Пять часов до заутрени

Пять часов до заутрени

Павел ВОРОНЦОВ

ПЯТЬ ЧАСОВ ДО ЗАУТРЕНИ

Время было позднее - далеко за вечернюю молитву, ближе к полуночи. Ночь была ясна и, хотя Луна еще не взошла, человеку с острым зрением хватило света звезд, чтобы различить темную груду валунов. У окрестных мальчишек это местечко носило название "шесть камней" (на самом деле их там было семь, но седьмой по верхушку врос в землю), больше же его никак не называли, потому что кого еще кроме мальчишек могут привлечь бесполезные булыжники, пусть даже такие здоровенные?

Другие книги автора Павел Воронцов

Павел ВОРОНЦОВ

ПОХОД

А мы все пробираемся к радуге

Мертвыми лесами да хлябью болот

По краям да по самым по окраинам

И куда еще нас бес занесет...

(К.Кинчев.)

Никто ныне не знает, кем был тот человек - великим ученым или злодеем, святым или сумасшедшим. Но он пришел в город, теперь некому помнить, как он назывался и где, пришел и сказал: люди, я знаю где живет Смерть. Идемте со мной, мы расправимся с ней навсегда.

Павел ВОРОНЦОВ

ПРОГРАММА

Ситуация, хуже не придумаешь. Если вы когда-нибудь сидели в засаде, то обязательно меня поймете. Делать ничего нельзя. Нельзя и все. Только сидеть и ждать, ждать когда, наконец, всемилостивейший Процессор заметит ваше усердное ожидание и посчитает целесообразным включить в игру. Пока ждешь, неподвижно замерев возле первой исполняемой команды, в голову лезет всякая дрянь, пытаешься как то прогнозировать ситуацию. Глупо, конечно. Ясно, что за первой исполняемой командой будет вторая, и она будет выполнена, затем следующая и т.д. Все мое будущее всегда со мной, я, как и все, всегда ношу его в своем теле. Ибо, как говорил философ: "Программа это целая вселенная. Познай самою себя и ты познаешь ДОС". Но как можно познать себя, если ни черта не видно дальше двух-трех ближайших команд. Конечно, можно попытаться спрогнозировать завтрашний день. Ясно, что если сегодня что-то положишь в стек (по вашему в холодильник или в карман), то завтра, возможно, вынешь. Ясно, что если в данную минуту сравниваешь что-то, то следующим действием будут некоторые поступки, однозначно определяемые результатом сравнения. Ясно, что у всего в этом мире есть финишный столб, потому что мир наш конечен.

Павел ВОРОНЦОВ

СТАРЫЙ ДРАКОН

Дракон проснулся под вечер, когда солнце уже почти скрылось за пиками окрестных гор. Впрочем в его пещере темно было в любое время суток. Солнце не заглядывало сюда, а языки пламени, которые изредка испускал хозяин пещеры, гасли, погрязая, среди потемневших от многолетней копоти стен. Да и испускал эти языки хозяин все реже и реже.

Вообще-то, проснулась только средняя голова дракона. Правая спала не просыпаясь уже года четыре, а левую он потерял давно, много-много лет тому назад, в битве с другим драконом. Тот, впрочем, потерял все свои головы.

Павел ВОРОНЦОВ

ХРАНИТЕЛЬ ВРЕМЕНИ

Далеко на севере, за горами вечного льда, расположена небольшая, но очень живописная долина. Каждое утро, куда ни брось взгляд, в ней среди журчания талых ручейков пробуждаются и тянутся к веселому голубому небу тысячи и тысячи цветов. Днем здесь царит лето, а вечером в долину с окрестных гор спускается, оттесненный солнечным светом холод, и с приходом ночи наступает зима. Миллиарды снежинок носятся тогда над долиной гонимые тысячью метелей.

Павел ВОРОНЦОВ

СЕРЕБРЯНАЯ ЗВЕЗДА

Есть в мире место над которым никогда не восходит солнце. Там никогда не идет дождь, там светят только Луна и холодные звезды, и изредка идет снегопад. Живые существа сторонятся этого места. Только песок и камни населяют эту пустыню под звездами. Немногие дороги ведут туда и еще меньше - оттуда. Люди зовут эту местность безмолвием ночи. По преданию именно там сокрыта книга судеб.

Луна как раз появилась на Востоке, когда избитая многочисленными дорогами телега подкатила к руинам древнего города, старым как старый Сэдт, наблюдавшим некогда создание этого мира. Телега была запряжена умудренным годами ослом и боевым росинантом прекрасных кровей, впрочем, уже свыкшимся с утратой воинской гордости. Позади повозки на девственном лике пустыни оставались две колеи, протянувшихся от горизонта к развалинам.

Павел ВОРОНЦОВ

ДОСТОСЛАВНАЯ ПОВЕСТЬ О ТОМ, КАК БЫЛ ЗАЧАТ

СЭР ПЬЕТЯ ИВАНОФФ, РОКЕР ДОСТОЙНЕЙШИЙ И

СРЕДЬ ДРУГИХ ПОЧИТАЕМЫЙ И ОБ ОТЦЕ ЕГО ВАСИИ

Случилось так во времена верховного пахана Виталия, коий был рокер достойнейший и имевший власть над всеми рокерами Московскими и власть коего простиралась вплоть до городу Парижу и почитал коий господа нашего Карла Маркса исправно. В те времена было также много других паханов, но все они держали свои районы от верховного пахана Виталия и были ему шестерками. И был у него также длинный руль за коий могло усесться одновременно до двухсот человек рокеров. Посему наиболее доблестные рокеры того времени служили ему и назывались рокеры длинного руля.

Павел ВОРОНЦОВ

БУРЕВЕСТНИКИ

"А пармна бодита парамба-да панкассе урита..."

(...Бурю я подниму и на крыльях ее воспаряю...)

из "Книги Керема".

Есть в мире удивительное место. Говорят, именно там берут свое начало все бури и ураганы. Это - то место, где рождаются буревестники. Они приходят в мир под звуки стихающей бури - сила ее питает их кровь, в ее прощальном грохоте буревестникам слышится музыка. Та музыка вечно жива в их сердце. Они пробуждаются к жизни в одиночестве - некому учить их летать. Они учатся сами, потому что их вечно зовет ветер - наставник и приемный отец. С рождения они ищут свист ветра, и грохот тайфуна, напоминающий им о буре, что подарила им жизнь, приятнее им любых других звуков. Ураган расправляет им крылья и несет, обучая искусству полета в бешеной пляске ветров. Они учатся овладевать бурей долго, пока однажды не сольются с ней, не станут едины, и тогда они уже не просто буревестники, они управляют ее разрушительной силой, они - Повелители Бурь.

ПАВЕЛ ВОРОНЦОВ

ПЕСЕНКА МАЛЕНЬКОГО ХОББИТА ФЛОКЕ БРАНДОШМЫГА, КОТОРОМУ

МЕДВЕДЬ-ОБОРОТЕНЬ БЕОРН ПО НЕДОМЫСЛИЮ ПОДАРИЛ СВОЮ БЕНЗОПИЛУ

И КОТОРЫЙ ПО ТАКОМУ СЛУЧАЮ УВЛЕКСЯ МЕТАЛЛОМ,

СОЧИНЕННАЯ ВО ВРЕМЯ ДОЛГИХ НОЧНЫХ МЕЧТАНИЙ

О ДАЛЕКИХ СТРАНСТВИЯХ И ПРЕКРАСНЫХ ПОСТУПКАХ.

(примечание: звездочкой помечены неосмысленные строки,

нужные исключительно для приличествующей случаю аранжировки.)

* Тыр-тыр-тыр-тыр-тыр...

Популярные книги в жанре Юмор: прочее

Казимеж МАТУСЕВИЧ

ВИЗИТ

Поднимаясь с дивана, я вывихнул себе ногу в колене. Когда мои стоны начали заглушать диалог в телесериале, жена вызвала хирурга. Он явился довольно быстро.

- Ну, что там у нас? Перелом позвоночника? Или берцовой кости? А может, вывих бедренного сустава? - перечислял он с надеждой в голосе.

- Нет... Болит колено, вот здесь, - простонал я.

Он был явно разочарован.

- Эх!.. Вправление ноги - это всего лишь сто тысяч минус налоги, отчисления и взносы. А жить на что? Хоть бы вы ребро сломали... - произнес он мечтательно. - Ребро стоит триста пятьдесят. Ведь для него нужен скальпель. Хотя сейчас мы режем перочинным ножом.

АЛЕКСЕЙ НАГЕЛЬ

ПРИШЕЛЕЦ

Солнце уходило за горизонт, бросая рыжие лучи в маленькое окошко. В подвале сгустилась полутьма, и по полу тянуло назойливым осенним сквозняком. Я сидел на стуле, от нечего делать помахивая ногой. Сначала левой, потом правой. Кровь от этого пришла в движение, и мне стало теплее. Интересная все-таки штука - человеческое тело. Казалось бы совсем замерз, ан нет - поболтал одной ногой, пошевелил другой, разогнал кровь по сосудам, вот и согрелся.

АЛЕКСЕЙ НАГЕЛЬ

ПРИЗНАНИЕ МАРИАННЫ

Посвящается тем, кто не дожил до последней серии

Дело Марианны живет и побеждает. 190 млн. подписей

ВМЕСТО ПРОЛОГА

Телесериал "Богатые тоже плачут" был навеки погребен бразильским режиссером Валентином Пимштейном. Земля осиротела. Но Марианна навсегда осталась в наших клокочущих сердцах! И все прогрессивное человечество, в моем лице, призывает примкнуть к разрастающемуся потоку продолжателей этого незабываемого сериала! Пусть эта небольшая пробная пьеса послужит первым камнем, который вызовет колоссальную всесокрушающую лавину. И тогда, через пару десятков лет, наши полки украсят многотонные собрания сочинений о подвигах и приключениях Марианны и Луиса Альберто. А все наше телевидение превратится в один никогда непрекращающийся фильм. Мариманы всех стран - объединяйтесь!

АЛЕКСЕЙ НАГЕЛЬ

САМУРАИДА

Каждая игрушка имеет право быть сломанной. Антонио Поркья

Прошло пять лет, и в наше королевство Приехал самурай, как туча грозный. Его доспехи золотом сверкали, А взгляд блуждал от скуки пресыщенья. Несли его в парчовом балдахине Четыре подневольных человека. А свита словно ртуть вползала тихо И застывала по краям фонтана.

-Подумать только - важная персона! Меня здесь нет - уехал на охоту, Вскричал в сердцах наш господин-король И на коня вскочил, чтоб ехать в горы. Но все же, по традиции, назначил Меня проводником для гостя. -Ты покажи ему обычность нашу, А если он еще о чем-то спросит... -Я низко поклонюсь, как подобает И сразу отведу, куда он скажет...

В. и Д. Нарижные

ЧЕРНЫЕ ЗВЕЗДЫ

сказка для школьниц от 15 до 51 года

Тебе никогда не бывало грустно?

Где-то плещется теплое море, качаются в знойном мареве ветви магнолий, в зарослях тамариска звенят цикады - а здесь этого нет.

Где-то на северном небе сияют голубые созвездия, и мороз заставляет людей надевать пушистые одежды - а здесь этого нет.

Где-то шальной ветер поднимает сверкающую пыль высоко в небо и заставляет тяжело шуметь высокие сосны, роняющие шишки - а здесь этого нет.

ОБУХОВ Евгений

Царь-пушка

Мы-то думали - всё, дальше, думали, некуда. Но тут как раз всенародный приехал. Ему ко всенароду обратиться надо стало. Вот он и обратился:

-А скажи, электорат, когда я свои тебе обещания выполнять начну?

Мы ему, конечно:

-Да к весне, батюшка, к весне.

-Вона что, к весне? Гляди-тк! - удивился он.

-Так оно, батюшка. А теперь ты про нас скажи?

-Сказать про вас? А что сказать - жизнь-то у вас налаживается.

Обухов Евгений

Харакирня

Иногда так отчаянно хочется жареного харакири!.. Как представишь его коричневую лоснящуюся от прозрачного жирка икебану, его сочный бонсай, обильно сдобренный соком сакуры и кавасаки, и аромат его, проникающий в каждый уголок увешанного национальными гравюрами сакэ, - сердце замирает.

На Востоке испокон любят и ценят харакири. Есть мастера поймать, есть мастера приготовить, есть мастера нарезать. А подают харакири обычно острыми клиньями. Не зря бытует поговорка: "Императору - первый клин!", которая на русский переводится как: "Уважаемый Владимир Владимирович, позвольте от нашего коллектива преподнести вам..."

Сергей Орлов

- А мы такую книгу прочитали... - В электричке - Голос первой любви моей - поздний, напрасный... - Когда это будет, не знаю... - После марша - Учила жизнь сама меня...

ПОСЛЕ МАРША Броня от солнца горяча, И пыль похода на одежде. Стянуть комбинезон с плеча И в тень, в траву, но только прежде Проверь мотор и люк открой: Пускай машина остывает. Мы все перенесем с тобой Мы люди, а она стальная... Русская Советская Поэзия. Москва, "Художественная Литература", 1990.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Павел ВОРОНЦОВ

ПОГНАВШИМСЯ ЗА МИРАЖОМ

(кто потерялся в танце миражей)

Поселений на Марсе много, а вот космодром один. И если воду, воздух и даже пищу можно загнать в замкнутый цикл, то это еще не значит, что можно обойтись совсем без грузоперевозок. Самолеты с вертолетами не для здешней разряженной атмосферы а ракеты жрут слишком много топлива, так что основная тяжесть ложится на краулеры. Большие многогусечные чудища могут неделями катиться среди красных бархан от поселения к поселению в соответствии с маршрутом, проложенным мудрыми спутниками. В таких поездках их сопровождают лишь марсианская пыль да миражи. Миражей в марсианских пустынях много.

ПАВЕЛ ВОРОНЦОВ

ПРОПОВЕДНИК

Я сила, которая вечно хочет

Добра и вечно творит Зло...

Двое встретились на дороге.

- Выбрось это, - сказал один, - там, куда ты идешь, тебе это не пригодится.

- Всегда так говоришь, - ответил второй, поправляя меч на поясе, - но пока эта штука меня кормит.

- Мне ненавистен твой образ жизни, - сказал первый.

"И тем не менее ты меня кормишь", - подумал второй, но лишь рассмеялся вслух. И они разошлись, как всегда расходились.

Павел ВОРОНЦОВ

РАЗГОВОР

Один сидел на дороге, и другой шел по ней. От взгляда идущего бежало все не останавливаясь. Взгляд сидящего бежал по всему не останавливаясь.

Но их глаза встретились.

- Здравствуй, - сказал один из них.

- Здравствуй, - удивленно помедлив, ответил другой. - Последний раз со мной заговаривали вечность тому назад.

- Не вечность, а жизнь тому назад.

- А ты знаешь разницу?

- Эта разница никак не меньше той, что между нами.

ПАВЕЛ ВОРОНЦОВ

САМАЯ ЛУЧШАЯ В МИРЕ КНИГА

Жил на свете человечек, который всю жизнь писал Самую Лучшую В Мире Книгу. Жил он впроголодь, ведь ему некогда было даже зарабатывать на жизнь; все его время занимала Книга. Себя человечек числил в писателях, но за всю жизнь не продал ни одного рассказа; ему некогда было их писать, ведь у него была Книга. Он зарос, неделями не мылся, а в парикмахерской не появлялся годами. Из-за того, что он нигде не работал и ничего не писал на продажу, ему приходилось жить на подаяние и питаться тем, что не всякая собака согласилась бы взять в пасть.