Промаха не будет

Грэг Снайд заметно волновался, руки подрагивали, и он еще крепче сжал рулевое колесо. Ему очень не хотелось, чтобы Нэд заметил его состояние. Грэг всячески пытался расслабиться, но чем ближе его “кадиллак” подъезжал к месту встречи, тем больше он нервничал.

Еще от начала Мэдисон-стрит он заметил одинокую мужскую фигуру, неподвижно стоящую у светофора. Город дремал в ранней утренней дымке, и Снайд знал, что человек у светофора – ожидающий его Нэд. Он сбросил скорость, и машина плавно подкатила к перекрестку. Снайд затормозил и открыл заднюю дверцу. Мужчина выбросил сигарету, неторопливо подошел к “кадиллаку” и сел рядом с водителем, игнорируя предложенное ему место сзади.

Другие книги автора Михаил Март

Убиты молодые люди, возвращавшиеся с вечеринки, священник и его сестра, столичный журналист, расстрелян пост ГИБДД на одном из пригородных шоссе. И ни одного свидетеля! Но трое, чудом уцелевшие в кровавой мясорубке, берутся за расследование этих убийств, на первый взгляд ничем не связанных между собой…

Каждое произведение М. Марта – образец мастерства писателя, работающего в детективном жанре. Роман «Мороз по коже» с его захватывающим сюжетом, не оставляющим читателю ни малейшего шанса на разгадку вплоть до последней страницы – блестящее подтверждение этому.

В лесу близ Твери обнаружено тело молодой девушки-танцовщицы. Расследованием занимаются подполковник полиции Сабуров и капитан Левушкин. Следствие приводит их в закрытый мужской клуб, с которым связаны многочисленные преступления – вымогательства, шантаж, грабежи и даже жестокие убийства. В городе орудует целый преступный картель, и добраться до его верхушки очень сложно. Кто стоит во главе беззакония? Мэрия? Городская администрация? А может, загадочный Человек в Черном, который скрывает свое лицо под маской?

Она, может быть, и не хотела такого потока крови, стольких загубленных душ. Было достаточно одной смерти, и она, как ей казалось, станет владелицей несметных сокровищ. Но современная леди Макбет не учла, что, когда на карту поставлены миллионы, в игру вступают шакалы покруче нее…

«Оставь ее небу» — блестящий криминальный роман, и оторваться от распутывания его сложнейшей интриги невозможно до последней страницы.

…Оставь ее небу, только оно вправе судить это исчадие ада…

Главного героя романа, Андрея Коптилина, талантливого ученого-химика, отбывающего десятилетний срок за убийство своей жены, неожиданно вызывает на беседу «кум» — так именуют заключенные лагерного начальника — и предлагает ему буквально на днях обрести свободу, и для этого потребуется только одно — его согласие.

Разъяснил ситуацию некто Жора Моркляк — на свободе банкир, а на зоне — один из главных авторитетов… Он делает Андрею предложение, от которого тот не может отказаться, но в случае неудачи герою светит новый срок — пожизненный…

Смерть всегда трагична! Молодая женщина умирает от сердечного приступа. Таков диагноз медиков. Вопрос закрыт. Но похороны не состоялись. Труп исчез. Муж покойной в панике. Следствие началось.

На более чем странное дело ставят опытного следователя. Но чем больше он вникает в детали истории, тем сложнее распутывается клубок. Все подозреваемые имеют железное алиби. Сыщик приходит к выводу, что медики ошиблись. Речь идет об убийстве. Его подозрения подтверждаются. Реальность открывает перед следствием картину страшного, коварного преступления.

«Они не в первый раз приезжали сюда на охоту. Все начиналось тихо и мирно». Именно так, тихо и мирно, начинается новый криминальный роман Михаила Марта. Но тут случается трагедия. Преследуя во время охоты в горах Абхазии крупного зверя, два друга: бывший спецназовец, мастер спорта по стрельбе Глеб и его куда менее боевой и спортивный друг Игорь – решают разделиться. И по нелепой случайности Глеб убивает Игоря. Понимая, что тюрьмы ему не избежать, он закапывает труп в лесу и надеется скрыть убийство. Но события принимают фатальный оборот, когда о случившемся узнает продажный майор по кличке Михась, который, шантажируя Глеба, пытается превратить его в хладнокровного наемного убийцу. Далее действие развивается стремительно, словно сходящая с гор лавина, которая постепенно захватывает все новых и новых персонажей: искреннюю и любящую жену Глеба, двух бывших проституток-клофилинщиц Киру и Веру, хранителя бандитского общака, наивного майора Воронихина и опытного следователя Шкловского и огромное количество других не менее колоритных личностей. Измены, насилие, шантаж и бесконечная цепочка жестоких, кровавых и изощренных убийств. Сможет ли Глеб найти выход из этого смертельного водоворота?

«Соединитесь с управлениями ФСБ и МВД в Питере и Москве. Проверить паспортные данные пассажиров на соответствие. Второе. Список всех объявленных в розыск за последние три месяца. Третье. Опрос сотрудников аэропортов и тех, кто обслуживал этот рейс. Как оружие могло попасть на борт самолета…»

Криминальные романы М. Марта, непревзойденного мастера сложнейшей интриги и непредсказуемого сюжета, давно и прочно завоевали читательский интерес и стали бестселлерами.

Четверо за столом. Опытные игроки режутся в карты. Азарт возрастает с каждой минутой. Один из них проигрывает целое состояние. Полный крах! Одна деталь. Он проиграл чужие деньги. Деньги очень опасного и страшного человека, который без них теряет шанс на выживание. Эти деньги были его спасением. Теперь победителей ждет жестокая расправа. Они рады бы отдать выигрыш, но затаившийся страшный монстр, которого никто не видел в лицо, не умеет прощать. Он хочет заполучить не только деньги, но и жизни участников игры! Таковы условия его партии. Теперь он стал главным игроком. Охота началась!

«Кто не спрятался, я не виноват!»

Популярные книги в жанре Боевик

Иван ЧЕРНЫХ

ВОЗДУШНЫЙ КУРЬЕР

Роман

Глава первая

1

Перрон вокзала был запружен горожанами, прибывшими встречать воинов 21-го механизированного полка и отряда омоновцев, вернувшихся из Чечни. Собралось столько народа, что Виктор Мазуркин со своими девицами из так называемой "Группы быстрого очарования" еле протиснулся к уже выходившим из вагона прославившимся в боях милиционерам. Девушки одаривали бойцов цветами, поцелуями, а матери - слезами, тихими причитаниями. Командир, высокий, представительный капитан с пшеничными усиками, терпеливо ожидал, когда схлынет порыв радости и можно будет продолжить уставную церемонию.

Николай Бучельников

Возвращенец

Начато 22 января 1996 года на основе сна зимы 1989-1990 годов После двух часов полета его, наконец, разморило, и Андрей провалился в сон. Сегодняшнее утро было одним сплошным кошмаром наяву и во сне, во время небольших "отключек", настигавших его в дороге. И теперь он смутно различал, что происходило на самом деле, а что привиделось его неуемной фантазии.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

На третий день после поездки в Анапу вернувшаяся из города "хозяйка" базы рассказала, как накануне жители разграбили пару продовольственных магазинов, что милиция поначалу пыталась их остановить, потом махнула рукой и наблюдала, стоя в сторонке, до тех пор, пока мужики не перепились тут же водкой и не полезли к ментам со штакетинами. В последующем столкновении досталось обеим сторонам. Наутро в городе было тихо, как перед грозой. И выключили горячую воду, о чем она переживала больше, чем о беспорядках. Позавтракав и быстренько искупавшись, дабы освежиться после традиционной ежевечерней попойки, Андрей спросил у девчонок, что им надо купить на базаре, и вышел на дорогу. Легковушек частников видно не было, но минут через десять его подобрал автобус с одной из баз, отвозящий ночную смену персонала в город. На шлагбауме, вместо обычной охраны, стояли воины в беретах. "Свои ребята". После вывода дивизии из Гайжуная (Литва) один полк был размещен в городе, а его офицеры и их семьи жили на одной из баз, в самом конце балки. Как было видно, воины прибыли к шлагбауму недавно, но основательно обживались: две точки с торчащими из них стволами "ПК" были обращены в сторону моря, в сторону города, на изгибе дороги стоял "Утес", а солдатики оборудовали для него соответствующее ограждение из камней, под тяжестью которых они пригибались к земле. Наверху, метрах в пятидесяти, там, где хребет образовывал небольшую высотку в своем неизбежном падении в море, тоже слышался шум, падение камней по склонам, треск веток кустарника и неизбежный для армии мат или, как сейчас принято выражаться, "ненормативная лексика". Хрен редьки не слаще. Уже потом, когда их высадили из автобуса, Андрей заметил две БМДэшки, довольно искусно замаскированные в придорожных кустах. Подошедший лейтенант был немногословен: в городе беспорядки, вызванные группой прочеченски настроенных экстремистов. Дабы не допустить разрастания анархии и противоправных действий, их подразделение получило приказ встать блок-постом на выходе из "Широкой балки" и ограничить проезд в обоих направлениях. Отдыхающие могут отдыхать и ни о чем не заботиться. В балке находятся семьи офицеров, солдаты будут их защищать, ну и отдыхающих уж заодно. А теперь поворачивайте обратно и не мешайте солдатам отстаивать интересы народа и его права, защищенные конституцией. Девчонки немного огорчились, узнав, что Андрей вернулся "пустой", без заказанных фруктов и воблы. Нет, все это можно было купить и на пляже, но чуть подороже. Впрочем, денег было достаточно много, чтобы не считать копейки, пиво свежим и холодным, вобла с икрой. Хорошо сидим! И какое нам дело до всех этих беспорядков, кем бы они не были вызваны, чеченцами или ингушами - во всем всегда виноваты одни евреи. Вот самая удобная нация. На хрен было связываться с этими кавказцами? Сказали бы народу: жиды разграбили матушку Россию - и все было бы в порядке. Ну побили бы эти еврейские морды лица, порезали тысячи две-три, на том бы и успокоились. А так что получается? Привязались к этим чертовым чеченцам. В отличие от евреев, у них есть родина, которую они изо всех сил будут защищать, правы они или нет, есть горы, в которые можно уйти, жить там и нападать на долины. И никаких "ядреных" бомб не хватит, чтобы стерилизовать каждое ущелье, потому как - горы, любой маломальский хребетик защитит тебя от взрывной волны, осколков, напалма и указов Президента. А у еврея что - разгромил хату или магазин, и некуда ему больше укрыться, разве что уехать на историческую родину. Потому как еврей - это не нация, это образ жизни. Когда же они забьются как селедки в этот самолет, его всегда можно развернуть в другую сторону, поближе к Магадану. Им все равно ведь достанется, в любом случае они будут крайними. Через год окажется, что это именно они посоветовали Президенту начать чеченскую войну. Вопрос: зачем тогда трогать других? Надо было с жидов и начинать и жидами заканчивать. Народ быстренько бы отвел душу, закусил селедочным хвостиком и побежал опохмеляться, выискивая по карманам последние копейки. В таких разговорах пролетели еще три дня. Пиво не кончалось, но стало более кислым, цена на воблу выросла в два раза, в душе пропала горячая, вода и только море оставалось спокойным и теплым, а солнце все так же немилосердно жгло их своими лучами. Вечером опять сходили в кабак, напились как сурки. Андрей проснулся в пять часов, смутно припоминая вчерашнее. К кому-то он вчера приставал: то ли к Олечке, то ли к Светику - из памяти вышибло полностью. "Наверно, "ретроградная амнезия" начинается". Они обе были ничего, но с той, к которой приставал, вчера они целовались, поднимаясь наверх к их базе. Но одно дело целоваться просто так, а совсем другое, как они целовались вчера. До секса ни ей, ни ему дела уже не было - перебрали оба, но может сегодня чего обломится? И руки наконец-то он свои распустил. Попку пообжимал. "Ах, какие у нее были "булочки"! Наверно, Светка - Олечка худая слишком. А может, Олечка? Может это у меня в руках двоилось? А полезешь сегодня не к той - все сразу и испортишь: ни та, ни другая уже не даст, и обе страшно обидятся. С кем потом пиво на пляже пить? Придется лезть сразу к обеим, чтобы наверняка. А вдруг не справлюсь? Я же никогда сразу с двумя не пробовал." Отлить хотелось страшно, а еще больше проблеваться и попить холодненького рассольчику. Накинув футболку, Андрей вышел из домика и, обойдя его, забрался в кусты. Струя уже прошелестела по листьям, а он, пошатываясь, стоял и наслаждался полученным кайфом. Рассвет только собирался намечаться, на небе сияло созвездие Ориона своими крупными, с горошину, звездами. И тут со стороны моря послышался топот ног по асфальту, и хриплое дыхание задыхающихся от чересчур быстрого бега людей. - Первое отделение на месте, второе и третье - приступить к выполнению задания, - команда была произнесена негромко, но вполне различимо, сквозь непрекращающийся всю ночь цокот цикад. - Чтобы никто не ушел. Услышанное доходило до Андрея постепенно, как утренний холод. Окончательно из похмелья его вывели звуки передергиваемых затворов. Стараясь не шуршать окружающими его ветками, он сначала медленно опустился на корточки, а потом лег на землю. Та была холодной и мокрой от его мочи. "Хорошо хоть, что проблеваться не успел". Уже потом, когда солдаты прошли мимо него, он аккуратно попытался забросать себя опавшими листьями. Похмелье навалилось на него второй, волной и происходящие затем события проплыли в его памяти легким облачком. Кричали разбуженные дети, их матери ругались так, что листва с деревьев стала осыпаться, какой-то мужик попытался было врезать бойцу по морде, но короткая очередь его опередила. Мат женщин перешел в вой. Через полчаса полуодетая толпа в окружении солдат прошла мимо Андрея вниз по дороге к морю. Он вернулся в свой домик, на всякий случай забрался под кровать и, укрывшись одеялом, спокойно уснул. Проснувшись от какого-то кошмарного видения, Андрей резко дернулся и со всей силой ударился головой о сетку кровати. - . . . твою мать! - вырвалось против его воли, но тут же он все вспомнил и зажал рот ладонью. Полежав еще минут пять, он осторожно выполз из-под кровати, поднялся на шатающихся ногах и выглянул в окошко. Тишина. Только ветерок слегка шелестит листвой акаций, раздувая остатки похмелья. "Так бы каждый день, а то с раннего утра разбудят своим криком дети, потом включат эти чертовы матюкальники на полную громкость. Ладно бы одну и ту же передачу включали, а то на каждой базе свою, и через пять минут голова становится ватной от обрывков песен, новостей, митингов и дискуссий". Накинув на ноги кроссовки и взяв в руку ножик (как будто он может защитить его от автоматов), Андрей крадучись вышел из домика. Никого. Тенью он продефилировал по всей базе, везде натыкаясь на следы утреннего погрома. Иначе и не назовешь. Вещи лежали в беспорядке, ни одна кровать не застелена, во всех комнатах горел свет, почти нигде не заметный под полуденным солнцем. Проходя мимо водопровода, он подставил голову под холодную струю и, впервые за две недели своего пребывания здесь, отпил некипяченой воды. Потряся головой и оглянувшись, Андрей взобрался на крышу единственного на базе двухэтажного корпуса и осмотрел всю "балку". Тишина и покой. "И мертвые с косами стоять". В двух или трех местах он заметил прогуливающиеся парные патрули, но основные события происходили на пляже, прямо перед ним. Он спустился в домик, взял "Зенит" с прикрученной к нему "пушкой" телеобъектива, и вернулся на свой наблюдательный пункт. Двадцатикратное увеличение оптики возродило для него давно забытое всеми немое кино. Отдыхающие отдыхали и сидели на гальке пляжа под жгучим солнцем и под стволами солдат, разбитые на несколько групп. Через более-менее равные промежутки времени солдат подводил одного из отдыхающих к одной группе, забирал очередного из другой и отводил его под установленный недалеко навес. Тихо. Мирно. Спокойно. Андрей сделал несколько снимков. Когда он в очередной раз взводил затвор, к треску шестеренок фотоаппарата добавился сухой шелест гравия под чьими-то ногами. Ему невероятно везло уже второй раз за день. В этой части "балки" корпус, на котором он лежал, возвышался над всеми остальными строениями. Осторожно перегнувшись через края, Андрей увидел отделение солдат, тщательно осматривающих территорию базы. Пинком ноги открыв дверь очередного домика, бойцы стволами перерывали вещи, заглядывали под кровати, в тумбочки, и шли дальше. Кто-то что-то брал, смотрел на свет, выбрасывал обратно или клал в карман. Андрей отполз подальше от края и даже перестал следить за событиями на пляже. Шмон базы продолжался долго, даже черезвычайно долго, если учесть палящее солнце и отсутствие какой-либо возможности спрятаться от его лучей. Отошедшее было на второй, если не на третий план похмелье вновь накатило безудержными приступами тошноты. Очень, очень медленно Андрей стянул футболку и укрыл ею голову. Теперь он остался в одних плавках. "В конце-концов, ты зачем сюда ехал? Загорать? Вот лежи и загорай". С моря раздались хлопки нескольких коротких очередей. Точно ветерок пробежал по его коже. Примерно через час воины закончили свое дело и стали спускаться вниз. Андрей внимательно следил за ними. Базы и пансионаты, лежащие ниже, они, по-видимому, обшмонали раньше, и теперь шли, никуда не сворачивая прямо по дороге к морю. Он снова прильнул к оптике. Увиденный ранее порядок вещей на пляже не претерпел никаких изменений. По дороге проехали несколько БМДэшек. Слетев с крыши, Андрей взял в первом попавшемся номере простыню, галопом добежал до крана водопровода, сначала сунул в ледяную струю голову, потом намочил простыню, обмотался ей и, зайдя в свой домик, упал на кровать. Кайф. Когда через полчаса простыня немного подсохла, проснулось дремавшее до этого чувство голода. Андрей открыл холодильник, достал из него початую бутылку "Пепси" и пару яблок. Лежала там, правда, еще пара воблин, но на солененькое почему-то не тянуло. Не зная, какие еще передряги судьба преподнесет ему в следующую минуту, он решил, что пришла пора самому обшарить базу и собрать съестные запасы. А таковых нашлось немного - зачем что-то хранить в холодильнике, которые и были-то не во всех номерах и домиках, когда в столовой и так закармливали, точно на убой. Что было в каждом номере, так это фрукты, но они и у него самого еще оставались. Нашлось немного рыбных консервов, и то хорошо. Пиво и вино он не брал. Запасы в домик он заносить не стал, а обогнув его, отодрал две нижние досочки и спрятал туда все принесенные продукты. Затем опять взобрался на крышу и посмотрел через "телевик" на пляж. Внизу произошли изменения. Групп осталось всего две, в одной, меньшей, находился обслуживающий персонал, в большой - все остальные. Была, правда, еще одна небольшая группка, стоящая у кромки моря, в которой Андрей узнал нескольких примелькавшихся за две недели киосочников и шашлычников. Треск автоматов - и их тела упали в море. Несмотря на происходящие события, солнце не собиралось менять свой распорядок дня и неторопливо клонилось к горизонту. Андрей решил предпринять небольшую вылазку. Перебежками, от одного укрытия к другому, достиг маленького скверика одного из пансионатов, расположенного над проходящей внизу дорогой. Улегшись под невысоким заборчиком, он успел как раз вовремя: отдыхающих подняли после долгого дня "отдыха" на гальке и подвели к дороге, возвышающейся в этом месте метра на три над пляжем. На дороге стоял офицер, звездочки на его погонах были зелеными, фотоаппарат Андрей с собой не взял и теперь не мог разглядеть его звание. На начало речи он все-таки опоздал, отдельные слова от него уносил в сторону свежеющий вечерний бриз, но общий смысл произносимой речи уловить было можно. "Народ долго терпел бесчинства демократов и коммерсантов, которые короедами вгрызлись в его измученное тело, но всему бывает предел. Благо кончилось ваше время, "господа временные"! Покутили на заворованные у простого народа денежки, и хватит! Мы еще посмотрим, что с вами делать дальше. Ясно одно: честному человеку столько денег, чтобы отдыхать здесь, - не заработать, а значит все вы здесь воры и их прихлебники. Что? Ты рабочий? Ну-ка, выйди сюда. Тебя профсоюз послал? Я сейчас сам тебя пошлю. Это мы еще проверим кто и куда тебя послал. Направлением, наверно, ошиблись, не в тот самолет посадили. Не беспокойся - у нас промашки не будет, доставим куда надо. Раз рабочий - так не хрен было сюда ехать, пропивать заработанные потом деньги. Сиди у себя на Ямале и работай! А не нравится нефть добывать, мы тебя завтра золото отвезем мыть, на Колыму, и не на самолете, а в теплушке. Я еще с тобой потом поговорю, жидовская морда, в сторонку его ребята. Народу надоело постоянное сюсюканье политиков с экранов телевизоров, их проституточные манеры при виде мешков с деньгами, притаскиваемых к ним такими, как вы. Слава Богу, нашлись люди, взявшие в это трудное время власть в свои мозолистые руки, способные защитить наше осиротевшее за последние годы Отечество. Мы наведем порядок в нашей отдельно взятой стране, и если кто будет нам в этом мешать - пусть пеняет на себя сам. Была бы моя воля - всех бы вас, вместе в гаденышами вашими, утопил в море, чтобы исчезли вы с нашей родной земли и растворились в этом красном, от вашей крови, море как мутная пена". Дальше Андрей слушать не стал - все было ясно. "Революция, о которой так долго твердили большевики...", "Да здравствует...", ну и так далее. Надо отсюда сматываться. Конечно, очень хотелось посетить один из коммерческих киосков, чтобы выполнить "продовольственную программу", но все они, как назло, стояли вдоль линии пляжа и не было никакой возможности подобраться к какому-нибудь из них незамеченным. Когда Андрей вернулся на базу, окончательно стемнело. В полной темноте, электричество, по-видимому, отключили, он собирал свой рюкзак, раздумывая, что же с собой брать, а с чем расстаться. Слазил на крышу корпуса, в последний раз взглянул на темнеющий пляж, достал пленку и тяжело вздохнул, глядя на трубу "телевика", купленного во время учебы в институте, на сэкономленные от обедов деньги. Нет, всю аппаратуру - пять с лишним килограмм - ему не потянуть. С "Зенитом" и сопутствующими ему объективами решено было расстаться, в конце концов, был еще почти что игрушечный "Canon", весивший грамм сто и умещающийся на ладони. Но просто так бросать технику было жалко, и он спрятал ее под домиком, где ранее лежали консервы. Спихав все вещи в рюкзак, он оглядел базу и пошел вверх по склону. Прости-прощай, Черное море. В "балку" вела одна-единственная дорога, где теперь стоял блокпост, но не могли же они оцепить ее еще и поверху? Да никаких солдат для этого у них не хватит. "Ну вот: уже "у них". А ведь когда-то и он был таким же вот солдатиком. Помнится, когда в 1986 году в Алма-Ате произошла одна из первых межнациональных резнь и их полк собирались кинуть на ее подавление, какой у всех был патриотический порыв: наконец-то займутся делом, достойным настоящих десантников, а не только уборкой бабайских огородов. Подайте нам сюда этих казахов, мы вправим им мозги и покажем где раки зимуют. Сами там зимовать будут. Странное чувство охватывало его тогда: вроде бы ты защитник народа, но народ - быдло и он твой враг. Пусть сидит тихо и не поднимает свою вонючую морду, если не хочет получить по ней прикладом автомата. Подъем давался Андрею с трудом. Кроссовки хотя и не терли ноги, но явно не были предназначены для таких переходов со своей чересчур мягкой подошвой, через которую продавливался каждый камушек. Луна еще не взошла, что с одной стороны было и хорошо, но в продирании сквозь заросли кустарников в кромешной мгле приятного было мало. А те, словно редуты, снова и снова вставали на его пути, преграждая его отступление. Постоянно приходилось их обходить, больше перемещаясь вдоль по склону, чем по вертикали. Было далеко за полночь, когда он вышел на перевал. Прощай, "балка"! Он спустился метров на пятьдесят вниз, достал из рюкзака прихваченное с собой одеяло и лег спать, стараясь не вспоминать в какой уже раз за последние сутки. Проснувшись на рассвете от холода, он никак не мог понять, какая нелегкая занесла его в эти колючие кустарники. Непонятно откуда забрело облако, и вся одежда, включая одеяло, насквозь промокла, хоть выжимай. Чтобы как-то согреться, Андрей побросал как попало все свои вещи в рюкзак и скатился вниз по склону, мало заботясь о выборе пути. Через пять минут, когда ослабевшие от алкоголя легкие сказали: "хватит, дорогой", он перешел на шаг и стал размышлять о своем положении и предстоящем маршруте. Хотелось только одного: очутиться дома, в теплой постели, попивая "bianco" из широкого бокала, периодически переключая каналы телевизора или смотря по видику порнуху. Только как добраться до этой постели с теплой женщиной, которая будет также периодически готовить ему поесть и относить его член в туалет? Самолеты, как он понял, отпадают, это однозначно, оставались паровоз, машина, ноги, наконец. Да, ноги, которые надо делать из Новороссийска. В городе ему ловить уж точно нечего, даже паровоз, одни только лишние неприятности. Следовательно, надо попытаться добраться до Краснодара, где есть "железка", откуда в разные стороны разбегаются дороги, там живет его армейский товарищ, правда не виделись бог знает сколько лет, но адрес в памяти вроде остался. "Стоп. Куда это я вышел?" Дальше шли стройные ряды виноградной лозы, дорога, ведущая в "балку", которая наверняка контролируется войсками. "Надо идти в обход, через кладбище, только бы самому там не остаться раньше времени. Ладно, доберемся до Краснодара, а там видно будет, может, все и закончится к тому времени. Вот и решили. И никаких кворумов и тайных голосований мне не понадобилось. Вот дурак, воды с собой забыл взять, теперь придется терпеть до города, если и там она есть". Пыль, наступающая жара, колючки на ветках - вот все, что он запомнил из своего перехода до окраин города. Недалеко от крайнего дома остановился, переложил рюкзак, съел банку консервов. Спускаясь вниз, к центру, Андрей не заметил каких-то особых перемен, произошедших на безлюдных улицах, разве что ни в одной из встретившихся колонок не было воды, но он никогда и не ходил здесь пешком, а только проезжал на машине или автобусе и не знал, есть ли обычно в этих колонках вода. Да и отсутствие жителей на узких улочках, помнится, никогда не было чем-то особенным. Частные домики. Поплоше и получше. С одинаковой пылью на выглядывающих из-за ограды листьях деревьев. Промелькнет вдалеке одинокая фигурка, увидит его, замрет, прижмется к забору. Он тоже остановится, опустит руку в карман, ощупывая перочинный ножик, уйдет в тень дерева, отдышится, сотрет с лица пот - нет фигурки, одна пыль на дороге. Вот ведь какая интересная штука: и не в пустыне, а сколько миражей. Чем ниже он спускался в долину города, тем больше следов произошедших недавно событий встречалось ему на пути. Вот сгоревший дом, еще два соседних опалены наполовину, остов машины, от которого еще тянется к небу легкий дымок, разбитые витрины магазинов, горько-сладкий запах пригорелого мяса. Солнце стояло в зените, на небе не было ни облачка, и все равно Андрея пробивала крупная дрожь. И есть хотелось, и пить, и организм еще не успел отойти от чрезмерного количества влитого в него позавчера алкоголя. Было странно идти по пустому городу, прижимаясь к стенам зданий и вздрагивая от отдаленного шума моторов. Большинство витрин было разбито, но заходить внутрь магазинов ему почему-то не хотелось. Только возле базара Андрей вспомнил, что рядом находится спортивный магазин, и решил его "навестить".

.Она была счастлива: семья, любимый муж, работа – все ее сокровенные мечты сбылись… Но появляется он. Человек, знающий обо всех ее тайнах, гонимый одной лишь жаждой мести и желанием планомерно уничтожить все, что Оливия с таким трудом пыталась сохранить. Шаг за шагом, он отбирает у нее самое ценное, втягивая в свою хитроумную игру. Удастся ли ей победить на этот раз, когда ее саму разрывают на куски призраки прошлого, когда ее мучитель имеет на своих руках все главные карты?..

Население нескольких европейских государств в панике – в продуктах на полках крупнейших сетевых магазинов обнаружен крайне агрессивный, смертельно опасный вирус. Видный российский ученый профессор Иванцов в лаборатории на Филиппинах оперативно изобретает вакцину против этого вируса. Но передать ее в руки российских властей не успевает – подводная лодка, в которой Иванцова эвакуируют с островов, бесследно исчезает. На поиски пропавшей субмарины отправляется отряд специального назначения «Фрегат» во главе с капитаном второго ранга Евгением Черенковым. Боевым пловцам приказано найти контейнер с вакциной и как можно быстрее доставить его в Россию…

«Ангелы ада» П.Кэйва — кинобоевик, рассказывающий о воинствующих бандах рокеров.

«Смерть любопытной» Д.Шеннона — продолжение сериала о лейтенанте Луисе Мендоза.

«Палач: Новая война» Д.Пендлтона — роман о бывшем «зеленом берете», карающем мафию.

В северных морях барражируют не только атомные подводные лодки, но и киты-горбачи. И, похоже, им становится все теснее – киты стали нападать на лодки. Разобраться с этим странным феноменом послали научную экспедицию на субмарине капитана второго ранга Иль Макарова по прозвищу Морской волк. Одного горбача они изловили, и оказалось, что в мозг кита вживлен электронный чип, который воздействует на его поведение. Вскоре стало ясно, кто выпустил в море этих зомби. Американцы захватили экспедицию в плен и требут, чтобы ученые прекратили свои изыскания. Придется Морскому волку вспомнить боевые навыки и вызволять пленников…

Русский ученый Остроумов, проживающий в Латинской Америке, сделал величайшее научное открытие. От правительств США, Японии и России поступают предложения переехать в их страну. Ученый выбирает историческую родину. Но с его решением не могут смириться ЦРУ, японец Никамура, занимающийся промышленным шпионажем, и правительство Латиноамериканской республики. Начинается скрытая и жестокая борьба спецслужб за Остроумова, в которую включаются и наше главное разведывательное управление. Сотрудник ГРУ Алекс Бэр получает задание доставить ученого в Россию любой ценой.

У Сергея Кострецова, оперуполномоченного по участку в районе Чистых прудов, как всегда, забот хватало. На этот раз с деятелями искусства. Похоже, воры решили парализовать творческое вдохновение любимцев публики. Только открылся осенний театральный сезон, как разразилась серия краж в театре «Современник» и театре-студии Олега Табакова.

Деньги, драгоценности, а заодно и модная одежда исчезали прямо из гримерных чуть ли не ежедневно. Но если бы только это! Служителей муз, видимо, решили оставить и без колес — от подъездов театров угоняли автомобили.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Душераздирающий тошнотворный вопль. Красные, кровавые вспышки и яркий, ослепительный свет. Дикая боль, крик, и все. Конец. Чернота. Сколько это длилось? Определений нет. Никаких определений. Все гладко, как р пустыне: пространство, уходящее в бесконечность. Доводящая до отчаяния гладь. С бешеной скоростью меня несет в бездну. Я вытягиваю руки вперед, жду препятствия, хочу остановиться, но препятствия нет, пустота. Сердце вырывается из груди, давит страх. Все превращается в белизну, пропадают цвета. Нет никакой опоры, как в бескрайних снежных льдах полюса. Глаза, болят и опухают от напряжения, но как ни всматриваешься, ничего не видишь – белая пелена. Хочется рыдать, но слез нет, нет рук, ног, туловища, нет тебя, есть только боль и страх. Бесконечная острая боль. Вновь вспышками чернота. Все исчезает. Мрак.

Юрий УВАРОВ

Бессмертный шедевр

"Декамерон" Джованни Боккаччо был опубликован в 1353 году. Но интерес к нему не угас и 640 лет спустя. Это произведение принадлежит к тем удивительным творениям человеческого гения, которые не подвластны времени и не утрачивают с веками своей художественной ценности. Их называют памятниками мировой культуры или классикой.

Но в этой классической литературе "Декамерон" занимает совершенно особое место: его любят читать. Живостью изложения, кипучим жизнелюбием или же, напротив, острым драматизмом содержания он привлекает читателей сильнее, чем большинство других памятников культуры. Всякий, кто хоть один раз в жизни брал в руки эту книгу, никогда не забудет чувства жгучего волнения и захватывающей увлеченности, которое он испытал, особенно если читал ее в юности.

Юрий Петрович Уваров

Трагический детектив

В наш сборник включены три французских детективных романа из числа наиболее известных, можно даже сказать, знаменитых, переведенных на многие языки: "Волчицы" (1955) Буало - Нарсежака, "Лифт на эшафот" (1956) Ноэля Калефа, "Ловушка для Золушки" (1962) Себастьяна Жапризо. Кое-кто, может быть, удивится, не обнаружив в этих произведениях ни привычной фигуры сыщика или полицейского, ни допросов свидетелей, ни традиционного хода расследования. Нет здесь и многих других атрибутов классического детектива. Но это не мешает романам нашего сборника оставаться детективными и по сюжету, и по авторской мысли, и по особо напряженному, захватывающему развитию действия.

Ю.Уваров

Величие и падение семьи Буссардель

* {Статья написана до публикации четвертого романа цикла "Буссардели" "Время любить", 1968 г. - В.Е.}

На фотографии: Фасад здания по адресу: Авеню Ван-Дейка, 5, описанного Филиппом Эриа в "Буссарделях".

Во второй половине прошлого столетия разбогатевшие парижские буржуа облюбовали себе живописную долину Монсо. Здесь выросли комфортабельные особняки, раскинулись фешенебельные кварталы буржуазного Парижа олицетворение богатства, могущества и роскоши финансовых тузов Второй империи, которые нажили в ту пору бешеных спекуляций огромные состояния. Всегда начищенные до блеска позолоченные решетки парка Монсо и примыкающие к нему громоздкие, неуклюжие серовато-грязные от времени здания и по сей день являют собой застывшее воплощение безвкусицы, богатого благополучия, размеренного и монотонного уклада жизни, подчиненного лишь одной цели неустанному накоплению денег. Уже почти сто лет передаются из поколения в поколение эти особняки, этот уклад жизни, этот культ наживы. В одном из таких домов на авеню Виллье живет летописец квартала известный французский романист и драматург Филипп Эриа. Здесь, в районе парка Монсо, одно за другим сменилось несколько поколений его родственников, здесь провел он свое детство. Писателю прекрасно знакомы быт, нравы, образ мысли среды, к которой он принадлежит по рождению.