

Васильев ]

Медведев ] -аспиранты института.

Нусрет - колхозник.

Нияз - колхозник.

Ягут - его дочь.

Имамяр - дядя Ягут, кулак, вредитель, проникший в колхоз.

Нигяр - девушка в доме Нияза.

Амир Кули - колхозник.

Джафар Джабарлы

СЕВИЛЬ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

С е в и л ь

Б а л а ш - ее муж

Г ю л ю ш - сестра Балаша

Э д и л я (Дильбер)

А т а к и ш и - отец Балаша

Б а б а к и ш и - отец Севиль

А б д у л - А л и-бек - приятель Эдили

М а м е д - А л и - приятель Эдили

Т а ф т а - прислуга

Г ю н д ю з - сын Севиль и Балаша

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Последние лучи солнца уходят за далекие горы, и город постепенна погружается в темноту.

Гусейн Джавид

Князь

Трагедия в пяти действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Князь - статный, с горделивым взором, черноволосый грузин, 40 лет. Жасмен - вторая жена Князя, 22 лет. Лена - дочь Князя от первой жены, 19 лет. Соломон - дядя Князя, 60 лет. Антон - сын садовника, техник, 27 лет. Марго - мать Антона, седоволосая, в национальной одежде, служанка Князя, 50 лет. Шакро - из приближенных Князя, оппозиционер-социалист, 35 лет. Старик немец - без одной руки, 70 лет. Немка - 45 лет. Ее дочь - блондинка, 19 лет. Первый рабочий. Второй рабочий. Крестьянин. Кинто. Сыщик. Гость. Рабочие, полицейские, слуги, музыканты, гости, клиенты и другие.

Гусейн Джавид

Шейда

Трагедия в пяти действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Меджид-Эфенди - директор типографии. Ашраф - его сын

Шейда Рамзи Рауф редакторы

Макс Мюллер - немец, художник. Роза - дочь Мюллера. Мария - мать Розы. Масуд - главный наборщик.

Гара Муса Юсиф наборщики

Могильщик, ангел в черной одежде, другие наборщики, музыканты, полицейские и тюремные служители.

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

Большая комната, принадлежащая дирекции типографии. Одна дверь и два окна комнаты выходят на улицу, слева другая, постоянно открытая дверь ведет в типографию. На стенах висят календари, карты... Справа и слева стулья и столы. На столах - книги, брошюры, журналы, газеты и пр. Конец зимы. Когда открывается занавес, Рауф за столом у окна что-то энергично пишет, светловолосый и чувствительный Шейда, дымя сигарой, задумался, приставив руку ко лбу.

Владимир Ефименко

Pavor Nocturnus

Одноактная драма в трех картинах

Действующие лица:

Памела Андерсон - сексуально озабоченная девочка-подросток.

Ганс-Христиан - ее брат. Думает, что он - от Папы.

Папа - их папа, может, отчасти, и ваш.

Мама - никакая

Г-н Берн - бритый весьма приблизительно, что усиливает сходство с обезьяной. Любовник Мамы.

Смерть - а возможно, и тетя Клара, местами.

Олег Ернев

ПОСЛЕДНИЙ МУЖ

Действующие лица

ЛИДОЧКА

РОМЧИК

ШИЛОВ

ЭЖЕН

МАРТЫНОВ

ЛЕНОЧКА

ВОСКОБОЙНИКОВ

ЛАСТОЧКИН

УЧАСТКОВЫЙ

БУРМАКОВ

АЛЛОЧКА

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

ЛИДОЧКА (по телефону). Порезать и в кипяток?.. Не поняла. Порезать мелко? Сама рассыпается? Полчашки молока, воду слить. Чточто? Яйцо вкрутую и потопить в масле? И в капусту. Теперь поняла. Так ты не приедешь, Маша? Жаль, жаль, бедная ты моя. Выходит, что никого. Хотела девишник сделать, но ты заболела, Аллочка еще из-за границы не приехала. Не переживай. Спасибо за поздравление. Целую, дорогая, выздоравливай. (Кладет трубку.) Итак, одна. (Включает магнитофон, звучит отрывок из пьесы Ростана "Сирано де Бержерак".)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сюжет этой хроники вызывает в памяти «Московские сказки» Александра Кабакова и цикл реалистически пересказанных сказок молодой киевской писательницы Ады Самарки. Общий прием в литературе, усвоившей открытия постмодернизма, лежит на поверхности. И все же каждое наложение мифа на бытовуху, вечного на сиюминутное, придает окружающей действительности новый отсвет.

Алексей Андреев много лет работал как писатель-сатирик, и история осады овдовевшей Елены в усадьбе, унаследованной от мужа — воротилы Трояновского, — приобретает черты саркастического монолога. Но для нынешней юмористической эстрады в нем многовато злости и социальных обобщений. Сражение номенклатуры всякого пошиба за пародийную цитадель вызывает смех какой-то безрадостный и беспокойный…

Очерк о путешествии архитектора к центру сборки романа «Война и мир». Автор в самом начале вычерчивает упорядоченный смысл толстовской эпопеи — и едет за подтверждением в имение писателя. Но вместо порядка находит хаос: усадьбу без наследного дома. И весь роман предстает «фокусом», одним мигом, вместившим всю историю семьи, «воцелением времени», центровым зданием, построенным на месте утраченного дома.

Рассказ-эпилог к роману, который создавался на протяжении двадцати шести лет и сам был завершающей частью еще более долгого проекта писателя — тетралогии “Империя в четырех измерениях”. Встреча “последних из оглашенных” в рассказе позволяет автору вспомнить глобальные сюжеты переходного времени — чтобы отпустить их, с легким сердцем. Не загадывая, как разрешится постимперская смута географии и языка, уповая на любовь, которая удержит мир в целости, несмотря на расколы и перестрелки в кичливом сообществе двуногих. Андрей Битов, как и его герои, один за другим поминаемые в беседе автора с умирающим монахом-отшельником, — из поколения, по отношению к которому все мы крестники. Создавший первую эпопею русского экологического постмодернизма, какое место оставил нам писатель в глобальном пейзаже любви? Рассказ-эпилог замыкает не только роман, но и само время империй, имперских вопросов, имперского масштаба лидеров. И чем, какой силой удержит новый век экологическое равновесие мира, не ясно: ведь и прошлый век больших сил, больших вопросов и титанических людей оборвался распадом связей.

«Великая юродивая» русской поэзии сегодня жила бы мэтром. Ее диковатая, непосредственная, будто детская, стихотворная речь — эффективная прививка от замучившей поэтов и обозревателей литературной инерции. Студентка Литературного института Евгения Коробкова несколько лет работала с архивами Некрасовой и нашла ряд не опубликованных до сих пор текстов, а также восстановила некоторые уже известные стихотворения в авторской редакции.