Прыжок

Евгений МАРИНИН

ПРЫЖОК

Была осень. Стояла самая мерзкая, какая только может быть осенью, погода. Моросил мелкий дождик, дул пронизывающий ветер, срывающий последние жухлые листья с тонких серых ветвей. Вечерело. Темнота подкралась быстро и незаметно. Люди спешили домой. Зажигались окна домов. И в этой пятиэтажке тоже затеплилась жизнь. Заиграло радио, заговорили голосом любимого вождя телевизоры, настроились на заокеанскую волну коротковолновые приемники, запыхтели чайники, загремели стаканы, зашуршали газеты, что впрочем, было очень редко. Ничто не нарушало привычного распорядка. Обычный день, вчера был такой же, завтра будет такой же. Но вдруг... (ах как часто мы теперь говорим это "вдруг", но тогда это было действительно "вдруг") ...раздался оглушительный треск и из окна четвертого этажа вырвалось пламя. Посыпалось стекло. Через мгновение все стихло и пламя угасло. Дом притих, где-то завыла сирена...

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Алекс МУСТЕЙКИС

Миражи. Третье тысячелетие.

2. Жизнь у костра.

Солнце - огромный красный диск, как будто остывший от дневного жара, уже касается нижним краем мохнатой щетки леса, что у самого горизонта. В воздухе, неподвижном и теплом, висит мягкая тишина, полная запахов земли и трав. Небо чисто и прозрачно, только у верхней кромки солнечного диска тянется еле заметная облачная ниточка. Спокойствие и умиротворение летнего вечера. Зеленый луг, скатываясь с вершины холма, обрывается у песчаного пляжа, на который лениво выплескивает редкие волны простершееся до тускнеющего горизонта море. У границы песка и травы горит костер. Искры с треском вырываются из пламени и улетают ввысь, словно стремясь стать звездами. Но еще слишком светло, и искорки растворяются в глубине предзакатного неба.

Алекс МУСТЕЙКИС

Здание

Тьма трескалась, рвалась, отступала и уходила вверх клочьями. Тишина стучала в уши ватными кулаками, мерно и часто. Ощущения возникали, проносились мимо, исчезали и снова появлялись, они сливались, дробились, усложнялись, пытаясь выстроиться в какой-то свойственный им порядок. И вот где-то это произошло.

- Это я.

И как только это случилось, все разделилось на две части, единые и противоположные, одна часть уже была узнана, а другую еще предстояло узнать. Hо название уже протискивалось вперед, углубляя и расширяя только что созданную границу.

Андрей НАДИРОВ

ЗАРЯ НАД СИБИРЬЮ

(К рисункам на вкладке)

Взгляните на пейзаж, изображенный на новой картине московского художника Г. Покровского. "Восток" - читаем мы в названии древнее, исконно русское слово.

Сибирь. Разве же это не восток нашей Родины, разве не к ней раньше всего приходит и новый день? Как много смысла все-таки может быть заключено в одном только слове.

"Восток, - читаем мы в словаре Даля, - восток, восточение (от востекать), место востечения, страна, где восходит солнце, утро...". И не символично ли, что именно так назвали свой корабль наши космопроходцы?

Ц.-Е. НАМОРКИН

(Цицерон-Елисей Наморкин)

СУЕТА В БЕЗВРЕМЕНЬЕ

(Палиндром)

Ля фам э ля компань да лем

Амвросии Выбегалло, доктор наук

Струей протекало время. Закольцовывалось пространство, сжималось.

Снова Выбегалло тревожился - тайм-рекогнсциратор-дупликатор клинило.

Дубель возник размытым пятном:

- Привет!

- Привет!

- Знаешь меня, а?

Обнялись.

Стелла фыркнула:

Величка Настрадинова

НЕСВОЕВРЕМЕННЫЙ ГЕНИЙ

- Я весьма сожалею, - развел руками директор, - но все, что вы предлагаете, нам не подходит, хотя, безусловно, очень интересно. Я посоветовал бы вам обратиться к А. М. и К°. У них столько денег, что они могут позволить себе приобрести даже те идеи, которые пока еще не осуществимы.

Застенчивый молодой человек взял свои папки, попрощался и вышел. В приемной он скептически оглядел себя в зеркале и пробормотал:

Величка Настрадинова

ПРОДЕЛКИ ДОКТОРА ПРОДЕЛКИНА

Когда в Амарии вспыхнул мятеж, доктор Проделкин находился в джунглях, и потому с полной уверенностью можно утверждать, что не он был его зачинщиком.

Но сначала расскажем о докторе Проделкине, а потом уже перейдем к мятежам.

В сущности, у доктора Проделкина есть прекрасное, длинное и осмотрительно выбранное его родителями имя, но всему миру он известен своим прозвищем или, как он любит сам говорить, - псевдонимом "Проделкин". Ибо вся его жизнь - это непрерывная цепь совершенных им проделок.

Величка Настрадинова

РОДСТВЕННИК МАГРИБИНСКОГО КОЛДУНА

Лежа на берегу озера, Васко с самым беспечным видом наблюдал за рыбками.

В это время к нему и подошел Неизвестный. Он курил диковинную трубку, и в выражении его лица была некая лукавинка. В остальном же он был как все люди, так, ничего особенного. Неизвестный вынул трубку изо рта и сказал:

- А в районе Соломоновых островов скоро будет страшный ураган. Все спешат куда-нибудь укрыться.

Величка Настрадинова

СИЯЮЩИЙ

Сияющий вышел из моря. Кожа его ослепительно сверкала под солнцем, жемчужины, запутавшиеся в длинных волосах, отливали мягким блеском. Он улыбнулся плачущему ребенку, и тот тут же радостно засмеялся. И странное, благостное спокойствие разлилось над пляжем. Картежники, яростно шлепающие картами с раннего утра, прекратили перебранку; пляжные красавицы приподнялись было со своих махровых подстилок, чтобы покрасоваться перед незнакомцем, но что-то удержало их на месте.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Герман МАРИНИН

ОДЕРЖИМЫЕ ЗЛОМ

(Из записей журналиста)

В начале тысяча девятьсот сорокового года я жил в Вильнюсе в небольшом отеле на площади Гедиминаса, почти совершенно пустом в это глухое время года, когда зимний сезон оканчивается, а весенний еще не начинается. Моим соседом был богатый купец из Клайпеды, страдавший множеством болезней, которые он днем лечил у литовских знаменитостей при помощи радия, электричества и световых лучей, а ночью - в кафе "Вильна", усердно глотая коньяк, кальвадос и ликеры. Этот маленький толстый человек с красным лицом, на котором отчетливо проступала тонкая сеть фиолетовых жилок, и длинными седыми бровями, представлял настоящий сборник медицинских наук или, правильнее говоря, полушарлатанских способов лечения. Он перепробовал все патентованные средства, проглотил такое количество всевозможных микстур, чудесных экстрактов и отваров целебных трав, что было совершенно непонятно, как он перенес такое лечение и остался жив. Господин Сталерюпас носил с собой запах аптеки, смешанный с пьяными ароматами крепких и дорогих вин. Горничная, прислуживавшая в нашем коридоре, называла приторную, тошнотворную атмосферу, окружавшую самого клайпедского купца и все его вещи, "букетом господина Сталерюпаса".

Почти два напряженных и плодотворных года жизни выпали из памяти преуспевающего писателя Андрея Корина. Считается, что это последствия автокатастрофы. Но чем энергичнее пытается Андрей восстановить утраченное время, тем очевиднее - причина гораздо глубже. Словно в зеркало вглядывается он в окружающих, по крохам собирая прошлое. И все чаще взгляд его обращается на самого себя, ибо именно в нем таится причина этой странной амнезии. Какой поступок в прошлом заставил сознание Андрея вытеснить из памяти кусок жизни? Кто вокруг - друзья или враги? Откуда исходит опасность - ведь на него дважды покушались? И что откроется взору, когда его память внезапно прозреет?..

Интервью с Александрой Марининой

Андрей Цунский

Александра Маринина во многом похожа на Настю Каменскую

Анонс

Наш корреспондент Андрей Цунский встретился с "русской Агатой Кристи" Александрой Марининой и обсудил с ней множество интересных вопросов. Так, Александра Маринина никогда не сталкивалась с "менеджерами и продюсерами от литературы" и вообще не уверена, что они существуют. Она не пишет книги по строгому графику - пишет, как пишется. К тому же теперь "королева русского детектива" имеет возможность общаться со своими читателями через Интернет. Она любит свой дом и старается пореже выходить на улицу. Но один вопрос так и остался без ответа - кто же придумывает названия для книг Александры Марининой?

Каждый сам за себя, каждый одержим своим - кто безрассудной любовью, кто ненавистью, которая не дает дышать. И каждый бесконечно одинок в скорлупе собственного "я" Особенно остро переживает свое одиночество Вероника, врач, волею обстоятельств ставшая домработницей в большой, обеспеченной и сложной семье Здесь у всех свои проблемы, свои амбиции, свои счеты друг с другом И только ли в этой семье так - разве где-то в огромном мегаполисе, легко перемалывающем судьбы людей, жизнь устроена иначе? Веронике надо выжить, уцелеть в этом холодном и жестоком мире Но оказывается, чтобы выжить, надо непременно помогать - пусть и тайно - другим, чужим и чуждым, в сущности, людям. А добро - вещь наказуемая. Вот и оказалась Вероника в мрачном чулане, в двух шагах от гибели, с почти уже нереальной надеждой, что во мраке ее отчаяния внезапно зажжется спасительный огонь…