Путь к смерти. Жить до конца

Путь к смерти. Жить до конца
Авторы:
Перевод: Н. В. Высоцкой, Н. М. Макаровой, Э. М. Башиловой
Жанр: Современная проза
Год: 1990
ISBN: 5-01-003089-6

В возрасте 25 лет Джейн Зорза узнала, что она больна раком. Через 5 месяцев ее не стало. Болезнь Джейн протекала в чрезвычайно острой форме, и семья поместила ее в один из хосписов, которые в последнее время получили распространение в Англии, США и других странах. Желая, чтобы хосписов стало больше, чтобы как можно больше людей могло воспользоваться их помощью, Розмари и Виктор Зорза и написали эту правдивую книгу.

Часть средств, полученных от издания, передается в Фонд милосердия и здоровья.

Отрывок из произведения:

Эту книгу написали родители двадцатипятилетней англичанки, умершей от рака.

Возможно, она окажет на советского читателя оглушающее впечатление. Временами ее очень тяжело читать. Но тот, кто найдет в себе мужество прочитать ее до конца, перевернет последнюю страницу с мыслями и чувствами, новыми для нашего общества.

Наверное, такое же состояние шока испытали в начале восьмидесятых годов американцы, прочитавшие в газете «Вашингтон пост» очерк Виктора и Розмари Зорза /из него и выросла книга/. Вот что сказал сенатор Эдвард Кеннеди, выступая в конгрессе США: «Рассказ этот уже вселил надежду в сердца многих, в том числе и мое. Я считаю, что его следует прочитать каждому, кто потерял или боится потерять близкого человека от рака или какой-нибудь другой тяжелой болезни. История эта не только принесет утешение тем, кто страшится физических страданий, но и морально поддержит и укрепит всех, в том числе, конечно, и нас с вами, кому трудно примириться с мыслью о смерти, о смерти близких людей, о своей собственной обреченности…»

Популярные книги в жанре Современная проза

Повесть о буднях строительного склада в российской глубинке, о непростых взаимоотношениях хозяйки склада с наемными рабочими-гастарбайтерами, о возникновении любовных отношений с одним из них.

Мальчик, затем уже юноша, мужчина рассказывает в хронологическом порядке историю всей своей жизни, собственного становления, ощущений, мыслей, чувств и женщин, которых любил. Он взрослеет, и даже манера речи, взгляды, стиль повествования меняются с детских и наивных в более зрелые вместе с ним. Казалось бы, обычный человек вспоминает свою жизнь, но одна особенность мешает чистоте восприятия этого рассказа: слишком часто мечты и истинные события путаются, не давая понять, что было на самом деле, а что являлось лишь плодом фантазии. Окруженный любимыми людьми уже пожилой герой доживает свои абсолютно счастливые дни, пока еще не задаваясь вопросом, что именно из происходящего вокруг него реально… И кто реален.

Рассказы о любви и об одиночестве, о мужчине и о женщине, и о любимом городе.

ПЛОСКИЙ МИР

Пролог

 

Клуб

 

 1

 

 Может быть из-за того, что сегодня с самого утра в жизни Михаила Берестова происходили серьезные неприятности, он и к полудню, возвратившись домой раньше обычного и заглянув в комнату жены, не увидел там ничего хорошего: Софья сидела на полу и собирала осколки блюда – подарок его матери на свадьбу.

 -Посуда бьется к счастью, а? – осведомился он, безуспешно стараясь изобразить саркастический тон.

В романе «Предвестники табора» тесно переплелись иллюзия и реальность, детство и взросление, гротескный юмор и мистика. Герой просматривает фильм о людях, которых он любил и потерял. «Жизнь — это фильм», — приходит он к выводу.

Вера Галактионова обладает и истинно женской, сердечной наблюдательностью, и философским осмыслением, и выразительной, мускулистой силой письма, и оттого по особенному интересно и неожиданно раскрываются в её произведениях злободневные и вечные темы — в жизненных ситуациях, где сталкиваются грубое и утонченное, низменное и возвышенное.

Екатерина Завершнева счастливо соединяет в себе чувство языка, присущее любому настоящему писателю по праву рождения, с проницательностью профессионального психолога. Ее проза не похожа на тот масслит, которым завалены сейчас полки магазинов: здесь читателю нужно уподобиться золотоискателю, берущемуся из-под неподатливой земной коры извлечь на свет божий искрящийся металл. Читать «Сомнамбулу» трудно, но чем больше затрачено усилий, тем сильнее отдача: неленивому читателю эта книга расскажет о нем самом что-то такое, чего он никогда и не подозревал.

Релиз электронной книги состоялся эксклюзивно на портале ThankYou.ru.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Было неспокойно.

Банк только-только начинал оживать после летнего кризиса.

Да еще погода.

Ветра терзали город, гремели жестяными козырьками магазинов, рвали листву и рекламные растяжки. Одна из растяжек, пролетев над столбами и деревьями, зацепилась за банковскую вывеску на фасаде и какое-то время полоскалась там, суматошно хлопая и вдруг прилипая к окну большущей красной литерой О, которая будто просилась вовнутрь, на пыльный подоконник между кактусом и геранью.

Нинка чистит картошку перед однорукой кастрюлей. Очистки – на пол. Чистит суматошливо, наспех обвязав порез обрывком кухонной тряпки: Сом сегодня не в духе.

Сом развалился на стуле у стены, слушает сквозняк. Черен. Не цветом, а изнутри как-то. Взгляд воткнул в старый таз на противоположной стене. Нижняя губа разбита, левое ухо торчит лиловым локатором. Локти разбросаны по столу и подоконнику так широко, будто он и впрямь пытается развалиться.

Снова взмокли ладони. Андрей вытер их одну за другой о брюки.

– Заткнись ради бога, – сказал он. – Просто заткнись.

Но вышло как-то жалко – будто просит – и, отгоняя эту напасть, Андрей раскатисто откашлялся. Она улыбнулась. Еле заметно: чуть приподняла уголок ярко-красных губ. Мол, надо же, как рычим, как рычим! Он заметил. Он пережил ее мысль так отчетливо, будто ее мысли сегодня по ошибке заскакивали в его голову.

Фары он выключил. Совсем рассвело. Солнце, еще недавно огненным апельсином выложенное на горизонте, наконец покатилось по бледнеющему небу – и ночь закончилась. Летевшая в окне лесополоса рвалась, в провалах света лежали расчесанные гигантскими гребенками поля. По полям ползали клювастые черные птицы. Горизонт захлопывался, мимо неслись стволы, полосатые дорожные столбики прыгали под колеса, в следующий миг полосатыми поплавками всплывали в боковом зеркале и пропадали уже навсегда. На спидометре было сто сорок, но скорость – пожалуй, впервые в жизни – не успокаивала.

Я осенний человек. Не уверен, как по ту сторону – у других – но кажется, и у них так. Это правильно: каждому своя пора. Бывают люди весенние. Легкие, голодные просыпаются они под звон воробьев в сладковатом воздухе: жить! жить! И летят себе жить-жить, с ветки на ветку, с ветки на ветку. Есть люди летние, в жаркой пляжной печке пропекающие себя до гладкой корочки, отдельно каждую впадинку, каждую складочку. Им потом всю зиму отщипывать, как от ванильного калача, припоминать то вкус домашнего вина на вечернем пирсе, то шипучие, у самых ног умирающие волны. Зима для них лишь досадная отсрочка, скучная пустота. Зима – совсем для других. Тащат с балкона, стучат лыжами над головами спящих домочадцев, и потом пьют, пьют обжигающий мороз и, жмурясь от удовольствия, скрипят снегом зимние, быстрые и крепкие люди.