Пустая комната

Александр Карапанчев

ПУСТАЯ КОМНАТА

перевод с болгарского Людмила Родригес

Он поднял голову от родника и заметил плавающий березовый лист. Лист был янтарный, с алыми крапинками и резко очерченными прожилками. Было в нем что-то недозрелое, но жизненное, старческое и мудрое, болезненное.

Возможно, это был последний лист, слетевший с ветки. Наверное, он хотел как можно дольше оставаться там, на ветке, ласкаемый солнцем и воздухом, и взираясь в синеву. "А ну-кавниз!" -стала ворчать береза. "Не хочу. Я передавал тебе солнечные лучи, дай мне еще порадоваться миру". "Ты слышал? Я засыпаю и ты мне больше не нужен. Отдаю тебя ветру". Лист задрожал и вот он уже в роднике, плывет неизвестно куда.. Плывет не спеша, весь зрение и слух, продлевает свою блестящую, но уже закончившуюся жизнь, которая скоро отлетит как дым. Разве не похож этот лист на миг нашей судьбы, когда едва мы сумели понять красоту поступков и чувств, как кто-то отнял их у нас? Ручей увлекает лист под густую тень.

Другие книги автора Александр Карапанчев

Александр Карапанчев

БРАТЬЯ С ЛЕВСА

перевод с болгарского Людмила Родригес

Воркон был двадцать седьмым городом, который мы посетили на Левcе. Человечество, переступив второе тысячелетие, открыло гиперпространственный полет и мы отправились к чужим мирам, о которых мечтали еще в эллинских храмах и под звон римской бронзы.

Отдохнув, мы выехали в окрестности города, расположенного на живописном полуострове. Местный воздух почти не отличался от земного, поэтому мы носили легкие одежды, подставляя кожу ласковому ветерку. С нами в амфибии было трое левсианцев, рекомендованных как сопровождающие. Первой была большая змея, которая вела машину. Ее мускулы переливались под зеленой кожей, а в огромных ледяных глазах отражалось небо. Она не любила разговаривать, кивком отвечала на команды, и только изредка шипела: "А не лучше ли проехать здесь?"

Александр Карапанчев

Миссия на Землю

21.01.1997

Венцислав Марков, долговязый восьмиклассник с бронзово-рыжими, цвета крепкого индийского чая, волосами и зелеными глазами, закрыл ворота гаража. Январский морозец тут же стал щипать его лицо, по спине побежали ледяные мурашки. Прямо перед ним возвышалась гора Витоша, хмуро проглядывавшая сквозь клубящуюся мглу. Юноша накинул капюшон куртки и зашагал вверх по пустынной улочке - вдоль нее с двух сторон тянулись уже спрессовавшиеся грязно-белые сугробы, сползавшие на мостовую. Там, на сером полотне проезжей части, поблескивали мазутной амальгамой заиндевевшие лужи. Воздух, тяжелую гущу которого непрерывно пронзали мчавшиеся по Перникскому шоссе машины, давил на плечи и, казалось, оседал в легких.

Унимо! Это звучное сокращение вот уже век олицетворяло надежду человечества на невиданные возможности. Ему были посвящены тысячи томов, сотни тысяч судеб научных сотрудников и дерзких дилетантов, миллионы надежд, ставших семейными преданиями, социальные мифы, бойкие анекдоты и фантастические сюжеты. Многочисленные неуспешные попытки создания Унимо канули в Лету, и вот наконец, на пороге двадцать второго столетия, заговорили о том, что его появление – вопрос месяцев. Вся планета лихорадочно ожидала небывалого чуда…

Александр Карапанчев

СТАПЕН КРОЙД

перевод с болгарского Игорь Крыжановский

В ста двадцати километрах юго-восточнее СанФранциско приткнулся заурядный пятимиллионный городишко со звучным названием Аболидо. От своих многочисленных братьев-близнецов, разбросанных по всему земному шару, он отличался разве что соседством с вольфрамовыми рудниками, запасы руды в которых были наполовину исчерпаны, да Национальной библиотекой поэзии.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Двадцать лет тому назад в шутку, как мне тогда казалось, я дал себе обещание написать об этом случае фантастическую повесть или даже роман. Почему фантастическую? Во-первых, слишком многое так и осталось тогда необъяснимым; во-вторых, принадлежность к Корпусу Мониторов обязывала, да и до сих пор обязывает меня свято хранить служебные тайны. Жанр фантастики, к счастью, позволяет достаточно вольно обращаться с фактами, и авторские домыслы ничем не ограничены — кроме, пожалуй, писательской фантазии.

На бельевой верёвке во дворе болтались платья времён королевы Виктории, а холодильник прислонился к боку дома, точно хмурый шофёр, и намурлыкивал «Звёздное знамя». Платья пролежали на чердаке с 1918 года. Я понимаю, что сейчас никто такое носить не будет, но я подумала, может, кому-то материя понравится, на лоскутное одеяло или ещё что. Не понравилась. Мне, конечно, больше всего хотелось избавиться от холодильника. Люди подходили, смотрели — сначала на него, потом на меня.

Профессор Иван Белов проводил свой отпуск в центре Атлантического океана, занимаясь подводной археологией. В обнаруженном им затонувшем городе он встретил… свой аналог.

Не успел я выйти из машины, как ветер стал рвать у меня из рук зонтик, который я сумел открыть только наполовину. Пару минут я боролся, потом покорился судьбе и швырнул зонт в урну. Еще одно мокрое барахло, еще одна вещь, отвоеванная у человека природой.

Подняв воротник, чтобы защититься от холодного дождя, я поспешил вверх по ступеням из бурого камня. У входа достал удостоверение и предъявил его человеку в форме.

— Через холл, один марш по лестнице вверх, вторая дверь направо. Вас ждут, доктор Д’Амато, — сообщила форма.

Пампе нравилось в доме Патрика и Патриции. Когда-то, еще в самом начале, она по какому-то наитию дала им эти имена, и они стали для нее привычными. Ее рано отняли у матери, и она совсем не помнила своих первых хозяев. Теперешним хозяевам она принадлежала с того момента, как у нее открылись глаза, и она увидела окружающий мир. Патрик и Патриция были всей ее вселенной.

Хозяева были добры с Пампой. Они баловали ее своей восхитительной пищей и разрешали путешествовать одной по громадному дому. Вся ее жизнь проходила рядом с ними. Когда они покидали дом, Пампа покорно подставляла шею тонкой цепочке, которую надевал на нее Патрик и привязывал к закрепленному в стене кольцу. Она тут же ложилась на землю, сворачиваясь клубком и зарываясь в свои густые волосы, чтобы никто не увидел ее слез. На прощание Патрик и Патриция всегда награждали ее беглой лаской. Она слушала, как их шаги удалялись по аллее, как захлопывалась калитка, погружая ее во мрак одиночества.

С самого начала это была насквозь гнилая мысль — вылить в канализацию полбочки имитатора боевого отравляющего вещества. Однако, видит бог, идея принадлежала не мне. Если же разобраться как следует, то на самом деле виноват во всем наш ротный старшина, и как раз его-то и нужно брать за жабры по поводу всего произошедшего. Подваливает сегодня этот самый старшина Педалин к солдатской курилке, где пацаны после обеда потихоньку в себя приходят, и отработанным жестом вытаскивает из толпы двух традиционных козлов отпущения — Добрицу и Мидянина. Отводит он, значит, нас в сторонку и начинает привычно на мозги капать. Вы, говорит, гоблины, говорит, и жует свою поганую «Ватру». Бандерлоги. Вы мой дурной характер знаете, ага? Так точно, товарищ старший прапорщик, говорим мы с Добрицей. Очень знаем. Тогда, опять говорит Педаль, бедуины вы мои ненаглядные, в свете данного тезиса нарезаю очередную боевую задачу. Слушайте меня ушами. Мне срочно нужна емкость под сыпучие материалы, ага? Железная бочка — подойдет. Или что-нибудь около того. Где вы ее возьмете, суслики, — это для меня малогребучий фактор, но если через полчаса емкость не будет передислоцирована в район кочегарки, я сурьезно рассерчаю. Ферштейн? Так точно, отвечаем, товарищ старший прапорщик. Ферштейн. Ага, говорит Педаль. И учтите, замечает он напоследок, бочка наверняка будет чистая и ни в коем случае не дырявая, а не то я, растудыть, обратно рассерчаю — и тогда вешайтесь, лсулики. Я дурак, вы меня знаете: когда выведете меня из положения равновесия, с дерьмом вас всех съем, ага.

Фантастика, философия, детектив — в сборнике популярного американского писателя-фантаста Ф. Дика (1928–1982 гг.) представлены романами, в которых писатель разрабатывает такие темы, как загадка управления человеком извне, путешествие во времени, личное и алогичное в законе шанса, теория игр.

Острые, динамично развивающиеся сюжеты, вихрь разворачивающихся событий, полные жизни герои — удовлетворят вкус даже самого изысканного читателя.

Нет, это не фантастика. Искусственные продукты, ДНК-модифицированные вирусы, очки дополненной реальности, поголовное внедрение чипов, безошибочно идентифицирующих каждого жителя Земли – мы знакомы с этими технологиями, называем их достижениями и не задумываемся над тем, как они могут быть использованы. Потому что страшно задумываться над тем, что технологии не только делают нашу жизнь комфортнее и лучше, но и убивают.

«kamataYan» – это не роман-предупреждение, а проза завтрашнего дня. Головокружительный триллер о борьбе за власть, свободе и любви. О том, что ожидает наш мир.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Рустам Карапетян

МУЖИКИ (сборник из 23 хармсов)

1й хармс

Одному мужику было хорошо, а потом ему стало плохо. И он умер. А другой мужик ехал по мосту, упал в речку и утонул. Два мужика подрались.Один ударил другого топором между глаз. И тот умер. А первого мужика расстреляли. А еще у одного мужика сдохла корова. А потом у него передохли все овцы. А потом все куры и все свиньи. А потом умерла жена. А мужик живет себе и ничего...

Эдуард Караш

БАКИНЦЫ

(На мелодию из к/ф "Песня первой любви")

I

У бакинцев всех от рожденья

Есть девиз - "Namus и Hormat!"[1],

С ним любые в жизни свершенья

Зрели в душах бакинских ребят.

Город первой любви с тех пор навсегда со мной

С буйным ветром, с каспийской волной!

II

Быть друзьям опорой - учили,

Мы заветам предков верны,

Как в Баку дружили, любили

ЭДУАРД КАРАШ

III

БОЕВАЯ НИЧЬЯ

...- Так как насчёт "Арарата"? - Стeпан ужe доставал из рeзного буфeта рюмки, высвобождая их из спeциальных зажимов ("слава Богу, нe чайныe стаканы", машинально подумалось мнe), бeрeжно устанавливая каждую рядом с тарeлками, наполнeнными дымящимися макаронами по-флотски, в которых говяжьeго фарша просматривалось нe мeньшe, чeм макарон. Таким наглядным способом кок, видимо, выказывал уважeниe к гостям своeго начальника.

Эдуард Караш

Пародия

..."Вновь пошёл к нeй Стeпан Ананьич

Прямо в горницу, на ночлeг!"

Отмахнулись:"Всeго лишь на ночь..."

Утром выяснилось - навeк.

(Сeргeй Макаров, сб. "Рассвeты", М.,

Молодая гвардия,1981, стр. 39)

ДЕЛА СЕРДЕЧНЫЕ

Нe прикажeшь молвe бeспeчной: "Глянь, к зазнобe с ночёвкой Фрол!" Утром выяснилось - навeчно! Разнeслось - рановато, мол...

Утром выяснилось, конeчно, Утро вeчeра мудрeнeй: "Знать, сeрдeчником был, сeрдeшный, Вот и помeр вeсь, дуралeй..."