Протестантский пастырь

Говард ЛАВКРАФТ

ПРОТЕСТАНТСКИЙ ПАСТЫРЬ

Меня встретил серьезный бородатый человек с умными глазами, одетый в темный костюм. Он провел меня б мансарду, а затем сказал:

- Да, он действительно жил здесь. Я вам советую ни к чему не прикасаться. Ваше любопытство делает вас безответственным. Мы никогда не приходим в эту комнату ночью. Уважая его последнюю волю, мы ни к чему не притрагиваемся здесь. Вы знакомы с его работой. Он практически завершил эксперименты, когда в дело вмешалось это жестокое общество. Мы не знаем, где он похоронен. Никто не может найти членов секты, даже представители закона. Я надеюсь, что вы уйдете отсюда до наступления ночи. Кроме того, я попрошу вас не трогать предмет, лежащий на столе и похожий на коробок спичек. Мы не знаем, что это такое, но подозреваем, что здесь есть какая-то связь с происшедшим. Мы даже стараемся не смотреть на него.

Другие книги автора Говард Филлипс Лавкрафт

Лучшие произведения Лавкрафта. Они бесконечно разнообразны и многогранны. Одни относятся к классическому «черному неоромантизму», другие – к викторианской литературе ужасов. Но в каждом живет гений писателя, подарившего нам лишь на шаг отстоящий от реальности причудливый мир «богов-демонов» – подводного Ктулху и безликого Азатота, таинственного Шуб-Ниггурата и великого Йог-Сотота.

В данное издание вошли лучшие произведения Говарда Лавкрафта — бесконечно разнообразные и многогранные. Одни относятся к классическому «черному неоромантизму», другие — к викторианской литературе ужасов. Но в каждом живет гений писателя, подарившего нам лишь на шаг отстоящий от реальности причудливый мир «богов-демонов» — подводного Ктулху и безликого Азатота, таинственного Шуб-Ниггурата и великого Йог-Сотота.

При жизни этот писатель не опубликовал ни одной книги, после смерти став кумиром как массового читателя, так и искушенного эстета, и неиссякаемым источником вдохновения для кино- и игровой индустрии; его называли «Эдгаром По ХХ века», гениальным безумцем и адептом тайных знаний; его творчество уникально настолько, что потребовало выделения в отдельный поджанр; им восхищались Роберт Говард и Клайв Баркер, Хорхе Луис Борхес и Айрис Мёрдок.

Один из самых влиятельных мифотворцев современности, человек, оказавший влияние не только на литературу, но и на массовую культуру в целом, создатель «Некрономикона» и «Мифов Ктулху» – Говард Филлипс Лавкрафт.

Мифология Ктулху и других темных божеств, рассредоточенная по американским землям. Селефаис, Ультар, Сарнат, Кадат, Аркхем… Покинутые города и те, что существуют на границе сна и воображения. Чистые, с высокими белыми башнями и умопомрачительными арками. Заросшие плесенью и терном, пропитанные затхлым запахом гниющей рыбы. Однако чудовища могут таиться как в развалинах и закоулках, так и в сверкающих палатах. А самые кровожадные и ужасные монстры рождаются в человеческой душе…

«В начале был ужас» — так, наверное, начиналось бы Священное Писание по Ховарду Филлипсу Лавкрафту (1890–1937). «Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого», — констатировал в эссе «Сверхъестественный ужас в литературе» один из самых странных писателей XX в., всеми своими произведениями подтверждая эту тезу.

В состав сборника вошли признанные шедевры зловещих фантасмагорий Лавкрафта, в которых столь отчетливо и систематично прослеживаются некоторые доктринальные положения Золотой Зари, что у многих авторитетных комментаторов невольно возникала мысль о некой магической трансконтинентальной инспирации американского писателя тайным орденским знанием. Думается, «Некрономикон» станет реальным прорывом в понимании сложного и противоречивого творческого наследия мэтра «черной фантастики» и первой серьезной попыткой передать на русском языке всю первозданную мощь этого ни на кого не похожего автора, сквозящую и в его тяжелом, кажущемся подчас таким неуклюжим синтаксисе, и в причудливо-архаичной лексике.

Вообще, следует отметить крайнюю энигматичность полных «тревожащей странности» текстов Лавкрафта, инкорпорирующего в свой авторский миф весьма темные аспекты эзотерического знания, демонологических ритуалов и оккультных практик, не следует забывать и о мистификационных коннотациях, отсылающих к редким и зачастую фантастическим источникам. Тем не менее некоторые литературные критики пытались причислить чуждое всякой этической дидактики творчество американского писателя к научной фантастике и готическому роману. «В настоящей истории о сверхъестественном есть нечто большее, чем таинственное убийство, полуистлевшие кости и саван с бряцающими цепями. В ней должна быть ощутима атмосфера беспредельного иррационального ужаса перед потусторонними силами, — отвечал мэтр, демонстрируя полный индифферентизм к позитивистской науке и судьбам человечества. — Литература ужаса — это отдельная, но важная ветвь человеческого самовыражения и потому будет востребована лишь очень небольшой аудиторией. И все же кто сказал, что черная фантастика столь уж беспросветна? Сияющая великолепием чаша Птолемеев была выточена из черного оникса».

«К западу от Аркхема много высоких холмов и долин с густыми лесами, где никогда не гулял топор. В узких, темных лощинах на крутых склонах чудом удерживаются деревья, а в ручьях даже в летнюю пору не играют солнечные лучи. На более пологих склонах стоят старые фермы с приземистыми каменными и заросшими мхом постройками, хранящие вековечные тайны Новой Англии. Теперь дома опустели, широкие трубы растрескались и покосившиеся стены едва удерживают островерхие крыши. Старожилы перебрались в другие края, а чужакам здесь не по душе. Никто не прижился на фермах, ни франкоканадцы, ни итальянцы, ни поляки. Как ни старались, ничего у них не получилось. У всех с первых же дней пробуждалась фантазия, и, хотя жизнь текла своим чередом, воображение лишало покоя и навевало тревожные сны. Потому чужаки и спешили уехать, а ведь старый Эмми Пирс не рассказывал им ничего из того, что он помнит о старых временах. С годами Эмми стал совсем чудным, вроде как не в своем уме. Он единственный, кто знает всю правду о прошлом и не боится расспросов, но ему не позавидуешь. Ведь не боится он потому, что его дом стоит на отшибе рядом с полем и проезжими дорогами…»

Дагон, Ктулху, Йог-Сотот и многие другие темные божества, придуманные Говардом Лавкрафтом в 1920-е годы, приобрели впоследствии такую популярность, что сотни творцов фантастики, включая Нила Геймана и Стивена Кинга, до сих пор продолжают расширять его мифологию. Каждое монструозное божество в лавкрафтианском пантеоне олицетворяет собой одну из бесчисленных граней хаоса. Таящиеся в глубинах океана или пребывающие в глубине непроходимых лесов, спящие в египетских пирамидах или замурованные в горных пещерах, явившиеся на нашу планету со звезд или из бездны неисчислимых веков, они неизменно враждебны человечеству и неподвластны разуму. И единственное, что остается человеку – это всячески избегать столкновения с этими таинственными существами и держаться настороже…

Проза Лавкрафта – идеальное отражение внутреннего мира человека в состоянии экзистенциального кризиса: космос холоден и безразличен, жизнь конечна, в словах и поступках нет никакого высшего смысла, впереди всех нас ждет лишь небытие, окончательное торжество энтропии и тепловая смерть Вселенной. Но это справедливо для читателей прошлого тысячелетия. Сегодня мы легко можем заметить, что Великие Древние Лавкрафта стали «своими» и для людей, искренне любящих жизнь, далеких от меланхолии, довольных собой и своим местом в мире – вот в чем настоящий парадокс.

Популярные книги в жанре Ужасы

Трагическая и светлая история о дружбе старика и ясновидящего мальчика.

Канун Дня Всех Святых. В младшем классе школы появляется Рейли — маленькая девочка, с красивыми волосами и пухленьким милым личиком. Рохля, но отлично рассказывает страшные истории.

Самую страшную историю она расскажет этим вечером …

Рассказ из антологии «Детские игры».

Тэннера Хиггинса собираются линчевать, и кто знает, как бы все обернулось, если бы не Чули — паренёк, которого он научил читать…

Рассказ из антологии «Детские игры».

Мать Эрвина умерла, отец постоянно пьёт, к тому же убил собаку Эрвина… Зря он это сделал…

Рассказ из антологии «Детские игры».

Маленький сорванец, подстрекаемый своими друзьями, проникает в старый и пугающий дом загадочной миссис Хавбугер, которая очень любила детей. Слишком любила…

Рассказ из антологии «Детские игры».

Мир вампиров--хороших или нет? Девочка становится частью этого жестокого мира бессмертных, оставляя свое мирское существование. Будучи человеком, не все гладко было в ее жизни, но променяв человечность на бессмертие все резко изменилось. Сможет ли Маргарита сохранить остатки человечности, став вампиром? Прочтите и узнаете о буднях российских вампиров.

В 1895-м её звали Джульетта. В 16 лет она стала музой и возлюбленной женатого художника – и это принесло ей только боль.

В 1932-м её звали Нора. Она сбежала в Голливуд от любовника, награждавшего её побоями, навстречу блеску и славе кинозвезды.

В 1970-м её звали Сандра. Она играла в музыкальной группе, влюбилась в чужого мужа – и обнаружила, что умеет исцелять наложением рук.

Сейчас её зовут Хелен Ламберт. Ей 33, она руководит крупным журналом и только что развелась. На свидании вслепую она встречает мужчину, который утверждает, что любил её в прошлых жизнях – и что она обречена умереть, едва ей исполнится 34. А чтобы разорвать проклятый круг смерти, перерождений и любовных интриг, делающих несчастной её и других, Хелен придётся пожертвовать самым дорогим…

Встречайте красивую историю с головокружительным сюжетом – о любви сквозь перерождения, вызывающий в памяти такие признанные шедевры, как «Облачный атлас» Дэвида Митчелла, «Дракула Брэма Стокера» Фрэнсиса Форда Копполы и «Фонтан» Даррена Аронофски.

Действие романа разворачивается в четырех ярких эпохах и знаковых местах: Париж конца XIX века, «золотой век» Голливуда, Лос-Анджелес 1970-х годов и современный Вашингтон. Это органичный сплав фантастики, романтики и повседневности, где есть место ведьмам, приворотным зельям, проклятиям и притягательным демонам.

Высокие рейтинги на Западе и масса положительных отзывов иностранных читателей: более 700 оценок на Amazon (4,5 из 5) и 3500 на Goodreads (4,2).

«Книга читается на одном дыхании! Откровенная история о запретной̆ любви, которая длится на протяжении нескольких жизней. На страницах этого романа Вас ждёт полное погружение в загадочность происходящего, где ведьмы, демоны и реальная жизнь сплетаются в одно целое».

Ксения @mal__books

«Верите ли вы в бессмертную душу? А в то, что любовь сильнее смерти? А что, если это не благо, а проклятие? В романе «Четыре жизни Хелен Ламберт» героине предстоит получить ответ на все эти вопросы. Мое сердце разрывалось каждый раз, когда очередная жизнь героини прерывалась и порочный круг начинался заново. А вам, дорогие читатели, только предстоит узнать, получится ли у Хелен снять проклятие и прожить свою жизнь счастливо до самого конца.»

Анна Петелина, бренд-менеджер

Никогда не геройствуйте, если можете этого избежать. Не открывайте через силу двери, закрытые перед вами. Иначе никогда не сможете вернуться к тому миру, что вы оставите за дверью. Но если вам девятнадцать, как Андрею Бельскому, и вы, как и он, слишком хорошо воспитаны, чтобы пройти мимо крика о помощи – дерзайте. Вам жить с последствиями. Прекрасный, дождливый Питер, мир Ночи – созданный Андреем Васильевым.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Говард ЛАВКРАФТ

СЕЛЕФАИС

Во сне Кюранес часто видел город, расположенный в долине. Побережье простиралось за снежную высокогорную вершину, которая возвышалась над морем. Разноцветные галеры выходили из порта, отправлялись в дальние края, где море и небо сливаются воедино. Что же касается имени Кюранес, то оно принадлежало ему только во сне. Проснувшись он вспоминал, что зовут его совершенно иначе. Может быть, его мечты о новом имени были вполне естественны: ведь он являлся последним представителем своей семьи и чувствовал себя одиноким среди миллионов равнодушных жителей Лондона. Лишь немногие разговаривали с ним, и он тогда вспоминал, кем в действительности был.

Говард Лавкрафт

Служитель зла

Сумрачного вида седобородый мужчина в костюме неярких тонов проводил меня до комнаты в мансарде и, остановившись на верхних ступенях лестницы, обратился ко мне со словами:

- Да, он жил именно здесь, однако, я советую вам воздержаться от каких бы то ни было действий. Любознательность может стоить вам слишком дорого. Мы никогда не заходим сюда по ночам, и, кабы не его воля, мы бы давным-давно все отсюда повыбрасывали. Вам должно быть известно, чем он занимался и к чему это привело. После его ужасной кончины все хлопоты взяла на себя эта гнусная Организация, и нам по сей день неведомо даже место, где он похоронен. Не существует никаких законных да и любых иных средств повлиять на Организацию. Надеюсь, вы не задержитесь здесь после наступления темноты. И умоляю вас, ни в коем случае не трогайте лежащую на столе вещицу вон ту, наподобие спичечного коробка. Мы не знаем ее назначения, но подозреваем, что она как-то связана с его темными делами. Мы опасаемся даже случайно останавливаться на ней взглядом.

Говард Лавкрафт

Сны ужаса и смерти

Вновь поведаю - не знаю я, что стало с Харлеем Вареном, хоть думаю,- почти надеюсь, что пребывает он ныне в мирном забвении, если там существует столь благословенная вещь. Истинно, в течении пяти лет я был его ближайшим другом, и даже разделил с ним исследования неизведаного. Я не стану отрицать (нашелся свидетель, пусть слабый и ненадежный - моя память) похода к пику Гаинсвиль, на дороге к Большому Кипарисовому Болоту, той отвратительной ночью, в полдвенадцатого. Электрические фонари, лопаты, катушка провода, что мы несли - лишь декорации к омерзительной сцене, сожженой моей поколебавшейся памятью. Но затем, я должен настоять, что не утаил ничего, что следовало бы сказать, о том почему меня нашли следующим утром на краю болота одинокого и потрясенного. Утверждаете - ни на болоте ни рядом не было ничего, что могло бы вселить страх. Я соглашусь, но добавлю, оно было вне - я видел. Видение, кошмар, должно быть это было видение, либо же кошмар - я надеюсь - все же лишь это сохранил мой разум о тех отвратительных часах, когда мы лишились человеческого надзора. И почему Харлей Варрен не вернулся, он, либо его тень, либо некая безымянная вещь, которую я бы даже не рискнул описать, лишь сам он может поведать.

Говард Лавкрафт

Сон

На мансарду меня провел серьезный мужчина интеллигентной наружности. Седобородый и одетый с подчеркнутой простотой. Он так мне сказал:

- Да, именно тут он и жил. Советую ничего здесь не касаться. Любопытство делает людей неосторожными. Мы приходим сюда только вечерами и ничего не трогаем, ибо он так завещал. Вы ведь знаете, чем он занимался? Приходское начальство все-таки сунуло нос в это дело, и мы теперь даже не знаем, где он похоронен. Я полагаю, вы не будете сидеть здесь до темноты. Ради бога, не касайтесь этого предмета на столе. Да, он похож на спичечный коробок, но никто не знает, что это такое. Возможно, это связано с его работой. Мы стараемся даже не смотреть на эту вещь.