Прослогион

АНСЕЛЬМ КЕНТЕРБЕРИЙСКИЙ

ПРОСЛОГИОН

Глава 1

Ныне пробудись, о человече! уйди хоть немного от попечений твоих, сокройся хоть малость от беспокойных твоих помыслов. Ныне отбрось прочь тягостные заботы, отложи многотрудные твои занятия. Хоть ненадолго обрети досуг для Бога, хоть ненадолго стяжай в нем успокоение. Войди в клеть ума твоего, изгони все, кроме Бога и тех вещей, что помогают тебе искать его, и, затворив дверь, взыскуй его. Скажи ныне, все существо сердца моего, скажи Богу так: "Лика Твоего взыскую; буду искать лица Твоего, Господи" (Пс. 26, 8).

Другие книги автора Ансельм Кентерберийский

Три трактата, относящиеся к изучению Св. Писания, некогда создал я в разное время, подобные друг другу в том, что имеют форму вопроса и ответа; и лицо спрашивающего обозначается именем ученика, отвечающего же — именем учителя. Четвертый, который, правда, таким же способом издал я, небесполезен, как представляется, для введения в диалектику и имеет заглавие «О грамотном», — его не хочу к ним причислить, потому что он относится к другой наук, чем эти три.

Три трактата, относящиеся к изучению Св. Писания, некогда создал я в разное время, подобные друг другу в том, что имеют форму вопроса и ответа; и лицо спрашивающего обозначается именем Ученика, отвечающего же — именем учителя. Четвертый, который, правда, таким же способом издал я, небесполезен, как представляется, для введения в диалектику и имеет заглавие «О грамотном», — его не хочу к ним причислить, потому что он относится к другой наук, чем эти три.

Популярные книги в жанре Христианство

Книга проф. С. И. Смирнова (1870–1916) посвящена истории развития института духовничества в Древней Церкви (рассматривается период Вселенских Соборов). Старчество в древних восточных монастырях и его организация, особенности совершения исповеди и покаяния в миру и монастыре — эти вопросы получают всестороннее освещение в широком контексте истории древнего монашества. Несмотря на то, что книга вышла отдельным изданием еще в 1906 году, она не утратила своего значения и поныне.

Перед Вами, благоговейный читатель, впервые издаваемые дневники великого русского подвижника — святого праведного отца Иоанна Сергиева (Кронштадтского). Ранее они никогда и нигде не печатались, пребывая на хранении в Государственных архивах в виде рукописного авторского текста.

В первом томе многотомного издания содержатся глубокие духовные размышления на тексты Священного Писания. Как известно, первый год своего пастырского служения отец Иоанн Кронштадтский посвятил тщательнейшему изучению богооткровенных текстов. Святой праведный отец Иоанн излагает свои духовные созерцания в полном и неразрывном единстве с православной традицией святых отцов Церкви.

Изд. по: Романидис И., прот. Филиокве // Вестник Русского Западноевропейского Патриаршего экзархата. Париж, 1975. № 89–90. С. 89–115. — Изд.

Хрестоматия по сравнительному богословию: Учеб. пособие. — М.: Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2005. С. 385–414

ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ. ДНЕВНИК, том V. 1863-1864. Все и во всем Бог. Возлюби ближнего твоего, как самого себя.

Представлять талантливую работу всегда приятно. А книга Олеси Николаевой «Православие и свобода» несомненно отмечена Божиим даром приумноженного таланта. В центре её внимания − проблема свободы воли, то есть та проблема, которая являлась мучительным вопросом для многих (и часто − выдающихся) умов, не просвещённых светом боговедения, но которая получает своё естественное разрешение лишь в невечернем свете Откровения. Ведь именно в лучах его открывается тот незыблемый факт, что свобода, то есть, по словам В. Лосского, «способность определять себя из самого себя», и «придаёт человеку отличающую его особенность: быть сотворённым по образу Божию, ту особенность, которую мы можем назвать личным его достоинством»[1]. Грехопадение исказило и извратило это первозданное достоинство. «Непослушанием Богу, которое проявилось как творение воли диавола, первые люди добровольно отпали от Бога и прилепились к диаволу, ввели себя в грех и грех в себя (см.: Рим. 5:19) и тем самым в основе нарушили весь моральный закон Божий, который является не чем иным, как волей Божией, требующей от человека одного − сознательного и добровольного послушания и вынужденной покорности»[2]. Правда, свобода воли как изначальный дар Божий не была полностью утеряна человеком, но вернуть её в прежней чистоте он сам по себе не был уже способен. Это было по силам только Спасителю мира. Поэтому, как говорит преподобный Иоанн Дамаскин, «Господь, пожалев собственное творение, добровольно принявшее страсть греха, словно посев вражий, воспринял болящее целиком, чтобы в целом исцелить: ибо “невоспринятое неисцеляемо”. А что воспринято, то и спасается. Что же пало и прежде пострадало, как не ум и его разумное стремление, то есть воление? Это, стало быть, и нуждалось в исцелении − ведь грех есть болезнь воли. Если Он не воспринял разумную и мыслящую душу и её воление, то не уврачевал страдание человеческой природы − потому-то Он и воспринял воление»[3]. А благодаря такому восприятию Спасителем человеческой воли и для нас открылся путь к Царству Божиему − путь узкий и тесный, но единственный. И Царство это − лишь для свободно избравших сей путь, и стяжается оно одним только подвигом высшей свободы, то есть добровольным подчинением воле Божией.

Об этом и говорится в книге Олеси Николаевой. Великим достоинством её, на наш взгляд, является тот факт, что о свободе здесь пишется свободно. Композиция книги, её стиль, речевые обороты − свободны. Мысль течёт плавно, не бурля мутным потоком перед искусственными плотинами ложных антиномий приземлённого рассудка. Но чувствуется, что свобода эта − плод многих духовных борений автора, прошлых исканий и смятений, то есть плод личного духовного опыта. Именно такой «опытный» характер и придаёт сочинению Олеси Николаевой убедительность.

Безусловно, её книга − отнюдь не богословско-научный трактат и не претендует на это. Отсюда вряд ли можно требовать от автора предельной и ювелирной точности формулировок и отдельных высказываний. Данная книга − скорее богословско-философское эссе или даже богословско-публицистическое и апологетическое произведение. Но, будучи таковым, сочинение Олеси Николаевой целиком зиждется на Священном Писании и святоотеческом Предании, что является, несомненно, великим достоинством его. А литературный талант автора делает сокровищницу Писания и Предания доступным для широкого круга православных читателей, что в настоящее время представляется особенно насущным. Поэтому, думается, книга Олеси Николаевой привлечёт внимание как людей, сведущих в богословии, так и тех, которые только вступают в «притвор» боговедения.

Профессор Московской Духовной Академии и Семинарии,

доктор церковной истории А. И. Сидоров

© Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 2002

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II

Геннадий II Схоларий (греч. Γεννάδιος ὁ Σχολάριος, в миру — Георгий Куртесий; ок. 1400, Константинополь — 1472/1473, монастырь Продрома близ Серр) — константинопольский патриарх (6 января 1454 — май 1456; 1463 (?); август 1464 — август 1465 (?)), первый патриарх после прекращения существования Византийской империи.

Родился предположительно в Константинополе около 1400 года. По-видимому Георгий происходил из достаточно состоятельной семьи. По меньшей мере у него были средства получить весьма основательное образование. Среди своих наставников он называет таких известных представителей византийской образованности как Марк Евгеник, Иоанн Хортасмен, Иосиф Вриенний, Макарий Афонский.

Император Иоанн VIII Палеолог сделал Георгия государственным судьей и членом верховного совета. Когда Иоанн VIII и константинопольский патриарх Иосиф II по приглашению папы Евгения IV отправились в Феррару в 1438 году и потом в 1439 году во Флоренцию для переговоров об унии, в свите их находился и Георгий. Как светский человек, он не мог участвовать в соборных заседаниях, но тем не менее способствовал делу унии: этой цели служили сделанные на соборе три речи его (о пользе, трудности и возможности унии) и воззвание к грекам об угрожающей от турок опасности и о неотложной необходимости изыскивать средства защиты. Когда греки были стеснены во Флоренции латинянами, Георгий оставил Флоренцию.

Узнав по возвращении в Константинополь, что уния решительно осуждается клиром и народом, он присоединился к главному её противнику Марку Эфесскому, своему другу и духовному отцу. После смерти Марка в 1447 году Георгий стал главой противников унии и издал целый ряд полемических сочинений. Вражда к унии расстроила отношения Георгия к императору Иоанну VIII и ещё более к его брату и наследнику императору Константину (правившему в 1448—1453 годах). В 1450 году он принял монашество.

29 мая 1453 Константинополь был взят войсками султана Мехмеда II. Геннадий, как и многие жители Константинополя, попал в рабство и был увезён в Адрианополь. Приблизительно в конце 1453 года султан велел христианам избрать патриарха «сообразно своей вере». Вероятно этот поворот политики султана и привёл к освобождению Геннадия из рабства. На Богоявление 1454 года он единодушно был избран Константинопольским патриархом. По желанию султана Геннадий составил для него изложение главных догматов христианской веры.

Патриарх делал все, что было возможно для облегчения тяжкой участи своих единоверцев. Ввиду бедственного положения византийцев после катастрофы 1453 года и разрушении семей, в целях снисхождения (икономии) патриарх Геннадий счёл возможность признать браки, сложившиеся в условиях разрушений, бегства и гибели людей каноничными. Это вызвало недовольство среди ревнителей канонических норм (акривии). Среди наиболее активных критиков патриарха — Мануил Христоним, будущий Константинопольский патриарх. В силу ли только этих причин, или же были и иные, в начале 1456 года, он был вынужден сложить свои полномочия. Однако последующие два патриарха в вопросах повторых браков придерживались той же политики.

По оставлении кафедры и Геннадий удалился в монастырь «Святого Иоанна Крестителя», где и умер, как полагают, в 1473 году. За это время бывший патриарх ещё дважды посетил Константинополь, как он писал, неволею. Что касается этих невольных посещений кафедрального города, ряд учёных считает, что связаны они были с повторным восшествием Геннадия на Константинопольскую кафедру.

Общее количество сочинений Геннадия около ста. Некоторые из них изданы не полностью, многие остаются в рукописи, о подлинности некоторых идёт дискуссия. По содержанию они делятся на философские (толкования Аристотеля, Порфирия, переводы с латинского — Фомы Аквинского и другие) и богословские (по поводу унии и против латинян, изложение христианских догматов, против иудеев, мусульман, против язычествующих философов, много проповедей, писем и гимнов). Труды Геннадия включены в 160-й том патрологии Миня (Patrologia Graeca).

Когда несколько лет тому назад я писал «Афонский дневник», содержащий поучения отца Паисия, я не мог и представить себе, насколько огромным будет его тираж. Величина тиража свидетельствует о том, что поучения старца принимаются как религиозными людьми, так и нерелигиозными. В результате тех маленьких своих стараний, я чувствую теперь глубочайшее удовлетворение. Тогда, исполняя обязанности непрошенного секретаря, я преподнес жаждущему народу афонское слово великого старца.

Выход в свет «Афонского дневника» способствовал еще большему прославлению отца Паисия и увеличению числа посетителей его кельи Панагуда, что утомляло старца. Но было определение Божие на то, чтобы отец Паисий вел народ на пажити Православия, то есть к жизни по Христу, которая, как известно, требует подвига, преданности церковному Преданию и отречения от излишних благ цивилизации.

Сегодня, шесть лет спустя, я преподношу читателю книгу «Архондарик под открытым небом», которая является ничем иным, как вторым выпуском «Афонского дневника». Надеюсь, и этот выпуск поможет христианам познакомиться с поучениями отца Паисия и исполнить их в своей жизни.

Священник Дионисий Тацис.

Коница, Рождество Христово 1993 года.

Описание: Грандиозную драму жизни Иисуса Христа пытались осмыслить многие. К сегодняшнему дню она восстановлена в мельчайших деталях. Создана гигантская библиотека, написанная выдающимися богословами, писателями, историками, юристами и даже врачами-практиками, детально описавшими последние мгновения его жизни. Эта книга, включив в себя лучшие мысли и достоверные догадки большого числа тех, кто пытался благонамеренно разобраться в евангельской истории, является как бы итоговой за 2 тысячи лет поисков. В книге детальнейшим образом восстановлена вся земная жизнь Иисуса Христа (включая и те 20 лет его назаретской жизни, о которой умалчивают канонические тексты), приведены малоизвестные подробности его учения, не слишком распространенные притчи и афоризмы, редкие описания его внешности, мнение современных юристов о шести судах над Христом, разбор достоверных версий о причинах его гибели и все это — на широком бытовом и историческом фоне. Рим и Иудея того времени с их Тибериями, Иродами, Иродиадами, Соломеями и Антипами — тоже герои этой книги. Издание включает около 4 тысяч важнейших цитат из произведений 150 авторов, писавших о Христе на протяжении последних 20 веков, от евангелистов и арабских ученых начала первого тысячелетия до Фаррара, Чехова, Булгакова и священника Меня. Оно рассчитано на широкий круг читателей, интересующихся этой вечной темой.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Антон Антонов

Millennium Love

А по лесам бродят санитары

Они нас будут подбирать...

Братья Самойловы

Однажды дедушка Мороз справлял Миллениум и так наквасился, что стали ему чудиться в ночи шмыгающие собаки и другие темные личности, которые бегали по лесу со свечками и громко кричали "Елочка, зажгись!" - при этом поднося свечки к пожароопасным веткам и мерзко хихикая.

И привиделась дедушке Морозу на фоне горящих елочек голая Снегурочка в кокошнике и с косой. Она утопала босыми ногами в снегу и, зябко подрагивая скукоженными сосками молочно-белых грудей, стоически делала вид, будто ей не холодно, но тем не менее обратилась к дедушке с просьбой:

Антонов Андрей

Курочка Ряба

Знaчится тaк. Снеслa курочкa дедушке яичко. Haпрочь снеслa. Kомодерaтор, стоп! Погоди плюс стaвить, я ж еще не все рaсскaзaл. Вот послушaйте, что недaвно со мной было.

Я подрaбaтывaю лaбухом в ночном бaре. С нaми рaботaет однa официaнткa, Haстя. Милaя тaкaя, симпaтичнaя девочкa, ну просто курочкa. Kaк-то рaз мы особенно долго зaдержaлись нa рaботе из-зa поздно зaкончившегося крутого бaнкетa. Я, Haстя, бaрмен, повaрихa и охрaнник решили не рaсходиться домой, a устроить посиделки в бaре до утрa, блaго, что было с чем посидеть (от бaнкетa остaлось много нетронутых вкусностей). И вот мы уселись зa нaскоро нaкрытый стол и принялись угощaться, чем бог послaл. После нескольких тостов языки у всех рaзвязaлись и мы нaчaли по очереди рaсскaзывaть всякие истории и aнекдоты. История, которую рaсскaзaлa Haстя, нaстолько меня потряслa, что я решил опубликовaть ее здесь. Вот онa:

Антонов Дмитрий (Грасси)

Автобиография

Роберту Энсону Хайнлайну - за

"Дорогу Славы" - нет другой

книги, которая так много могла

бы рассказать юным Воинам...

...Мне было больно, страшно и одиноко, и я придумал себе мир, мир Паэна. Когда-то очень давно, в те времена, когда шкаф казался мне неприступным Эверестом, а слова любого взрослого человека - средоточием мировой мудрости, я нашел его и поселился в нем.

Антонов Дмитрий (Грасси)

Автограф от ушедшей осени

I

Прет и плющит буквально от всего. Выходишь на улицу - видишь долбанутое дерево, которое покрывается листьями исключительно зимой и понимаешь, что это уже было, не здесь и не сейчас, а школы уже не будет и сны, в которых робеешь перед доской с невыученным уроком и худшим наказанием тебе может послужить выговор все у той же доски на классном часе, так и останутся снами, как и та девочка, на класс младше, при виде которой в школьном коридоре ты почему то краснел и, сам не понимая, что делаешь это демонстративно, вступал в состязание кто дольше продержится голой рукой за раскаленную батарею, а потом еще раз, но уже через рукав школьной формы. Прет и плющит. Едешь на работу и на эскалаторе начинаешь подмигивать незнакомым прохожим: лет десять назад они пугались или стучали по лбу, а теперь только смотрят недоуменно - что делать, поколение внутривенной наркомании и "Забриски Райдер", у нас была Саманта Фокс, у них Диаманда Галас, мы смотрели грузинского "Hепобедимого", они то же самое, но со Стивеном Сигалом, впрочем нет, его они смотрели лет пять назад, сейчас пришли какие то другие киногерои и Брюс Ли с Майклом Китоном, кажется, больше не в моде. И когда они успели вырасти, все эти маленькие рейверы, гопники, банкиры? Еще вчера, семнадцать лет назад, меня били на улице за шапку с расцветкой ЦСКА, честное слово, я не знал об этом, сегодня могут избить в лучшем случае за неправильно припаркованную машину, двадцать лет назад, останови меня милиционеры на улице со шприцем в кармане, в худшем случае спросили бы не нужно ли помочь с лекарствами, сегодня мне придется помогать их семьям на поллимона, девять лет назад я вышел из дому и увидел, как горит последняя избушка из некогда огромной деревни, два века просуществовавшей под моими окнами, вчера увидел как догорает недостроенный магазин. Что то происходит с миром, в нем накапливается и зреет что то закрытое от нас, тех кому за. Стивен Кинг был прав - стариков надо убивать, надо приносить в жертву всех, кто уже не ребенок, приносить в жертву неважно кому, главное в жертву, главное, чтобы и следа от них не осталось и новое могло стать подлинно новым не скрываясь за поворотом, чтобы те, кому заполночь, могли найти свое завтра не в стакане с героиновым коктейлем и не в игрушке об иных мирах, а в той же самой электричке "Москва-Питер", неизменно везущей нас на юг, в Крым, в Амстердам, в Париж, в Австралию, господи, куда угодно, где нас ждут и любят, где нам будет хорошо и где даже солнце не обжигает кожу, а ласкает ее нежным кремовым загаром, который так нравился соседскому мальчику Пете...