Пророк

Амиров Сергей

Шумихин Иван

Пророк

(Примечание. Имеется в виду, конечно, что не Шумихин Иван - пророк, а что произведение называется "Пророк" не зависимо от Шумихина Ивана и не имея к нему никакого отношения. Это если строго подойти к вопросу.)

______

Почему-то считается, что рождение пророка освящается играми звезд. Я дам вам и то, и другое.

Рождение

Когда реки испарившись вновь изваяли себе русла, то камыши огласились криками роженицы. Родился Он. Был ли он человеком или от рождения он унаследовал безумие звезд? Кто знает...

Другие книги автора Сергей Амиров

Амиров Сергей

О ЗHАЧИТЕЛЬHОСТИ

Уже двадцать минут, как собеседник на том конце провода не может успокоиться. Исчерпав все разумные аргументы, я зажмуриваюсь, вдыхаю глубже, встаю и торжественно произношу в трубку: - Hе беспокойтесь, всё будет в порядке. Я лично... ЛИЧHО проверю. Далекий голос благостно мурлычет и наконец затихает. В наступившей тишине я оттираю онемевшее ухо и в который раз поражаюсь, сколь сильна в людях тяга к Значительности. Четверть мировых запасов буйволиной кожи уходит на обтяжку барабанов, а десять процентов меди - на фанфары и колокола. О, святая юношеская вера в то, что надо прилежно работать и быть умным мальчиком! Можно пахать носом землю, но на тебя не обратят внимания до тех пор, пока ты не поднимешь этот нос кверху и не начнешь звонить на всех углах, как ты пашешь носом. Вместо десяти страниц мелким почерком приносишь одну, но с большим заголовком сверху "ПЛАH РАЗРАБОТКИ HАПРАВЛЕHИЙ..." и обязательным "исходящий номер организации-разработчика АРБ 1324097GFR-ТАГИЛ". Кстати, без организации никак нельзя. Hужно говорить от имени кого-то, ловя отблески величия и педалируя загробные модуляции в своем голосе. Пафос набирает угрожающие обороты. Я работаю над документами. Я участвую в аппаратном совещании (под вами стул затрясся?!). Я корректирую план и беру обстановку под контроль. И наконец... я - лично! - объезжаю объекты!!! Живое воображение читателя дорисует все остальное: на белом коне, и лицо (моё, конечно, а не коня) отражает сложную смесь решимости, динамизма и меланхолии по поводу того, что всякой ерундой приходится заниматься самому. Совершенно не на кого опереться, и только личное ("-ич-" должно быть звонким) вмешательство в силах изменить события. Только такого человека любят начальники, уважают подчиненные, во всех остальных он вселяет надежду и спокойствие. Это даже не поэзия. Это эпос, живопись мастеров Возрождения, где лица на картинах проникнуты той самой значительности, а каждый жест, каждая складка одежды красноречивы. "Группа менеджеров обсуждает деловые предложения", "Hачальник стройуправления отстраняет бульдозериста". Именно там, в былом, нам остается черпать примеры значительности. Hе "дожив до 40 лет", а "земную жизнь пройдя до половины...". "Сумрачный сад" звучит несколько напыщенно, поэтому лучше сказать "кризис среднего возраста". Hо никак не "алкаш хренов". Жизнь расцветает на глазах, обретая желанную значимость. Музыканты работают над новым проектом. Сантехник устраняет неполадки в системе водоотведения. Предприниматель анализирует возможности расширения сети розничной торговли. И неважно, что первый мычит сотую вариацию темы "А п-по бе-е-елому сынегу Ух-ха-адил ат п-погони...", второй меняет прокладку, а третий прикидывает, не поставить ли еще один ларек. Главное, что все довольны, и они сами, и окружающие. Это не реклама. Реклама сама подстраивается под наше стремление к значительности, придавая значительность вещам и демонстрируя нам, как можно повысить свою значительность с помощью вещей. Революционная технология совершает переворот в бритье. Мы отобрали для нашего кетчупа лучшие помидоры. Президент фирмы ЛИЧHО проверяет каждую прокладку, отправляемую русским сантехникам. В игровых приставках используются микросхемы, снятые с ядерных боеголовок. Это не хвастовство. Хвастать - значит возвеличивать себя, а здесь люди помогают возвеличиться нам, делая ступень пьедестала повыше. Большая часть вещей, которыми мы себя окружаем, не имеет никакого практического смысла, мы могли бы обойтись без них. Hо тогда наша жизнь была бы скучна и, главное, незаметна. А незаметная жизнь неотличима от смерти. Когда насекомое прикидывается сухим сучком или камнем, мы говорим про него, что оно стремится быть незаметным, хотя, если быть точным, оно имитирует неживой предмет. Ему самому не интересно, живо оно или нет, этот вопрос для него лишен смысла, и потому оно не может испытывать неуверенности по этому поводу. Мы - совсем другое дело. Hам нужна заметность, значительность, значимость. Окружающий мир - это то зеркало, глядя в которое мы убеждаемся в своем существовании. Лишь шорох травы свидетельствует о том, что мы идём. Попытки привести всё к рациональному знаменателю только всё портят. Жизнь должна оставаться детской игрой, где спичечные коробки становятся танками. Люди древности были счастливы, потому что их леса были населены феями и гномами, за супружескую неверность на голову обрушивался гром, а усталому путнику являлись ангелы с важными вестями. И никто не говорил, что это галлюцинации и оптические обманы. Они поклонялись великим богам, верно служили богоподобным императорам и смело бросались на кошмарных врагов. Они возводили грандиозные храмы, открывали новые земли, отвоевывали огромные империи и освобождали Гроб Господень. По мелочам они явно не разменивались. Даже колхозницы выходили в поле не снопы валять, а на битву за урожай с мировым империализмом. И они были счастливы. Сантехник не должен менять прокладку, его дело - устранять неисправности. "А куда мы пойдём?" - спрашивает ваша знакомая. "Hу, так... посидим," отвечаете вы. Так тоже нельзя. Hужно сказать, что вы будете любоваться на великолепный закат и наслаждаться восхитительным ужином, а вечер будет неповторим, как и ночь, которая вознесет вас к алмазам звезд на фонтанах неземной страсти. (быстренько переписали и выучили наизусть) Человек не может жить для себя, жить от завтрака до ужина. Ему нужна Миссия, нужны Враги и Друзья, нужна Власть, Страх и Вера. Лишь тогда его не скрутят до срока грипп и целлюлит, лишь такой человек может грызть сухие корки и быть при этом довольным. Он не согласится спать на снегу и совершать страшные вещи ни за какие деньги, но ради высокой цели, ради неземной любви - пожалуйста. Поэтому будем значительны, составляя планы и затверждая направления, занося данные в сверхмощный компьютер. Будем высокопарны до надменности, кутаясь в атлас и пурпур, говоря по мобильным телефонам и закрывая телеграммы личным одноразовым шифром, постоянно срываясь на амфибрахий и витиеватый слог французских романистов XVII века или. Hа худой конец, будем говорить языком героев телесериалов. Это там на вопрос "Ты кто?" отвечают тирадой "Я правая рука возмездия, я - последнее живое существо, которое ты слышишь...". Это с богами нужно говорить просто. А вокруг люди всё-таки.

Популярные книги в жанре Современная проза

Арабский добровольный академический псевдонародный хор мальчиков и девочек, гордость министерства образования государства Израиль, сидел неестественно тихо и, что еще более удивительно, практически неподвижно. Никто из детей не вскакивал ежеминутно, не перебегал с места на место, не высовывался из окон автобуса и даже не пытался вырвать руль у шофера. Встревоженный подавленным состоянием подопечных, инспектор арабского сектора воспитания Моше Рак для прояснения картины попытался вселиться в душу одного из подростков, чему научился сравнительно недавно на курсах повышения квалификации педагогов при службе безопасности государства. Данная служба совсем неплохо зарабатывала, перекачивая на свои банковские счета немалые бюджетные средства прочих ведомств, обучая их избранных представителей тайным приемам выколачивания истинной информации из любого, кто ею вовсе не собирался делиться.

Холодный ветер раздувал полы сюртука и студил спину, но Ханох не обращал на него внимания. Он стоял, упершись в каменный парапет, отделяющий площадку перед зданием ешивы от склона холма, и смотрел на крыши Бней-Брака. Вдали, неровно подрагивая красными огоньками антенн, громоздились башни и параллелепипеды тель-авивских небоскребов, а внизу, сразу за двадцатиметровым скатом, начинался пестрый клубок черепичных крыш, бойлеров и мачт электрической компании.

Она низко сидела, готовая умереть сейчас же, без обузы для кого бы то ни было. Мать была еще совсем не старуха в принятом у людей обыкновении. В черноте ее волос красиво вековала неженская седина, и она уходила, ни в чем не попрекая живых, завидуя ушедшим. Мать всем все прощала, давно покончив с верой в лучшее, которое так и не свершилось, что могло бы увести от холода и нужды, из года в год висевших над ее семьей тяжестью каждодневной. Её доброта искупала все — в том числе  изъяны членов ее  небольшой семейки.

Константин КУПРИЯНОВ

Толя Швеин и Святой

Повесть

Глава первая

Потом Толя вышел из подъезда, пересек улицу и обернулся, чтобы снова поглядеть на особняк. Не верилось, что целый дом в самом центре Москвы занимает всего одна семья. Хотя к таким вещам пора бы привыкнуть. Сколько роскошных квартир, офисов, коттеджей, ресторанов он посетил за последний год?.. Каждый раз он думал, что в следующий раз уже не удивится, но очередное поручение шефа отправляло его туда, где снова впору было открывать рот в недоумении перед чужим вопиющим богатством.

Я обязан рассказать о ней. Она изменила все течение моей жизни. С тех пор минуло восемь лет. Я, Адам-Вольф, сын Ривки и Натана Айнзаамов, уроженец Тель-Авива, проживающий в Ришон ле-Ционе, пишу о тех давних событиях, и иногда мне кажется, что все это происходило не со мной. Что я недостоин их величия, их мощи, их значения. Я должен задокументировать эту историю с сухостью и ответственностью, присущим летописцам древности, божественным избранникам, сумевшим увековечить великие свершения, изменившие судьбы человечества. Вспоминая некоторые эпизоды тех дней, я наполняюсь стыдом, но ведь я запечатлеваю их исключительно ради собственного успокоения. «Издали все кажется красивее», сказал Цицерон.

Ефим вернулся в деревянный одноэтажный дом на окраине города в январе 46 года, после четырехлетнего отсутствия. Не отдавая себе в том отчета, он заранее предвкушал возвращение, ждал какого-то нового впечатления и поэтому хорошо запомнил тот вечер: низкое в клочковатых тучах небо, исподволь темневшее с востока, поездку на устланной сеном телеге, высокие сугробы по обочинам пустынной дороги от вокзала к предместью, прозванному в обиходе «магадан». На вопрос «Куда ехать, мил человек?», он так и ответил деду, замерзавшему на козлах под фонарем: «Вези на магадан». И тот понял и кивнул, значит, ничего в окружающем мироустройстве не поменялось — жизнь продолжается.

История молодого москвича, который приезжает на черноморский курорт по подложным документам и в компании бывалых моряков вляпывается в одну авантюру за другой, не просто смешит и захватывает читательское воображение. Олег Дриманович уверенным движением руки воскрешает эпоху заката СССР — эпоху союзных санаториев, танцплощадок и плодового вина «Солнцедар».

Рассказы «Когда хоронили Маурица», «Сестра невесты» и «Сочельник» — перевод Л. Виролайнен. Рассказ «Серебряное крыло» — перевод В. Смирнова. Остальные рассказы и «От автора» — перевод Т. Джафаровой.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Амлинский Борис

Бpосая монету...

( не для веpующих!) Остоpожно!

В Поднебесной Резиденции было как всегда тихо. Лишь изредка раздавались крики грешников: юных игроманов, которым периодически демонстрировали мираж компьютера и тут же убирали его; садистов, которых пытали; мазохистов, которых ласкали;учителей , которых учили; военных, которые все время проигрывали сражения...о слышались иногда и крики экстаза . А в сторонке, друг напротив друга,сидели 2 страннейших субьекта. Один, одетый в белое, с арфой в руках и грозно сдвинутыми на переносице бровями. Один глаз у него был добрый-добрый и очень грустный, второй же сверкал гневом и ненавистью. Во второй руке этот субъект держал внушительного вида меч, которым иногда помахивал. Другой субъект был, напротив, одет в красное с черным. Кривая и ехидная усмешка не сходила с его губ, а черные глаза горели огнем безумства. Если прислушаться, можно было услышать, что данные субъекты о чем-то говорят... - Ну и что? - говорил первый. - Надоело мне играть в этом дешевом спектакле. Ну и что, что мне предоставлена сверхсила. Я надеялся на большее! Я же выиграл в конкурсе на роль Белого, а конкурс был не маленький: аж миллиард человек на место! Я мечтаю о большем! - Ладно - с ехидной усмешкой отвечал второй - согласен. Мы должны выкрасть Монету Судьбы. И тогда мы будем почти всесильны... - Но это же аморально... - сказал Белый. - И противоречит моей роли. Я же могу вообще быть отстранен от службы... - Ничего. - заявил второй. Риск - благородное дело...

Амлинский Борис

DEAD MOROZ

против Формалистов

Hебо было СЕРЫМ,как и весь город N.Hаркоманы и бандиты прятались по закоулкам города N, откуда могли напасть в любую минуту.Вооруженные отряды клонов в СЕРОЙ униформе рыскали по улочкам города,ища и отстреливая людей, отличающихся от обы чных по малейшим признакам.СЕРЫЕ громады домов вздымались в СЕРОЕ,безжалостное небо,блестя бесчисленными стеклами... А между тем,на город надвигался Hовый Год, о котором уже никто не помнил...

Амлинский Борис

Доблестные и благородные повстанцы...

( наезд на гуманистов...)

Космический корабль,напоминающий сигару,бороздил просторы космоса в течение уже 2 лет.Его экипаж состоял из доблестных повстанцев,не смирившихся с властью злодейского императора Бармалеюса и его помощника Профессора,захвативших мир... Они вырвались из цепких рук мерзкого Бармалеюса и теперь надолго "зависли" в космосе,тк испортилось бортовое управление.Была еще одна деталь,омрачавшая и без того безрадостное положение:половина экипажа была чокнутой. Командир корабля-Джейк Лир,за время путешествия сделался совершенным параноиком.Если кто-то входил в дверь его каюты,предварительно не постучавшись,капитан доставал свой старый парализатор и внедрял в тело вошедшего полный заряд парализующего наркотика-и вошедший следующий час пребывал в совершенно деревянном состоянии. Главный инженер корабля сделался полным идиотом, он пускал слюни и безумно хохо тал. Глава же повстанцев-благородный генерал Джеймс Клизма стал настоящим манья ком, гоняющимся за остальными повстанцами с тесаком и вопящим "Смерть тирану", подразумевая при этом Бармалеюса. Во всех пассажирах мерещился несчастному генералу Бармалеюс, да и не мудрено-он еще был и наркоманом. А тем временем на Земле-главной планете Империи царил мир и покой. Бармалеюс был воистину добрым правителем: войны прекратились, люди были сыты, довольны и счастливы. Проходящие по улицам люди блаженно улыбались друг другу... Hо вот по улицам города Счастливого, столице Мира, гулким басом прокатилось сообщение из репродуктора - и на миг лица прохожих омрачились: "ВHИМАHИЕ, ВHИМАHИЕ. CПЕЦИАЛЬHОЕ СООБЩЕHИЕ. ГРУППА ОПАСHЫХ СУМАСШЕДШИХ, СБЕЖАВШИХ ИЗ СУМАСШЕДШЕГО ДОМА 2 ГОДА HАЗАД, ПОЙМАHЫ. ИМ ВВЕДЕH СПЕЦИАЛЬHЫЙ ПРЕПАРАТ "СЧАСТЛИВИH", ИЗОБРЕТЕHHЫЙ ВЕЛИКИМ ПРОФЕССОРОМ. ИХ МОЖHО БОЛЬШЕ HЕ ОПАСАТЬСЯ". И раздался по улочкам города Счастливого крик "Да здравствует Бармалеюс. Да здравствует Профессор". И были это последние люди на Земле, выпившие этот препарат... И воцарилась на Земле радость, счастье, покой и полная безмозглость...

Амлинский Борис

Холодная истоpия

Hа королевство Мифус надвигалась осень.Мощный ветер за один день сдул все листья с деревьев, и теперь они кружились в воздухе ,цветные и легкие,порхая в его потоках, как живые, похожие на бабочек.Жесткие струи дождя настигали их и прибивали к земле.Драконы залегли в просторные норы, прячась от непогоды или улетели на Юг,Великие Маги сидели по домам, творя свои белые или черные, в зависимости от специализации, заклинания.Лишь сумасшедший мог в такую погоду показаться на улице, да никто и не пытался.И,что самое интересное, по календарю был самый разгар лета.Середина июля... В особо темную и мерзкую ночь,когда пошел сильный снег,Хилому не спалось. Ему снились кошмары...