Проклятый остров

Павел Гросс

Проклятый остров

(из цикла рассказов "Темные истории" (c))

Не спишь?! Нет, нет, я не собираюсь тебя пугать, ни в коем случае... Я расскажу тебе довольно старую можно сказать, древнюю легенду, хотя, стоп! Это вовсе не легенда. Возьми в руки географический атлас, и найди на нем остров Великобритания. Нашел? Теперь отыщи Шотландию. Именно о ней сегодня мы с тобой и поговорим...

На северо-западе Шотландии в горной долине есть небольшой старинный городок Олден...

Другие книги автора Павел Гросс

Во все времена существовали люди, обладающие необычайными способностями, которые могли усилием свой воли изменять ход каких-либо событий, исцелять различные недуги или предсказывать будущее. Не секрет, что государственные мужи таких людей побаивались и поэтому стремились быть с ними в дружбе, а ещё лучше, чтобы легче было контролировать, – иметь их у себя на службе.

Именно поэтому еще издревле стали появляться в окружении правителей провидцы. Наиболее умные правители использовали таких людей не только для предсказаний собственной смерти, но в первую очередь применяли такие способности для укрепления обороноспособности страны. Наша книга рассказывает о том, существует ли на самом деле боевая магия, чем занимаются так называемые лаборатории-Х, используются ли сверхъестественные способности человека для охраны государства.

Павел Гросс

Солнцеликий(c)

Джордан ухватился иссеченными в кровь руками за корявые прутья клетки. Вокруг не было видно ни одной живой души. Только одиночки-шакалы, где-то вдали подвывали серебряному диску луны, безмолвно подвешенному к усыпанному звездной порошей, небу. Вдруг он почувствовал, как что-то жгучее скатывается по его щеке. Это была слеза. Он провел ладонью по изможденной коже и прошептал, едва улавливая словарный запас, который, не смотря ни на что, все же остался в нестертом, по счастливой случайности, мегабайте памяти матрицы искусственного интеллекта: - ...технология не подвела меня и на этот раз... положение стало безвыходным... Джордан прокашлялся и осел на земляной пол, опершись двумя руками позади себя так, чтобы не упасть на спину. - Да кто же мог предвидеть то, что случилось? Кто? Высший совет или еще кто-то или что-то? Вряд ли тогда, в начале эксперимента никто ничего просто и не мог предвидеть... Моя голова, казалось, раскалывалась на сотни тысяч мелких кусочков, именно поэтому я так и не расслышал того, о чем говорили туземцы. А говорили они вполголоса, жуя красноватую траву, с малюсенькими шипами, рассыпанными острыми кольями по краям поглощаемых ими стеблей. В тот момент я пожалел, что не могу еще говорить с ними. Не потому, что не знаю их языка, а оттого, что после перемещения в параллельное измерение, у меня по не понятной причине, отнялся язык. Ты, вроде бы хочешь пошевелить им, но... вместо нормальной речи, голосовые связки выдают только нечленораздельное мычание. Что-то вроде: а-а-э-э-у-у-а-а... А это, стоит заметить, совершенно не удобно, особенно тогда, когда ты должен принести в чуждый для тебя мир частичку своего. Ведь ты, вернее, я - солнцеликий! Я приподнялся на локтях и решил идти домой, и, встав, наконец, на ноги, стал быстро приводить свой костюм в порядок. Я был крайне удивлен тому, как они смотрели на меня; видимо эта несложная операция очень заняла окружающих меня папуасов. Затем я раскланялся в разные стороны и направился по той же тропинке в обратный путь. И тут в голове что-то щелкнуло, видимо подключился очередной блок памяти. - Черт, - прошептал я, резко остановившись на месте, - как же так? Куда я иду? Но через минуту я вспомнил, что нахожусь в этом совершенно невообразимом месте вот уже третью неделю, даря туземцам свои знания, главным образом из области... хотя, какое это имеет теперь значение? Я для них - солнцеликий, тот, который несет правду, тот который несет мир и взаимопонимание, тот, которого можно назвать божественным посланником. А если все это именно так - я добился основной цели миссии. Помню, как я стоял, и наблюдал, пока несмышленые туземцы меня не заметили. Двое мужчин возились с чем-то на крыше одной из многочисленных хижин. Несколько молоденьких девушек, с губами-персиками, и еще, кажется, темнокожий мальчуган, сидя на земле, рукодельничали: плели циновки из листьев кокосовой пальмы и... подавали их по готовности, тем, кто чинил крышу. Тишина, покой и постоянное благоденствие. Сказка! И тут... Туземцы, наконец-таки, заметили меня. Пронзительные крики переплелись в одно, едва уловимое мгновение, с диким визгом, началась жуткая суматоха. Все без исключения женщины в ужасе хватали свои чада, которые от этого еще сильнее начинали вопить детским, надрывным криком. Подростки мечутся и визжат, визжат и мечутся, словно ошпаренные кипятком кошки. А на обширную площадку, разлившуюся прогалиной среди пальм, сбегаются... вооруженные мужчины, в набедренных повязках и смотрят... враждебно и угрюмо. Помню, как в этот момент у меня заколотилось сердце, готовое в любой момент выскочить из груди и упасть прямо перед моими ногами. Не трудно было заметить, что мое появление было им крайне неприятно... А матрица в этот самый момент искала самый удобный выход из сложившейся ситуации. Представляю, как по ее тонюсеньким жилам бегали взад-вперед мельчайшие частицы протовещества, то и дело, сталкиваясь, друг с другом... Хотя, будь я на их месте, вел бы себя, наверное, во сто крат хуже. И это было бы совершенно нормальным поведением обычного МАТРИЧНОГО, но... я солнцеликий и это - совершенно разные, несовместимые друг с другом, вещи. Туземцы позже рассказали мне, что появившаяся изниоткуда капсула, привела их трепетный ужас. Еще бы, прямо из воздуха, на вершине небольшого пригорка, возле пожухлого куста, совершенно неожиданно, появляется нечто... шипит, и через мгновение разваливается на четыре равновытянутые по длине, половинки. Они тогда думали, что пришел, предреченный в старинных легендах, конец света. И, естественно, туземцы ошиблись... Здоровые, полные сил мужчины, начали тут же убивать свиней и собак, с единственной целью, попытаться, хоть как-то, но умилостивить невиданное чудище. А отчасти... как следует набить животы перед апокалипсисом. Многие жители мира скрылись высоко в горах, но только тот, кто мог хорошо бегать; а некоторые, особо рьяные почитатели солнцеликого, (я был крайне удивлен!) принялись рыть палками землю для... собственных могил. Они даже ложились в них, скрещивая руки крестом у себя на груди, ожидая конца всего сущего. И только на следующее утро, когда спал предрассветный, словно парное молоко туман, набравшись храбрости, они выбрались на холмик с успевшим обуглиться кустиком, дабы посмотреть на крестообразные останки капсулы и... на меня солнцеликого. И увидев человека эпохи МАТРИЧНЫХ, тут же приняли меня за духа святых предков. В принципе, Высший совет оказался прав в расчетах. Они на протяжении длительного времени, но изредка, подбрасывали туземцам информацию: то о солнцеликом, который отдал жизнь за таких же, как и он, то о религии МАТРИЧНЫХ, которая, по их мнению, должна быть непоколебимой. И... слаборазвитый народ, умеющий плести циновки из пальмовых листьев, да строить шаткие бамбуковые домики, им поверил. И вот, наконец, появился тот, которого они так долго ждали, быть может, две тысячи лет с гаком. Один, из пришедших на холм держался позади всех остальных. Я грешным делом смекнул, что он местный шаман, об этом, по крайней мере, говорили его пылающие внутренним огнем глаза. Конечно же, он знал о МАТРИЧНОМ, вернее, солнцеликом, почти все. Но он до сих пор никогда не видел того, кто сможет пожертвовать собой ради его народа. И вот долгожданный час наступил... Так он, довольно долго, не решался подойти ко мне, ощущая всеми своими членами трепетный ужас перед появлением солнцеликого. Тогда я сам решился первым шагнуть к нему. Первое, что он хотел сделать - убежать, куда глаза глядят. Но тут же был остановлен остальными мужчинами, некоторые из которых уже успели даже потрогать останки капсулы, распластавшиеся на вершине холмика в виде их древнего тотема - креста. Более того, самые смелые теперь трогали меня, кто за руки, кто за ноги, не веря глазам своим, и, предвкушая при этом истинное наслаждение, чего нельзя было сказать обо мне. Посмотрев на меня, он долго смеялся, а затем... стал прыгать с ноги на ногу, стоя на месте. Видимо ожидание, ох, как же я ошибался, привело шамана в этот дикий, почти неописуемый восторг. А во что верил я?!.. Трудно сказать, по крайне мере, теперь, когда шаман, в сопровождении своей охраны, рыщет по деревне в поисках копья, которым, а об этом говорится в древних преданиях этого мира, я - солнцеликий, во имя спасения страждущих... Жуть, но факт остается фактом, тем более что папуасы уже успели соорудить возле кустика на холмике, из останков моей капсулы, что-то вроде смертельного одра, а проще говоря - креста, на котором я утром, а осталось не более получаса, должен быть распят. Да-а-а, но ничего не попишешь. Я, конечно, пытался связаться с Высшим советом, но все мои попытки оказались всего лишь шаткой надеждой, которой теперь не суждено исполниться никогда. Когда меня готовили к путешествию, помню, как сейчас, главный судья тот, что с седой, как у старика бородой, ласково сказал: - Будь воля моя, я бы не стал проводить этот эксперимент. Поверь мне! Но... ты избран МАТРИЧНЫМИ с единственной целью... Он приложил к губам массивный кулак, прокашлялся в него, а затем в таком же спокойном тоне продолжил: - Наша энергия на исходе, и только ты можешь исправить все, что спустя несколько недель может быть уничтожено. Только ты и никто кроме тебя. Помню, как я тогда испугался этих убийственных слов. Даже чуть было не потерял сознание. Но, не смотря ни на что, прошептал так тихо, что никто, кроме главного судьи меня не мог услышать: - А как же технология, как же гигантские платы, установленные на улицах городов и весей, как же, в конце концов, глобальный разум. Я должен принести себя в жертву, но дать при этом всем МАТРИЧНЫМ один единственный шанс... выжить?!.. По моим щеками пробежали тоненькие, но горючие, как кипяток, ниточки слез, а главный судья улыбнулся и склоклонившись к моему уху, тихо сказал: - Да, ты прав, только так мы сможем сохранить всех МАТРИЧНЫХ... только так. Других вариантов у нас нет! Мое сердце сжалось в жалкий, почти отсутствующий в груди комок. Я зарыдал, но судья, склонив голову на бок, продолжил: - Но твоей жертвы не будет. Ты останешься жив. Технология, сын мой, технология... технолог... техноло... Далеко впереди замаячили светляками горящие факелы туземцев. Кто-то отдаленно кричал: - Да, не забудьте, что солнцеликого в начале стоит прибить по рукам и ногам к распятию, дать ему повисеть дня три, и только потом... потом проткнуть его этим самым копьем! Иначе он не спасет нас! Как жаль, что я слишком привык к этому народу, к каждому члену этого, не растленного МАТРИЧНОЙ цивилизацией, обществу... как жаль, что я, в конце концов, научился понимать их язык. - А как же... технология?!.. - прошептал солнцеликий, глядя на приближающуюся к клетке толпу. Он попятился к двум, приставленным вплотную друг к другу, плетеным корзинам и... тут же укололся. Сонцеликий пошарил по земле окровавленной рукой и, нащупав то, что причинило только что ему боль, преподнес ЭТО к лицу. Венок, обычный терновый венок и ничего больше... - ...технология не подвела меня и на этот раз... положение стало безвыходным...

Павел Гросс

Скалли(c)

(из цикла рассказов "Темные истории" (c))

Привет, привет, проходи, не стесняйся... Только не шуми, пожалуйста! Видишь, на моих коленях лежит старая книга. Это очень древний трактат о... ведьмах. Ну не шуми же, прошу тебя. Ты взволнован?! Давай-ка лучше я на минутку отложу свое чтение и расскажу тебе об одной из них... ведьме по имени Скалли.

О, мученица, смерть принявшая за Правду, Когда воспрянет мир от власти Предрассудков, Покрывших память о тебе Гнуснейшей ложью, Пусть о тебе вспомянут Добрым словом.

Смерть местного Санта Клауса в маленьком провинциальном городке в канун Рождества…

Нелепость?

Нет...

Одно из абсолютно идентичных преступлений, происходящих раз в год. Всегда - в канун Рождества. Всегда в маленьком городке...

"Работа" маньяка?

По крайней мере такова версия Скалли, начинающей собственное расследование.

Но факты говорят о другом. О чем-то куда более странном...

Так начинается новое дело "Секретных материалов"...

Дядя Сэм проснулся в тот момент, когда рядом с ним с грохотом обрушились стропила. Гадство какое, подумал он, отползая от извивающихся языков пламени, едва-едва не хватающих его за дырявые башмаки. Какой-то пьяный ублюдок поджег чердак. Поджег, кол ему в жопу! Договаривались ведь не разжигать костер ночью. Нет, кому-то… холодно стало…

Справа от Сэма что-то с хлопком взорвалось и он, чуя нутром, запах курносой… коснулся чьей-то холодной ладони. В слуховом окне появилась чумазая физиономия Хриплого.

Павел Андреевич Гросс

Морфология Кер

"Рыщут и Злоба, и Смута, и страшная

Смерть между ними:

Держит она то пронзённого, то не пронзённого ловит,

Или убитого за ногу тело волочит по сече;

Риза на персях её обагровлена кровью людскою.

В битве, как люди живые, они нападают и бьются,

И один перед другим увлекают кровавые трупы."

( "Илиада", перевод Н. Гнедича )

От автора: Сюжет основан на реальных событиях и фактах..

Павел Гросс

Эмиссар(c)

Роман

(кибер-панк... фрагмент)

Из рекламы:

Около дома на скамейке сидят три подростка, кушают шоколад. "...у меня стрелялка есть новая - отпад, монстры - жуть... Тихонько открывается дверь парадной. Из нее выходит детина- подросток с опустошенным лицом. Проходя мимо трех приятелей, сидящих на скамейке, разворачивается на месте, замирает с вынесенной в ударе ногой, бросает им: - All be back! ...и идет дальше. Подросток, разжевывая шоколадку: - Уроды, они такие же, как Паша..."

Банки грабят часто. Но - часто ли грабители, оставляющие за собой вереницу убитых и вскрытые сейфы, появляются из монитора банковского компьютера? Бред одуревших от ужаса свидетелей? Скалли предполагает именно это. Однако Молдер уверен - свидетели вовсе не лгут и не галлюцинируют. Просто им случилось увидеть нечто, во что трудно поверить. Так начинается новое дело "Секретных материалов"...

Роман написан в соавторстве с Эдуардом Казаровым (автор детектива "ЭФФЕКТ БУМЕРАНГА" "Эксмо", 2003., (в основе несколько моих неизданных повестей и рассказов).

Павел Гросс

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Олег Игоревич Чарушников

Сказано - сделано

Настоящее живое дело способно увлечь самых застоявшихся, сонных людей, которых, кажется, ничем, кроме хоккея, не расшевелить. Нужно таким образом построить работу, чтобы давно приевшееся встало вдруг в ином, привлекательном и заманчивом свете. Только тогда любая организация, фирма, контора или шарашка избавится от лентяев и лоботрясов.

* * *

...Симареев опустился па стул и шепотом спросил у соседа: - Давно идет собрание? - Только началось, - ответил сосед, не отрывая внимательного взгляда от окна. - Еще муху не привязали. - Ага, - кивнул Симареев и тут же спохватился, что зря, пожалуй, сказал "ага". Какая может быть муха на профсоюзном собрании? Кроме того, зачем ее привязывать, не проще ли сразу прихлопнуть? Нет-нет, все-таки напрасно он сказал "ага" и скроил понимающее лицо. Но слово - не воробей, и сказавши "ага", по волосам не плачут. Симареев огляделся. Обычные перевыборы профкома, а в зале человек сто. Фанерная трибуна с микрофоном. Другой микрофон на столе президиума. У края сцены объемистый ящик с песком, надпись: "Не кантовать! Санлроверка произведена". Члены президиума сгрудились около микрофона... Они привязывали муху! Это явствовало из реплик, доносившихся через включенный микрофон: - Накидывай петлю! - Суровой ниткой лучше... - А голос пробовали? В тот раз нехорошо получилось... - Черт, нога-то какая некрепкая! - Легче, легче... Оп, затягивай! Симареев осторожно коснулся рукава соседа: - Зачем они... это? - Первый раз у нас? - поинтересовался сосед. Симареев кивнул. - Тогда смотрите, - отрезал сосед, резко отвернулся к окну, прошептал: "Четыре!" - и записал карандашиком на манжете - "четыре". "Крахмальные, - подумал Снмареев, - ишь ты, франт", - и начал подыскивать в уме что-нибудь едкое, чтобы поддеть невежу, но не успел. Собрание развернулось стремительно к совершенно подавило обилием впечатлений. Началось с того, что муху все-таки привязали. Пятеро мужчин ухватили насекомое за лапку нитяной петлей и притянули к микрофону. Из развешенных по стенам динамиков обрушился на членов профсоюза рев тяжелого бомбардировщика. Неучтивый сосед пригнул голову, но глаз от окна не оторвал. В президиуме заметались. Представительный мужчина с чудесной спелой лысиной, как видно, представитель профкома, склонился над микрофоном и что-то проделал. Громовое жужжание захлебнулось, стало тише. Голосов, впрочем, слышно все равно не было. - Крыло оборвал! - не оборачиваясь, желчно прокричал сосед. - Никогда сразу догадаться не могут, - и добавил: - Пять! Шесть! - И опять почиркал карандашиком. Дальше события пошли, как в кошмарном сне. На трибуну с неожиданной легкостью выпрыгнул председатель. Живо достал из кармана кофемолку, всыпал горсть зерен и, высунув длиннющий язык, быстро-быстро завращал им внутри кофемолки. По залу разнесся приятный запах свежемолотого кофе. - Бразильский! - завистливо прокричал сосед. - Это тебе не с цикорием. К годовому отчету старик всегда бразильский достает. Председатель молол кофе минут двадцать. Иногда он вынимал наружу коричневый язык и болтал им в воздухе. Наконец, положив измочаленный язык на плечо, устало прошествовал на место. Годовой отчет о работе профкома был закончен. Без задержки разразились прения. Первый из выступающих, подбегая к трибуне, выронил из-под пиджака увесистый булыжник. Нисколько не стушевавшись, выхватил из кармана рогатый рубанок и широкими взмахами стал снимать с председателя стружку. Председатель вырвался, пригнул к ящику с песком и глубоко погрузил в него голову. Но буйный оратор не отставал, из-под рубанка вилась и сыпалась упругая стружка. Собрание в унисон с мухой гудело, а в особо интересных случаях громко, с одобрением хлопало ушами. - Девять! - крикнул сосед. Современная радиотехника придала скромной навознице убийственную поражающую силу. Прения продолжались под жуткий мушиный гул. Отличился один скромный товарищ. Для начала он дал членам президиума по новой кроличьей шапке. Затем зачерпнул горсть песочка, прошедшего санпроверку, и до блеска продраил председателя, особенно в области шеи, так что там даже пена выступила, на манер мыльной. Это речь также прошла под аплодисменты. Ушами хлопали так дружно, что временами заглушали вой неутомимого насекомого. Только один член президиума не участвовал в прениях. Он сидел непосредственно под мухой, временами клюя носом годовой отчет. - Одиннадцать! - выкрикнул сосед и отметил этот факт на манжете. - Нет, уже двенадцать, вы ошиблись... - сказал Симареев, коварно улыбаясь. - Вы наверное знаете? - забеспокоился сосед. - Наверное? Мне надо знать точно. - А к чему такая точность? - Как вы не понимаете! - сосед заерзал на стуле. - На наших собраниях никто не сидит без дела. Все трудятся, как могут, не то, что раньше... Я, например, ответственный за подсчет ворон (их, кстати, пролетело одиннадцать, а вовсе не двенадцать!). Вот тот, с краю, который пушок с рыльца обирает, на собраниях всегда с топориком сидит. Баклуши бьет, чурки такие, заготовки для деревянных ложек - заметили в столовой? Рядом культсектор. Знаменит тем, что хлопает не ушами, как все, а глазами. Отлично у него выходит... - Одно плохо, - пожалел разговорившийся сосед. - У нас часто мухи дохнут. Не выдерживают, видать, нагрузки... - А муху-то зачем? - угрюмо спросил Симареев. - Господи боже мой, да для тишины же! Для полной, мертвой тишины в зале, неужели непонятно? Чтоб слышно было, как муха прожужжит! Сосед прищурился на председателя, которого очередной оратор обливал грязью из объемистого ушата. По бокам два розовощеких молодца надсадно трубили в фанфары. - Это он все, золотая голова. Непременно на третий срок переизберем... Так вот, -.назидательно закончил сосед, - как видите, все заняты, ведут себя активно, с огоньком. Один вы ничего не делаете... - А вот в этом вы заблуждаетесь, - возразил Симареев. - По мере своих сил я тоже вношу вклад в общее дело. Двенадцать! И, высунувшись по пояс в окно, он ловко поймал ртом очередную ворону, как раз пролетавшую мимо.

Олег Игоревич Чарушников

Тихое утро

Ранним субботним утром я вышел на балкон, размотал леску, привязал покрепче грузило и забросил удочку вниз. Хорошо в городе летом! Все в отпусках, на дачах... Я спокойно стоял, размышлял о Карпове и Каспарове, дышал воздухом - отдыхал. Чисто было кругом, свежо и просторно, как ни ни одной даче в мире. Потом на соседний балкон вышел брюнет в майке. Он поставил ноги на ширину плеч, взмахнул руками и стал энергично сгибаться, разгибаться, доставать пальцами пол и хэкать. На половине упражнения брюнет заметил мою удочку, вздрогнул и начал медленно распрямляться. Я внимательно следил за крючком. - Ты что ж это, сало-масло, - сострадательно спросил брюнет в майке. Рехнулся? Кто же так ловит, дурья башка? Я молчал. Не люблю, когда незнакомые обращаются ко мне на "ты" и "дурья башка". - Тебя спрашивают! Ты соображаешь, салажонок? Чего творишь-то? Я молчал. Не люблю, когда чужие люди, пусть даже соседи, обращаются: "салажонок". Сам он салажонок порядочный, в майке с лямочками. - Интеллигент, сало-масло, - не отставал брюнет. - Чего , отмалчиваешься? - Вы видите, я удю?.. То есть, ужу... Видите? Вот и не мешайте, пожалуйста... - Тебе не о том толкуют! - вскипел брюнет. - Ты какое грузило нацепил, чудило? - Свинцовое, - ответил я сдержанно. Брюнет так радостно и долго смеялся, что в двух квартирах захлопнули форточки. - Свинцовое, видали? Оно же маленькое! Ты бы еще, сало-масло, вовсе без грузила закинул. На донник надо, ветер какой, сечешь? У тебя нету, так и скажи. Погоди, я принесу... Переброшу! - Не надо ничего перебрасывать! - запротестовал я, но было уже поздно. Брюнет мигом слетал к себе и швырнул мне здоровенную свинцовую блямбу, отлитую, вроде бы, в суповом черпаке. Я едва сумел увернуться от снаряда. Энергичный брюнет еще немного пораспоряжался - как привязывать да как забрасывать - наскоро доделал зарядку и убежал к себе завтракать. Из его квартиры на весь двор разносился жизнерадостный, победительный смех. Я продолжал удить. Во дворе начали появляться люди. Вышел Петраков со своей овчаркой Джильдой. Затем Скарабеева с бульдогом. Потом Брыскин с эрдельтерьером. Потом Чутуева, Акуло и Перпиньян с собаками. Потом еще девять человек с собаками, собачонками и собачищами. Во дворе стало шумновато. Собаки страшно радовались друг другу, а хозяева не очень. Собаки изо всех сил виляли хвостами и остатками хвостов, а у кого и остатков не было - просто лаяли что есть силы. Хозяева ничем таким не виляли, постно здоровались и спешили к своим газонам. У каждого на дворе был свой закрепленный, законный участок - чтобы не смешивались ценные породы. На меня хозяева не обращали внимания, поглощенные утренними собачьими проблемами. По ним сразу было видно, что собака - это не игрушка, а прежде всего ответственность. Я удил, стараясь не смотреть вниз, так как с детства боюсь высоты. Из окна этажом выше за мной вела наблюдение Еврипидовна, старушка, проведшая жизнь в кулуарах. Когда я случайно оглядывался, Еврипидовна ойкала и пряталась за двойную маскировочную штору. Я старался не оглядываться. Собаковладельцы удалились, держа поводки накоротке, чтобы ненароком не смешать породу. Во дворе опять стало тихо. Но ненадолго. Снизу раздался грохот засовов, длинный ржавый скрип и шаркание. Из столовой, занимавшей первый этаж нашего дома, появился ночной сторож Григорьев. Он был обут в грязные валенки, держался за поясницу и жевал неизменную морковку. Рассказывали, что сторож Григорьев регулярно съедал весь урожай моркови подшефного совхоза имени Александра Невского. Шесть лет назад, худым и юрким, Григорьев впервые заступил на свой пост. Порции морковного маринада в столовой тут же начали быстро уменьшаться. Обеспокоенная администрация заключила с совхозом договор об увеличении целевых поставок моркови, и порции начали было приходить в норму. Но окрепший Григорьев приналег на любимый корнеплод и держал равновесие в борьбе с подшефным хозяйством. Совхоз им. А. Невского, подстрекаемый столовой, расширил посевные площади под морковь, но совершенно забросил свою основную культуру - кормовую свеклу. В итоге директора сняли со стро-гачом, а хозяйство перевели исключительно на лен-долгунец. Победивший сторож притаился припасенными остатками и в данный момент подумывал о переходе в ресторан "Олимп". Он стоял посреди двора, жевал морковку и смотрел на меня, задрав квадратную голову. Он так неодобрительно и пристально смотрел, что у меня сама по себе запуталась леска. Я принялся распутывать спасть, думая о том, как получше отбояриться от разговоров. Григорьев дожевал, пульнул огрызком в кошку и громовым голосом гаркнул: - Эй!! Немедленно в трех квартирах радостно откликнулись собаки. Я не люблю, когда ко мне обращаются: "эй", и ничего не ответил. Сторож подождал и закричал снова: - Эй! Ты чего там задумал? Отмалчиваться далее было неудобно, тем более, что собаки лаяли уже в пяти квартирах. - Ужу. Неужели не ясно?.: - А разрешение у тебя имеется? - орал выспавшийся сторож. И сказал, что имеется. - С печатью? Я сказал, что с круглой. - А подпись-то? - допытывался наевшийся сторож. - Подпись чья на разрешении, ась? Я собрался с духом и произнес: - На документе имеется подпись лица, весьма компетентного в данных вопросах и облеченного на сей предмет соответствующими полномочиями, а также прерогативами, гражданин! Так ответил я, ибо давно .знал Григорьева и его слабости. Сторож выслушал мои слова, как музыку. Он даже не начинал новую морковку, которую выудил из кармана. После уважительной паузы Григорьев решил сделать приятное и мне: - Эй! - Ну? - Ты есть хочешь? - Нет, спасибо. - А то у нас всегда рыба остается! - гремел сторож. - Жареная. Вынести кусок? Отличная рыба! - Рыба? Какая рыба? - обеспокоенно спросила вышедшая из подъезда женщина с сумкой на колесиках. - Вы продаете рыбу? - На дежурстве не занимаемся, - с достоинством ответил сторож, откусывая от морковки. - Может, вон тот продает? Рыбак-то... Женщина забегала глазами по двору, отыскала меня и спросила с тревогой: - Это вы продаете, товарищ? А она свежая? Мне нужно только свежей. Килограммчика два, товарищ! - Вы ошибаетесь, я ничего не продаю, - ответил я нервно. - Но вы же рыбак? - Я вовсе не рыбак. И удочка эта - не моя. - Эй! - заорал сторож. - А чья же тогда? Ты где ее взял, а? - Погодите, - волновалась женщина с сумкой на колесиках. - Продайте мне тогда раков. Здесь вчера кто-то торговал раками. Мне килограммчика два, товарищ! - А, значит ты еще и раками спекулируешь! - орал сторож, доевший морковку. - А разрешение у тебя имеется? Эй!!! Его мощный голос наполнял двор гулом. В квартирах отчаянно лаяли уже все пятнадцать собак, собачищ и собачонок. Из подъезда выскакивали жильцы с сетками. С криком "Кто за раками крайний?" на балкон выбежал брюнет в майке. Хлопали форточки. Двор ожил. Еврипидовна, умирая от счастья, высунулась из окна по пояс. Я с досадой и страхом глядел вниз, убеждаясь, что пора сматывать удочки. Спасение пришло из ЖЭКа. На пороге появился поджарый культорганизатор с мегафоном. - Вниманию товарищей жильцов! - проревел он, заглушая собачий лай. - Через тридцать минут на агитплощадке состоится выпуск устного журнала "Здоровый быт". Перед вами выступят: токсиколог (об отравлениях грибами), травматолог (о несчастных случаях) и инспектор ОСВОДа. Затем состоится веселый концерт. Прошу всех на площадку! Толпа рассосалась так быстро, словно ее неделю тренировали. Собаки умолкли. Езрипидовна судорожно задергивала пуленепробиваемые шторы, оставляя сбоку контрольную щель. На дворе остались культорганизатор и сторож Григорьев. - Товарищ, проходите на площадку! - строго сказал культ-организатор в мегафон. - Выпуск устного журнала! Концерт! Дожевывая морковку, сторож спрятался за дверями столовой и загромыхал засовами. Культорганизатор ЖЭКа, взмахнув мегафоном, погнался за собаковладельцем Брыскиным, замешкавшимся в воротах. Через минуту во дворе вновь стало тихо и благостно. Я тоже вздохнул с облегчением. Мне наконец-то удалось зацепить крючком свою куртку, вывешенную сушиться и ночью упавшую с веревки на бетонный козырек столовой. Подтянув добычу к себе, я еще раз окинул взором наш тихий дворик. Хорошо в городе летом. Прелесть, кто понимает!

Сергей Чекмаев

КЛАССОВАЯ БОРЬБА

Ожесточенные классовые бои происходили и в других странах.

История КПСС, гл. X, стр. 296.

История - это наука о том, каким должно было быть прошлое

Все началось с пары открытых столкновений. Индивидуальная сила против массового напора. Млеки просчитались. Главным оружием дино были не их ужасные размером со среднего млека зубы-кинжалы, и даже не могучие боевые хвосты стегозавров. Главным оружием были ноги. Млеки понесли тяжелейшие потери и, поняв это, быстренько попрятались по норкам и дуплам, оставив на поле сражений почти полмиллиона раздавленных. В те дни земля была полна крови, а слипшаяся, отяжелевшая трава не шелестела на ветру.

Сергей Чекмаев

ОПАСНАЯ БОЛЕЗНЬ

С недавних пор Вера Александровна стала замечать, что с любимым внуком Андрюшенькой творится неладное. А началось все примерно в начале лета, когда за хорошую учебу дочь с зятем подарили Андрею давно вожделенный компьютер.

Как-то внук пришел из школы с лучшим другом Женькой. Вера Александровна обрадовалась...

Женя был мальчиком субтильным, и его все время хотелось подкормить. Однако от обеда Андрей - а вслед за ним и Женька - отмахнулись, чем несказанно оскорбили бабушку, и, включив компьютер, уткнулись в экран. Загрохотали выстрелы, жуткие предсмертные крики наполнили квартиру. Вера Александровна поежилась, но ничего не сказала - к подобным звукам, доносящимся из комнаты внука, она уже успела привыкнуть. Даже на леденящий душу рев ("Это хозяин, Женька, бей его гада! Ракетой! Э-эх, ну что же ты!) она не обращала внимания - сосед сверху, сторож Аркадьич, к третьему дню запоя, бывало, орал и похлеще.

Сергей Чекмаев

ПЕРЕСЕЧЕНИЕ

Семьдесят лет! Олег, дай ему волю, намалюет фосфоресцирующей краской эту цифру в холле института. С чего бы такая паника? Если Стоктон подкинет, наконец, давно обещанный грант ЮНЕСКО, можно будет уже работать спокойно, а не делить, как базарные торговки, компьютерное время, выкраивая часы и дни у сна, семей, любимых. Хорошо бы еще Костюков пробил у штатовцев разрешение на закупку суперкреев этой новой пятитысячной серии. А то они все категориями холодной войны думают, кое-что из наноэлектроники до сих пор в стратегическое сырье записано.

Сергей Чекмаев

ВОПРОС ВЕРЫ

Сегодня я заступил на смену поздно. Троллейбус полчаса торчал в пробке на Крымском мосту, и я опоздал. Валерка, студент 2-го Меда и старый Кириллыч, - предыдущая смена - уже ушли. От них на дежурном столе, заляпанным бесчисленными коричневыми кругами от чая, осталась лишь брошенная в сердцах связка ключей и смятая нервной рукой пачка "Магны". Большая жестяная банка из-под селедки переполнена скуренными до фильтра бычками. Чувствуется, ждали до упора. Только-только ушли, вон наш старенький "Рекорд" еще потрескивает своими лампами, остывая...

Чэндлер Дэвис

Блуждая на высшем уровне

1

Дж.Элберт Леру нервничал, но едва ли следовало ставить ему это в вину. День был решающим. Надеясь приободриться, Элберт посмотрел на зычноголосого рослого человека, флегматично сидящего рядом с ним в стремительном подземокаре, и не обманулся в своих надеждах.

Тот, на чьей стороне Келвин Борсма, не может не приободриться.

- Я поглощен одной-единственной мыслью, - кротко, но упрямо сказал Элберт.

Макс Черепанов

---------------------------------------------------------- По мотивам широко известной игрушки "Wing Commander-1" ----------------------------------------------------------

ПОВЕЛИТЕЛЬ КРЫЛЬЕВ

Глава I. Академия

Чтобы попасть на "Тигриный коготь", я должен быть самое малое третьим по результатам выпускных экзаменов Академии. Третье же место, как и второе, мне совершенно не светило. Потому что светило первое. Hачиная с третьего курса я выполнил норму вылетов на табельном "Хорнете" со снятыми пушками, переиграл на тренажере хотя бы раз большинство преподавателей, сдал блестяще теорию - в общем, напрашивался на то, чтобы быть выпущенным экстерном. Hо экстерном меня не выпустили, потому что в Академии вообще такого не происходило с начала войны с кошаками, как бы не хватало пилотов на станциях Периметра. Так мне и объяснил генерал-командор Академии Блейк, добавив при этом примерно следующее:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Павел Гросс

Шаманы Анджикуни

(из цикла рассказов "Темные истории")

Вот и наступила следующая ночь... Что-то холодно сегодня на улице. Ты этого еще не заметил? Посмотри в окно... Не бойся, подойди к нему и отодвинь штору. Видишь туман? Нет? Присмотрись. Вот он, застилает своей молочно-белой пеленой улицы и переулки, дома и фонарные столбы. Он аккуратно, почти незаметно пожирает все, что попадается на его пути. Я не советую тебе выходить в это страшное время на улицу, побереги свою жизнь. Лучше устройся поудобнее в кресле и послушай мой рассказ о далекой Канаде. Это произошло много лет назад, в одной деревне, носящей загадочное название Анджикуни... Cовсем забыл... посмотри на календарь: сегодня 13 января 1930 года...

Павел Гросс

Тунгуска(c)

Роман

(фрагмент)

Глава-1

Антон медленно брел по ночному городу, перебирая в памяти последний разговор с Алиной. "Да-а-а, - подумал он, чуть было не всхлипнув от обиды. - Лучше бы я с ней вчера не договаривался относительно встречи. Черт, тупой же я, и, кажется, это... навсегда. Если дурак - то это надолго, ну а еже ли, просто, тупой дебил - это навсегда." Он остановился на Стрелке Васильевского острова и подойдя к ступеням Биржи достал пачку сигарет, а потом просунул руку в карман брюк. - Ну, - прошептал он сам себе. - Где же это чертова зажигалка. Блин, если не везет в одном, то, точно, не повезет и в другом. Фиг... Но не успел он завершить последнюю фразу, как вдруг услышал уверенную поступь шагов у себя за спиной. "Кто-то, как, собственно, и я, болтается по ночному Питеру. Может быть тоже со своей девушкой успел поцапаться. А?!" Шаги неминуемо приближались все ближе и ближе... А вот и заветная "Зиппо". Синьков достал ее из неподатливого брючного кармана, приоткрыл створку пламегасителя и чиркнул пару раз кремнем. Нет, пламя не появилось. Он снова и снова чиркал кремнем, но все его попытки были такими же безуспешными, как и все предыдущие. "Может у этого кренделя, спички завалялись?" - подумал Антон и почти машинально повернулся в сторону нарастающего стука подошв башмаков незнакомца о шершавую брусчатку Биржевой Площади. А вот и он, по странному завернутый в черный плащ с высоким до безумия воротником. Какой-то человеческий монолит, не иначе. Казалось, что незнакомец вырублен из черного мрамора, без единой, едва заметной складочки на его странном одеянии. Он передвигался так быстро, словно пытался не попадаться никому на глаза. Если бы не плохое настроение, то Синьков, скорее всего, поинтересовался бы личностью незнакомца. Но сейчас... сейчас это было почти что неуместно. Может быть его выгнала жена из дома в чем мать родила, ну, или почти что так. Синьков едва заметно прищурился и через секунду выпалил: - Эй ты, братишка, у тебя, случайно нет с собой огня?! Незнакомец, услышав окрик в свою сторону заметно замедлил свой "летящий" шаг и потом, как по инерции остановился. - Ну-ну, - повторил Антон. - Я к вам обращаюсь... У вас, случайно нет с собой огонька? А то моя "Зиппо"... Он громко чихнул, приложив при этом обе руки к своему рту. - Вы обращаетесь ко мне?! - наконец-то выпалил незнакомец. - Ко мне?! Синьков опусти руки и постарался, как можно лучше рассмотреть заблудшего в ночном городе человека. А вокруг, вокруг никого, только бестолковые светофоры, выстроившиеся в ровные ряды. Они стояли словно истуканы, моргая одиноким желтым светом в ночной мгле... Тут Антон увидел, что человек, к которому он обратился с просьбой, двинулся в его сторону. "Вот это чижик, - мелькнуло в его голове. - Неужели такие люди еще существуют, Это какой-то средневековый рыцарь, что ли?!" Через пару секунд человек стоял всего в полуметре от Синькова. - Вы спросили меня относительно того, нет ли у меня огня для вас? Или я не прав? - тихо-тихо спросил он. - Да-а-а... - протянул Антон, пытаясь на этот раз рассмотреть лицо незнакомца. - У меня с огнем проблема. Вот, пытаюсь прикурить, а она... Он протянул незнакомому человеку зажигалку. - ...она совершенно не фунциклирует, понимаете ли... Незнакомец в плаще только молча покачал головой. - Ну, - продолжил Антон. - Как там на счет огонька. - Ах, да, совсем я состарился. Возьмите, вот, пожалуйста. Человек высунул руку из-под длиннополого плаща и вдруг... Неожиданно у него на ладони появилось маленькое, едва шевелящееся под дуновениями слабого ветерка, пламя. От этого, Антон потерял дар речи. Его челюсти будто сковало нечто, не позволяющее ему теперь даже просто заговорить. - Ну, - прошептал незнакомец. - Прикуривайте же. Вы же просили меня о помощи. В это мгновение пелена оцепенения слетела с Синькова и он, немного подавшись вперед, наконец-то сумел прикурить. - Сп-а-а-си-и-и-бо... - как-то нараспев произнес Антон. - У вас все в порядке. Незнакомец едва слышно хихикнул, а потом тихонечко, едва слышно, произнес: - Спасибо, я был бы рад, если бы вы мне подсказали, где тут у вас в городе находится Смоленское кладбище? От последнего слова Синьков чуть было не выронил дымящуюся сигарету изо рта. - Ч-ч-то?! Смоленское... - Да, Смоленское кладбище. А что, собственно, тут удивительного?! - Да в общем-то ничего, конечно, странного. Вы - паломник? Незнакомец снова хихикнул, но чуть слышнее, нежели чем в прошлый раз. - Молодой человек, - проговорил он. - Паломник, точно! Вы наблюдательный, однако... Но разве паломники шатаются ночами по кладбищам? Как вы думаете?! - Именно по этому я и спросил вас. - Да, но я сейчас, как любой другой, вполне нормальный человек, не собираюсь туда идти. Кстати, а вы случайно не в милиции работаете. Удивлению капитана Синькова не было предела. Ночь, тишина, спящий город и... этот странный, закутанный с ног до головы человек... Он, наверное, должен был бы сейчас представиться и проверить у незнакомца документы, но... Он так не поступил только потому, что, что-то было странное в незнакомце, что мистическое, вызывающее скрытый в подсознании трепет. - Так, что, вы мне не подскажете, где тут у вас Смоленское кладбище?

Павел Гросс

Убей меня дважды

До освобождения Грэга оставались считанные часы... Сбор личных вещей, подписание необходимых для освобождения бумаг, в общем, волокита. А куда без нее? Грэг собирал свои пожитки, до сих пор не осознавая то, что сейчас с ним происходит. Десять лет тюремного заключения... и не в какой-нибудь колонии на Марсе или Нептуне... на Земле, проскочили для него словно один день. Кто-то может посмеяться, подумав: "...ну-ну, и таких преступников держат на Земле? И не боятся? Странно...". Ничего странного на самом деле не было. Грэга посадили за убийство. Он десять дет назад, пристрелил двух полицейских, а за это можно было запросто лишиться жизни. Но (вот над этим он постоянно размышлял) его не уничтожили. Возможно, у него были смягчающие обстоятельства? Грэг так и думал. Он прекрасно помнил тот момент, когда в его дом ворвались двое вооруженных "Марвелами" копов. Ничего не объяснив, они грубо повалили его на пол, сковали руки наручниками, а затем... принялись за его жену. "Интересно, - подумал он, укладывая в стальную коробочку-чемодан свои дневники, - Мэри все еще ждет меня или нет?" В камеру постучали. Грэг оторвался от своего занятия и посмотрел вперед. За решеткой виднелся силуэт охранника. - Ну, - буркнул он, зевая, - готов ты, бродяга, или нет к вольной жизни? Грэг ничего не ответил. Он положил в чемодан запасную пару ботинок и направился к выходу... Через пару часов Грэг вышел на перрон, заполненный спешащими по своим делам людьми. Он почти сразу ощутил дух свободы, царящий вокруг. Мужчины и женщины, дети и старики - все были заняты обычными земными делами. Все, кроме него самого. Дело в том, что он не знал, что делать дальше. Время меняет людей и, если вдруг Мэри не смогла его дождаться, он обязательно простит ее. Но простит только в том случае, если сможет убедиться, что она, хотя бы не выбросила его старые фотографии. Он - Грэг не избавился от них, не смотря ни на что. А вот Мэри... Он даже не мог себе представить, какая она теперь, после десяти долгих лет разлуки... - Вы первый раз в нашем городе? - послышалось за спиной только что освободившегося из тюрьмы человека. Грэг обернулся. Это был коренастый незнакомец, мнущий в руках шапку таксиста. - Да-а... - Понятно, понятно, - прервал его торопливым голосом незнакомец, - вы здесь уже были, но много-много лет назад. Примерно... Таксист зажмурил глаза и на мгновение задумался, а затем с многозначительным видом продолжил: - Точно, вы не были в нашем городе десять лет! Десять долгих лет! "Жуть, - подумал Грэг, - неужели теперь всем людям стали вживлять в головы платы, позволяющие им становиться ясновидящими?" - Вы совершенно правы. За десять лет мир слишком сильно изменился и теперь каждый человек - ясновидящий. Грэга от этих слов передернуло. Каждый человек ясновидящий, звучит сильно. Но проку-то от этого? Да и потом, зачем всем обо всем знать? Или... - Не ломайте голову! - таксист хихикнул. - Вам не стоит сейчас об этом думать. Лучше скажите, вы сами найдете дорогу или? - Поместье Веста, пожалуйста. Шофер недоверчиво посмотрел на Грэга и насмешливо произнес: - Куда, вы говорите? Вы, что там живете? "Странное это ясновидение..." - он не мог понять, почему шофер не читает в его мыслях то, что поместье Веста - это его собственное поместье. - Вы что-то не очень-то похожи на миллионера... Или снимаете там комнату? Глупее вопроса Грэг даже не мог ожидать. Плут, этот шофер настоящий плут. Только делает вид, что читает мысли, а на самом деле, как любой другой водила умеет читать по лицу то, что хочет услышать от него потенциальный клиент. - Кхе-кхе, - Грэг взял чемодан в другую руку, - Вы меня не правильно поняли. Я Грэг Вест... Шофер искоса посмотрел на него. - М-м-да-а-а... Грэг Вест собственной персоной! Неужели? Он подскочил к двери своего такси, и изящно открыв дверцу, сказал: - Я так и думал, что телевидение изменяет людей до полной неузнаваемости. Так и думал. Представляете? - Ничего особенного здесь нет. Я тоже так думаю. Поехали? Через минуту такси, издав шипящий звук, тронулось с места. Грэг повернулся к окну, за которым проплывал странный на первый взгляд пейзаж... Узкие улицы, сжатые проектировщиками донельзя, юркими змеями быстро терялись за выступами серых зданий. Стеклянные строения, сверкающие в лучах солнца, бетон автомобильных дорог и... толпы, толпы, толпы людей. "Как встретит меня Мэри? - мучился Вест одним единственным вопросом, и он, этот вопрос не давал ему покоя. - Как? Как?!.." Наконец, такси подъехало к поместью. Грэга, тут же будто ударило током. Он принялся отчаянно шарить по карманам. Странно, но он никак не мог найти... ни бумажника, ни ключей. Только жалкие пять кредиток. Где же все остальное? Может быть в чемодане? Он приподнял с пола стальную коробочку и нажал пальцами на замки. - Что такое? - прошептал Вест, заметив, что ни один из замков не открывается. - Ничего не понимаю... - У вас возникли какие-то проблемы, сэр? Шофер полуобернулся в сторону пассажира и уставился на его чемодан. - Замки заело? Грэг почувствовал, что начинает нервничать. Он засунул руку во внутренний карман куртки и выудил из него маленький пластиковый пузырек, на котором была приклеена бумажка с надписью:

Павел Гросс

Вольфсагель

Фантастический роман

(ФРАГМЕНТ)

Вервольф - превращенный в волка колдун, сохранивший человеческий разум и только прикидывающийся волком. Этот человек даже может выглядеть как... обычный человек, а вести себя как волк. Для того чтобы вернуть ему человеческий образ достаточно снять с себя пояс, в котором были сделаны узлы, при навязывании которых каждый раз произносилось: "Господи, помилуй" и надеть его на вервольфа. Облачившись в такой пояс "волк" тут же теряет шкуру и предстает в человеческом облике. Иногда превращение происходит вечером, вервольф просто надевает волчью шкуру, а утром снимает. Если днем найти шкуру вервольфа и сжечь ее, оборотень умрет. В медицине, вервольфа называют ликантропом; "ликантропия" - "волчья болезнь". Оборачиваться можно не только волком, но и медведем, котом, гиеной. Ночью поймать вервольфа практически невозможно, он передвигается с быстротой молнии, а шкуру его не берут даже пули. Считается что они, как и вся нечисть, боятся серебра и холодного оружия. Хвост вервольфа - компонент, который составляет сильнодействующее приворотное снадобье...