Прямое попадание

Алексей Позин

Прямое попадание

Алексей Никитич Позин окончил факультет журналистики Московского государственного университета. Проработал пятнадцать лет в Агентстве печати Новости. После развала Советского союза работал в газетах и журналах.

Писал рассказы, которые были опубликованы в различных изданиях.

В журнале "Москва" был напечатан роман "Журналистская рулетка" (2002, № 6).

Дочери Анне

Глава 1. Прямое попадание

Популярные книги в жанре Современная проза

Чорин Илья

Родился

- Пшел вон.- Чертик и не думает исчезать. адоедливый,паскуда. - Не пойду - он смотрит на меня маленькими красными глазками в которых нету и следа искренности- ну чего тебе стоит- упрашивает он меня, уговаривает,соблазняет. Не у каждого есть свой персональный чертик. Этот у меня появился после того как Артик отбил у меня девушку. Что за бес? Требует от меня чего-то чего я вовсе не хочу делать, взамен ничего не предлагает. Я просто не могу понять почему я должен убить Артика. е могу и все. А чертик требует чтоб я убил. Да он не только этого от меня требует: Он говорит чтоб я делал все что наказуемо, а то что он мне ничего не предлагает- это его политика. Он считает что человек - сам кузнец своего счастья. Я его не слушаюсь, пытаюсь заниматься своими делами. е выходит. Почти завладел он мной. Я с ним яростно спорю,доказываю правоту , а он и не слушает моих объяснений. И вообще- мерзкий он: маленький, хвост как у крысы,уши кроличьи, рожа как у свинья, копыта и остальные атрибуты уважающего себя чертика. Еще комплекс у него. По поводу своего роста. Черта закомплексованного мне только не хватало. Ну что я за мужик? Вопрос этот не праздный. В зеркале предстает довольно симпатичный, но абсолютно невыразительный молодой человек. Глаза мутные. Это все что я о себе знаю. Кем работаю? Да на флейте в оркестре играю. Полное ничто. С другой стороны, такого меня любят. Почти все: я послушный, тихий, трудолюбивый. Без в\п. Меня девушка одна даже женить на себе пыталась. е вышло. а увиливание от этого меня еще хватает. Лана. Это имя этой девушки, которую у меня отбил Артик. У нее крашеные в неопределенный цвет волосы, сто пятьдесят девять сантиметров от пяточек до макушечки, маленькие груди и зеленые глаза. Каково описаньице,а? е вините меня. Я из внешности больше ничего не запомнил. Характер у нее взрывной и буйный. Она все время что-то делала и заставляла что-то делать и меня. Когда она начала быть со мной я вдруг почувствовал что не зря живу. Спасибо Артику: вернул меня с небес на землю. Она - единственное хорошее что было в моей жизни. Все остальное, включая и меня, - ошибки и случайности. Я и сам-то ошибка. Единственная причина по которой родители сочетали себя друг с другом узами брака священными. Бракованный я в общем. Еще Артик. Высокий, нос у него прямой, глаза серые, волосы жестки, челюсть мощная, тело возбуждающее. Мнит себя соблазнителем. Доказывает это мне. У него дочь в Орле. Трех лет. Он от нее отказался, избил Оленьку, которая эту дочь родила, и уехал сюда. Одно его достоинство: чувствуя передо мной вину, помогает бескорыстно деньгами. Ублюдок. Это его Чертик предлагает мне убить. Когда он лежит на диване с Ланой поглядывая на меня с чувством превосходства, я начинаю соглашаться с чертиком. Все равно сдерживаюсь. И как это она не понимает что я лучший, что я люблю ее, а Артик так - забавляется. Она должны это понять. Вот такая расстановка сил на сегодняшний день. Уже три месяца. Что же мне делать? Иду по улице. Чертик мне математически доказывает что Артик подлежит немедленному уничтожению. Я мирно соглашаюсь. Мучу его требованиями плана действия. Он ругается не в силах предложить ничего конструктивного. Его хватает только на уговаривания, хотя мне иногда он кажется гораздо более могущественным чем он говорит. о это так: предположения. А вот теперь он меня ругает:"Ты бесполезен. Подумай сам, на что ты нужен? У тебя украли твою любовь, твой смысл жизни, а ты не способен даже вернуть его себе. Ты не достоин даже того чтобы я с тобой возился. Посмотри на себя, постригись, выпей бутылочку пива и иди убивать Артика.Иди же болван. " Это его нормальное состояние. Странно что он ругается так изысканно(на мой вкус). А вообще то чертик мне здорово помог: кроме него у меня, в сущности и нет никого. Папа с мамой настолько от меня отличаются, что дольше пяти минут мне разговаривать мне с ними в тягость. А чертик вот ничего. Только в последнее время стал умничать, вот и сейчас: прервал свою ругань, наклонил голову и начал меня рассматривать, пряча во всей мордочке иронично-мудрую ухмылку- "о ведь ты действительно должен его убить"- он стал очень серьезен- "ты сам должен к этому подойти, но я чувствую что без шпор тебе не обойтись." - эк он... слог-то... Пришел я домой. Мама встречает меня бессмысленной улыбкой. Уже который год. И слава богу. Разговаривать с ней абсолютно невозможно, душно. Я бегу по зеленому саду и врезаюсь в кого-то из родителей. Я мало запомнил из своего детства. И рос нервным ребенком. Людей не люблю. е за что мне их любить: Они большинство и хотят сделать меня похожим на них. Одним из многих смотрящих хоккей, футбол, читающих газеты и пожирающих все что выросло. Общество, словом. Я в него не верю. И в гуманизьм тоже. Я то не лучше, впрочем. Я ем свой обед. Ем медленно, обдумывая чтото оформляющееся. Сначала вот что: Что главное у меня в жизни? Лана,я считаю. Единственное что вызывает у меня эмоции положительного порядка. Я её хочу. Так с самого начала было, я за ней хожу, а она со мной. Она разговаривает со знакомым, а я топчусь рядом, молчу с загадочным видом, в душе крича. В чем тут проблема? А она любить не умеет. Любовь для нее игра, я - так, еще один милый юноша. Да и Артик по сути тоже. Пытаюсь с ней увидеться , а она надо мной издевается, но на самой грани. Я не могу больше с ней, а без умираю. И не могу иметь других девушек. е могу и все. Поэтому когда появляется Артик, которого любая ждет всю жизнь, она срывается с меня и на том же праздничке танцует уже с ним. А он издевательски на меня поглядывает (Это я не мнительный. Это он действительно поглядывал. Он потом еще за это извинялся.). И вот она с Артиком. Имечко то какое бллин. Европейского имени парень. Куда мне до него. Он по жизни прет как по тротуару. А вот с ней он нежен. Он теперь тоже боится ее потерять, хоть и не любит. Он этими делами самоутверждается,так сказать. Она же за него держится поскольку таких мужественных малых мало. Малым я бы сказал мало. Мама вышла, а появился чертик. Смотрит на меня веселыми глазами, безумно и страшно. Я и не знал , что он так умеет. А он , оказывается, не только умеет, но и делает это с удовольствием. - Ну зачем тебе смерть Артика? - спрашиваю дрожащим голосом, - Начальство приказало, да и самому занятно будет на это действо поглядеть. - Тебе? - Мне. Да и тебе приятно будет, только не поглядеть, а убивать. - А тюрьма? - Мне интересно, несмотря на то что этот разговор повторяется далеко не в первый раз. - А что? - он обижается.- неужели я тебя не уберегу?! Кто я, сила зла или нет в конце концов то-он по-настоящему разозлился, - И еще и жизнь тебе хорошую устрою. И тут я решаюсь задать вопрос который я еще не поднимал: - А душу потом возьмешь? - Это меня заботит. - А на кой мне твоя душа ? - он искренно удивился такому моему вопросу.Что я с ней делать то буду? Для нас, сил зла, гораздо интереснее наблюдать за самим процессом падения человека, а Души ваши никакого интереса не представляют. Для нас, во всяком случае. Иду из кухни к себе, по дороге смотрюсь в зеркало. Из него на меня взирает парень никчемного вида: Аккуратный, стриженый, бритый и безусый. В глазах - скука.Джинсовая куртка и новые джинсы. Ботиночки и футболочка. Стандарт. Если бы не чертик, болтающий ногами на моем плече, то я мог бы и повеситься с тоски. Вспоминаю Артика в его европейского вида костюме. Он на том праздничке весь сверкал. Вот, говорили мне, после института,мол, все поменяется, будешь из себя что-то представлять. Пока приходится корчить. У себя я сел у окна , а чертик продолжил пропаганду.- " Смотри, ика[это я , кстати], Вот убил ты его, и что же? Сразу Ланы переходит к тебе. Чушь? у может и чушь, только как минимум, у Артика ее не будет. А ты станешь человеком. Ты сделаешь что-то отличающее тебя от других. еужели ты этого не хочешь? Ты же сам себя зауважаешь!" -" можно подумать я классики не читал обрываю я его. Довольно грубо, между прочим, обрываю. - Даже если и читал, то что? - А то, что я не буду его убивать!- Я вдруг почувствовал себя сонным и усталым и заснул. Мечтая увидеть Лану . Заявку на Лану мне не выполнили. А увидел я довольно странный сон: Приснилось мне что я на каком-то балу. И танцует со мной Артик. И, чтол самое странное- я его веду. Танцуем мы танго. а груди у него значок с надписью GREENPEACE и во рту у него папироса

Чупахин Александр

Куда приводят детские страхи

"Dammit, I changed again!"

D. Holland

Когда Вася был маленький, он был тщедушен, бит и унижен... Хотя, нет! Hапротив, он был нагл, дерзок и своевременно накормлен. Впрочем, это не важно. Суть в том, что однажды, ковыряясь в поисках последних крох запрещенных произрастаний, вызывающих приступы сатиры и юмора, он волею судеб оказался в помойном ведре.

Hу, оказался в ведре, ну и что? Бог с ним. Василий частенько туда заглядывал.

Ласло ДАРВАШИ

Рассказы

От переводчика

До недавнего времени Ласло Дарваши (род. в 1962 г.) был известен читателям как поэт, автор двух стихотворных сборников, с интересом встреченных критиками и публикой. Но, очевидно, по-настоящему он нашел себя, обратившись к "презренной" прозе. В которой и утвердился не просто как талантливый художник: его рассказы произвели впечатление нового, свежего слова в литературе, некоторой вехи, которая, кто знает, со временем может стать поворотной.

Давидкин Михаил

Nop

Асфальт всегда гpязный. Это аксиома, к ней нечего добавить и ее никак нельзя объяснить. Я был в Испании и Туpции, я был в Египте - там везде асфальт чистый и pовный. У нас же он всегда в тpещинах, колдобинах и на нем нет ни одного квадpатного метpа, где бы не валялся какой-нибудь окуpок, бумажка или, на худой конец, не было бы pазмазанного ступней плевка. Hа нашем асфальте нет целых и монолитных плевков, они всегда pаз-ма-зан-ны-е.

Георгий Давыдов

Саша

Последние дни они вместе были. Ее отец не сдвигал густые серебряные брови на переносице, когда видел их вместе или только его, не бормотал порядком надоевшее суховато-профессорское "да-да, да-да-да", ни к кому и ни к чему будто бы не относящееся, но очевидно недовольное, и очевидно им, кем еще? мать не ходила по комнатам в беспокойном молчаливом волнении, шурша черной шелковой юбкой, и невско-голубые глаза ее не полнились этими материнскими слезами, которые, так бывает в жизни, иногда хочется проклясть, и знаешь, что они пустые и жадные и дешевые слезы, и можешь, имеешь полное право их проклясть, выкинуть из головы, вышутить, изъязвить, но не можешь, и всякий раз чувствуешь себя подлецом, подлецом, подлецом. Отец приходил около пяти вечера, они слышали, как падала на дверь и об дверь цепочка и как он громко говорил в дверях ("Саша?.. хм... Надя?.. хм..."), м. б., нарочито, м. б., скрывая мучительное волнение за единственную дочь, стуча ногами об пол и палкой, которая его сопровождала по старому обычаю ученого мужа и питерского денди, они же сидели у нее, в том мягком свете, который дает только старый провислый желтый абажур или старая настольная лампа; она сидела на стуле, подобрав ноги под себя, на ней были черные электрические, если коснуться их, чулки, платье со складками, белая девичья сорочка с манжетами, на нем новая форма (которой он гордился безумно) и которая придавала ему что-то, что трудно было сказать в двух словах, но что делало его особенно мужественным, что давало ему какие-то особенные права, привычки, настроения, даже дыхание и походку, что заливало щеки червленым, как ромбы, румянцем ("черт-те что", - думал он, вышагивая по Невскому и незаметно для себя скашивая глаза на большие витрины, упиваясь своим отражением), что делало его объектом женского внимания, перешептывания, смеха, игривых взглядов ("ах, какой красавчик!.. и наверняка холостой!.. наверняка он поклонник кинематографа!.."). Он поначалу терялся, и становился вчерашним безусым юношей, который смотрит на женщин неотвратимо, но которые идут мимо, мимо, не замечают его, которым он просто скучен. Но затем он научился выдерживать и взгляды, и колкости, и игривые улыбки, и наклон головы, и что еще из арсенала женских хитростей, но шел дальше - я сам по себе, я офицер, я офицер.

Аркадий ДРАГОМОЩЕНКО

ЭРОТИЗМ ЗА-БЫВАНИЯ

Я вошел - куда не ведаю сам,

Понимание оставляло меня

я стоял - уходило все знание.

Св. Хуан де ля Крус.

Есть множество вещей, о которых почти не представляется возможным говорить, не рискуя впасть в бессодержательную многозначительность, невзирая на то, что эти вещи продолжают оставаться вожделенным объектом описаний и размышлений, пребывая горизонтом не только опыта, но и возможности высказывания о нем. Одновременно такие вещи кажутся до призрачности обыденно-привычными. Но зыбки и таинственны изначально, они, чьи смыслы, не схватываемые рассудком, раздражающие воображение, источали и продолжают источать необыкновенно завораживающее очарование странности бытия, - уже превратились в некое подобие осадка - словари, охотно предоставляющиe любой риторике тот или иной спектр значимостей - или же: историю применения слов, или еще: слепки некогда бытовавших "экзистенциальных территориальностей" (Ф. Гваттари).

Аркадий ДРАГОМОЩЕНКО

Несколько слов в качестве предварения нижеследующих замечаний.

________________________________________________________________________ Замечания эти написано месяца два тому давно и по-видимому не имеют, как и все остальное, какого-либо особого значения. Я и не намеревался, вообще, их предлагать никому после нескольких предпринятых безуспешно попыток (ГФ также волен поступать как ему заблагорассудится). Однако неожиданно мне довелось вновь стать свидетелем (каких по счету!) странных дискуссий, разыгравшихся в электронно-компьютерном пространстве международного симпозиума по "русскому постмодернизму", организованном электронным журналом PMC (PostModernCulture - Северная Каролина), где шла речь о некоторых вещах, которые могли лишь вызвать мое недоумение. По своему примечателен и тот факт, что именно представители нашей отечественной мысли поражали докучным занудством, нечетничеством, смешанными с одержимой романтичной верой в том, что, например, "постмодернизм" производится в Москве, что Гройс знает, где собака зарыта, что концептуализм это не метареализм... ну, и так далее.

Аркадий ДРАГОМОЩЕНКО

УСИЛЕНИЕ БЕСПОРЯДКА

If the present had desired to yield us any motives

The floating body may have been forgotten by memory

Bare branches show alternating emergences of leaves...

Barrett WOTTEN, "Under Erasure"

Или взять хотя бы человека с собакой, идущего по песчаной косе. Свет падает сбоку, и рисунок теней тонко прочерчивает на просвет бумагу.

Линия его носа находится в строгом подчинении у скудного освещения. Бумага прозрачна, как ширма, на которой едва-едва колеблется тень бамбука. Сквозь осенний дождь доносится шорох слетающих листьев. Совершенно верно, взять хотя бы несколько птиц, не считая их, довольствуясь одним тонко дребезжащим различием между неопределенным множеством и единичностью. Скользящие над заливом птицы. Как это просто! Но что они означают для меня? На Кавказе существует птица, меняющая свое оперенье в зависимости от поры года. Она гнездится в зарослях озерного тростника. Зимой ее оперенье черно без изъяна, летом же она белеет. Весной и осенью ее никто не видит. Когда наступает пора зимних вихрей, эта птица, которую местные жители зовут Чиро (не имея возможности вникнуть в смысл привычного имени), не только не прячется, под стать остальным, но использует восходящие вихри, чтобы подниматься на неимоверную высоту со сложенными крыльями. Ее отсутствие длится один день и одну ночь. Все это время она проводит на плече Гелиоса. Падает на землю обугленной. Теофраст писал о ней как о птице-растении, устрашающей даже скалы, и чья печень в необыкновенно короткие сроки восстанавливает утраченные способности ясновидения, а высушенная и растертая с чемерицей на плоском камне у проточной воды используется обычно как средство, успокаивающее память детей, в праздники Осхофориев покидающих Аид.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Татьяна ПОЗНЯК

Игорь ДМИТРИЕВ, актер:

Не позволяйте себе стареть!

- Игорь Борисович, в этой колонке мы обычно говорим о политике социальной, экономической, культурной. Но ведь не бывает большого политика без сильной "харизмы", умения держать форму, наконец, хорошего здоровья - залога творческой энергетики. Вы недавно отметили свое 70-летие, но все эти дивные качества - при вас. Может, откроете секрет?

- Дело не в режиме, не в питании и даже не в его количестве. Прекрасный комедийный артист Театра сатиры в Москве, 90-летний Тусузов, на вопрос, в чем секрет его долголетия, ответил: "Я никогда не занимался физкультурой, никогда не был женат и никогда не обедал дома..."

Зенон Позняк

О русском империализме и его опасности

Среди "демократического" обывателя в Минске чувствуется легкий переполох. В России на выборах победил Жириновский. Что будет делать БНФ? Как скорректирует свою политику? Как события в России отразятся на Беларуси? Какие шаги сделает оппозиция БНФ? И т.д. Эти вопросы наперебой задают некоторые растерянные журналисты, усердно годами поливающие грязью тот же БНФ.

Несколько странно, однако политические "болельщики", видите ли, волнуются - почему молчит БНФ? Обыватель пугается. Чего? И что, собственно, произошло? - хотелось бы спросить. Может, их испугало то, что Жириновский популярно говорит то, что делают Ельцин, Козырев, Гайдар, Черномырдин и прочие русские господа? Так надо было дрожать раньше. Неужели, когда приемлемы дела, вдруг стали так страшны слова? Или, может, искренность юродивого раскрыла наконец глаза беларусскому обывателю на то, что он в упор отказывался видеть? Тогда Жириновскому следует при жизни поставить памятник, хотя бы из гипса.

Прачик Иван Андреевич

Фронтовое небо

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Аннотация издательства: Автор книги - авиационный инженер. Ярко и увлекательно рассказывает он о мужестве и героизме советских авиаторов-добровольцев в небе Испании, о боевых действиях нашей авиации в районе реки Халхин-Гол. С большой теплотой вспоминает И. А. Прачик и о товарищах по оружию, вписавших не одну героическую страницу в боевую летопись Великой Отечественной войны.

Дисциплина в Пансионате благородных девиц была очень строгой. И хотя урок в это сырое октябрьское утро 1717 года был посвящен всего лишь искусству ношения модной юбки с кринолином, задранный вверх острый подбородок мисс Хукер, хозяйки и наставницы Пансионата, выражал непререкаемый авторитет.

Мадам стояла в центре зала с высоким беленым потолком (стиль Регенства только начинал входить в моду в Эдинбурге), властвуя над притихшим классом своих застенчивых светловолосых воспитанниц.