Проще не бывает

Арман Делафер

Проще не бывает

"Если бы я тонула, то не стала бы делать никаких попыток выплыть: глупо спорить с судьбой".

Именно эту фразу она сказала ему однажды ночью, а он, как обычно, пропустил все мимо ушей. Впрочем, она и не рассчитывала привлечь его внимание: она вообще сказала, не подумав, так - размышления вслух, поток сознания. Но сама эту фразу почему-то не забыла.

И теперь вот вспомнила. Теперь, когда она лежала в той же кровати одна, обессилевшая и опухшая от слез. Вспомнила, потому что не испытывала ни малейшего желания что-то исправить, что-то объяснить, договорить, кого-то вернуть или вернуться самой. Если честно, она не испытывала никаких физических страданий: только слезы лились как бы сами по себе. И это состояние было хуже любой агонии, в том числе, и той, через которую проходит утопающий.

Другие книги автора Арман Делафер

В течение семи лет я был хорошим мужем, по крайней мере, считал себя таковым, поскольку удовлетворял малейшие капризы своей жены. Я хранил ей верность… Что же касается Одиль, то она казалась настолько равнодушной к сексу, что мы иногда не прикасались друг к другу по несколько месяцев. Я вообще считал свою жену фригидной, пока совершенно случайно не обнаружил в ее теле другую женщину.

Популярные книги в жанре О любви

Маседонио Фернандес

Танталиада

Мир создан в наказание Танталам.

Сцена первая. Забота о травинке

Убедившись, что способность любить, малейшее теплое чувство, как ни пытался он их вернуть, покинули его окончательно, и мучась этим своим открытием, Он долго ломал голову и в конце концов решил: пусть новое воспитание чувств начнется для него с заботы о беспомощной былинке, хлопот о жизни почти ничтожной, последних крох ласки, в которых не отказывают никому.

Попов Андрей

Как хорошо...

Он лежал на диване и страдал. Hет, у него ничего не болело, вернее уже ничего не болело. Лекарства сработали как положено, и теперь Он чувствовал себя здоровым, но пустым. Он был не из тех людей, которые вот так проводят выходные на диване. Это, были первые выходные за много лет, которые Он провел в полном безделье. По телевизору показывали какой-то смешной фильм, Он много раз пытался сосредоточиться на сюжете, но всякий раз быстро терял ниточку сценария, картина казалась невероятно скучной. В который раз Он подумал, вот американцы, дефективная нация, смеются там, где не смешно. Hо дело было вовсе не в американском кинематографе... Он приметил ее в первый же день установочной сессии. Тихая, хрупкая, красивая и с прыщами. Он так и не понял до сих пор, почему обратил на нее внимание, но то, что приметил, это точно. А потом Он, как самый старший в группе, сговорил народ обмыть окончание сессии. Сам купил на всех пива, орешков. Они тогда толпой человек в десять долго сидели в чужом дворе на лавочке. Как всегда Он был центром компании. Она сидела на краю и часто вставала, много говорила и, явно гордилась, своей принадлежностью к журналистике. Он же, как журналист со стажем, смотрел на это свысока. Когда расходились, Он записал телефоны всех. Она своей рукой вывела в его ежедневнике имя, телефон и фидошный адрес, что само по себе уже необычно. В субботу Он просидел весь день дома и ждал ее звонка. Hакануне Она впервые пообещала, что сходит с ним на прогулку. Пусть даже в безлюдный парк. И встретится, договорились в укромном месте. Hо Он необычайно был рад. В их бурных отношениях явно назревал упадок, а этого Он боялся больше всего. И вот такой поворот, о котором так мечтал. Он уже представлял, как они вдвоем, держась за руку, бродят по тихим аллеям зимнего леса, как расскажет ей что-то интересное, а Она, обычно молчаливая, разговорится и тоже станет говорить, говорить, говорить всякую чушь, которую ему так приятно слушать. Он сам не найдет достойной темы и поддержит ее бессмысленный рассказ. Они будут долго ходить, пока не заблудятся. Он, как настоящий мужчина, выберет единственно верную тропу, и они заблудятся еще больше. О, как Он мечтал заблудиться с ней в лесу. Конечно, они найдут дорогу. По пути забредут карьеры. Когда-то много-много лет назад здесь добывали гранит, а сегодня - это любимое место отдыха всех горожан. Ребенком, Он очень часто приходил сюда на лыжах. Hа самом деле Он знает этот лес как свой дом, но специально заведет ее в такую глушь, что покажется, что они заблудились. А еще Он подшутит над ней, а Она, сделает вид, что обиделась, легонько толкнет его, от чего Он рухнет плашмя в самый глубокий сугроб. О, нет! Такого ни один мужчина не простит! Он догонит ее и закопает в снегу. Они будут валяться как маленькие дети, смеяться и визжать от восторга. А потом Он ей скажет: "Малыш, я люблю тебя". Она преданно посмотрит ему в глаза, но, как всегда, ничего не ответит... Сто раз Он подходил к телефону, чтобы проверить, работает ли. Тот работал. Скучно и спокойно гудел. Весь день Он не находил себе места. Если до обеда еще на что-то надеялся, то после все понял, но все равно ждал. И опять подходил к телефону, проверял его. Телефон работал исправно, но никто не звонил. И судя по всему, не собирался звонить. Вечером, часов в семь Он пошел прогуляться, пешком побродить по улицам, покурить. Дома Он никогда не курил, хотя дело вовсе не в этом. Hе смог больше ждать, не смог больше терпеть. Забрел в маленький магазинчик, в котором работал когда-то, а там "Праздник урожая", или попросту, народ обмывал премию. Оставайся, говорят, выпей и вообще у нас, мол, весело. Там действительно было весело. Компания интересная, все свои. Первая мысль, которая пришла к нему, что если останусь, а вдруг звонок, и то, что я жду, произойдет без меня? Просто ужас объял. Hо Он сдержался и остался. Пили водочку, наливая в баночки из-под фотопленки. Потом ходили за водкой и продуктам еще раз и опять пили. Hо каждые пять минут, Он звонил домой и проверял автоответчик. Бездушный аппарат всякий раз отвечал, что сообщений нет:

Настя Разумова

Вьюрок

Есть такая девочка. Маленькая, яркая, юркая. Hи то белочка, ни то лисенок. Улыбка до ушей и нос-картошкой. С тонкими ногами и руками. С большими коленками. Вьюрок. Угловатая. Добрая. Яркая. Ее увидел художник. Он понял, что она - одна такая. Она не просто так, а живет. Он сказал: - Вьюрок, пойдем гулять по рельсам. Она пошла. Он большой и неуклюжий. Он давно разочаровался в жизни. Он понял людей, и теперь ему скучно. Перестал рисовать. Закнул свой плащ и мольберт. Для него все просто: есть Человеки, а есть человечки. Вторых больше. Первые встречаются редко. Он был стар, мудр и безнадежен. Он уже очень давно не рисовал. Hо все еще считал себя художником. Он увидел ее.

Полина ШАХОВСКАЯ

Чувство древнее, как мир

Уже само название книги Полины Шаховской предваряет ее основной сюжет - это книга о любви. Имена знаменитых возлюбленных звучат как музыка: Нефертити и Эхнатон, Аспазия и Перикл, Клеопатра и Цезарь, Мария Валевская и Наполеон Бонапарт... В жестоком мужском мире жили и осмеливались любить, поплатившись за свою любовь, Мария Стюарт, Мария-Антуанетта, Елизавета Тараканова, Анна Павлова... Это книга о тех, кто, несмотря ни на что, сохранил в себе это чувство - древнее, как мир.

Елена Шерман

Новые рассказы о любви

ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ

Отгорел жаркий, бесконечно долгий июльский день, и на изнуренную зноем землю упала долгожданная прохлада. Вечер окутал синевой спеющую ниву и скошенные зеленые луга; в зеркальной глади медленных речных вод отразились первые звезды. На пыльных сельских улочках постепенно стихали дневные звуки. Разбежались по хатам заигравшиеся загорелые ребятишки, хозяйки, позвякивая ведрами, вернулись в дома после вечерней дойки; скрипнула калитка за тяжело ступающим запоздалым хозяином, усталым после дневных трудов. Минул час, и в хатах стали гаснуть огни: после ужина пришло время сна. Лишь одна юная парочка у плетня все не хотела расстаться, шепчась о своем заветном, милом, зеленом, да деревенский пьянчужка, возвращаясь спотыкающимся шагом домой, к гневу женушки, бормотал вполголоса какую-то песню, путая и мотив, и слова; но вскоре смолкли и эти голоса, и наступила тишина.

Елена Шерман

Тысяча рублей

История из интеллигентской жизни

Время действия: середина 1980-х гг.

Действующие лица:

- кредитор, Иван Сергеевич, доцент;

- должник, Михаил Андреевич, профессор;

- Татьяна Петровна, жена Ивана Сергеевича

- Любовь Георгиевна, жена Михаила Андреевича.

Иван Сергеевич

Возможно, я не прав, а права Таня, но чем больше я думал обо всем этом, тем сильнее мое убеждение, что в этом деле виноватых нет. Я не мог не занять деньги лучшему другу, он был вполне прав в своем нежелании никому (в том числе своей благоверной) говорить о крупном займе у подчиненного, а Люба, несчастная женщина, всегда была чуть жадновата и... Впрочем, наверно, надо все-таки изложить обстоятельства дела в хронологическом порядке.

Татьяна Сибара

Hочь. (Одиночество)

По темной улице, цокая каблучками, медленно шла девушка. Одинокая девушка.

Ее взгляд был обращен куда-то в саму себя. Она шла медленно, чуть наклонив голову.

Она остановилась лишь на мгновение, для того, чтобы снять резинку, туго связывающую ее волосы. Свободные, они упали на ее плечи. Она взъерошила волосы руками и улыбнулась, почувствовав радостную легкость. Только глаза...

Ее глаза все равно остались грустными. Черные, глубокие - они удивляли и привлекали, но в них всегда светилась такая тихая, щемящая тоска.

Поднимаясь по лестнице, Алиса нащупывала зажатый в руке ключ. «Тот самый ключ… У него было все то же погнутое кольцо, они его не заменили». Только она закрыла за собой дверь и отбросила назад маленькую креповую вуаль, то сразу почувствовала знакомый запах квартиры. Тридцать — сорок сигарет, выкуривавшихся ежедневно в течение многих лет, окрашивали, пропитывали всю мастерскую, прокоптили ее стеклянную наклонную крышу.

Тридцать — сорок окурков, раздавленных в бокале из черного стекла, свидетельствовали, сколь упорна была привычка. И бокал из черного стекла все еще был здесь! За тридцать лет кое-где побитый, потертый, пришедший в негодность. Но все же черный бокал цел. Кто же здесь сменил духи? Коломба или Эрмина? Не задумываясь больше над этим, она машинально «втянула в себя живот», чтобы протиснуться между кабинетным роялем и стеной, затем по привычке оригинальным способом, то есть амазонкой, села на обитую кожей спинку дивана, опрокинулась и скатилась на сиденье. Но маленький флажок из крепа, который украшал ее траурную шляпку, зацепился за край партитуры и повис на полпути. Алиса с усталым видом наморщила нос и лоб и поднялась. В стенном платяном шкафу, устроенном в скошенной части мансарды мастерской, она сразу же нашла то, что искала: горчичного цвета костюм: однотонную юбку и трикотажную блузу с зеленым рисунком, которую она тоже понюхала. «Чья? Эрмины или Коломбы?..» Она проворно сбросила свой черный жакет и юбку, спокойно надела платье из джерси, затянула молнию и завязала на шее шарф блузы. Сестры Эд не были близнецами, но были одинаковыми и похожими друг на друга своими прекрасными крупными фигурами, для которых когда-то были впору костюм на двоих, шляпка на троих, одна пара перчаток на четверых. «Противный черный цвет!» Алиса собрала свою одежду, спрятала ее в шкаф и тщетно стала искать сигареты. «Из всех троих никто не догадался оставить мне хотя бы одну!» Она вспомнила, что из троих осталось только две. Бизута, младшая, неудачно вышедшая замуж, вела съемки слегка романтических документальных фильмов у берегов Маркизских островов. Ее муж снимал, Бизута ставила сценки с аборигенами. Полуголодные, так как денег заказчика, которого преследовали неудачи, едва хватало, они влачили освещенную солнцем нищенскую жизнь, переезжали на торговой шхуне от «океанского рая» «на остров мечты». Об этом свидетельствовал лист картона, прислоненный к трубе холодной плиты и весь увешанный моментальными фотографиями: Бизута на коралловом острове, Бизута в короткой пляжной юбке, с развевающимися волосами и увенченная тиарой из цветов, Бизута, размахивающая рыбой… «Она очень худа, естественно. Все это бесконечно грустно… Если бы я была тогда дома. И надо же было, чтобы она вышла замуж, когда Мишель и я отсутствовали. Это случается иногда в доме, когда буфет особенно пуст и оставались только крошки табака в глубине карманов. Такая прелестная Бизута прилепилась к какому-то поношенному Буттеми… Идиотка…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Филипп ДЕЛЕРМ

Загубленная сиеста

Перевод А. и Н. Васильковых

Анонс

Сборник рассказов Филиппа Делерма, одного из самых ярких современных писателей Франции. Автор пишет о радости бытия, о счастье узнавания мира в детстве, дает читателю возможность почувствовать прелесть мелочей жизни, воссоздает вкус, цвет, запах Франции.

СОДЕРЖАНИЕ:

ЗАГУБЛЕННАЯ СИЕСТА:

Перевод А. и Н. Васильковых

Над кортами Ролан-Гаррос сейчас пойдет дождь

Delirius M

Загадка пенсиона "Вальдберг"

Пролог

Время текло как всегда неумолимо. И вот настал момент, когда финансовые проблемы заставили меня сменить мою квартиру, на более скромную, однокомнатную. Чтобы из однообъёмного помещения сделать двухобъёмное, я купил разделяющую панель, ансамбль полок различной конфигурации. Эта деталь меблировки отделила нишу-спальню от центральной части комнаты. Но, чтобы полки вписались в интерьер их нужно заполнить чем-то соответствующим. Большей частью я решил заполнить их книгами, а отчасти какими-нибудь безделушками. Что касалось книг, то, это проблем не вызывало, их имелось в достатке. А вот насчёт безделушек встал вопрос. Решать его, в ближайшие выходные дни, я пошёл на "блошиный рынок". Безделушки решил закупить у какого-нибудь старца. "У него они должны быть более "со вкусом", - думал я.

ВЛАДИМИР ДЕМЬЯНОВ

Проект

(Памфлет)

Шеф явно сердился. Он буквально пронзал Талера ясными, как у богородицы, глазами. Под таким взглядом Фриц Талер, выходец из Германии, а ныне - верный подданный Штатов, пасовал.

- Так что же,- строго спросил шеф,- неужели вы не в состоянии справиться с задачей?

- Я мобилизовал все научные силы, применил новейшие средства обнаружения, в том числе и "искусственный нос". А его последняя модель, как вы знаете, феноменально чувствительна - одну миллионную долю процента окиси углерода в атмосфере улавливает за двадцать миль!

Валентина Демьянова

Копайте глубже

Глава 1

Меня разбудил звонок в дверь. Чертыхаясь, я попыталась в темноте нащупать кнопку ночника. Получилось только с третьей попытки. А звонок продолжал трещать не замолкая ни на минуту.

"Господи, кого там несет!" - бормотала я, торопливо шлепая к двери и в душе точно зная, кто способен трезвонить мне в дверь в четыре утра. Я не ошиблась: за дверью стояла моя бывшая однокласница и соседка по площадке Светка.