Птичка с недобрым глазом

Лорд Дансени

Птичка с недобрым глазом

перевод Светлана Лихачева

Наблюдательные дамы и господа, что на Бонд-стрит - частые гости, безусловно, поймут мое изумление, когда, оказавшись в одном из ювелирных магазинов, я заметил, что никто не следит за мною украдкой. Скажу более: даже когда я взял в руки небольшой ограненный кристалл, дабы рассмотреть поближе, продавцы не обступили меня тесным кольцом. Я прошелся по всему магазину, из конца в конец, но никто так и не проследовал учтиво за мною по пятам.

Другие книги автора Эдвард Дансейни

Чтение данного сборника — не для слабонервных, тем более не советуем заниматься им перед сном: вампиры всех мастей, видов и пола, привидения и люди-зомби, любители человечины и просто невиданные твари, естественно, безжалостные и ужасные, встречаются практически на каждой странице, заставляя даже самые бесстрашные души трепетать от страха перед проявлениями таинственного и необъяснимого. Тем более, что авторы не отказывают себе в нагнетании страстей, искусно вплетая в ткань сюжета необитаемые замки, семейные склепы, африканские амулеты и прочие сопутствующие мистике элементы.

Рассказы, которые объединяет тема дьявольской силы, вселившейся в людей, взяты из книг, выходивших на Западе в так называемой «черной серии», а также из сборников «Хичкок представляет», составленных знаменитым американским кинорежиссером, создателем фильмов ужасов Альфредом Хичкоком.

В настоящее собрание готических рассказов вошли лучшие образцы «рассказов о привидениях» английских и американских писателей XIX–XX вв., посвященные загадочным, зловещим и сверхъестественным событиям, связанным с потусторонним миром. Среди авторов сборника — классики мировой литературы Чарльз Диккенс, Генри Джеймс, Джером К. Джером, признанные корифеи жанра Монтегю Родс Джеймс, Джозеф Шеридан Ле Фаню и Элджернон Блэквуд, высоко ценимые критиками викторианские писательницы Джордж Элиот, Амелия Б. Эдвардс и Маргарет Олифант и многие-многие другие.

Этот выпуск серии ведет читателя в необъяснимое, увлекательное, а порой жутковатое путешествие в мир теней прошлого, призраков, видений, пророчеств, загадочных событий, свидетелями которых в разные эпохи — от седой древности, средневековья до наших дней — были и простые обыватели, и крупные ученые, и всемирно известные писатели, и государственные деятели.

Его рассказы о сверхъестественном отвергают как аллегорические толкования, так и научные объяснения. Их нельзя свести ни к Эзопу, ни к Г.Дж. Уэллсу. Еще меньше они нуждаются в многозначительных толкованиях болтунов-психоаналитиков. Они просто волшебны.

В данном сборнике рассказы о том, что испытали Боги и люди в Ярните, в Авероне, в Зарканду и в других странах моих грез.

Лорд Дансени

О том, как Нут задумал испытать свою ловкость на гнолах

Перевод Светлана Лихачева

Невзирая на рекламу конкурирующих фирм, каждый торговец, надо полагать, знает, что в настоящее время никто из причастных к делу не занимает такого положения, как мистер Нут. Тем, кто находится за магическими пределами деловых кругов, это имя мало о чем говорит: Нут в рекламе не нуждается, он себе цену знает. Нут - вне конкуренции, даже в условиях современного рынка, и соперникам его, на что бы они ни претендовали, хорошо об этом известно. Его условия всегда вполне приемлемы: такая-то сумма по доставке товара, столько-то - впоследствии, путем вымогательства. Нут сделает все, чтобы помочь вам избежать возможных неудобств. На ловкость его можно положиться: тень, что видел я как-то раз ветреной ночью, передвигалась менее бесшумно, нежели Нут, ибо Нут по профессии - взломщик. Известны случаи, когда люди, погостив в загородных поместьях, посылают впоследствии агента по продаже выторговать приглянувшийся гобелен, что-нибудь из мебели или картину. Это - дурной тон; те, кто отличается более изысканным вкусом, через день-два после своего визита непременно пошлют Нута. Он знает толк в гобеленах: обрезанный край будет едва заметен. Очень часто, когда я вижу огромный, только что построенный дом, заставленный старинной мебелью, увешанный картинами кисти старых мастеров, я говорю себе: "Эти ветхие кресла, эти портреты предков в полный рост, это резное красное дерево - все здесь дело рук неподражаемого Нута".

Его рассказы о сверхъестественном отвергают как аллегорические толкования, так и научные объяснения. Их нельзя свести ни к Эзопу, ни к Г. Дж. Уэллсу. Еще меньше они нуждаются в многозначительных толкованиях болтунов-психоаналитиков. Они просто волшебны.

Лорд Дансени

Потерянная шелковая шляпа

Перевод - Виктор Вербицкий

Действующие лица:

Гость

Рабочий

Клерк

Поэт

Полисмен

Место действия: фешенебельная лондонская улица.

{Гость стоит на крыльце, "безупречно одетый", но без шляпы. Вначале он выказывает отчаяние, затем ему в голову приходит новая мысль.

Входит Рабочий}

Г о с т ь :

Простите, мистер. Простите... но... я бы был вам весьма обязан, если... если бы вы смогли... на самом деле, вы оказали бы мне неоценимую услугу, если бы...

Его рассказы о сверхъестественном отвергают как аллегорические толкования, так и научные объяснения. Их нельзя свести ни к Эзопу, ни к Г. Дж. Уэллсу. Еще меньше они нуждаются в многозначительных толкованиях болтунов-психоаналитиков. Они просто волшебны.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Елена Hавроцкая

КАЖДОМУ - СВОЕ

Запел петух, крылом взмахнув,

и расколол короткий клюв

стекло безлунья и божбы,

и обнажилось дно судьбы,

Ты плачешь. Подтвердил рассвет,

что мира и забвенья нет.

Сальвадор Эсприу

+++

"Маленький мальчик смотрел на меня широко распахнутыми от ужаса глазами, потом спросил дрожащим голосом: "Ты уже умерла?". Я отвесила ему тяжелый подзатыльник и убежала под свист, улюлюканье и крики: "Смотрите, мертвячка! Мертвячка! Мертвячка!"... потому что лишь дети могут видеть голых королей и неприкаянных бродячих нежитей..."

Интерес к магии пробудила во мне одна девушка, когда я проходил курс антропологии. Звали ее Энн и она числила себя в знатоках белой магии, хотя мне так и не привелось увидеть, чтобы хоть одно произнесенное ею заклинание подействовало. Скоро она потеряла ко мне интерес и вышла за кого-то замуж, после чего и я к ней потерял интерес. Однако магия к тому времени стала темой моей курсовой работы по антропологии. Магия всецело овладела моим воображением.

Марианна Орлова

Последнее предупреждение

- Эй, Дик!

Парень, оживленно рассказывающий что-то своей спутнице, обернулся. Его улыбка быстро погасла, преобразившись в страдальческую гримасу.

- Hарвались, - тихо сказал он девушке. - Ладно, не первый раз, выберемся.

- Это шериф? - недоуменно спросила его спутница. - А какого дьявола ему от тебя надо?

- Вот именно, что дьявола, - сплюнул парень и постарался придать своему лицу как можно более вежливое выражение. - Чем могу быть полезен, мистер Эганс?

Петр Пикес

Доpога к моpю

(pассказ)

Иногда мне кажется, что ничего этого не было. И это почти пpавда. Hе найти нигде тех мест, где я жил, и мои дpузья никогда не были там, где нахожусь я тепеpь. Любое утвеpждение пpавдиво в этом светлом месте, но когда я думаю, что ничего из того, что я сейчас опишу не было, я начинаю pаствоpяться в лазуpном небе. Ведь тогда выходит, что никогда не существовал я сам! Я стаpаюсь не pазмышлять об этом. Я бегу и у меня есть надежда. И иногда мне кажется, что я слышу шум пpибоя.

Peter Pike's

Hаследник мага

Пpедлагаю Вашему вниманию сумбуpный pассказ, сочиненный мной несколько лет назад. Киньте в меня чем нибудь тяжелым.

1

Было темно. Костеp, наконец, pазгоpелся и осветил pасписанные изобpажениями людей и стpанных животных стены. Глаза защипало от дыма. Hа улице гpохотал штоpм. В нескольких шагах от этого кpошечного здания волны сотpясали чеpные скалы. Сквозь узкие окна были видны падающие в моpе извилистые молнии. Поpывы ветpа задували в единственную комнату капли дождя и пpогоняли дым. Дpожа от холода, Стик подсел поближе к костpу. Он насквозь пpомок, пока добpался до этого убежища. Человек, котоpый pазжег костеp, достал тpубку и пpинялся набивать ее табаком.

Погуляй Юрий

Что сказали ее глаза?

Припорошенные снегом ели-титаны. Огромные деревья, чей белый наряд придает лесу торжественный вид. Мягкий хруст снега. Это забавное ощущение, когда нога ступает на белое покрывало, прорывает его, вроде бы находит опору, но затем проваливается еще глубже. В жизни также... Думаешь: "Все, хуже не будет" - и в этот момент становится совсем плохо. Мороз кусает щеки, пробирается под шапку, и та сжимает голову шерстяными тисками. Неприятно, зато как здорово прийти домой и стянуть ее с головы. Сразу кажется, что весь мир стал легче.

Погуляй Юрий

Ритм

-Левой! Левой! Раз! Два! Три! Третья шеренга - шире шаг!

Ритм давно правит телом. Всем в мире управляет он и вопли сержанта. Левой! Левой, твою мать! Левой! Даже сердце послушно отбивает великий марш.

-Эй, пехота, как шагается? - пролетают мимо двое Бешеных Кирасиров. Один из них, розовощекий безусый юнец, шутливо салютует свободной от поводьев рукой.

Пехота молчит. Команды "отвечать" не было. Лишь - Левой!

Алекс Поволоцкий

Эльдарион Мордорский

Hовое здание Торговой Палаты Минас Итиля снаружи было выполнено в типично орочьем стиле - туфовые блоки и алюминиевый гофролист, но изнутри было весьма комфортабельным, а огромные окна позволяли даже выращивать живые деревья. Выставочный Зал был самым большим помещением, больше даже, чем Биржевой. Как и любой богатый дом в Мордоре, его украшали бонсаи - в основном четыре "обязательных": меллорн лазлугга (свободный вертикальный), изображавший меллорн на равнине, меллорн гхаарга (лесной стиль), изображавший его же в лесу, меллорн гзулга (каскадный), изображавший знаменитый меллорн Станции, и, наконец, белое дерево гиирга (наклонный стиль), бывший точной копией Белого Древа Минас Тирита, только трех футов высотой. В фонтанчиках журчала минеральная вода - Торговая Гильдия могла себе такое позволить. По залу были расставлены стенды с образцами и рекламными проспектами различных мордорских компаний, а также непременные витринки-террариумы. В этом году в моде были рептилии и насекомые из Дальнего Харада, поэтому в доброй четверти террариумов недвижно стояли палочники, почти неотличимые от засохших сучьев, и примерно столько же было лягушек ядовито-красного цвета. В еще нескольких террариумах сидели ящерицы примерно футовой длины, совершенно фантастического вида - все в гребнях и наростах, вертевшие глазами в разные стороны, причем глаза смотрели каждый в свою сторону. Время от времени служители высыпали в террариумы тараканов. Тогда ящерки медленно-медленно подползали к суетящейся еде, и с расстояния в фут стреляли языком с такой скоростью, что почти никто не успевал заметить его - только таракан мгновенно исчезал в рту. Впрочем, и "традиционных" террариумов с мордорской живностью было немало, и даже пара аквариумов-столиков стояла около бара. По залу плыл запах настоящего мордорского кофе - его варили прямо здесь на жаровне с песком и подавали с выпечкой всех стран мира.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Лорд Дансени

Слезы королевы

Сказка

пер. С.Лихачевой

Сильвия, Королева Лесов, устраивала приемы в своем лесном дворце и насмехалась над поклонниками. "Я стану петь для вас, - говорила она, - я стану созывать для вас пиры, я стану рассказывать вам предания былых времен, мои жонглеры будут развлекать вас, мои армии - отдавать вам честь, шуты мои - перекидываться с вами шутками и отпускать забавные каламбуры - только вот полюбить вас я не смогу".

Лорд Дансени

Враги королевы

перевод Светлана Лихачева

Действующие лица:

Королева

Аказарпсес, ее прислужница

Принц Радамандаспес

Принц Зофернес

Жрец Гора

Король Четырех Земель

Герцоги Эфиопии, близнецы.

Тарни

Таррабас Рабы

Харли

Рабы

Место действия: подземный храм в Египте.

Время действия: Шестая Династия.

-----------------------------------------

Среди родных и знакомых Силк приобрела репутацию пустоголовой любительницы развлечений, выпивки и мужчин… Она скользит по жизни, танцуя и занимаясь флиртом, и даже самые близкие люди не подозревают о том, что это всего лишь маска. Рискованная игра, которую она ведет, не доводит до добра — ее выслеживает убийца. Киллиан Карпентер неохотно берется опекать взбалмошную девицу.

Судьба свела этих людей в момент страшной опасности, и оба не знают, есть ли у них будущее, но оба готовы за него бороться.

Данте Алигьери

Новая жизнь

I

В этом разделе книги моей памяти1, до которого лишь немногое заслуживает быть прочитанным, находится рубрика, гласящая: "Incipit vita nova"2*. Под этой рубрикой я нахожу слова, которые я намерен воспроизвести в этой малой книге, и если не все, то по крайней мере их сущность.

II

Девятый раз после того, как я родился, небо света приближалось к исходной точке в собственном своем круговращении1, когда перед моими очами появилась впервые исполненная славы дама, царящая в моих помыслах, которую многие -- не зная, как ее зовут,-- именовали Беатриче2. В этой жизни она пребывала уже столько времени, что звездное небо передвинулось к восточным пределам на двенадцатую часть одного градуса3. Так предстала она предо мною почти в начале своего девятого года, я уже увидел ее почти в конце моего девятого. Появилась облаченная в благороднейший кроваво-красный цвет, скромный и благопристойный, украшенная и опоясанная так, как подобало юному ее возрасту. В это мгновение -- говорю поистине -- дух жизни4, обитающий в самой сокровенной глубине сердца, затрепетал столь сильно, что ужасающе проявлялся в малейшем биении. И, дрожа, он произнес следующие слова: "Ессе deus fortior me, qui veniens dominabitur mihi"**. В это мгновение дух моей души5, обитающий в высокой горнице, куда все духи чувств несут свои впечатления, восхитился и, обратясь главным образом к духам зрения, промолвил следующие слова: "Apparuit iam beatitudo vestra"6***. В это мгновение природный дух7, живущий в той области, где совершается наше питание, зарыдал и, плача, вымолвил следующие слова: "Heu miser, quia frequenter impeditus ero deinceps"8****. Я говорю, что с этого времени Амор9 стал владычествовать над моею душой, которая вскоре вполне ему подчинилась. И тогда он осмелел и такую приобрел власть надо мной благодаря силе моего воображения, что я должен был исполнять все его пожелания. Часто он приказывал мне отправляться на поиски этого юного ангела; и в отроческие годы я уходил, чтобы лицезреть ее. И я видел ее, столь благородную и достойную хвалы во всех ее делах, что, конечно, о ней можно было бы сказать словами поэта Гомера: "Она казалась дочерью не смертного, но Бога"10. И хотя образ ее, пребывавший со мной неизменно, придавал смелости Амору, который господствовал надо мною, все же она отличалась такой благороднейшей добродетелью, что никогда не пожелала, чтобы Амор управлял мною без верного совета разума, в тех случаях, когда совету этому было полезно внимать. И так как рассказ о чувствах и поступках столь юных лет может некоторым показаться баснословным, я удаляюсь от этого предмета, оставив в стороне многое, что можно было извлечь из книги, откуда я заимствовал то, о чем повествую, и обращусь к словам, записанным в моей памяти под более важными главами.