Птичка в клетке

— Это какой-то цыпленок-переросток, а не птица Рух! — заявил Ра-Шен, глядя сквозь толстое стекло. Словно услышав его, нелепое существо, заключенное в прозрачную клетку, обернулось и посмотрело на них. Вот уж действительно странное создание природы: цыпленок весом в три сотни фунтов, восьми футов высотой, с маленькими недоразвитыми крыльями и длинными мощными ногами.

— Когда я загонял его в хронокапсулу, этот цыпленочек клюнул меня. Четыре сломанных ребра — для птенца это, пожалуй, многовато! — возмутился Светс .

Рекомендуем почитать

Ларри Нивен

БЕГ ИНОХОДЦА

Шел семьсот пятидесятый год доатомной эры, или, приблизительно, тысяча двухсотый год христианской эры. Энвил Светц вышел из камеры расширения и огляделся.

Для него тысячу сто лет назад родилась атомная бомба и тысячу лет назад умер конь. Светц впервые путешествовал в прошлое. Тренировки не в счет: их стоимость оценивается отдельно от затрат на настоящее путешествие во времени, которое обошлось в несколько миллионов коммерческих единиц. Светца пошатывало: сказывались побочные гравитационные эффекты, сопровождающие перемещение во времени. Его опьянял воздух предындустриальной эры и сознание неотвратимости судьбы, и в то же время он не был уверен, что совершил какое-либо перемещение во времени или даже в пространстве. Издержки профессии.

Ларри Нивен

ЛЕВИАФАН

У стены из толстого стекла стояли двое мужчин.

- Ты сможешь летать, - говорил Светцу шеф, тучный и краснолицый. - Пока ты лежал в больнице, мы усовершенствовали конструкцию малой камеры расширения. Ты имеешь возможность зависать в воздухе и нестись со скоростью пятьдесят миль в час. Можешь задать высоту и включить автоматический режим полета. Стены камеры сделаны прозрачными - у тебя будет круговой обзор.

Ларри Нивен

СИНИЦА В РУКЕ

- Это не рок, - сказал Ра Чен.

Сквозь толстое стекло смотрели глупые птичьи глаза. У птицы были маленькие, недоразвитые крылья и до смешного большие ноги. Триста фунтов веса, без малого восемь футов роста, а в остальном птица была похожа на неоперившегося цыпленка.

- Она меня лягнула, - пожаловался Светц. Худощавый, тонкий в кости, он держался очень прямо. В этот раз жаловаться было почти не на что.

Ларри Нивен

ВОЛК В МАШИНЕ ВРЕМЕНИ

В старой камере расширения не было приборов точного управления, но Светц не огорчился. -Его отрядили на охоту не за каким-то определенным вымершим животным. Ра Чен велел поймать первое, что попадется на глаза.

Светц направил камеру в предындустриальную Америку, в центр континента, в тысячный год до атомной эры. Там должно быть больше животных, чем людей. Может быть, повезет встретить бизона.

Светс и Ра-Шен стояли у стеклянной клетки.

— Пока ты отлеживался в госпитале, — говорил Светсу его грузный, краснолицый шеф, — мы не бездельничали и малость потрудились над хронокапсулой. У тебя теперь будет не работа, а сплошной отдых. Хочешь — летай со скоростью 50 миль в час, хочешь, просто остановись в воздухе на любой высоте, а то вруби автопилот и знай поглядывай по сторонам да любуйся древними красотами — стенки капсулы теперь совершенно прозрачны.

Ларри Нивен

СМЕРТЬ В КАМЕРЕ

Светц возвращался домой. Скрестив на груди тонкие руки, выгнув спину, он прижался к вогнутой стене камеры расширения. Он лежал не шевелясь, со стоическим терпением глядя на инерционный календарь. В камере расширения тяготение ведет себя необычно: когда камера движется в будущее, оно стремится наружу.

Минус сорок один, минус сорок. Светцу требовалось сделать значительное усилие, чтобы дотянуться до пульта управления, расположенного в центре сферической камеры. Сейчас приборы ему не нужны. Камера сама найдет свое место в машине времени, которая имеет постоянное положение во времени и пространстве: Институт Времени, тысяча сто второй год постатомной эры.

…1100-й год Послеатомной Эры. 1100 лет назад был произведен первый взрыв атомной бомбы и около 1000 лет назад с лица Земли исчезла последняя Лошадь.

Институт Темпоральных Исследований. В огромном зале предстартовая суета» И вот наконец старт! В приемной камере машины времени появилась дымка, очертания хронокапсулы затуманились, размылись. Легкий хлопок, и капсула исчезла…

750 год Доатомной Эры (1200-й год от Рождества Христова). Хэнвил Светс вышел из хронокапсулы и огляделся. Это было его первое путешествие в Прошлое. Долгие изнуряющие тренировки, предшествовавшие старту, были не реальным перемещением во времени, а только моделью, создаваемой компьютером тренажера. Самый короткий временной скачок обходился Институту Темпоральных Исследований в несколько миллионов кредитов, и даже такая мощная организация не могла позволить себе тратить астрономические суммы на тренаж в условиях реальности.

Другие книги автора Ларри Нивен

Он сидел перед восьмифутовым кругом прозрачного носового иллюминатора, занятый бесконечными поисками, которые уже не волновали его. Ровно десять лет назад те же самые звезды вспыхнули красными точками при его пробуждении. А когда он очистил передний план, они засияли адским голубым светом, таким ярким, что можно было читать. Ближе к краям они казались совсем одинаковыми. Только звездами, белыми точками, разбросанными поперек черного неба. Это было одинокое небо. Огненное великолепие родины скрылось за пылевыми облаками.

Ларри Нивен входит в десятку лучших писателей-фантастов, он стоит в одном ряду с Айзеком Азимовым и Артуром Кларком. Дебютировав в 1964 году с рассказом «Самое холодное место», он за полвека написал десятки успешных произведений, в которых научные открытия и футурологические прогнозы искусно сочетаются с захватывающими приключениями. Многие из этих произведений сложились в эпический цикл «Известный космос». В нем описана история будущего: преодолев земную гравитацию, человечество ведет непрестанную борьбу за выживание и развитие – осваивая ближние планеты и астероиды, сталкиваясь с враждебными пришельцами, отправляя транспорты с колонистами к негостеприимным звездам. За достижения в жанре научной фантастики Ларри Нивен удостоен звания «гранд-мастер». Он пятикратно награждался премией «Хьюго» и дважды – «Небьюлой». Кроме того, он лауреат премий «Локус», мемориальной премии Эдварда Э. Смита, Всемирной премии фэнтези, премии Роберта Э. Хайнлайна и других. Почти все произведения, вошедшие в сборник, публикуются либо в новых, либо в исправленных и дополненных переводах.

Знаменитый роман американских авторов, ставший бестселлером № 1, рассказывает о силе человеческого духа, проявленной во время ужасающего всемирного катаклизма.

Это – Освоенный Космос Ларри Нивена. История далекого будущего, прописанная до мельчайших деталей. История далеких планет, населенных миллиардами землян и представителей самых невероятных инопланетных рас – кзинов и кукольников, кдатлино и триноков. Однако истинная «жемчужина» Освоенного Космоса – это Мир Кольцо. Самый уникальный артефакт за всю историю мировой НФ – и, по словам Ларри Нивена, самое удивительное произведение инженерного искусства со времен «Божественной комедии» Данте. Искусственно созданный вокруг далекого солнца «обруч» – толщиной в десятки метров, шириной – в миллионы километров и диаметром – в миллиард. «Обруч», внутренняя сторона которого способна вместить триллионы обитателей. «Обруч», который вновь и вновь становится «ареной» для войн, экспансий и невероятных, увлекательных приключений. Добро пожаловать в Освоенный Космос Ларри Нивена!

Впервые за долгие века люди встретились наконец с «братьями по разуму» — гуманоидными обитателями далекой звездной системы.

Однако эта встреча принесла землянам новые проблемы…

Что делать с цивилизацией, агрессивной уже в самой своей основе, самим фактом своего существования угрожающей существованию человечества? Вступить с потенциальным врагом в войну — или вести с ним переговоры? Надеяться на лучшее — или готовиться к худшему?

В Известном космосе обнаружен невероятный объект искусственного происхождения, и изучать его отправляется столь же невероятная экспедиция. В ее составе Луис Ву, искатель приключений, проживший слишком много лет слишком насыщенной жизнью; Несс, представитель расы кукольников Пирсона, вечно трясущих от страха и способных к самозащите разве что в состоянии безумия; Тила Браун, девица без связей, опыта и способностей – но с везением, какого еще никто не получал от природы; и Говорящий-с-Животными, кзин, огромный, хищный, с оранжевой шкурой сын самого свирепого племени во Вселенной. Романы, вошедшие в эту книгу, принадлежат к одному из самых прославленных фантастических циклов, не менее популярному, чем «Основание» Айзека Азимова, «Космическая одиссея» Артура Кларка, «Дюна» Фрэнка Герберта, «Стальная Крыса» Гарри Гаррисона. «Мир-Кольцо» награжден премиями «Хьюго», «Небьюла», «Локус», «Сэйун» и «Дитмар». «Строители Мира-Кольца» номинировались на «Хьюго». Оба романа публикуются в новом переводе.

Первым, кто увидел Гору Посмотрика, был трамбробот.

Трамброботы первыми посещали все заселяемые миры. Межзвездные трамбочерпальные роботы с неограниченными запасами топлива, которое они черпали из межзвездного водорода, могли летать меж звезд со скоростями, приближающимися к скорости света. Давным-давно Объединенные Нации отправили трамброботов к ближайшим звездам, дабы искать пригодные для жизни планеты.

Особенность первых трамброботов заключалась в том, что они не выбирали. Трамбробот, отправленный к Проциону, например, приземлился на Нашем Достижении весной. Если бы посадка совершилась зимой или летом, когда ось планеты обращена к солнцу, трамбробот ощутил бы ураганные ветры, дующие со скоростью полутора тысяч миль в час. Сирианский трамбробот обследовал две узких полоски пригодной для заселения местности на Джинксе, но не был запрограммирован на то, чтобы сообщить о других особенностях планеты. А трамбробот Тау Кита, Межзвездный Трамбочерпальный Робот номер 4, приземлился на Горе Посмотрика.

 "Мир-Кольцо". Жемчужина творчества Ларри Нивена.

Самый уникальный артефакт за всю историю мировой НФ - и, по словам Ларри Нивена, "самое удивительное произведение инженерного искусства со времен "Божественной комедии" Данте".

Искусственно созданный вокруг далекого солнца "обруч" - толщиной в десятки метров, шириной - в миллионы километров и диаметром - в миллиард. "Обруч", внутренняя сторона которого способна вместить триллионы обитателей. "Обруч", который вновь и вновь становится ареной для войн, экспансий и невероятных приключений.

Ларри Нивен и его соавтор Эдвард М.Лернер предлагают вам увлекательную предысторию романа "Мир-Кольцо".

Время действия - 2650 год.

Прошло шестьсот лет со времен похищения колонистов-землян Кукольниками.

Флот Миров продолжает космические странствия...

Команда исследователей под управлением Несса высаживается на таинственной ледяной планет

Популярные книги в жанре Научная фантастика

АНДРЕЙ ЩУПОВ

НИКТО НЕ УСТОИТ ПЕРЕД КИНО

Расположившись на балконе высотного этажа и прихлебывая из бутылочек прохладное пиво, Джекки наслаждался зрелищем сражения. В миле над землей два гигантских сверкающих корабля, грузно маневрируя, стегали друг дружку огненными радугами. Ее Величество Смерть сотрясала небеса грохотом, разгоняя горожан по подвалам и переполненным убежищам. Картина завораживала, вызывала благоговейный трепет. И Джекки не видел ни одного смельчака, кто подобно ему наблюдал бы за схваткой с балкона. В этом жутковатом театре он представлял собой единственного зрителя. Впрочем, небесная дуэль близилась к концу. Оба корабля успели получить серьезные повреждения. Один из них кренился, все больше теряя управление. Было видно сквозь обширные иллюминаторы, что внутри парящего дредноута полыхает пожар. Когда прогремел роковой взрыв, Джекки даже не моргнул глазом, хладнокровно созерцая падение корабля. Соскользнув вниз, стальной гигант рухнул на хрупкие крыши небоскребов. Каменный град хлынул на тротуары улиц. Соперник, приблизившись к месту падения, искристыми очередями принялся добивать тех, кто намеревался еще спастись...

Сэндзё Киони.

Последнее лето в Ильзенге

Пролог. 2044 год.

Площадь, несмотря на сумерки, или, наоборот, благодаря привнесенному ими налету интимности, была переполнена молодежью, словно поднос - горохом. Огни магазинов по периметру, молочно-белые неяркие фонари, парочка фонтанов, а в центре памятник, который всегда поражал заезжих путешественников своей солидностью: его массивность подавляла, теперь таких уж не делают... Молодежь, одетая пестро - местами косплей, местами отживающая свое вторая волна унисекса, - эта молодежь вела себя шумно, напористо и агрессивно, как и подобает золотой когорте юношества в просвещенном городе Европы.

Селин Вадим

Половина половины

Жесткие мысли

Над домом повисли:

Красные полу-утёсы,

Бело-синие горе-матросы,

Полу-бритва, полу-мина

И вся жизнь наполовину,

Полу-бритвой полу-миной

Свою жизнь наполовину

Полу-подарю кому-то

Полу-правда, полушутка...

Полу-шепот, полу-хрип,

Полу-голос, полу-грипп.

Полу-мы? Полу-они?

Полу-дети - полу-люди полу-луны?

Эрик Сент-Клер

ОЛСЕН И ЧАЙКА

В один жаркий полдень, через пять месяцев после того, как его выбросило на остров, Олсен узнал, как управлять погодой.

Чайка сказала ему, как.

Ни черта больше на этом острове не было, кроме чаек и их гнезд, миллионов тех и других, и весь он был по колено в помете. Любой другой человек после пятимесячного одиночества, за сотни миль в стороне от судоходных маршрутов, свихнулся бы...

Только не Олсен. Ему всегда недоставало именно того, от чего свихиваются. Он часами гонялся за чайками, вопя на них, потому что они могли улететь в любую минуту, а он не мог - но он никогда не разговаривал с ними. И сам с собой он тоже не разговаривал. Олсену, человеку с малым запасом слов и еще меньшим мыслей, нечего было сказать.

Иннокентий А. Сергеев

Электрическая рапсодия

1. Ночная

...Иногда пробиваются, и мы видим их сквозь мутную пелену событий, влекомые неразрывными нитями наших и чужих движений, прочь, прочь, едва успев ухватить взором бледные образы форм, расплывчатые силуэты, внезапную вспышку света, как будто замёрзшее стекло оттаяло вдруг на долю секунды, и... не в силах противиться или не умея, не зная чего-то такого, что мы так ищем, и умоляем вернуться, чтобы рассмотреть, узнать, чтобы понять... падаем. Но даже эти бледные, слабые отсветы.

Иннокентий А. Сергеев

Эпитафия для дурака

Пролог

Она растворяет мою кровь в вине и поит гостей, и моя жизнь выпадает осадком на дне их недопитых бокалов. Она говорит: "Твоя душа бесцветна как вода в озере, она кажется синей, но это цвет неба". - - Цвет неба - белый. Мы с тобой почти незнакомы, и ты ещё не научилась пить мою кровь. Ты говоришь, что тебе нужно другое. А она смеётся надо мной и шепчет, когда я остаюсь один, а за дверью подслушивают. Я изощрялся, расставляя зеркала, чтобы поймать её отражение, но так и не сумел обмануть её. Ты развешиваешь свою одежду на спинках стульев, зная, что вещи остаются в равновесии, ты говоришь, что тебе тяжело, не следовало есть столько жирного. Иногда мне хочется быть разбитым стеклом, чтобы обо мне пожалели; но вот они вставили новое, и я понимаю, как всё это глупо. И тогда я хочу стать глупцом. И она снова смеётся надо мной. - - И исчезает. Я остаюсь один. Сегодня с утра солнце и слабый ветер. И никаких осадков.

Иннокентий А. Сергеев

Одна и та же (Единственная)

сотворение мифа

1

Сегодня я придумал твой рот. Красные губы в пустом пространстве ночи. Я вырезаю журавлей из чёрного шёлка и отправляю их плавать в багровом небе над голубыми флажками конных воинов, что, набегая страшными волнами, сметают непрочные постройки из серого морского песка. Со стороны это не больше чем смешение красок, а мы... Когда-нибудь кто-нибудь скажет, что нас и вовсе не было, и никто не осмелится или, того хуже, не захочет ему возразить. И нас и впрямь не станет. Сегодня я сотворил твой рот, но никому не скажу об этом, и со стороны им будет казаться, что ничего не произошло, и только ты и я будем знать, что это не так, и это будет твой тайной. Завтра нам будет не хватать воздуха как на вершине самой высокой из гор, и обессиленные, мы будем тянуться друг к другу, и подумаем,- так бывает всегда,- что это конец, и мы достигли дна, и некуда падать дальше, но это как пожар в закрытой комнате - он не погас, а лишь затаился, и стоит открыть окно, как космос содрогнётся от взрыва Сверхновой. Потому что тебя ещё нет, и меня ещё нет, и не было, не было, не было! И они осудили невинных. Так что же, я сжигаю в своих объятьях призрак? И моим журавлям, как палой листве под снегом, никогда не суждено взлететь выше деревьев? Я знаю секрет - нужно быть терпеливым и последовательным. За зимой непременно придёт лето, а с ним и лесные пожары. Главное, быть последовательным. Сегодня я сотворил твой рот, а завтра,- хотя и тут парадокс: как может наступить завтра, если у нас с тобой не было никакого вчера?- я продолжу свой кропотливый труд. Всё ещё будет хорошо. Просто ты ещё слишком юна - ещё не родившаяся богиня новой Вселенной. Потому что прежняя земля и прежнее небо оказались дерьмом. Сегодня у меня есть деньги, и тайны исчезают одна за другой,- я ломаю сургуч печатей,- и пусть всё это неправда и всего лишь товар - инструмент для перекачивания денег из моего кармана в никуда, но мне нравится звук ломающихся сургучных печатей в моих пальцах, которые ты ещё не успела создать, потому что я ещё не создал тебя. Звук, который никто и никогда не услышит,- даже те, кто обманули меня или думают, что обманули меня, или им всё равно, обманут я или нет, главное, чтобы я платил деньги - в их заведении я теперь уже просто клиент. И конечно, я был вчера,- потому что и вчера были клиенты,- и буду завтра, если только не вмешается налоговая полиция, буду всегда. Мне нравятся деньги, когда они у меня есть. Тогда они доказывают абсурдность мира, а я всегда питал слабость к исчерпывающим доказательствам. "Всегда" - неплохое слово. Ничем не хуже слова "никогда". И почему бы мне не воспользоваться им, и вместо того чтобы говорить, что нас никогда не было, сказать, что мы были всегда? Мне или тому, кто о нас скажет. Рот - это не так уж и мало. Ведь нам противостоит весь мир, заражённый проказой культа потребления, диктующего человеку только одно правило "Жрать!" Совсем не плохое начало для дня, который никогда не наступит. Я опрометчиво обещал тебе, что не буду злиться, и вот, нарушил обет. Вчера я занял деньги у человека, которого сегодня убили, тем самым избавив меня от необходимости отдавать долг. И что с того, что я невзначай разозлился. Завтра это назовут безобидной причудой. Завтра я придумаю для тебя ноги.

РОД СЕРЛИНГ

ДУХ ТИКОНДЕРОГИ

Перевод Г. Барановской

Дональд Кэмпбелл, владетель Инверо, остановил коня на крутом холме, осматривая окрестности. Узкое горное урочище лежало перед неровной дорогой, там серебряный ручей каскадами срывался с камней, чтобы слиться с мутной рекой, вьющейся через хорошо возделанную долину. Над ней возвышался еще один холм. Как и тот, на котором остановился Инверо, он был густо усеян огромными причудливого вида камнями, тут и там на нем виднелись островки пурпурного вереска.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Когда умерла мама, в квартире стало холодно, нашло много народу. Тети и дяди вздыхали, говорили шепотом и все сморкались в платки. Маленькая большеглазая девочка Лена следила за порядком. Подняв кверху пальчик, говорила:

— Тише, не надо шуметь. Мама померла.

Потом приехала бабушка Авдотья Гордеевна и увезла Лену в деревню.

Щенка Узная принесли к Авдотье Гордеевне в корзинке и вытряхнули на пол. Длинные уши у него болтались, как тряпки, и он был такой лохматый, словно причесали его от хвоста к голове; ходил Узнай неуклюже, постоянно опрокидывал черепок с молоком и часто попадался под ноги.

В книгу вошли рассказы, посвященные участию болгарской Народной армии в боевых действиях против гитлеровских войск на заключительном этапе второй мировой войны, партизанскому движению в Болгарии, а также жизни и учебе ее воинов в послевоенный период. Автор рисует мужественные образы офицеров и солдат болгарской Народной армии, плечом к плечу с воинами Советской Армии сражавшихся против ненавистного врага. В рассказах показана руководящая и направляющая роль Болгарской коммунистической партии в строительстве народной армии. Книга предназначена для массового читателя.

Ника вернулась в дурном расположении духа. Выложила на стол диктофон, бросила: "Она врет", и скрылась в своей комнате. Игнат повертел в руках электронную игрушку, колеблясь между желаниями выслушать свидетельские показания жены подозреваемого и выяснить, что нашло на помощницу, понял, что состояние Ники волнует его больше, и пошел за ней следом.

Она сидела на подоконнике, подтянув колени к груди, и скользила невидящим взглядом по бесконечным крышам.

4 января с.г. мы сообщили читателям о гибели нашего сотрудника, журналиста Дмитрия Ермолаева (статья "Опасная профессия"), скончавшегося вечером 3 января от множественных травм, полученных в результате дорожно-транспортного происшествия. Водитель – предполагаемый виновник аварии скрылся. Прокуратура возбудила уголовное дело. Вчера, 6 января, наш репортер принес в редакцию диктофон, найденный им неподалеку от места трагедии. Диктофон разбит, но кассета в нем, по счастью, уцелела последняя, надиктованная Димой.