Простой заключенный

Юз Алешковский

Простой заключенный

Товарищ Сталин! Вы большой ученый, В языкознании познали толк. А я простой советский заключенный И мой товарищ - серый брянский волк.

За что сижу, по совести, не знаю; Но прокуроры, видимо, правы. Итак, сижу я в Туруханском крае, Где при царе бывали в ссылке вы.

И вот сижу я в Туруханском крае, Где конвоиры строги и грубы. Я это все, конечно, понимаю Как обостренье классовой борьбы.

Другие книги автора Юз Алешковский

В данный том входят три замечательные повести Юза Алешковского: «Кыш, Двапортфеля и целая неделя», «Кыш и я в Крыму» и «Черно-бурая лиса», а также несколько отличных рассказов о детях, о взрослых и их разных друзьях-животных.

Для многих из вас герой этой книги — Алёша Сероглазов и его друг, славный и умный пёс Кыш — старые знакомые. В новой повести вы встретитесь с Алёшей и Кышем в Крыму. И, конечно же, переживёте вместе с ними много весёлых, а иногда и опасных приключений. Ведь Алёша, Кыш и их новые друзья — крымские мальчишки и девчонки — пойдут по следу «дикарей», которые ранили в горах оленёнка, устроили лесной пожар и чуть-чуть не погубили золотую рыбку. В общем, наши герои будут бороться за то, чтобы люди относились с любовью и уважением к природе, к зверью, к рыбам, к птицам и к прекрасным творениям, созданным самим человеком.

В эту книгу входят замечательная повесть "Черно-бурая лиса" и четыре рассказа известного писателя Юза Алешковского. Во всех произведениях рассказывается о ребятах, их школьных делах, дружбе, отношениях со взрослыми. Но самое главное здесь — проблема доверия к подрастающему человеку.

Главный герой повести «Николай Николаевич» – молодой московский вор-карманник, принятый на работу в научно-исследовательский институт в качестве донора спермы. Эта повесть – лирическое произведение о высокой и чистой любви, написанное на семьдесят процентов матерными словами.

«Свои романы Юз Алешковский ( Иосиф Ефимович Алешковский), мастер языка, пишет от лица рассказчиков, происходящих из низших социальных слоёв. При этом в сатирическом изображении советской действительности часто вмешиваются фантастика и гротеск». (В. Казак)

Сочинения Юза Алешковского долгое время, вплоть до середины 90 – х, издавались небольшими тиражами только за рубежом. И это драматично и смешно, как и сама его проза, – ведь она (так же, как произведения Зощенко и Вен. Ерофеева) предназначена скорее для «внутреннего употребления». Там, где русской человек будет хохотать или чуть не плакать, американец или европеец лишь снова отметит свою неспособность понять «этот загадочный народ». Герои Алешковского – работяги, мудрецы и стихийные философы, постоянно находятся в состоянии локальной войны с абсурдом «совковой» жизни и всегда выходят из нее победителями. Их причудливые истории, сдобренные раблезианской иронией автора, – части единого монолога – исповеди; это язык улицы и зоны, коммунальных кухонь и совканцелярий, язык и голос, по словам Бродского, «русского сознания, криминализированного национальным опытом… издевающегося над самим собой и, значит, не до конца уничтоженного».

Рассказ Юза Алешковского из сборника «Кыш и Двапортфеля».

1961—1962

Популярные книги в жанре Песенная поэзия

SCHERBAKOV, Mixail Konstantinovich, born 1963 in Obninsk. Entered Moscow University, Department of Philology, in 1982; graduated in 1988 (major in Russian Language and Literature). Writes poetry and songs since 1979 (the earliest records of existing are dated 1979). Wrote over 300 songs and poems.

The early songs by Scherbakov are influenced by Vysotsky and Juliy Kim (the latter is his close friend. Scherbakov plays the second guitar on Kim's LP "Ryba-Kit") Now he is more and more unlike any other "bard" or poet. "Песни Щербакова это отдельный жанр искусства", one of his fans said. The music of his songs has very unusual harmonies with dominating "minor" (moll? ) chords which make it easily recognizeable after you have acquainted with it.

If you visit Moscow, you have a good chance to hear him - he performs approximately once a month somewhere. ? koncerty.txt

4 books of his poetry were issued:

"Kovcheg neutomimyj", 1988, 1989(2nd edition) - by KSP "Reks", foreword by Igor" Gryzlov

"Posle Kovchega", 1992 - by KSP "Reks", foreword by Igor" Gryzlov

"Net i ne bylo jada", 1991 - don't know by who

"Vishnevoe varen'je", Mir, 1991(? ), with music, foreword by Ju. Kim

Also a selection of his poetry was published by "Znamja" monthly in February (? ) 1992.

083 DISMEMBER'91

ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ РЕМЕСЛО

Изломанные мысли в предсмертном состоянии Кровь окрашивает мои руки Беспорядочные мысли, гниющая душа Убийственная преданость ведёт меня за собой Извращённые наслаждения, одержимость Подвели тебя к концу Кровь струится из ран Я кромсаю твой череп Хрустящие под ногами кости, крики боли Насильственная смерть после часов мучения Окровавленный труп Парк завален гниющими человеческими останками Гниющие члены в холодильнике Жестокое расчленение Ненормальный экстаз Бешеное расчленение Конец твоим страданиям Горы мяса Быть казнённым - нелепая смерть

Наверное, идея создания авторского объединения витала в воздухе. Иначе, чем объяснить, что после 1 Республиканского фестиваля самодеятельной песни его участники не ограничились формальным знакомством, но решили это знакомство продолжить и сделать встречи друг с другом постоянными.

Так родилась «Аллея „АП“». «Аллея» — потому что все мы, за малым исключением, почти ровесники. И время, которое мы стремимся отразить в наших песнях, поставило нас рядом. «АП» — потому что наша песня — авторская.

В настоящий сборник включены в основном малоизвестные солдатские и матросские песни периода Великой Отечественной воины, повествующие о Родине и русской земле, о боях и походах, о доблести родов войск, об известных и безымянных героях. Многие из этих песен написаны непрофессиональными поэтами-фронтовиками по горячим следам событий.

Песни сопровождены краткими комментариями.

У стихотворений Ларисы Рубальской счастливая судьба. Их знают все, даже те, кто не подозревает, что это ее стихи – просто слышали песни на ее слова в исполнении Аллы Пугачевой и Филиппа Киркорова, Ирины Аллегровой и Валерия Леонтьева, Александра Малинина и Аркадия Укупника.

А те, кому повезло присутствовать на творческих вечерах Ларисы Рубальской, знают, что ее стихи можно не только петь, но и читать, и при этом получать не меньшее удовольствие.

Сборник русского классического романса включает знаменитые шедевры русской песенной лирики – и вышедшие из-под пера таких признанных классиков, как Пушкин, Фет и Тютчев, и принадлежащие поэтам из народа. Музыку на эти стихи писали известнейшие композиторы, их исполняли признанные мастера сцены. Проникновенный и наивный, трогательный и страстный – русский романс навсегда покорил наши сердца.

Всех наград Михаила Танича не перечислить: лауреат премии МВД России (1997), лауреат Юбилейного конкурса «Песня года», посвященного 25-летию этой передачи, лауреат почти всех фестивалей «Песня года», Национальной музыкальной премии «Овация» (1997); в 1998 году Михаил Танич награжден орденом Почета, в сентябре 2003 года ему было присвоено звание народного артиста России. Но главной, самой дорогой наградой для поэта во все времена является всенародная любовь и признание…

Этот сборник – наиболее полная поэтическая летопись Отечественной войны 1812 года, написанная разными поэтами на протяжении XIX века. Среди них Г. Державин и Н. Карамзин, В. Капнист и А. Востоков, А. Пушкин и В. Жуковский, Ф. Глинка и Д. Давыдов, А. Майков и Ф. Тютчев и др.

В книгу включены также исторические и солдатские песни, посвященные событиям той войны.

Издание приурочено к 200-летнему юбилею победы нашего народа в Отечественной войне 1812 года.

Для старшего школьного возраста.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Татьяна Алферова

Алмазы - навсегда

Портрет

- Между прочим, милые дети, женщина, изображенная на этом портрете, ваша соотечественница, а с самим портретом связана весьма и весьма романтическая легенда.

Учитель положил старинную открытку на стол изображением вверх, казалось, это движение отняло у него последние силы. И стол, и учитель были очень старыми, подстать рассматриваемой открытке, но открытка с клеймом 1860 года все-таки старше.

Татьяна Алферова

Дар непонятого сердца

Из всех старых вещей только люстра имела право на существование, в том случае, если Салли обратит на нее внимание. Салли не сводила с люстры глаз, хотя посередине гостиной прямо на ковре возвышалась целая гора вполне достойных внимания забавных и милых вещиц.

Елочная игрушка в виде люстры, неяркая, из потускневшего серо-жемчужного стекла, украшенная висюльками из не менее тусклого, запылившегося изнутри стекляруса, лежала чуть-чуть в стороне. Сорок минут, с семи пятнадцати утра до без пяти восемь, он потратил на это "чуть-чуть". Получалось то слишком близко, так, что люстра терялась среди ярких шелковых лоскутков, выпуклых прихотливых пресс-папье, розовых и зеленых пепельниц из природного камня, ни разу не использованных по назначению, тяжелых латунных подсвечников, то слишком далеко, что выглядело явным намеком. Опускаться до очевидного символизма он не хотел ни в коем случае, двигая елочную люстру по ковру сорок минут туда-сюда, пока не нашел то самое "чуть-чуть". Тело люстры состояло из двух шаров, верхний поменьше, нижний - побольше, шары скреплялись четырьмя стеклянными трубочками, одна из которых была раздроблена, на проволоке, пропущенной внутри, болтались обломки с неровными краями, не длиннее бусины стекляруса.

Татьяна Алферова

Победитель

Виктор родился в сорок шестом году и ничего не помнил о Победе. Зато на всю жизнь запомнил, чем отличается габардин от бостона, а креп-жоржет от креп сатина. В доме витали названия тканей и сами ткани: легчайший шифон и наивный маркизет, топорная тафта и вычурный муар, честный твид и самовлюбленный панбархат, простенький мадаполам и нежная майя.

Мама Виктора шила. Она не сама выбирала клиентуру, времена стояли тяжелые, послевоенные, рад будешь любому заказчику, тем более в маленьком городке, но мама умела так поставить дело, что казалось, это заказчицы бегают за ней толпами и уговаривают, уговаривают. Иногда, если кончалась череда заносчивых жен офицеров и простоватых торговок, семья сидела без денег, но мама не опускалась до того, чтобы жить на продажу, как делали ее подруги, днями простаивавшие на рынке с наскоро сляпанными поплиновыми блузочками на толстых ватных подплечниках. Мама из всего извлекала пользу и легко утвердила свою репутацию лучшей портнихи города, не боящейся остаться без работы. И появлялась новая свежевылупившаяся офицерша, желавшая выглядеть лучше, чем все эти, ну, вы понимаете; или приходила прежняя, успевшая, видимо, за прошедшие три-четыре месяца сносить полдюжины платьев, сшитых мамой. Новенькие клиентки по неопытности еще пытались показать гонор, командовали и "тыкали", но больше, чем на полчаса их не хватало. И когда очередная модница, придя за бальным платьем обнаруживала сына портнихи в новой бархатной кофточке с пышным бантом, она не задавала неуместных вопросов, почему же на спине бархатного платья шов - неужели ткани не хватило, она протягивала конверт с деньгами (мама наотрез отказывалась брать деньги руками) и бурно благодарила любезную Анну Васильевну, на что мама отвечала вдвое старшей клиентке, снисходительно растягивая гласные: - Ну, Шурочка, как смогла, так и сшила. А все не хуже ваших трофейных тряпочек смотрится.

Татьяна Алферова

Сны  в  пустыне

Взрослые и дети иногда вовсе не говорят друг другу правды. При этом не считают себя лжецами, а напротив, полагают, что поступают абсолютно честно.

Когда Сережа разбивает кофейную чашку из любимого маминого сервиза (а разбить чашку очень легко, стоит только резко дернуть локтем, если она стоит на самом краешке стола), он не лицемерит, утверждая, что сделал это не назло. Он хочет очень простых вещей: чтобы мама поняла, как она не права, что без конца болтает по телефону со своим дядей Леней и что перестала обращать внимание на Сережу, то есть разлюбила его. А ведь теперь, когда умер папа, у мамы остался только один мужчина - Сережа, тетя Люся так и говорила, Сережа слышал из соседней комнаты. Тетя Люся врач, она в таких вещах разбирается. А то, что он не говорит, что сам поставил чашку ближе к краю, так это не ложь, а умолчание.