Простые истины

Рассказ из цикла "Размышления"

Отрывок из произведения:

Елена Викторова

ПРОСТЫЕ ИСТИНЫ

Михаил Валерьевич сел на диван перед телевизором, подложил подушку под спину, чтобы было удобнее, и попытался расслабиться. Нащупал рукой пульт, валявшийся на журнальном столике, и нажал кнопку. Диктор новостей сообщил с экрана, что взят под стражу депутат Областной Думы,  подозреваемый  в организации преступной группировки.

«Оживились опять под выборы», - устало подумал он. - «Явная ведь заказуха, кто-то место себе расчищает». Нет, он не оправдывал этого депутата, было очевидно, что тот заслуживает наказания, но одно то, что дело завели перед самым началом выборной кампанией, вызывало чувство несправедливости.

Другие книги автора Елена Викторовна Викторова

Опять! Опять перегорела лампочка на кухне! Которая уже по счёту? Нужно срочно что-то предпринять и найти причину этого бедствия. Я сама в электричестве ни бум-бум. Как говорит моя закадычная подруга Лелька, «Самый необходимый хозяйственный инструмент - мужчина». В такой ситуации сложно с ней не согласиться. Из раздумья меня выдернул настойчивый звонок мобильника. Лелька! Вспомни её...

- Привет, подруга! Что кислая такая? За окном такой чудесный сентябрьский вечер, а она киснет. Проблемы? Разве это проблемы? Вот у меня - проблемы. Но это не телефонный разговор. Встречаемся через час в нашей кафешке. Никаких отговорок не принимается. Жду!

Рассказ из цикла "Размышления"

Популярные книги в жанре Современная проза

Здравствуй, мама!

Получила ты телеграмму?

Здесь мне живется хорошо и плохо. Хорошо, потому что речка, рыбалка, купание, футбол, курорт, коситьба, работёнка кое-какая: доски отгладить рубанком, огород полить, калитку новую поставить.

А плохо только из-за Томки. Бьёт! Ух! И часто ни за что ни про что. Например, играл я в лаптофутбол (смесь лапты с футболом), подошла Томка, что-то заорала и давай лупить. Излупила, ухмыльнулась и пошла как ни в чем не бывало. Фашистка!

Писать я стал с тех пор, как научился. Во втором классе попытался сказать свое слово в чистописании и впервые подвергся критике со стороны учительницы.

В пятом классе я предпочитал писать изложения, а не диктанты. Но, написав однажды изложение вместо диктанта, вторично подвергся критике. В седьмом классе меня совершенно случайно выбрали редактором классной стенной газеты «За учебу». Название я сохранил, но содержание сделал противоположным. В наказание меня выбрали редактором общешкольной газеты.

Леонид Колкин, студент первого курса КГУ, человек жизнерадостный и румяный, наслаждался благами цивилизации. Колхоз был позади. И каждая городская мелочь радовала глаз. Простирался перед Колкиным нанизанный на троллейбусные провода проспект Мира. С сытым гулом прожужжала мимо трудолюбивая пчёлка «медвытрезвителя». Прохожие шарахались из-под автомобилей, как глупые курыВялые [Добродушные] старухи[шки]рекламировали «Спортлото». На углу Мира и Перенсона помятый

— Черт! — я поскользнулся на глинистом крутом берегу и шлепнулся рядом с залитым дождем кострищем. Пила жалобно взвизгнула.

Я выпростался из рюкзака и с омерзением провел рукой по штанам. Капал дождь. А может, и снег. А может, еще что-нибудь. В темноте и тумане ничего не было видно. Слышно тоже было плохо: рядом вырывался из-под моста Сисим и ударялся о стену тальника. Половодье!

— Секи время! — сказал Качаев.

— Четыре! — нерадостно доложил я. Мне почему-то хотелось колбасы.

Весь день Витьку не оставляло ощущение, что куда-то надо поехать. Что-то сделать, не знаю что. Витька морщил лоб, скрёб затылок, протирал очки. Какая-то навязчивая мысль просилась на язык, но высказать её он не мог. Так он и мотался целый день по городу, и всё валилось у него из рук: собрался пойти в кино, отстоял очередь, но ушёл, когда осталось три человека; зашёл в столовую, набрал целый поднос еды — в рот ничего не лезет. А то сядет в первый попавшийся автобус — и едет куда глаза глядят. Вот так он и очутился вечером у Лениного дома. Очнулся, зажмурил глаза, потряс головой и сказал: «Ух ты!». Развернулся и поехал домой. А наутро так уставился на Лену, что Саня счёл нужным нацарапать на бумажке: «Ха-ха!». За что и получил по лбу. Как полагается.

— Старт! — сказал командир и повернул рычаг управления.

— Старт! — повторил бортинженер и включил аппаратуру.

— Старт! — отозвался забортинженер и привязался покрепче.

— Старт! — промычал кочегар Овчинников, известный более под кличкой «Мухортик», и взял совковую лопату, чтобы подбрасывать уран в реактор…

Когда дым рассеялся, жители Кошурниково увидели светлую точку, уходящую ввысь, и один из двигателей, отцепившийся из-за недосмотра забортинженера…

Сюжет романа прост, проще пареной репы.

Бабенка «на пределе», на пороге климакса, захотела «чего-нибудь такого». В качестве компенсации за долгую и нудно-беспорочную супружескую жизнь. Пока еще можно. И, чтобы, дай бог не опоздать. «Что-нибудь такое» она получила очень даже удачно: все началось, продолжалось и завершилось вполне прилично, без месткомов, парткома, нарсудов и анонимок. И мужик попался хороший, и закруглил он все это дело очень вовремя и аккуратно, без кровопролитий. А когда все кончилось, бабенка помучилась, конечно, а потом успокоилась. А что помучилась, так это ей же и лучше: все же разнообразие!

… или вот унитаз у меня. Хороший унитаз, с микропрограммным управлением. Фирма ИБМ выпустила. Импортный, стало быть, унитаз. Объем памяти 512 килобайт, мультипрограммирование и всякое там такое. И вот этот унитаз портится. Не так, чтобы совсем, но вот принтер не работает. То есть, в принципе работает, но бумагу не подает.

Вот сижу и тужу. Тужу и прихожу к мысли, что без Пети-электронщика обойтись не удастся. И приходит Петя, и говорит: «Н-да…». И я сразу понимаю, что дело пахнет трешкой. А когда он еще и в затылке чесать начинает, то я прощаюсь сразу с пятеркой.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ланс Торнтон, мастер меча и убийца экстра-класса на службе короля, решает проблемы Его Величества. Он может раскрыть заговор, убрать зарвавшегося наместника, наказать слишком самостоятельного герцога – и вернуться живым. Но на этот раз король отправляет Ланса в Таниевую Долину – королевскую каторгу, которая находится на острове, затерянном в океане. А оттуда не возвращаются…

Эта книга издана для веселых людей, обладающих чувством юмора и любящих остроумные истории из интимной жизни человека. В нее включены наиболее интересные и веселые народные заветные сказки из собрания А. Афанасьева и Н. Ончукова.

Составление и обработка доктора филологических наук, профессора Татьяны Васильевны Ахметовой.

Издательство предупреждает: детям до 16 лет, ханжам и людям без чувства юмора читать книги этой серии запрещено!

«Познакомился я с книгой 5–6 лет, когда научился читать; первые уроки чтения преподали мне старшие брат и сестра, и наш сосед, еврей, часовых дел мастер, Захария Фрахтман. Он был высокий, немного сгорбившийся старик, получивший прозвище оглобли. Был он человек хороший – мягкий, добрый, но слободские евреи недолюбливали его и называли сумасшедшим. Они обвиняли его, во-первых, в том, что он читает запрещенную книгу, во-вторых, говорит очень хорошо, вообще, о религии. Эта „запрещенная книга“, как позже я узнал от одного из старших сыновей Захарии, было старинное заграничное издание на еврейском языке, заключавшее в себе религиозно-философский трактат какого-то религиозного раввина…»

«Про этого Брюса мало ли рассказывают! Всего и не упомнить. Я еще когда мальчишкой был, слышал про него, да и теперь, случается, говорят. А был он ученый – волшебством занимался и все знал: и насчет месяца, солнца, и по звездам умел судьбу человека предсказать. Наставит на небо подзорную трубу, посмотрит, потом развернет свои книги и скажет, что с тобой будет. И как скажет, так и выйдет точка в точку. А вот про себя ничего не мог узнать. И сколько ни смотрел на звезды, сколько ни читал свои книги – ничего не выходит…»