Прощай, Рим!

Башкирский писатель Ибрагим Абдуллин известен советскому читателю по издававшимся на русском языке книге рассказов «Соловьиный разъезд» и сборнику пьес «Цвела черемуха».

В его новом романе «Прощай, Рим!» запечатлены картины борьбы советских бойцов в рядах итальянского Сопротивления в годы второй мировой войны. Партизанское движение в Италии активизировалось осенью 1943 — зимой 1944 года. Успехи Советской Армии, громившей главные силы фашистов и сковывавшей большое количество войск гитлеровского блока, в значительной мере способствовали увеличению размаха и результативности действий сил Сопротивления в странах Европы. В окрестностях Рима действовали боевые группы советских бойцов, которым удалось бежать из фашистской неволи, чтобы продолжить борьбу. Об одном из таких отрядов и его руководителе Леониде Колесникове рассказывается в книге, в основе которой — подлинные факты.

Автор убедительно показал, как антифашистская борьба объединила людей разных наций. Прослеживая судьбу Колесникова и его товарищей, читатель узнает, какого напряжения нравственных и физических сил потребовала победа над фашизмом.

Отрывок из произведения:

По дну морскому тащится якорь. Тяжелая цепь натянулась струной. Динь-бом, динь-бом… Будто кандальный звон… Снизу, из машинного отделения, доносится рокот мощных дизелей. Скажешь, загнали туда стаю хищных зверей, и вот рвутся они на свободу — воют. Наверху, на палубах, исступленно стучат тысячи сердец. Стучат гулко, словно бы тоже силятся разворотить грудную клетку, выскочить на простор, обернуться в чаек, кружащих над кораблем, и полететь…

Леонид не отрываясь смотрит на цепь. «Почему она так медленно тащится? Почему так лениво-спокойны матросы? Еле двигаются, да еще резинку жуют. Просто зла не хватает!..» А солнце жжет вовсю, точно мстит кому-то. В небе даже намека на облачко нет. До того оно ясное, до того синее — трудно человеческому глазу выносить этот ослепительный блеск. Всесветно прославленное своей чистотой и синевой неаполитанское небо!.. На море тишь. Нет, это не тишина даже, это глубокий и безмятежный сон. Сколько ни вглядывайся, морщинки малой не приметишь на бескрайней сапфировой глади.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

А.С.МАКАРЕНКО

ТРИ РАЗГОВОРА

1

Городишко Мирополье стоял на горе. Из окна вагона он казался живописным: на зеленых склонах кое-где пробивались светло-голубые, светло-зеленые и темно-голубые маковки церквей, а выше всего подымалось из зелени стройное белое здание.

Из окна вагона казалось, что в тени этой зелени рядом с притихшими древними храмами люди живут уютно и мирно, там пахнут ландыши, там свежесть листвы, одетые крапивой и цветами дорожки.

Сергей Николаевич МАРТЬЯНОВ

ОНИ ОСТАЛИСЬ

Рассказ

- Что же вам рассказать?

Жизнь наша обыкновенная, ничем не примечательная. Служба, занятия... Впереди море, позади суша. До Ленинграда рукой подать. Может, на турецкой или там иранской границе что-нибудь и случается, а у нас тихо, спокойно. Какое-нибудь рыбацкое суденышко заплывет - вот и все происшествие. Зимой, правда, бывает труднее. Залив замерзает намертво, и по нему можно пешком пройти. Тут смотри в оба. Тут мы выдвигаемся далеко вперед и службу несем на льду и островах. Как-то раз на торосах след обнаружили. Вроде бы человек прополз. Искали всю ночь, а утром тюлениху на берегу нашли приползла рожать.

Сергей Николаевич МАРТЬЯНОВ

СВЕТЛЯЧОК

Рассказ

1

Получив назначение, капитан Бугров в тот же день выехал к месту службы. Если бы его воля, он бы вообще не появлялся в Управлении. Не очень-то приятно рассказывать людям о своей злосчастной истории, ловить на себе то сочувствующие, то осуждающие взгляды. Кроме того, Бугрова предупредили, что речка, на которой стоит застава, не сегодня-завтра могла выйти из берегов: в горах начались осенние ливни. А дорога предстоит дальняя, с пересадками - сначала ночь в поезде, потом триста километров на попутной машине, а дальше от штаба отряда до заставы еще шестьдесят километров вдоль речки, по грязному ухабистому проселку. Словом, лучше поторопиться.

Юрий Маркович Нагибин

САМЫЙ МЕДЛЕННЫЙ ПОЕЗД

(РАННЕЙ ВЕСНОЙ)

литературный сценарий

Из здания почтамта, на ходу читая письмо, появляется высокий, седоголовый человек в плаще с поясом и прочных, на толстой подметке ботинках. Его толкают, он даже на замечает этого, так захватило его письмо.

Затем, дочитав, он прячет письмо в карман, быстро проходит к стоящему возле тротуара "Москвичу", садится и резко трогает с места.

Павел Нилин

Завтра

Петух не поет, а кричит на рассвете - голосисто, задорно и весело, будто радуясь, что немцы не успели сожрать его.

Всю деревню спалили, а петух остался.

Под глубоким снегом, в предутренней темноте, хлопотливо журчит ручей, пахнет прелым прошлогодним листом, землей, дегтем.

Но когда из-за леса поднимается солнце, вместе с ним возникают, как страшные видения, одинокие черные столбы печей, обугленные остовы каменных фундаментов, обрушившиеся и ставшие дыбом железные крыши.

Константин Паустовский

Чувство истории

Хотя я изредка и писал о прошлом, мне трудно считать себя знатоком исторического романа. Поэтому я постараюсь избежать вылазок в теоретические дебри. Не из чувства самосохранения, а по причинам более основательным. Если рецепты в литературе не ведут к добру, то они просто опасны, когда их дает человек, недостаточно компетентный в той области, о которой он взялся судить.

Всю жизнь я писал преимущественно о том, что подсказывали мне мои непосредственные жизненные впечатления. Иными словами, я писал не только современные вещи, но и о современности. Впрочем, это не ограждало меня от странных и вздорных обвинений.

Константин Паустовский

Дорожные разговоры

Есть у нас в России много маленьких городов со смешными и милыми именами: Петушки, Спас-Клепки, Крапивна, Железный Гусь. Жители этих городов называют их ласково и насмешливо "городишками".

В одном из таких городишек - в Спас-Клепиках --и случилась та история, которую я хочу рассказать.

Городок Спас-Клепики уж очень маленький, тихий. Затерялся он где-то в Мещорской стороне, среди сосенок, песков, мелких камышистых озер. Есть в Спас-Клепиках кино, старинная ватная фабрика чуть ли не времен Крымской войны, педагогический техникум, где учился поэт Есенин. Но, по правде говоря, городок этот ничем особенным не знаменит. Все те же любопытные мальчишки, рыжие от веснушек, те же жалостливые старухи, плотники со звенящими пилами на плечах, те же дуплистые кладбищенские ивы и все тот же гомон галок.

Константин Паустовский

(Фрагмент рассказа)

. . . У нас в Ненашкине прошлый год немецкие самолеты повадились пролетать, два раза бомбы спускали, убили телку Дуни Балыгиной. Так с тех пор как загудят антихристы, так петухи рысью бегут под стрехи, хоронятся.

- Зверь и тот его ненавидит! - сказал человек с фонариком. - Шерсть на собаках дыбом становится, как заслышат они ихний лет. Вот до чего ненавидят.

- Буде врать-то! - сказала проводница. - Отколь пес разбирает, какой летит: ихний или наш.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Драматическое повествование в стихах о протопопе Аввакуме.

Саракш – причудливая планета, изуродованная планета, один из Миров братьев Стругацких. Земляне-прогрессоры – Рудольф Сикорски и Максим Каммерер – пытаются спасти Саракш и его жителей от последствий ядерной войны и применения психотронных излучателей, но не окажется ли прогрессорское лекарство опаснее самой болезни, а будущее Саракша – страшнее его настоящего? До каких пределов допустимо вмешательство старших «братьев по разуму» в судьбы «младших братьев», и допустимо ли оно вообще? Ответы на эти вопросы Максим Каммерер получает от загадочного существа – Странника, – с которым землянин встречается в руинах мёртвого города, сожжённого атомным пламенем.

Продолжение известнейшего романа Аркадия и Бориса Стругацких «Обитаемый остров» – новая встреча со старыми героями.

— Шур! Эй, Шу-ур! Привет!

— Здравствуй, Ром!

— Вы в какой каюте?

— В девятой.

— А мы в девяносто девятой. Во здорово! Нарочно не придумаешь! Ваша где?

— На самой верхотуре. У нас одноместная на двоих. С дедом.

— А мы с Кимом в трюме. Он говорит, внизу веселее. Нас четверо. Два этажа. На верхние места лесенки. Каюта — блеск! С иллюминатором!

— А кто с вами?

— Не знаем ещё. Не сели.

Два мальчика — один крепенький, рыжий, нос в веснушках (это Ромка), а другой ростом поменьше, худой и белобрысый очкарик (Шур) — встретились на главной палубе туристического теплохода «Волжанин».

— Мишка-а-а! Ты проснёшься когда-нибудь или нет? Не человек, а безобразие!

Петька возмущённо тряс за плечи это самое безобразие, которое продолжало храпеть, как испорченный пылесос.

— Мишка! Мишка! Ты опять перепутал? Думаешь, ночь, да?

Мишкина голова моталась в разные стороны. Хозяин её, на всякий случай, обхватил эту голову руками, чтобы она не оторвалась, и продолжал спать.

В конце концов Петька бросил трясти Мишку, и голова его сейчас же плюхнулась на диван, придавив кота, вышитого крестом на подушке. Плюхнулась и неожиданно открыла глаза.