Прорыв

Прорыв

Обычная школа в необычном городе. Здесь тонка грань и никто не знает, где порвётся ткань между мирами. Иногда лучше прогулять уроки.

Отрывок из произведения:

В тот день, я как всегда, не выполнил домашнее задание, и это наполняло мою душу мрачными предчувствиями.

Пока я завтракал, в комнату просочился мой лучший друг Агдам. В прихожей захлопнулась дверь за матерью, привычно уходящей на работу. Я бы не смог привыкнуть. За десять лет школьного обучения я не привык к школе вообще и выполнению домашней работы в частности. Но это пустяки, пока у меня есть лучший друг, который позволяет мне списывать все домашние, контрольные и прочие задания.

Другие книги автора Владимир Викторович Бочкин

Искусственная душа, в перспективе долгая жизнь, здоровье, сила. Нужны добровольцы с идеальным здоровьем, но из секретной лаборатории нет выхода. Один из "добровольцев" решает бежать.

Пародия на триллер. Молодая следователь-практикантка прокуратуры Алла Пугачёва выяснила личность маньяка и теперь ей грозит смертельная опасность.

Таинственная история. Алкоголик с похмелья обнаруживает на столе бутылку дорогого коньяка.

Огромное пространство под землёй. Люди живут в комфортабельных пещерах. Там всегда царит тьма, вместо машин крылья и кто-то должен следить за правилами воздушного движения. Нарушителя ждёт жестокая кара.

Пародия на книги Захара Прилепина «Грех», «Санькя» и «Патологии». Сотрудник Петроградского ОМОНа хорунжий Ульянов переходит на сторону революционеров.

Пародия на «Сумерки». Каллены пытаются отучить Эдварда играться с едой и вызывают специалиста по зависимостям из Англии.

Человек пытается справиться с горем.

Популярные книги в жанре Ужасы

Я мало что могу рассказать о себе. Память отказывается служить мне: лишь неясные вспышки проносятся в мозгу, но они почти не оставляют следа, исчезая подобно росчеркам падающих звёзд в ночном небе. Иногда мне удаётся на какое-то время удержать тот или иной образ, я даже могу давать названия явлениям и событиям. Порой, спутанные и бессвязные воспоминания начинают сплетаться в некое подобие стройной картины, но мгновения спустя я уже не решусь утверждать, что эта шарада в чём-то может быть близка истине. Я едва могу припомнить, как оказался в этом странном месте, заполненном необычными звуками и неясными ароматами. Иногда мне кажется, что пребывание здесь связано с созерцанием какого-то зрелища, но что это за видение понять не удаётся, и, быть может, это к лучшему, ибо я опасаюсь, что картина, представшая моему взору, не предназначалась для глаз смертного. Хотя иногда я склонен видеть причину своего нынешнего положения в мрачных томах тайных манускриптов, тех что хранились в моей библиотеке, и что я по много раз перечитывал, запершись в одинокой унылой башне на краю обрыва, омываемого яростными морскими волнами. И я не могу описать обряд, сотворённый в белёсых лучах полной луны, но и он мог привести меня сюда. Или же не было ни обряда, ни книг, ни картины – и всё это – следствие безумия, овладевшего мной и ввергнувшего рассудок в пучины мрака?! Я не знаю ответа.

Рассказ Артура Ллевелина Мейчена (Мэйчена) «Великое возвращение» ("The Great Return") взят из первого тома собрания сочинений Мейчена («Белые люди. Кн. 1»), выпущенного издательством «Гудьял-Пресс» в серии "Necronomicon" в 2001 году.

Впервые "The Great Return" опубликован в 1915 г.

Художественное оформление А. Махов.

Перевод с английского Л. Кузнецова, примечания Е. Пучковой. Перевод осуществлен по сборнику: A. Machen "Tales of Horror and the Supernatural". V. l. St. Albans: Panther. 1975.

«Мейчен никогда не писал для того, чтобы кого-то поразить, он писал потому, что жил в странном мире и прекрасно это чувствовал и осознавал» — отмечал Х.Л. Борхес.

«Алхимия слова», которой он владел во всей полноте, позволяла ему оживлять на страницах своей прозы замутненные, полустертые временем образы давно забытых легенд и традиций, чересчур схематичные формулы «тайноведения», превращая их в «живое чудо». Чудо, которое «исходит из души».

Истории Петра Семилетова – истории с привычными чудесами и с чудесами из ряда вон, истории страшные и мрачные, светлые и покойные. Иногда это мистические рассказы, что поймет каждый, кто дочитает их до конца. Не только вы читаете рассказы, но и они тоже читают вас.

Журнал «Искатель» (Москва) — №4, 2008.

Многие кто видел боль и страдания душеприказчиков перед смертью, утверждают, что и в последующей жизни их ожидают подобные, а возможно, и более ужасные муки.

История рассказанная старой няней

Русский. Эдакий лиловато-серый котяра, окраса, известного как «русский голубой», потому и дал парень коту имя — Русский..

Рассказ из мистической антологии о кошках «Финт хвостом».

Каждая кошка приносит хозяйке дары со своей кошачьей охоты. Иногда это улитка, иногда — мышка, а иногда кошка приносит домой человеческий палец…

Рассказ из мистической антологии о кошках «Финт хвостом».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Всем не угодишь. О маленьких проблемах имиджа.

Тори Тесоро Правильное мышление (СИ)

Аннотация

Правильное мышление – ваш инструмент для достижения лучшей жизни. Вы – управляющий. Вы даете команды. Вы выбираете. Так давайте выбирать правильно, чтобы получать то, что нужно и выгодно вам. Работайте над собой, т.е. над направлением вашего внимания, над эмоциями и чувствами, над выбором ваших мыслей, делая их сильными. Подключите к этому активность разума и заставьте все это работать на вас и для вас. Думайте развернуто и подробно. Управляйте вашим мозгом, давайте ему правильные команды, направляя его в правильное русло. Заставьте его стать вашим помощником. Подружитесь с собой, с вашим мозгом, умом, сознанием и вы получите то, что хотите.

Это рассказ о моей жизни. Точнее, о двух моих жизнях: той, от которой мой духовный учитель спас меня, и той, которую он дал мне. Две жизни одного и того же человека, но одна - временная, полная невежества и страдания, другая же - вечная, исполненная знания и блаженства. Это повесть о чуде, - по крайней мере, для меня - о том, как я был спасен из океана материальной жизни. Возможно, вы думаете, что история жизни начинается во чреве матери. Но я уверен, что начало ее теряется за многими и многими воплощениями, в прошлом, столь далеком, что ни узнать, ни постичь его я не могу. Если бы тогда существовали фотоаппараты - я представляю, сколько разнообразных снимков вы увидели бы на страницах моего фотоальбома: короли и нищие, животные и люди, знаменитые и безвестные, и все - умирающие и вновь рождающиеся. Но эта глава моей повести, как и все обычные жизнеописания, начинается с того дня, когда я в очередной раз родился, обретя новых мать и отца, сестер и братьев, кузенов и племянников.