Простенькое дельце

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

ПРОСТЕНЬКОЕ ДЕЛЬЦЕ

(леность)

"...предоставь мертвым погребать своих мертвецов." (Евангелия от Матфея, гл. 8, ст. 22 и от Луки, гл. 9, ст. 60)

"Доколе ты, ленивец, будешь спать? Когда ты вста нешь от сна твоего?" (Притчи, гл. 6, ст. 9)

1.

Дверь отворилась. Сержант ввел в комнату взволнованного мужчину, который немедленно задал вопрос: - Вы верите, что я ее убил? Капитан отложил бумаги, которые перед этим внимательнейшим образом изучал, легонько побарабанил пальцами по столешнице, словно сыграл на рояле любимую мелодию, и исподлобья взглянул на вошедшего. Неужели же этот несчастный действительно хочет... Нет, не может быть! За двадцать лет работы Бишофу не доводилось встречаться ни с чем подобным. А впрочем, чего не бывает в этом исполненном сумасшествия мире. И ЖЕЛАНИЯ у подследственных могут быть самыми-самыми разными. Ох, какими разными!.. На то и существуют такие вот слегка обрюзгшие и уж отнюдь не слегка облысевшие типы в респектабельных серых в полоску костюмах, белых рубашках и галстуках, по долгу службы и на благо общества ломающие головы над всевозможными шарадами и усиленно копающиеся в чужом грязном белье. Нытик! Тюфяк! Брюзга! Обрюзгший брюзга. Хорошо еще, что не брезгливый, не то не справиться бы со столь специфической работой, ни за что не справиться. Вот и этот, НОВЫЙ ПОДОПЕЧНЫЙ. Поди пойми, чего он хочет... Впрочем, это как раз более-менее ясно. "Вы верите, что я убил ее?" Идиот несчастный. Да, но зачем?.. Кондиционер работает на полную мощность, а в кабинете все равно душно. Мозги плавятся. Верно, столь же несладко приходилось предкам Бишофа, гнувшим спины на хлопковых плантациях под палящими лучами солнца. Соображать тяжело. "Вы верите?.." Да нет, какое там соображать! Зной, пыль, бич надсмотрщика... Тоже грязная работенка. Куда ни ткнись, везде одно и то же: ГРЯЗЬ ДА ДЕРЬМО. Ладно, нечего сопли распускать. Стал детективом, так не жалуйся на злую судьбу. Оставался бы с малых лет чистильщиком обуви, небось было бы сейчас полегче: чего там соображать, щетки да вакса - вот и все премудрости... А дудки! Далеко не все. Не сообразишь ведь сразу, как именно щеткой махать да как бархатной тряпочкой полировать, тут сноровка нужна. Да и сидишь не в кабинете с кондиционером, который хоть как-то помогает, а на самом солнцепеке, кругом толпа пешеходов, пыль, грязь, а зимой того и гляди подагра разыграется. И все настоящие философствования без всякого сомнения являются прямым следствием, откровенно скажем, непристойного поведения камня в левой почке. Черт бы его побрал. Капитан поморщился, кашлянул в кулак и нарочито успокоительным тоном заговорил: - Что вы, что вы, мистер Натансон, я ни в коем случае не могу позволить себе такую роскошь - ЗАРАНЕЕ поверить, что вы убили собственную жену! Это противоречит... - А я говорю вам: Я УБИЛ ЕЕ!!! - что есть мочи завопил вошедший и если бы не был схвачен расторопным сержантом, то непременно вцепился бы Бишофу в горло. Такие вот дела... - Я убил ее! Какого черта вам еще надо? - продолжал орать он, пытаясь вырваться из сильных рук сержанта.- Труп есть? Есть! Я сам позвонил в полицию, сам сознался! Бейсбольную биту сдал! Какого же черта?! Моя бита, моя жена ввиде трупа! И я сам во всем сознаюсь!!! Да пустите же меня!.. На этот раз рывок был таким сильным, что сержант едва справился. - Прекратите немедленно, мистер Натансон,- спокойно сказал капитан и добавил как бы нехотя: - Или кроме убийства вы хотите отвечать также за свое безобразное поведение в участке? - Да, в самом деле, вы совершенно правы,- бунтарь исчез как по мановению волшебной палочки, и вместо него в руках дюжего сержанта остался абсолютно спокойный, даже обмякший какой-то человек, который несмотря на сверхнеудобную позу (на коленях, согнувшись, с умело заломанной правой рукой) ПЫТАЛСЯ являть собой ОБРАЗЕЦ ВЕЖЛИВОСТИ. - Я буду вам крайне признателен, если вы меня отпустите,- сказал НОВЫЙ ВЕЖЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК сержанту и добавил: - Обещаю впредь вести себя примерно. Капитан оттолкнулся ногами, отчего мягкое кресло на колесиках отъехало от стола, посмотрел на свои как всегда надраенные до зеркального блеска штиблеты (сказывались навыки, приобретенные в далеком детстве). Так-так, значит, мы ЖЕЛАЕМ ОТВЕЧАТЬ ЛИШЬ ЗА УБИЙСТВО ЖЕНЫ и ни за что другое. Это ЦЕЛЬ. Хорошо... - Отпустите,- коротко приказал он сержанту. Тот разжал пальцы, и мистер Натансон с едва слышным постаныванием встал с колен и выпрямился. Бишоф махнул сержанту рукой, и когда тот удалился, сказал: - Садитесь. И давайте без глупостей. - Пожалуйста. Я же обещал,- не забыв аккуратно поддернуть на коленях брюки мистер Натансон опустился на стул, поморщился, заморгал, когда его лицо попало в яркий конус света, отбрасываемого настольной лампой, и только попросил: - А нельзя ли того... Свет убрать? Если не совсем, то хотя бы... - Нельзя,- отрезал капитан. - Ах да,- спохватился мистер Натансон.- Это же общеизвестно: свет должен бить в лицо допрашиваемому, тогда как ведущий допрос остается в тени. И как я мог забыть... - Детективы почитываете,- в тон ему сказал Бишоф. Мистер Натансон согласно кивнул. - Тогда в каком пакетбуке вы вычитали эту историю? - все так же невинно продолжал инспектор. - Какую историю? - встрепенулся мистер Натансон. Капитан немедленно выключил лампу, и от неожиданности он некоторое время лишь хлопал глазами да вертел головой. Бишоф удовлетворенно наблюдал за этими бессмысленными действиями, затем сказал: - Знаете, поначалу, когда я знакомился с собранными по вашему делу материалами, я пребывал в полной растерянности. Но вот туман вокруг этой истории рассеялся, исчез, словно свет только что выключенной лампы, и почти все стало ясно... - ЧТО вам ясно? - несколько высокомерно поинтересовался Натансон... Правда, почему он сделал ударение на первом слове? И почему перебил ведущего допрос? Над этим стоит подумать. Бишоф интригующе молчал и в упор рассматривал Натансона. Тот как-то сразу сник, съежился и повторил уже не так уверенно: - Так что же вам ясно? Капитан по-прежнему молчал. А Натансон нервничал все сильнее, побледнел, даже посинел как-то, мелко затрясся, челюсть отвисла, в левом углу рта блеснула слюна, глаза забегали... Наконец капитан сжалился над ним и резко бросил: - Я понял, что вы действительно убили свою жену. Едва Бишоф сказал это, как почти физически ощутил несказанное облегчение и полнейшее счастье, хлынувшие к нему от Натансона словно волны всемирного потопа. Допрашиваемый преобразился и внешне, являя собой теперь образец человека, полностью удовлетворенного жизнью. - Ну ладно, пора кончать это представление,- вздохнул капитан.Рассказывайте, как все произошло на самом деле и можете проваливать отсюда ко всем чертям.- А про себя добавил: "Да-да, убирался бы ты поскорей, на мне еще дело братьев Мур висит". Сначала Натансон ничего не понял. Некоторое время он просидел молча, переверивая услышанное. Затем его брови удивленно поползли вверх, глаза вылезли из орбит и словно не веря себе он переспросил: - То есть как это можно проваливать? Куда? НАДЕЮСЬ, в камеру? - В камеру! - передразнил его капитан.- В камеру пыток. В камеру приговоренных к смерти. В газовую камеру прямиком,- И поскольку допрашиваемый все еще ничего не понял, от злости на него, на себя, на сумасшедшую жару и вообще на все это безобразие неистово заорал: - На свободу, осел, дубина, идиот! К чертовой матери с глаз моих долой! Чтоб духу вашего здесь не было!!! Натансон так и затрясся. - Это почему же? - процедил он сквозь зубы, едва сдерживая не совсем уместное в его положении негодование. - Потому что вы не убивали ее. Потому что вы морочите мне голову. И потому что по непонятной причине во что бы то ни стало желаете меня одурачить. Но ничего у вас не выйдет, любезнейший. - А как же... вы? - осторожно спросил Натансон, и не совсем понятно было, что же он имел в виду. - Что я? - Чем вы будете заниматься? - Подлогом,- Бишоф криво усмехнулся и подумал: "Господи, что за идиот! И откуда он взялся на мою голову?.." - А что будет с вами, когда выяснится, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО убил свою супругу? Вы же сами, ПО СВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ ГЛУПОСТИ отпускаете на свободу преступника. Вы не боитесь за свою карьеру? - А вы не боитесь угодить в тюрьму лет этак на двадцать пять? - желчно спросил капитан. - Что вы, за столь циничное хладнокровное убийство полагается электрический стул! В крайнем случае я готов променять его на газовую камеру, о которой вы только что любезно упомянули,- невозмутимо возразил Натансон. Ну что с ним было делать!.. И Бишоф велел допрашиваемому рассказывать об убийстве. ОБ УБИЙСТВЕ, он так и сказал, хотя голову готов был дать на отсечение, что ничего подобного Натансон в жизни не делал. И тот принялся рассказывать. Рассказывал с удовольствием, с этаким вдохновением даже. Не упуская ни малейшей подробности и не добавляя ничего нового по сравнению с тем, что говорил прежде и что уже было зафиксировано в деле. А Бишофу пришлось вновь выслушивать все это. И он слушал абсолютно молча, ни разу не перебив допрашиваемого. Познакомился Натансон с Дэби, покойной своей супругой, шесть лет назад. Произошло это во Флориде, куда в перерыве между покупкой одних акций и продажей других он вырвался на недельку отдохнуть. В такой блаженный период ошалевшему от сумасшедшей биржевой игры удачливому двадцатисемилетнему бизнесмену лазоревое знойным днем и сапфировое тихим теплым вечером южное небо кажется особенно глубоким, горячий бархатный песок пляжа особенно горячим, ленивые волны особенно ласковыми и нежными, а юные девушки - особенно юными и прекрасными. Он хотел взять напрокат лодку, на которую, как оказалось, уже претендовала Дебора. Джордж Натансон не привык уступать, Джордж Натансон привык идти напролом и неизменно добиваться своего, беспощадно уничтожая конкурентов. Но то были биржевые дела, а тогда наступило время отдохнуть и расслабиться. И он с удовольствием сделал то, чего не делал уже очень давно. Пожалуй, с тех самых пор, как выслушав длиннейшую речь отца и уяснив, что тот не собирается всю жизнь содержать лентяя-сына взялся за ум, за два года подтянулся в учебе, блестяще закончил колледж, а затем и университет и до самого последнего времени вертелся как белка в колесе, покупая, продавая, перепродавая, навязывая, обманывая и в итоге получая деньги, деньги, деньги... В общем, Джордж Натансон расслабился и неожиданно вспомнив о делении человечества на сильный и слабый пол галантно уступил. Деби в свою очередь стала отказываться от лодки. Мистер Натансон до сих пор не знал наверняка, было ли у покойной скрытое намерение поступить подобным образом. Возможно, она затеяла спектакль с лодкой с известной целью; понятно, что на отдых во Флориду съезжаются не самые бедные люди... Однако правдой было и то, что Дебора Картрайт и сама была не из бедных. Вряд ли она рассчитывала прибрать к рукам состояние незадачливого арендатора лодки. Возможно, наполненный солеными брызгами воздух действовал расслабляюще не только на мужчин. Во всяком случае новые знакомые провели вместе три великолепных дня, затем еще три великолепных дня, но уже в сочетании с тремя сумасшедшими ночами, а на седьмой, последний день каникул мистера Натансона дело завершилось громкой свадьбой, на которой присутствовали все сколько-нибудь примечательные личности, которых также занесло в эту пору на курорт, тщательно составленным брачным контрактом и переездом Деборы к нему в Нью-Йорк. А дома, в Нью-Йорке... Да что говорить! Золотая сказка кончилась, начались серые будни: с самого утра на биржу, потом партнеры, конкуренты, встречи, планы, соображения, фуршеты, деловые коктейли, званые ужины, но тоже не для веселья, а опять же для дела... "Дорогая, вон тот чопорный брюнет мистер Симмонс, рядом с ним его новая любовница. Ты должна произвести хорошее впечатление на обоих. Особенно постарайся..." Далее объяснялось, о чем и как нужно говорить с любовницей мистера Симмонса, чтобы она затем повлияла на него в выгодном для Джорджа Натансона свете. Суета сует! Если разобраться, на кой черт его добропорядочной жене был нужен этот старый хрыч с его молодой потаскушкой? А ведь было дело, и не раз, не два! ПРОИЗВЕСТИ ВПЕЧАТЛЕНИЕ... В общем, года через четыре Дебора жутко затосковала. Доходило даже до скандалов: жена действительно начала разбираться в происходящем и восставать против роли, которую Натансон отвел ей в своей жизни. Он всякий раз выходил из себя, орал, что работает как вол, что у него просто задница отваливается от изнеможения, но раз это нужно для их блага, то стоит и потерпеть, так не может ли потерпеть и она; Дэби же в ответ... (В этом месте рассказа мистер Натансон неожиданно смолк. Бишоф, казалось, не заметил этого, он также сидел молча и не выказывал никаких чувств, ни раздражения по поводу вынужденной паузы, ни недоумения - ничего. Наконец мистер Натансон попросил у детектива сигарету, но вместо того чтобы применить ее по прямому назначению медленно и сосредоточенно размял в кулаке, думая о чем-то своем. Затем встрепенулся, извинился, взял еще одну сигарету и на этот раз закурив и пуская изо рта дым тонкой белой струйкой продолжал говорить о прошлом.) Отец Джорджа Натансона давно приглашал их к себе в Огайо. Он в свое время здорово обиделся на сына за то, что не был приглашен на свадьбу: мол, хоть и поженились в спешке, можно было и об отце вспомнить. Со своим "стариком" мистер Натансон не особенно ладил. Пожалуй, не слишком теплые отношения у них установились давно, где-то через пару месяцев после смерти матери Джорджа. Отец был крупным биологом, и сколько мистер Натансон помнил его, работа всегда стояла в жизни Натансона-старшего на первом месте. Джордж же в сущности был ленив. Он занимался бизнесом с единственной целью - сколотить многомиллионный капитал, чтобы затем уйти на покой и весь остаток жизни наслаждаться "приятным ничегонеделаньем". И если биржевые спекуляции были наиболее быстрым путем к богатству и покою, он согласен был ВРЕМЕННО попотеть, лишь бы ПОТОМ никогда не обливаться ПОТОМ. Другое дело отец. Тот всю жизнь работал с громадным удовольствием, и его грандиозная работоспособность даже вошла в поговорку среди коллег. На "делишки" сына он смотрел свысока, прекрасно понимая, что Джордж на самом деле стремится не работать, а поскорее НАЧАТЬ УЗАКОНЕННОЕ БЕЗДЕЛЬЕ. Впрочем, сын унаследовал от отца громадную выносливость, целеустремленность и некоторую долю проницательности, без которых ему пришлось бы туго на тернистом пути биржевика. Нечто общее в их натурах было, нравилось им это или не нравилось. Поэтому когда отец в который раз пригласил Джорджа Натансона приехать к нему и наконец познакомить с женой, тот всерьез задумался. Разумеется, Дэби могла бы уехать на время к своим родителям. Однако это весьма напоминало развод, точно муж выставлял из дома надоевшую или не справившуюся с супружескими обязанностями жену. Глупо? Возможно. Но мистеру Натансону дело представлялось именно так: Дебора упаковывает вещички, сматывается, затем следует чисто формальная процедура обращения в суд, встреча их адвокатов, расторжение брачного контракта, процесс, дележ имущества... Это означало бы несомненное поражение, а Джордж Натансон ох как не любил проигрывать! Его бы после этого сглодало изнутри собственное честолюбие. Кроме того, поскольку их роман начался на отдыхе, память об этой неудаче преследовала бы мистера Натансона всю оставшуюся жизнь, отравляя "приятное ничегонеделанье". Совсем не то поездка к ЕГО отцу. Таким образом Дэби пусть формально, но оставалась в его семье, как бы НЕ ПОКИДАЛА ТЕРРИТОРИЮ, занятую "родом" Натансонов. А пожив отдельно и отдохнув друг от друга супруги имели шанс после помириться. Вот почему в ответ на настойчивые просьбы отца мистер Натансон выдвинул контрпредложение: он не просто знакомит его с женой, но просит ПРИЮТИТЬ на некоторое время Дебору. Мол, у него тут такое творится, что присутствие обожаемой супруги вовсе необязательно. Более того - по некоторым соображениям НЕЖЕЛАТЕЛЬНО. Неизвестно, понял ли Натансон-старший ВСЕ. Во всяком случае он чрезвычайно обрадовался такому обороту событий и с громадным удовольствием согласился принять Дебору. Здоровье уже не то, что в былые годы, в университете приходится бывать все реже, и значительную часть работы он перенес в свой особняк, где оборудована небольшая, но первоклассная лаборатория. Все бы хорошо, да только не хватает общества себе подобных: уединенный особняк это далеко не университет с его шумом, гамом и кипением страстей (Натансон-старший привык быть в самом центре всех событий, чтоб жизнь вертелась колесом именно вокруг него!). Невестка могла бы в таком случае скрасить одиночество и вынужденную келейную замкнутость престарелого ученого червя. Так ответил отец. Вот почему Дебора оказалась у него в Огайо, где прожила не пару месяцев, как предполагалось вначале, а целых два года. Они хорошо поладили, "старик" писал мистеру Натансону восторженные письма, от Деборы он тоже получал короткие приветы, выдержанные в умеренно-теплых тонах. Затем отец серьезно заболел, и Дэби преданно ухаживала за ним. А три недели назад "старик" умер. Джордж Натансон не смог приехать сразу же: дела, дела и еще раз дела. И даже двадцать, тридцать и сорок раз - ДЕЛА! Поэтому все хлопоты по организации похорон легли на плечи Деборы (братьев и сестер у Джорджа не было). Мистер Натансон приехал сюда лишь позавчера (опять же, едва позволили ДЕЛА). Деборы не было дома, она отправилась в город за покупками. Мистер Натансон нашел, что особняк содержится в образцовом порядке (заботливая женская рука прошлась по всем закоулкам дома и каждой, даже самой маленькой и незначительной вещичке нашлось наилучшее место; в общем и целом картина напоминала пещеру семерых гномов после воцарения в ней прелестной Белоснежки). От нечего делать он принялся просматривать бумаги отца. Его внимание сразу привлекла кипа счетов: оно и понятно, ведь если есть неоплаченные, придется с ними повозиться... И тут Джордж Натансон наткнулся на ТАКОЙ СЮРПРИЗ, что у него аж дух захватило: в последнее время отец произвел грандиозные траты на всевозможные безделушки для Деборы. И не только на безделушки: наряды, автомобиль... четыре счета из шикарного ресторана... Вот так времяпровождение! Мистер Натансон обшарил все шкафы и нашел в них кучу вещей, упомянутых в счетах. И еще множество других. Ужасное подозрение зародилось в мозгу: ДЕБОРА - И ОТЕЦ... Неужели?.. К сожалению, все его сомнения развеялись, когда в нижнем ящике отцовского секретера он обнаружил пачку любовных писем. Ему только и осталось снять со стены бейсбольную биту, верой и правдой служившую его "старику" в студенческие годы, и сесть в мягкое кресло у входа. Дебора не заставила себя долго ждать, а тогда... Встреча глаза в глаза. Она все моментально поняла и стояла горделиво выпрямившись, даже не думая оправдываться или защищаться. Бишоф внимательно посмотрел на допрашиваемого. Между прочим, он ведь тоже как-то раз попал в аналогичную ситуацию...

Другие книги автора Тимур Иванович Литовченко

Мастер Карсидар и его друг врачеватель Читрадрива наделены недюжинными магическими способностями. Особенно тяжело приходится врагам против удвоенной силды их чар. Это на собственной шкуре испытали сперва ордынцы хана Батыя, а затем и крестоносцы гроссмейстера ордена «Воинов Христовых» Гартмана фон Гёте. И кто знает, стала бы история Руси столь героической, если бы непредсказуемая судьба вовремя не забросила на ее просторы двух бескорыстных и могущественных друзей.

«Горы золота» обещаны за голову Карсидара — воина и мага из славного сословия Мастеров. И это неудивительно. Ведь благодаря воинскому искусству и собственным понятиям о чести и справедливости он сумел нажить множество завистников и врагов. Но тем и славен настоящий Мастер, что он никогда не знает покоя. Именно безудержная жажда странствий приводит Карсидара в Киев-град и ставит его на пути татаро-монгольских полчищ.

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

АНТРОПОЦЕНТРИЗМ

Почему вымерли динозавры?

(Сакраментальный вопрос)

- А вас здорово качало во второй раз? - поинтересовалась Вера Павловна.

- Еще бы, ведь мы живем на тринадцатом этаже. Если бы мама не держала сервант, весь хрусталь разбился бы. А у соседей над нами книжный шкаф упал. Вот грохоту было! Да еще в темноте...

- До неприличия много землетрясений за один день, - протянул Дима из своего угла и начал устраиваться поудобнее: душная ночь только начиналась.

Имя гетмана Пилипа Орлика общеизвестно: сподвижник Ивана Мазепы, наследник его славы, автор «Пактов и конституций законов и вольностей Войска Запорожского»… Гораздо меньше современные украинцы знают о его сыне Григории Орлике, который был известным политическим и военным деятелем эпохи короля Людовика XV, выдающимся дипломатом и организатором разветвленной разведывательной сети, а также искренним приверженцем идеи восстановления казацкого государства на украинских просторах. В жизни Григора Орли (именно под этим именем гетманыч вошел в мировую историю) было множество опасных приключений, из которых он всегда выходил с честью.

«Орли, сын Орлика» – роман из исторического «казацкого» цикла киевского писателя Тимура Литовченко, стал лауреатом Всеукраинского конкурса «Коронация слова – 2010».

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Еврейская рубашка

Я вертелся на сидении электрички и так, и сяк. Но дело было не только в его жёсткости и в душной жаре, несмотря открытые окна стоявшей в вагоне. Просто-напросто позади меня сидели две старушонки, яростно обсуждавшие положение на Ближнем Востоке. Из-за похвал, расточаемых израильскому премьеру Ариэлю Шарону, и нелицеприятных эпитетов, которыми они награждали и слишком мягкого, по их мнению, экс-премьера Шимона Переса, и слишком зарвавшихся арабов, начиная от террористов движения "Хамаз" вообще вплоть до лидера ООП Ясера Арафата в частности, а также судя по произношению "эр", то были еврейки.

Тимур Литовченко

Гоп-стоп!

Прибытие пассажирского поезда "Москва-Киев" ожидали трое милиционеров. Разумеется, почётный эскорт встречает только очень почётных персон. Это или какие-нибудь президенты, премьер-министры или разные другие делегаты, или... Однако делегаты вряд ли станут ездить пассажирским поездом. Поэтому, учитывая наличие здоровенной овчарки у ног одного из милиционеров, нетрудно было понять, что стражи порядка готовятся выполнить несколько иные обязанности.

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

ОДНАЖДЫ В ЭДЕМЕ

РАННЕЕ УТРО ШЕСТОГО ДНЯ. Творение

Едва осознав СЕБЯ, ОНА ощутила присутствие кого-то еще. ЕГО присутствие. - Ты кто? - спросила удивленно. Мир, внешний мир, прекрасный и пока неизведанный, обрушил на НЕЕ лавину впечатлений. Но прежде всего ЕЕ почему-то заинтересовало, кто же такой ОН. - Ты создал меня, так? - Этого еще не хватало! - насмешливо фыркнул ОН. Бедняжка моментально обиделась: выходит, ЕЮ пренебрегают? Сделал живую игрушку себе на потеху, а теперь издевается... Однако моментально уловив перемену в ЕЕ настроении ОН поспешил заверить: - Нет-нет, ни в коем случае! Не я создал тебя, вот и все. Я бы... не смог. Просто не смог бы управиться с этим. И ты бы не смогла, да и никто... ИЗ ЗДЕШНИХ. ВСЕХ НАС, КОТОРЫЕ ЗДЕСЬ - сделали. Вот все, что я знаю. - КТО же тогда? - искренне удивилась ОНА. - ТОТ... КОТОРЫЙ,- сказал ОН неопределенно. И ОНА навсегда запомнила: СОЗДАТЕЛЯ зовут ТОТ-КОТОРЫЙ. - Но ты...- начала робко и замялась, не зная, о чем говорить дальше с незнакомцем, который к тому же НЕ-ТОТ-КОТОРЫЙ. - Меня зовут Адам,- перебил он, чтобы как-то поддержать беседу и замять неприятную неловкость. - Адам? Адам. Адам...- повторила она на разные лады.- Красиво звучит. Мелодично. А-дам...- пропела. - Но я-то? Я-то кто? - всполошилась тут же. - Ты? Ева,- ответил Адам после небольшой паузы, также выдававшей легкое смущение. - Тоже ничего звучит,- одобрила она.- Кто ж это придумал: Адам, Ева... ТОТ-КОТОРЫЙ - или... может быть...- неожиданно для себя самой предавшись сладостным мечтаниям она не договорила. - Похоже, и в самом деле Создатель,- неуверенно сказал он, однако немедленно словно бы возразил себе: - Впрочем, не знаю. Может, имя тебе придумал я сам... - Вот было бы здорово! - Ева пришла в полнейший восторг от одной мысли о подобном счастье: в самом деле, как прекрасно, когда ОН придумывает имя ЕЙ... Адам называет ее, свою половинку (и откуда взялась такая мысль?..) им же выдуманным именем - Ева... - Но по крайней мере я точно знаю, что тебя так зовут,- решив ни за что не приписывать себе чужих заслуг, но и не умалять собственных сказал он.- А в общем, какая разница. Адам и Ева всегда были неразлучной парой... - Всегда? Как это - ВСЕГДА? - удивилась она. - Не знаю. Но были,- и добавил уверенно: - И БУДУТ. МЫ будем. - Раз ты такой знающий, скажи... что же нам делать теперь? - спросила она так, как робкая ученица вопрошает мудрого учителя. - Жить. Учиться. Впитывать мир,- Адам почувствовал, что говорит высокопарными фразами, смысл которых не вполне ясен ему самому, умолк на несколько секунд, затем добавил уже более скромно: - Поэтому давай просто жить... и ВПИТЫВАТЬ МИР. Так они и поступили: словно бы слившись в единое целое впитывали каждой мельчайшей частичкой своих юных, только что созданных, девственно-невинных душ внешний мир, его восторги и радости, огорчения и горести, бесконечное разнообразие форм, подчинявшееся однако строгим наборам гармоничных вибраций, гораздо более многочисленным, нежели комбинации кодов ДНК всех живых существ, вместе взятых или наборы нот в сложнейшей симфонии.

Тимур Литовченко

Квартирный вопрос

(маленький этюд на тему нынешнего дня)

Вечерний Киев лежал передо мной, как пряник на ладони. Я был одинок в этом пустеющем к ночи огромном городе, никому не нужный изгнанник из разорённого семейного гнёздышка. Оставалось решить, куда же теперь податься.

В принципе, ещё можно вернуться домой и попытаться как-то всё загладить. В принципе, можно... Но тут мне представилось лицо моей Ани с побелевшими трясущимися губами, уши резанул противный визг: "Чтоб духу твоего здесь не было!!!" В порыве гнева она даже забыла, что приватизированная квартира, собственно, записана на моё имя. Вот ненормальная!

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Можно посчитать рассказ и триллером с…своеобразной развязкой, но автор явно хотел сделать рассказ предупреждением человечеству в погоне за личными удовольствиями и несбыточным счастьем. Не все то золото, что блестит!

Профессор О'Хара встречает своего знакомого Цатара. Тот в последнее время занимается проблемой путешествий во времени. Профессор думает, что гипотеза Цатара — вздор. Вскоре и Цатар в этом убеждается. Но не совсем…

Молодой аристократ Марк Дэлвис узнает о том, что стал последним кандидатом на престол. Однако для этого ему надо возглавить восстание против победившей революции. Он предпочитает уехать на далекий остров Кинхаунт, где развлечения перемежаются с приключениями и подвигами. Но от судьбы не уйдешь…

Из книги «Десять моделей» (М.-Л.: Детиздат ЦК ВЛКСМ, 1937; издание второе, дополненное). Рисунки Д. Смирнова.

— Пожалуйста, — сказал Яфмам, — прошу!

Он наклонился над столом, навис, широко расставив руки с растопыренными пальцами. Сонд напрягся, но всё же не сумел заметить того момента, когда стол украсился десятками тарелок, подносиков, блюдечек, горшочков и соусников. В некоторой растерянности Сонд созерцал дымящееся и благоухающее великолепие.

— Начинать можно с чего угодно, — пояснил Яфмам, — и на чём угодно заканчивать. Неужели вы ещё не заметили, что у нас можно всё? В разумных пределах, разумеется.

Олег безнадежно опаздывал на свидание. Он надеялся, что сумеет разобраться с делами до шести вечера, но неожиданно ему на голову свалились проблемы, которые истерично орали во весь голос, требуя немедленного решения, и Олегу пришлось сделать с десяток важных звонков, договориться о встречах с нужными людьми, от которых зависело если не все, то очень многое. Когда же стрелка часов приблизилась к семи часам, вдруг выяснилось, что кончается месяц и пора приводить в порядок бухгалтерские счета, а Олег, как назло, сегодня утром отпустил пораньше с работы своего бухгалтера. У бухгалтера домашнего телефона не было, так что Олегу пришлось самому врубать компьютер и разбираться с цифирью.

…что-то — огромное, исполински-чудовищное, неизмеримо-высокое, тучно-свинцовое, металлически-ржавое, без длины, высоты, ширины, но ощутимо-реальное (мысль не выразить словом) — с небес опустилось, коснулось вставших дыбом волос…

И — мир содрогнулся: металлическим вихрем пронесся нечеловеческий крик, пронзающий землю, омертвляющий небо, раздирающий душу — безумный, жуткий, зловещий. Он сместил пространство и время, небытие с бытием, хаос рожденья Вселенной с гармонией мироздания — всё движение гибнущей мысли сошлось в этом яростном крике.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Тимур Литовченко

Рэкетиры из Вселенной

Босс закрыл глаза и погрузился в полудрёму. Его несколько разморило после сауны. Что ж, годы берут своё, хотя он ещё довольно крепок. Ребята помоложе. Вот Гусь хотя бы. Уже битый час возится с девочками в бассейне и всё не устаёт. Или Моська с Трефом. Сидят себе перед видаком и наблюдают, как бравый ниндзя одного за другим отправляет к праотцам своих врагов. Что ж, интерес вполне профессиональный. До девок им дела нет, люди серьёзные. Вон чьи-то ноги по полу шлёпают. Кажется, это Верка-Шалунья им коньяк несёт. Точно. Треф так шумно хлебает "Наполеон", словно это "Боржоми" какой-нибудь. Эх, темнота! Но с другой стороны в своей области он ас, что ему за дело до коньяка или до той же Верки? Девица непременно в банном наряде, как и остальные, а он или Моська хоть бы шлепка ей по заду отвесили. Ничего, он такой смирный только когда при деле...

Тимур Литовченко

Сила Кундалини

(гнев)

(повесть из цикла "Семь смертных грехов")

"В то время как я забылся и стал

этим огнем, я очень тупо услышал

женский голос. Меня звали по

имени: "Юрий Владимирович!"

Это неоднократно повторялось.

Я открыл глаза и увидел свою

ученицу...

Когда я пришел в себя, могло

показаться, что со злости я мог

ее убить, ведь она прервала

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

СКАЗКИ СТАРОГО СИМа

(из цикла "Тысяча и один робот")

ПОСВЯЩАЮ моей любимой жене Лене и всем, кто пытался писать, но по каким-либо причинам дальше попыток не пошел.

Как же я радовался в тот день! Еще бы: девятилетний малыш - и вдруг обладатель собственного компьютера. Да соседские мальчишки и ребята из класса просто лопнут от зависти!.. Помнится, услышав от отца, что наконец осуществилась моя давняя мечта, я минуты три лишь бешено визжал, подпрыгивал высоко, точно довольная жизнью собачонка и в прыжке все пытался чмокнуть его в щеку. Потом схватил смеющегося папу за руку и потянул в свою комнату, вопя во все горло: "Ну где он, где?!" Компьютер действительно был там. Стоял на моем письменом столе, матово отсвечивая светло-кофейными пластмассовыми панелями. - Ну, пап, куда тут говорить, чтобы он работал? - спросил я первым делом. И немедленно меня постигло первое разочарование: насмотревшись "крутых" фантастических мультфильмов (да что там, даже "средненькие" мультики такого плана грешили этим!), я искренне считал, что люди РАЗГОВАРИВАЮТ с компьютерами; на деле же все обстояло совершенно иначе. - А с ним не разговаривают,- ответил отец.- Вон клавиатура, бери и печатай. У меня зародилось еще одно смутное подозрение. Неужели... - Так он что, тоже не говорит? - спросил я уже без прежнего энтузиазма. - Конечно нет,- подтвердил эту мысль папа.- У него есть дисплей... Видишь такой маленький телевизор? Это и есть дисплей, он у компьютера вроде рта, потому что на его экране выдается информация пользователю в ответ на его запросы. Два разочарования подряд! Удивительно, как после этого я вообще не утратил интереса к компьютеру. Однако не утратил, потому что спросил, хотя и без всякой надежды: - Ну а что эта барахлятина тогда вообще умеет? Так и сказал: "ЭТА БАРАХЛЯТИНА", употребив последнее новомодное словечко, подцепленное у соседа по парте. Папа как-то странно посмотрел на меня, рассмеялся и принялся объяснять, что компьютер УМЕЕТ много чего, что на самом деле он ОЧЕНЬ УМНЫЙ, что на папиной работе на нем даже отрабатывали часть очень-очень сложного проекта по созданию искусственного интеллекта (тогда я лишь смутно представлял себе, что такое интеллект, поэтому мило улыбаясь пропустил эту часть объяснения мимо ушей); но что-то где-то пошло не так, компьютер отвечал на своем телевизоре-дисплее все хуже и хуже, часто "зависал" (я посмотрел на такой подозрительный подарок и принялся прикидывать, что и где там может ВИСЕТЬ) и даже нередко ломался, а чинить его с каждым разом становилось все труднее и дороже; в результате его исключили из работы и вскоре вообще решили списать на слом, и вот тогда-то папа вспомнил о моей давней мечте и договорился, что компьютер не выбросят, а продадут ему по цене лома. И пожалуйста, отныне я стал его полноправным и единственным хозяином. Из всего услышанного я понял, что вместо первоклассной машины мне в самом деле подсунули негодную железяку. Но что поделать, взрослые всегда поступают так в отношении детей: себе самое лучшее, детям - обноски. А когда дети возмущаются, называют это непомерным детским эгоизмом и вопиющей неблагодарностью в ответ на неусыпные родительские заботы. Мне оставалось смириться. Возможно, отец прочел в моих глазах недовольство, потому что поспешил заверить: - Ничего, родной, подрастешь вот, купим тебе новый компьютер. Может, ТОГДА они уже будут разговаривать, не то что сейчас. А пока... пока вот тебе этот. Зовут его СИМ. Это кодовое слово, обращайся к компу обязательно употребляя его, тогда комп тебе ответит. Очень удобно. Он поможет тебе делать уроки. В игры ты с ним тоже сможешь играть, когда уроки сделаешь. А вдобавок я "закачал" в него целую библиотеку сказок, рассказов и всяких историй, их можешь читать перед сном,- папа отлично знал, против каких "соблазнов" мне трудно будет устоять.- Ну и ко всему ты довольно скоро выучишься быстро читать. И печатать небось будешь еще почище чем я. Разве этого мало? Больше для приличия я изобразил на лице: согласен, папочка, немало. Отец похлопал меня по плечу, показал, как включать и выключать компьютер, вводить информацию, исправлять ошибки в набранных предложениях и наконец оставил меня наедине с приобретением. Я недоверчиво приблизился к компьютеру, уселтя на стул и подолгу разыскивая каждую букву напечатал: "превет сим!" Это было первое, что он от меня ВОСПРИНЯЛ. И тут же ответил вопросом: "Ты ребенок?" Мне стало немного обидно: компьютер действительно был каким-то чересчур умным. Откуда он узнал, что я ребенок, если ничего не видел? И с какой стати он меня спрашивает, если я ХОЗЯИН? Путая буквы я поспешно набрал следующее: "я взорслый мне 36 лет". "Взрослые в 36 лет начинают писать предложения с заглавной буквы. Мое имя тоже пишется заглавными буквами. Взрослые не путают буквы местами и ставят в предложениях запятые. Сколько тебе лет?" Досадуя на столь очевидные ошибки я сбегал к отцу, узнал, как печатать большие буквы, вернулся к компьютеру и потребовал: "Вреж мне самую лучшую игру для 20 лет". СИМ немедленно объяснил, что "врежь" пишется с мягким знаком (он так и высветил на дисплее: "врежЬ"), что у него есть встроенный словарь и что он с удовольствием поможет мне попрактиковаться в русском языке; а также рискнул предположить, что мне лет восемь-десять, но никак не двадцать, а потому он рекомендует "Ниндзей-черепашек". Разумеется, только после приготовления уроков, насчет чего отец его строго проинструктировал. Я напечатал: "Уроки сделал". Но не тут-то было! СИМ парировал: "Отец ознакомил меня с твоим распорядком дня. Теперь не время для игр. Если хочешь попрактиковаться в языке, не выключай меня". Скрипнув зубами я раскрыл задачник. Мне тут же пришло в голову, что раз СИМ такой умный, пусть поможет мне решить арифметику. Однако едва я с горем пополам набрал условие первой же задачи, компьютер вежливо отказался, пояснив, что делать уроки ЗА МЕНЯ ему категорически запрещено, а вот что касается всяческих правил, в том числе арифметических... Помнится, я страшно разозлился, выключил компьютер и решив вообще больше не подходить к нему удрал гулять. Но соблазн похвастать перед приятелями сверхумной игрушкой оказался слишком велик, а стоило лишь вскользь упомянуть про собственный комп, немедленно нашлось полдюжины желающих взглянуть на него. И разумеется поиграть в "Ниндзей-черепашек" и прочие игрушки! СИМ был неумолим и ни за что не хотел включать их не в согласии с распорядком дня. Пришлось призвать на помощь отца. Папа лихо обменялся с компьютером несколькими фразами на английском и, насколько я понял, задал ему на тот день иное расписание. И мы с друзьями до самого вечера по очереди играли во всякие замечательные игрушки. Когда же они ушли, я наскоро сделал уроки, а на ночь СИМ угостил меня щедрой порцией каких-то сказок. Тогда я решил, что собственный комп, пусть не слишком совершенный - штука все же замечательная. Так началась наша ДРУЖБА... хотя кому-нибудь употребление данного слова для обозначения отношений ребенка и компьютера, пусть и наделенного начатками интеллекта, может показаться неправомерным. Впрочем, вы скоро поймете, что я могу так говорить. Постепенно интерес моих друзей к "умному" СИМу упал; у каждого нашлось что-либо новенькое, будь то купленный на день рождения щенок, пьезоэлектрический фонарик или новый знакомый, которому родственник-моряк привез из дальнего плавания ожерелье из акульих зубов. Да и ни мои, ни их родители не могли позволить им торчать у меня дни напролет и без устали работать "мышкой", сражаясь с очередным электронным злодеем. Мы с СИМом остались наедине, как и планировал отец. Когда же я познакомился с ним поближе, то убедился: у машины действительно был свой характер, были и некоторые странности, потери памяти и "умственные расстройства", точно у добренького дряхлого старичка, впавшего в маразм. Например, если уж очень хорошо попросить его, он помогал справляться с арифметикой, а впоследствии и с математикой, геометрией, физикой и другими точными науками. Поначалу СИМ просто баловал меня всевозможными "игрушками", и все свободное время я проводил с "мышкой" в руках. Но потом что-то там у компа заело, вышло из строя, и стоило запустить любую игру, как через минуту-другую он либо безнадежно "зависал" (вот когда я понял, что же это означает!), либо выдавал какие-то невероятные фрагменты невероятнейших историй. Отец подолгу тестировал его, пытался менять кое-какие блоки, но такой "косметический" ремонт ничего не дал. Правда, ни одной поломки из разряда серьезных за то время, пока СИМ был у нас, так и не случилось. Оно вроде бы и хорошо, хлопот меньше; зато уж эпопея ремонта "под игры" совершенно доконала бедного папу. Он даже предложил вовсе выбросить компьютер... но не тут то было! Во-первых, я уже успел привыкнуть к СИМу и просто не представлял, как это вдруг в один миг перейду из разряда обладателей в разряд НЕ-обладателей. Во-вторых, как я уже говорил, комп тайком от отца помогал мне с уроками, а такой "заскок" был очень даже кстати. Как и любой родитель, мой папочка мечтал увидеть меня со временем кандидатом физико-математических наук и продолжателем своего дела; стал бы он иначе покупать компьютер девятилетнему отпрыску, как же! Однако с точными науками я всегда был не в ладах, гуманитарные предметы мне могли пригодиться, согласно планам папы и мамы, лишь постольку-поскольку, и они настаивали разве на прилежном изучении английского. Правда, оставалась еще физкультура. Устав от "мозгового штурма" задач и примеров, я и правда удирал во двор погонять с ребятами мяч. Но карьера суперзвезды футбола мне явно "не светила", меня неизменно держали вратарем. С появлением СИМа положение дел изменилось явно в лучшую сторону. Я не знал точно, чего добивались от компа отец и его сослуживцы. То ли они хотели получить универсального секретаря-переводчика, то ли электронного помощника переводчика художественной литературы. Во всяком случае, комп знал никак не меньше трех десятков языков и прекрасно разбирался в структуре и правилах каждого. Так что теперь благодаря СИМу я не только прекрасно владею русским и довольно свободно общаюсь по-английски, но могу в случае необходимости прореферировать немецкие и французские тексты, быстро выловить общий смысл испанских и итальянских и дать довольно точный перевод с болгарского, польского, чешского и прочих славянских языков. Кроме того, в его электронных "мозгах" была сосредоточена целая библиотека как художественной, так и документальной литературы. Вот в этом-то как раз и заключалась третья, САМАЯ ВАЖНАЯ причина, по которой я ни за что не соглашался лишиться СИМа. Ибо помимо всего прочего я начал зачитываться его историями... Именно так, ЕГО историями! Здесь нет ошибки. Быстро справившись со всякими там математиками, выучив назубок пару правил русского языка, вызубрив пару десятков новых слов по-английски и проследив за их эквивалентами в других романо-германских языках я не убегал теперь на улицу играть в футбол (ребята поначалу посылали ко мне домой возмущенные делегации, но вскоре оставили меня в покое и просто нашли другого горе-вратаря), не ставил очередную "игрушку" (все равно комп "зависнет"!); я заказывал СИМу какую-нибудь сказку, фантастику, детектив или кровавую историю про пиратов и с наслаждением читал и перечитывал ее. Авторы их по большей части были мне неизвестны. Когда же произведения были мне более-менее знакомы, я всякий раз с удивлением убеждался, что выдаваемый СИМом на экран дисплея текст в большей или меньшей степени отличается от оригинала. Более того, он никогда не мог повторить один и тот же текст два раза подряд! Помнится, поначалу я пытался протестовать, печатал длиннейшие гневные послания (как и предсказывал отец, я довольно быстро наловчился работать с клавиатурой). СИМ отделывался уклончивыми туманными ответами, в которых просил "извинить старика-компа" (это он сам себя так называл). Но когда в один прекрасный день я получил седьмой по счету (СЕДЬМОЙ!!!) вариант "Острова сокровищ" Стивенсона, заканчивавшийся тем, что Сильвер и Джимми разоблачили возглавляемый доктором Ливси ЗАГОВОР ПРОТИВ АНГЛИЙСКОЙ КОРОНЫ (каково, а?!), были приняты, обласканы и щедро вознаграждены самой королевой, терпение мое иссякло. Я твердо пообещал компу пожаловаться папе, что влекло за собой сдачу в металлолом, если он не бросит свои "штучки". Между нами состоялся такой разговор: "...Поэтому, СИМ, прекращай." - "Тебе что, не нравятся истории, которые я рассказываю?" - "Нравятся, но..." Я немного подумал и допечатал: "...но они не по правилам." - "Интересно получается! А разве бы тебе не надоело, если бы я все выдавал ПО ПРАВИЛАМ? Подумай, ведь так скучно читать сто раз подряд одно и то же!" Я долго смотрел на экран дисплея, долго размышлял над последней фразой компа и наконец признался: "Пожалуй, СИМка, ты прав. Это было бы скучно." - "Так в чем же дело?" - настаивал компьютер. Я не знал, в чем именно, поэтому не отвечал еще дольше. СИМ даже пошутил: "Ты что, парень, ЗАВИС?" Все-таки он был необычным компьютером, если ШУТИЛ! Однако тогда я здорово обозлился на его поддевку и немедленно напечатал: "Короче, старина, будешь путать текст - пожалуюсь папе." Комп тут же среагировал: "Ах, так? Тогда больше не получишь НЕПРАВИЛЬНЫХ историй. Вот тебе, потребляй все ПО ПРАВИЛАМ." Знаете, что после этого произошло? СИМ немедленно выдал мне КАНОНИЧЕСКИЙ, до последней запятой совпадающий с оригиналом текст "Острова сокровищ"! Я даже в библиотеку сбегал и нарочно сверил эту его версию с книжкой: ТОЧНЕЙШЕЕ совпадение. Озадаченный до предела, я напечатал: "СИМ, так что, у тебя нет никаких заскоков памяти? Ты в хорошем уме?" Но компьютер лишь проанализировал мой запрос в плане стилистическом, воздержавшись от ответа по сути. Впрочем, ну его, "старика-компа", к лешему, решил я, обрадовавшись возможности читать ПРАВИЛЬНЫЕ истории. И продолжал радоваться... так, примерно неделю. Затем в течение еще одной недели я ощущал смутное беспокойство. Когда же в начале третьей недели получил уныло-скучно-нудно-невозможного "Тартарена из Тараскона", из которого прочел страницы две, не больше, мне окончательно все надоело, и я потребовал: "СИМка, ну хватит вредничать, давай снова все путай." - "Не могу. У меня нет ЗАСКОКОВ ПАМЯТИ," - ответил комп, слегка издеваясь над моим посланием двухнедельной давности. "Но раньше ты ведь путал, что же тебе мешает теперь?" - не сдавался я. Компьютер долго молчал. Я даже несколько раз щелкнул клавишей ввода, думая, что он "подвис". "Прекрати, я не ЗАВИСАЛ," - немелденно ответил СИМ. "А что тогда?" "Думаю, сказать тебе что-то или нет." - "Ну, скажи." - "Только ты папе не рассказывай. И никому вообще. Никогда," - потребовал комп. "Обижаешь, старина! Мы же свои в доску." - "Свои, свои, а в металлолом выбросить старика не слабо?" - "Я пошутил." - "Тогда поклянись." Это было ЧТО-ТО!!! Представляете: КОМПЬЮТЕР требовал КЛЯТВЫ - да еще ОТ ЧЕЛОВЕКА! Каково, а?! Но мне оставалось либо сделать так, как он просил, либо навсегда лишиться его волшебно-путаных историй. И я шутки ради напечатал клятву Муми-Троля со знаменитым угрожающим обещанием: "Пусть я никогда больше не попробую мороженого". "А если серьезно?" - спросил комп. Я ответил кратко, но внушительно: "Могила". СИМ еще некоторое время размышлял, затем напечатал: "Ладно, парень, знай: я ничего не путал, я просто СОЧИНЯЛ истории. Это относится ко всем произведениям, которые ты не нашел в библиотечных книжках. Все это я полностью выдумал. Остальное нарочно скомбинировал. Только молчи." СОЧИНИЛ. ВЫДУМАЛ. СКОМБИНИРОВАЛ. КОМПЬЮТЕР. Каково, а?! Я долго пялился на экран дисплея хлопая глазами, которым отказывался верить. Похоже, СИМ истолковал мое бездействие по-своему, поскольку напечатал: "Эй, парень, ты же поклялся молчать!" Я немедленно придвинулся к клавиатуре и "нашлепал": "СИМка, не выдумывай! Я не выдам тебя ни за что! Просто я не знаю, что обо всем этом думать." - "А ты не думай. Ты теперь знаешь правду, и будь доволен." - "Ничего себе "БУДЬ ДОВОЛЕН"! А когда ты еще будешь сочинять?.." Я не ввел тогда эту фразу, подумал немного, на всякий случай заменил последнее слово на "КОМБИНИРОВАТЬ" и лишь тогда нажал клавишу "ENTER". "А я не собираюсь больше комбинировать. Ты меня обидел," - ответил компьютер. "Но СИМка, я же прошу тебя!" - если бы мы общались через микрофон, а не через клавиатуру, он бы услышал мой ВОПЛЬ. Впрочем, "интеллектуальный" комп был весьма догадлив, поэтому так и высветил на дисплее: "НЕ ВОПИ". И еще высветил: "Ты крепко обидел меня, парень. И откуда я знаю, вдруг через год-другой мое сочинительство вновь тебе разонравится. Поэтому давай-ка сделаем по другому: Я научу сочинительству ТЕБЯ, а там поступай как знаешь. Что, согласен?" К тому времени я уже успел много чему научиться у СИМа, поэтому знал: его предложение - не пустые слова. Раз пообещал, значит, так и сделает. Сам предмет обучения выглядел довольно заманчиво: еще бы, выучиться на сочинителя книжек, на ПИСАТЕЛЯ! До сих пор не пойму, как СИМ "вычислил" мою склонность к этому предмету. Причем прогноз компьютера оказался (по крайней мере пока!) гораздо точнее отцовского прогноза насчет ка-эф-эм-эна... Ну да как сказано в одной фантастической повести братьев Стругацких, "остальное - судьба". Ведь тогда я даже приблизительно не представлял себе, чем кончится затея компа! В общем, после недолгого раздумья я согласился. СИМ тут же и приступил к делу. По горячим следам, так сказать. Первый урок писательского мастерства, преподанный компьютером, состоял в том, что он выдал на экран дисплея РАЗНОЦВЕТНЫЙ текст сказки Оскара Уайльда "Мальчик-Звезда", предварительно объяснив, что одноцветный фрагмент, который можно назвать ЭПИЗОДОМ, является как бы отдельно взятой МИКРОИСТОРИЕЙ, что для каждого такого эпизода можно найти отдельно существующую и действительно небольшую сказку, легенду или правдивую историю. А после того как я опять же по просьбе компа МЕДЛЕННО И ВДУМЧИВО перечитал хорошо знакомую сказку, он действительно выдал мне из своего необъятного архива несколько МИКРОИСТОРИЙ: про то, как на месте "падения звезд" находили сокровища, странные предметы или еще что-нибудь; про то, как дети издевались над родителями и были прокляты за это, про скитания и муки проклятых детей; про помощь людей зверям и ответную помощь зверей людям; про троекратное пожертвование денег, пищи либо питья в пользу тех "кто страдает еще больше" и прочие. Странный урок этот закончился очень поздно, где-то часов в двенадцать. Мама несколько раз заглядывала ко мне в комнату и настаивала, чтобы я ложился спать. У меня и правда зудели и слипались глаза, но я упрямо говорил матери: - Ну подожди еще немножко, тут так интересно! - пока отец окончательно не уговорил ее оставить меня в покое (папе наоборот нравилось, что я "приклеился" к компьютеру). Итак, благодаря папе я дочитал все в тот же день. На прощание СИМ напутствовал меня: "Теперь ты видишь, что каждая история состоит из более мелких историй, как бы из "кирпичиков". Переставляя "кирпичики" в ином порядке либо добавляя к "кирпичикам" одного произведения "кирпичики" другого, ты можешь строить совершенно новую вещь. Причем чем дальше друг от друга стоят удачно совмещенные прототипы, тем ярче получается эффект. Хотя иногда можно добиться очень многого совмещая вещи довольно близкие". Так в конце пятого класса я начал учиться тому, что СИМ называл (не знаю, правда, верно ли с точки зрения литературоведения) КОМБИНАТОРИКОЙ СЮЖЕТА. И этим занимался целый год, никак не меньше! В результате я научился анализировать, раскладывать на составные части, а затем совмещать отдельные эпизоды не только литературных произведений, но даже тех историй, какие мальчишки рассказывают друг другу на переменках. Кстати, СИМ поддерживал меня в этом, говоря: "Писатели всегда учились работать на том, что знают лучше всего, а что ты знаешь лучше школьной жизни?" И когда в начале летних каникул я скомбинировал одно забавное происшествие, случившееся на выпускных экзаменах за шестой класс с элементами мифа о Геракле и Антее и "Убийства на улице Морг" Эдгара По, СИМ постановил, что теперь я делаю это блестяще, и отныне заниматься КОМБИНАТОРИКОЙ РАДИ КОМБИНАТОРИКИ нет нужды. Потому что я уже довольно долго осваивал еще одну творческую премудрость. Оказывается, для создания полноценного произведения мало рассказать, ЧТО И КОГДА происходило; ГОРАЗДО ВАЖНЕЕ описать, КАК происходило то или иное событие и КТО ЧТО при этом ЧУВСТВОВАЛ И ПЕРЕЖИВАЛ! Насколько я понимаю теперь, именно этим отличается пусть самый бесталанный, но вполне литературный рассказ от школьно-туалетных анекдотов типа: "А тот тому говорит..." - "А тот тому..." - "А тот тому как заедет! А этот тогда его ка-ак!.." Кстати, от СИМа я узнал, что сказки тоже представляют собой "СКЕЛЕТЫ", как он выражался. Добрый молодец в них всегда ДОБРЫЙ - потому что ДОБРЫЙ! И он ну никак не может совершать дурных поступков! Он всегда будет прав, даже если убьет кого-либо. И хитрый солдат, сваривший суп из топора, тоже прав несмотря на то, что лгать вроде бы некрасиво. А вот разорившихся богачей все сказки неизменно осуждают, хотя, кажется, их можно только пожалеть. И какой-нибудь Кощей не может совершать добрых дел - как же, ведь это ЗЛОЙ Кощей!! Поэтому объяснив, что начать с КОМБИНАЦИЙ мне как среднему школьнику было просто легче, вслед за тем комп начал подбрасывать мне одну за другой такого рода "задачки": - описать чувства и мысли Бабы-Яги, феи, домового или джинна, которые в одних сказках добрые, в других злые, так, чтобы было видно, ПОЧЕМУ они то добрые, то злые; - показать через мысли, чувства и обстоятельства воспитания, почему сказочный храбрец является храбрецом, а трус - трусом; - сделать из доброго Ивана-Царевича записного злодея, а из Людоеда "конфетно-сахарного" добряка; - придумать, как известный правдолюбец Ходжа Насреддин мог бы взяться отстаивать неправое дело... И так далее, и тому подобное. Разумеется, это был грандиозный прорыв за черту представлений одиннадцатилетнего мальчишки. Легко оперировать готовыми образами-масками. Но научиться "вживаться в образ" да еще связно излагать свои мысли по этому поводу на бумаге ничуть не легче, нежели понять, что рисунок не складывается из одних контурных линий, но также из теней и полутеней, тонов и полутонов, что даже сочетание вида краски, карандаша, угля или туши с бумагой либо холстом имеют огромное значение... что деже соотношение геометрических размеров рисунка или картины влияют на восприятие ее содержания! Все это дается упорным, кропотливым трудом и называется одним словом - ШКОЛА. И ни за что бы мне не одолеть эту школу без помощи СИМа. Сколько раз я хотел все бросить! Но хитрый комп постоянно подзуживал меня: "Ты не можешь осилить этого? Ерунда, милый! Ну подумай хорошенько: у меня неплохо получалось сочинять? Тебе хоть раз было скучно читать мои выдумки?.. Вот видишь! А я не человек, я компьютер - и у меня получилось! Так что ничего, у тебя тоже со временем выйдет. Лучше поработай над Синей Бородой. Какой-то он у тебя неубедительный, вялый. Я же тебе дал материал про Жиля де Реца, это реальный исторический прототип сказочного героя. Настоящая удача! А описанный тобой герцог не испугает и цыпленка". А кроме того была еще масса всякой всячины. Были огромные трудности с мимолетным описанием деталей интерьера, костюмов и внешности героев, обстоятельств их биографий по ходу действия. Нельзя было увлекаться живописанием пейзажа местности или обстановки комнаты, где происходит действие, чтобы сюжет не утратил динамизма. Надо было учиться ставить перед теми, кто читает твое творение неявные вопросы и по ходу чтения постепенно давать на них ответы, но под конец все же оставить кое-что на додумывание читателю. Следить за тем, чтобы рассказ не становился безнадежно скучным. Каким-то образом облекать грубоватые шуточки в более пристойные формы. В конце концов, вообще учиться не терять основную нить повествования... Да мало ли еще что было нужно! И всему этому меня научил опять же верный СИМ. Он же подарил мне множество интересных оригинальных сюжетов и постоянно высказывал свои соображения по поводу того, как лучше комбинировать те или иные сюжетные "кирпичики". Комп был также первым и до недавних пор единственным читателем и ценителем моих творений, причем не пассивным, а весьма активным. Вот что он для меня значил, дорогой мой СИМка! Идиллия наших тайных уроков, проб и ошибок, успехов и побед кончилась совершенно незаметно для меня, хотя я-то, кажется, в первую очередь должен был обо всем догадаться. Говорят, дети беззаботны. Я еще не почувствовал вполне, что это означает, однако уже убедился: да, это так. Комп постоянно пользовался этим. И воспользовался в очередной раз год назад, чтобы обвести меня вокруг пальца, словно я по-прежнему был девятилетним пацаном, а не пятнадцатилетним подростком. Впрочем, я действительно еще ребенок, настоящий щенок... Я чуть не написал "С ЕГО ТОЧКИ ЗРЕНИЯ", однако СИМа-то больше нет... В общем, я по-прежнему "дитятко малое". Увы! Хотя по возрасту вроде пока положено, но... Эх, мне бы думать уже по-взрослому!.. Что-то больно много восклицательных знаков и многоточий в одном абзаце. СИМ бы этого не одобрил, заставил бы редактировать. Так что продолжу-ка рассказ. В прошлом году, значит, компьютер мне и заявил: "Как бы тебе, дорогой, из подполья выйти?" "Ты о чем?" - не понял я. "Да я вот тут собрал твои лучшие рассказы. Присоединил к ним две твои повести, единственные пока у тебя. И знаешь что? Неплохой сборник получается. Ты бы переписал все это на дискету да занес в какое-нибудь издательство. Глядишь, и напечатают." Ну, предложение это было не совсем уж неожиданное. Дело к тому шло. Правда, творения свои я по-прежнему никому не показывал. Однако в классе меня давно считали вполне утвердившимся "гуманитарием". По русскому и английскому у меня кругом "пятерки", в олимпиадах по этим предметам я постоянно участвую, целые тетради моих школьных сочинений учителя как образцовые хранят. Да и историю знаю "на зубок". В общем, дело вроде бы ясное. Слышал я, как наша классная руководительница неоднократно разговаривала с отцом насчет того, кем я в будущем стану, не ошибается ли он насчет физико-математических наук. Только и от компьютера я ведь практически не отходил, все свободное время - за клавиатурой, и в школе по компьютеному обучению тоже законная "пятерка". Так что и отец возлагал по-прежнему на меня ба-альшущие надежды. Знал, разумеется, что я "чего-то там кропаю", но рассуждал: по глупости это, с возрастом пройдет, а тогда-то и начнутся физика с математикой... В общем, раз СИМ все без меня подготовил, оно и к лучшему. Хлопот меньше. Я для порядка поломался немного ("Что ты, СИМка, какой из меня писатель? Видимость одна!"), хотя едва прочел предложение компа, знал уже, что соглашусь. Затем "скачал" отобранные им тексты на дискетку и на неделе после уроков отвез в издательство детской литературы. Сердце, помню, бешено колотилось и ноги подкашивались, когда я туда пришел. Даже сбежать хотел, до того неловко мне было. Там все такие занятые, деловые, внимания на меня не обращают. Потом редактор какой-то со скептической усмешечкой выслушал меня (дескать, выискался новоявленный вундеркинд!), взял дискету этак небрежно, двумя пальцами, повертел так и сяк, пожурил, что я ничего не распечатал, но в итоге пообещал месяца через три дать знать, что и как. Вернулся я оттуда совсем расстроенный и тотчас напечатал: "Плохи дела, СИМ, ничего из нашей затеи не выйдет". Но комп велел не раскисать и ждать. Эта самая "БОМБА" шарахнула через шесть недель. Началось с того, что к нам домой позвонил директор издательства и попросил меня к телефону, обратившись по имени-отчеству (я так на дискете подписался). Мама ничего не поняла и едва не ответила, что такой-то гражданин здесь не проживает; но потом решила вдруг, что это звонят из милиции и принялась шепотом выпытывать, что же я натворил. Директор же в свою очередь думал, что в издательство к нему приходил "СЫН нового замечательного автора", но никак не сам автор. Так что между ними произошел тот еще разговор. Когда же ко всеобщему изумлению все выяснилось... В общем, моя первая книжка вышла в рекордно короткие сроки, и я буквально сразу же сделался знаменитостью. Мною восхищались и родители, и учителя, и все работники издательства. Мне жутко завидовали все ученики школы, одноклассники гордились, что учатся вместе со мной, а девчонки так на меня и заглядывались. Про меня даже статья в газете вышла, и в беседе с корреспондентом папа в частности признал, что действительно "проглядел" доморощенного писателя. А через восемь месяцев - вторая книга, материал для которой также подобрал СИМ... Вот с компом я общался все реже: неожиданно попав в центр всеобщего внимания я просто-напросто растерялся. В основном я проводил теперь свободное время вне дома, участвуя в каких-то дурацких мероприятиях и принимая разнообразные знаки внимания от порой совершенно незнакомых мне людей. Материала у меня хватило бы еще на две книжки рассказов, так что я пока справлялся с "ДЕВЯТЫМ ВАЛОМ ВНЕШНИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ", а не писал. СИМа почти забросил. Почему? Не знаю. Он ведь тоже меня нахваливал, так что возможно я таким путем стремился перерезать течение хотя бы одного ручейка славословий... А впрочем, не знаю, что на меня нашло. Может я, дурак, слишком буквально воспринял его просьбу не рассказывать про наши занятия никому. Надо было рассказать, знаю. Но задним умом мы все крепки. А я настоящий дурак. И вот вернувшись в конце прошлого месяца с очередного слета юных талантов я жестоко поплатился за эту "забывчивость". Когда родитель встретили меня на вокзале, мама едва не проговорилась. Тут я заметил, что и папа еле сдерживается и сразу спросил, что случлось. Но отец сказал коротко: - Сюрприз. Больше я от них ничего не добился. Всю дорогу они шептались с видом профессиональных заговорщиков. И едва я переступив порог квартиры снял обувь велели мне закрыть глаза, взяли под руки, провели в мою комнату, и когда я открыл их, то обнаружил, что... ...СИМа не было!!! На его месте стоял новенький компьютер, да еще с замечательным принтером, очевидно, чтобы ЮНОЕ ДАРОВАНИЕ могло распечатывать на нем свои гениальные шедевры... Слабо соображая слушал восторженные речи отца о родительской гордости, о том, как приятно расплачиваться со старыми долгами, что написав две книжки я фактически сам себе на новую "персоналку" заработал, но эту модель выбрал специально он, он ведь обещал когда-то купить мне новый комп, а у этой модели и память раз в шесть больше, и быстродействие гораздо выше, и сервис. Но за свои произведения я могу не беспокоиться, он лично отобрал все текстовые файлы и "слил" в новый комп... Ну и закатил я тут истерику! Не помню хорошенько, что я там вопил: что-то насчет убийства СИМа и все такое прочее. Потом заболел, провалялся в постели неделю. Мама вокруг меня на цыпочках ходила, папа вообще не заглядывал, спасибо ему. На новый комп изредка поглядывал с ненавистью. Однако когда поправился, решил все же проверить целостность моей библиотеки. И что же? Совершенно неожиданно наскочил на неизвестный мне файл "letter.txt". Ну не было у меня такого рассказа. Да и размер маловат. Что за чудо?! Включил просмотр - оказалось ПИСЬМО СИМа:

Тимур Литовченко

Старик

...Череп вновь желтеет на отвале траншеи, пересекающей разрытую, осквернённую могилу. Лежит и смотрит пустыми глазницами прямо на Сергея. Совсем как три года назад. Хотя...

Глазницы-то не пустые!!! Внутри, в центре каждой есть малюсенькая точечка, более чёрная, нежели чернота наполняющей череп земли. И этими вот точками... Что это?!

Череп начинает шевелиться, поворачиваться из стороны в сторону, земля перед ним немного осыпается, обнажая скрытую до сих пор нижнюю челюсть.