Профилактические истории

Георгий Стародубцов

Профилактические истории

1. Пиво

Жил был один мужик. У него было пиво. Однажды пиво пошло в магазин за картошкой. А там его другие мужики поймали и выпили. Выпили и превратились в слонов. Мелких таких, тщедушных. Уборщица стала этих слоников шваброй бить. Какие успели - залезли под прилавки. А там всякой-всячины продуктов так много, да вкусное такое. Стали слоны эту еду поглощать. И сразу выросли очень большими. И так они растолстели, что магазин не выдержал и развалился. Ударило слонам кирпичами по голове, и превратились они опять в мужиков. Смотрят, а рядом стоит мужик, хозяин пива, которое они выпили. И говорит хозяин - пойдёте на меня работать, пока не отработаете стоимость моего пива и магазина, который вы разломали.

Другие книги автора Георгий Стародубцов

Георгий и Владимир СТАРОДУБЦОВЫ

Профилактические истории - 2

(миниатюры)

Горло

Как-то раз у одной девочки заболели сразу горло и голова. И пошла крошка со своими болячками в аптеку. Аптекарша пошарила в шкафу, поискала в ящике стола, да и достаёт оттуда ба-альшую таблетку. Разломила об колено и подаёт девочке две половинки со словами:

- Эта тебе от головы, а вот эта от горла!

Малютка пришла домой и проглотила одну половинку таблетки. И тотчас же у неё изо рта выскочило наружу горло и стало летать по комнате. Девочка своё горло ловила-ловила, но оно унеслось в открытую форточку и пропало. И памяти о нём не осталось. Вот так и живёт теперь девочка без горла. Живёт и радуется, что проглотила не ту половинку таблетки, которая была от головы.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Василий Акимович проснулся, как от толчка. На пульте перед ним лукаво подмаргивал красный глазок. В наушниках стоял комариный писк сигнала бедствия, который, собственно говоря, и вывел его из состояния лёгкого забытья.

Василий Акимович мигом стряхнул дремоту и по видеофону доложил начальнику спасательной станции о полученных сигналах.

Северное полушарие Марса отличается, как известно, крайне неустойчивым, капризным климатом. Среди лета вдруг может пойти сухой град величиной с кулак или ливень, в минуту образующий бурные потоки, которые все смывают на своём пути. А о страшных песчаных бурях, снискавших дурную славу по всей Солнечной системе, и говорить нечего. В последние годы здесь велись большие инженерные работы. На побережье строился современный океанский порт, возводился новый космодром с антигравитационным поясом, закладывались многоэтажные ангары для орнитоптеров – основного вида транспорта на Марсе. Несмотря на то, что основная масса работ выполнялась кибернетическими роботами, людей на стройках также было немало. Ибо гигантские комплексы сооружений, целиком и полностью возводимые роботами без помощи людей, оставались пока что, к сожалению, достоянием фантастов.

Информация стекалась сюда со всех стволов, лав и штреков. Это был центр отсека или командной рубки, где располагался круглый пульт управления всем комплексом.

Не обычный, а сдвоенный термометр, серебристый столбик на левой шкале которого превысил цифру 19, показал: там, наверху, температура воздуха в тени равна двадцати градусам по Цельсию. Неплохо для апреля в умеренной полосе. Правая шкала показывала температуру внизу.

Здесь, внизу, понятия «день» и «ночь» были чисто условными. Пластиковые стены слабо светились холодным безжизненным огнем: фосфоресцировали листы, из которых манипуляторы сшивали рубку. Об этом, очевидно, знали люди из Центра, проверявшие перед отправкой сюда каждый рулон пластика, каждый прибор, каждый моток проволоки. Поэтому Большой Мозг решил оставить свечение, хотя для аппаратов, считывающих информацию с экранов при помощи инфралучей, освещение было ни к чему.

Света Баржин зажигать не стал. Отработанным движением повесив плащ на вешалку, он прошел в комнату и сел в кресло.

Закурил. Дым показался каким-то сладковатым, неприятным, — и то сказать, третья пачка за сегодня…

В квартире стояла тишина. Особая, электрическая: вот утробно заворчал на кухне холодильник, чуть слышно стрекотал в прихожей счетчик — современный эквивалент сверчка; замурлыкал свою песенку кондиционер… Было в этой тишине что-то чужое, тоскливое.

Научно-исследовательский корабль «Меркурий» вошел в систему Эпсилон Эридана.

— Координаты 423–688–321, — доложил штурман.

— Выключить автоматическое управление. Посадка на планете номер семь, — отдал распоряжение капитан Ларр.

Зелено-голубой диск на щите видеографа все увеличивался, пока наконец не заполнил весь экран.

Двигатели «Меркурия» взревели, корпус его начал мелко вибрировать, затем все стихло. Перегрузка, вызванная ускорением, ослабла; люди с облегчением почувствовали, что снова могут двигаться нормально.

Иван-младший научный сотрудник сектора изучения волшебств Кощеевых, разбирал архивы. Все он уже разобрал, только никак не мог найти конца самой древней сказки, в которой рассказывалось, почему царь Кощей бессмертным стал. Пришлось ему поэтому в прошлое отправиться-в царство Кощеево, прознать, как Кощей бессмертным стал, а вернувшись-сказку дописать.

1969 год. Главный герой, звоня в телефонной будке, обнаружил двухкопеечную монету, датированную 1996 годом. Главный герой начинает перебирать возможные варианты: фальшивка, заводской брак, чья-то дурацкая шутка или монета из будущего, случайно оставленная путешественником во времени…

Мир после ядерной войны. К власти в Америке пришла военщина, установившая тоталитарный строй. Ситуацию пытаются исправить пришельцы из будущего.

Дорис Пайк виновна в преднамеренном убийстве Фанни Флакс и приговаривается к лишению личности. Детектив подвергает сомнению приговор. Прежде всего, если убийца организовывает пожар, чтобы скрыть следы преступления, он не оставляет чуть ли не на самом видном месте пистолет, зарегистрированный на его имя. К тому же отсутствует мотив преступления. По всей квартире полно отпечатков — старых и новых, принадлежащих мисс Дорис Пайк. Ее пальчики — всюду. И ни одного отпечатка пальцев самой хозяйки. Нигде. Наконец, еще одно. В квартире царил культ Дорис Пайк. Афиши. Кристаллы записей. Кассеты фильмов. И — ни одной фотографии хозяйки дома. Никакого семейного альбома. Ничего.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

П. Старосельский

Бенгальские огни

Еще со времен Петра I ни одно большое гулянье, устраиваемое по случаю какого-либо торжества или в честь знаменательной даты, не обходилось без фейерверка. Увеселительной пиротехникой - искусством создания огненной красочной гаммы - увлекался Ломоносов. В одном из научных отчетов он писал: "Лаборатор Клементьев под моим смотрением изыскивает по моему указанию, как бы сделать для фейерверков верховые зеленые звездки".

Анатолий Старостин

С М Е Р Т Ь Т А Р А К А H А

Человек не одинок во Вселенной. Это бесспорный факт. От рождения и до смерти (впрочем, после смерти - тоже) человека окружают другие живые организмы. Мелкие, вроде бактерий, и крупные, типа слона. Дикие, как собака Динго, и совсем домашние, как клопы. Чужие, посещающие нас из других миров и измерений, и в доску свои, обитающие в кишках солитеры. По разному относится к ним человек. С одними уживается, с другими борется, как может. Третьих - использует, а некоторых даже искренне любит. Зайдите в любой современный супермаркет. Оглянитесь: корм для кошек, корм для собак, корм для попугайчиков. Щетки, гребешки, поводки, искусственные косточки и мышки, кошачьи, извините, сортиры и дезодоранты для сучек и кобелей (чтоб нам с вами так жилось!). С другой стороны - средства от комаров и мух, варварские рыболовные крючки, отрава для мышат и крысят. И убийцы (именно так на баллончике и написано - KILLER) тараканов. Видно, последние здорово достали людей, если даже гуманные европейцы, в своей массе верующие в бога, в нарушение одной из заповедей так откровенно проповедуют убийство меньших наших братьев, хоть и тварей, но божьих все же. Тараканы были всегда и всегда их привлекали мы, и только мы. Такие вот однолюбы. Вы спросите, чем? Ответ прост, как кусок хозяйственного мыла: возможностью нахаляву пожрать! Посмотрите, как ест собака. Она слопает все без остатка, разгрызет кость, а если это ей не удастся, будет глодать ее часами так, что и запаха не оставит. Кошка тоже ничего не оставит, вылижет посуду так, что и мыть ее не надо, а что в желудок уже не идет, закопает. Птицы не успокоятся, пока не склюют последнее зернышко. Hечего там делать тараканам! А теперь посмотрите на стол, где вы только что ели. А под стол? Про помойное ведро и мусоропровод и говорить не надо. Причем, чем лучше и богаче мы живем, тем вольготней и сытней нашим усатым сожителям. И чего ж им с такой жизни не трахаться и не размножаться, ведь жрачки хватит на всех. Вот они и стараются. А трахаться, судя по всему, тараканы любят не меньше нас. К тому же бесплодием вовсе не страдают. Вряд ли сократит их поголовье повышение культуры принятия пищи человеком. И в квартирах интеллигентов, где процессу еды придают большое значение (не дай Бог - крошка на губах!), и в жилищах пролетариев, где главное в еде - результат, тараканам живется в общем-то одинаково. Hе есть дома - наши люди не привыкли. Там, где кухня, там и тараканы. Поможет здесь только жесткая, бескомпро-миссная и перманентная война. С применением всех имеющихся средств, включая спецкарандаш с ласковым именем "Машенька". Стоит только утратить бдительность, дать послабление - покоя не жди. Затопчут. Вот в такой расслабившейся семье и жила героиня этого повествования. Hазовем ее так же ласково - Машенька. Семья была формально интеллигентной, но эта интеллигентность как-то особенно не выпирала. Случались тут и крошки на губах, и кусочки колбасы на полу, и дыры разных размеров на предметах домашней одежды, и грязные предметы посуды в разных концах четырехкомнатной квартиры. Hо с тараканами боролись. По крайней мере, мир с ними не заключали. К тараканам Машенька относилась довольно индифферентно. Завидев убегающего животного, в панику не впадала, сообщала родителям об увиденном и на этом ее взаимоотношения с насекомым заканчивались. Hо вот в последнее время ее отношение к тараканам резко изменилось. Дело в том, что наша Маша достигла определенного возраста, то есть повзрослела, и у нее появились ночные интересы: дискотеки до утра, затянувшиеся посиделки. В результате все более частые возвращения, когда дома все спят. Hе спят лишь тараканы, и очень активно не спят. Всем известно, что у тараканов генетический страх перед человеком. Днем, или при свете лампы, они все по щелям, выползают или неразумные пацаны, или зверски голодные, или очень крутые. Зато ночью, когда гасят свет, начинается самый базар. В это время вернувшаяся (к великому успокоению родителей) Машенька включает на кухне свет в надежде чего-нибудь похавать и видит весь этот сброд, разбегающийся кто куда. Вскрик. Полунеприличные ругательства. Звуки передвигающихся предметов утвари. После этих нервных потрясений Машенька уже не ограничивалась простым сообщением об увиденном. В последний раз это была нота. Вопль души. Души тонкой и ранимой. Вот содержание этого вопля :

Анжела Старр

Община

Служба закончилась и мы с папой были готовы идти домой. Мы с папой - любовники. Мне - шесть лет, и, когда я лежу в постели, папа любит везде меня гладить и целовать мою письку, а я тогда целую эту его штуку. Я люблю, когда она становится твердой и заполняет собой весь мой рот, а потом? а потом раз? и папин сок растекается у меня во рту!

Сегодня с нами будут играть еще несколько папиных друзей. Я никогда не задумывалась, почему пастор всегда, провожая меня, как бы невзначай, гладил меня по попе. Наверное, ему это действительно нравится, в особенности, когда я одеваю его любимые трусики. Он их гладит и везде меня щекочет. Сегодня я их специально одела для него. Еще к нам собираются присоединиться мистер Джонсон и мистер Кей. На мне легкое милое желтое платьице, желтые же трусики, которые так любит наш пастор и гольфы как у Мэри Джейн. Я убрала свои волосы в два маленьких хвостика, как у поросенка. Папе нравится держать меня за эти хвостики, когда он помещает свою штуку мне в попу. Мне это тоже нравится. Эта штука очень большая и, когда папа спускает, у меня все внутри наполняется папиным соком, ооо, это так приятно!

Винсент Старретт

ТА, ДРУГАЯ...

- Вы и есть мистер Дюбуа? - спросила посетительница, удивленно глядя на пухленького коротышку-сыщика? - К вашим услугам, мадам, - с поклоном отвечал он. В его голосе и повадке непостижимым образом сочетались подобострастие и высокомерие. Посетительница смутилась и нервно усмехнулась. - Прошу прощения, но я наслышана о вас, и мне казалось, что вы гораздо моложе. - И, конечно же, не такой седой и дородный, - с улыбкой ввернул сыщик. Увы, в наш век возраст и приобретенные с ним знания не в чести. Но, если я могу быть вам полезен, то с удовольствием помогу. - Надеюсь, все останется между нами? - спросила посетительница - пожилая, но моложавая дама, вооруженная лорнетом. Александр Дюбуа снова отвесил поклон. - Можете не сомневаться. Присаживайтесь, мадам. - Меня зовут Хоуп Грейндж. Мне нужна помощь в очень щекотливом деле... И очень непростом... Речь идет о моем муже. Его исчезновения стали притчей во языцех в городе. - Вернее, в той части города, где у мадам есть знакомые. - Вы правы, - миссис Грейндж холодно улыбнулась. - Хочу, чтобы все было ясно: я пришла к вам не как несчастная обманутая жена... Дюбуа снова поклонился. - Вы знаете, кто мой муж? - Безусловно. Мистер Грейндж - крупный промышленник, член правления коммерческой ассоциации, пресвитерианец, до недавнего времени состоял в коллегии министерства торговли. Его коллекция марок - вторая по величине в стране. - Ваши познания поразительны, - у посетительницы округлились глаза. Могу добавить, что он подвержен приступам хандры и время от времени пропадает неведомо куда. Это происходит примерно раз в месяц. Началось уже давно, несколько лет назад. Утром уходит на службу, потом звонит и сообщает, что не вернется вечером. Никаких объяснений. А, когда возвращается, говорит, что уезжал по делам. - Неугомонный человек. Дома его угнетает вынужденная праздность? - Напротив, дома он всем доволен и даже счастлив. Это неудивительно. Вам известно, что мы - обеспеченные люди? - Живете вы в достатке. Я как-то проходил мимо вашего дома. Великолепное имение. А какие оранжереи! Я знаю, что у вас много картин и редких книг... - Как видите, никаких причин для недовольства. У нас множество друзей, некоторые из них - влиятельные люди. - Вы полагаете, что дела - лишь отговорка? - Не знаю. Но его глаза, голос, преувеличенная нежность очень подозрительны. Это похоже на издевку. И я чувствую фальшь. Он отказывается говорить о делах под тем предлогом, что я все равно ничего не пойму. Ума не приложу, зачем ему куда-то ездить. Его делами управляют молодые служащие. Я дала ему понять, что подозреваю обман. - Да, поверить в обман подчас легче, чем попытаться раскрыть его, согласился сыщик. - Умные люди это понимают и действуют соответственно. - Но я чувствую себя несчастной. - А есть ли на то причины? В вашем состоянии человек становится недоверчивым и видит подозрительное даже в самом обыденном. - Я пыталась следить за ним, но безуспешно. - Вы подозреваете, что у него есть другая женщина, мадам? - А что еще я могла подумать? - Расскажите все по порядку. - Однажды он позвонил мне днем и сказал, что не вернется домой. Я тотчас помчалась к нему в контору, дождалась, пока он выйдет из здания, и пошла следом. Он долго бродил по улицам, посидел в парке и, наконец, вернулся к тому месту, откуда пустился в путь, вошел в старый дом рядом с конторой и исчез. Вы знаете деловой квартал на Северной стороне? Мешанина старых и новых зданий, контор и жилых домов. Я вошла в подъезд, но дверцы лифта уже закрылись. Лифт останавливался на втором, четвертом и пятом этажах. Я побывала на всех, но не нашла мужа. И из здания он не выходил. - А что вы обнаружили на этих этажах, мадам? - Театральное агентство, конторы мелких стряпчих и торговые фирмы. Я зашла в некоторые, притворившись, что разыскиваю мистера Смита. Александр Дюбуа с улыбкой покачал головой. - Вам повезло, что там не оказалось ни одного Смита. И к какому выводу вы пришли в конце концов? - Полагаю, он нырнул в здание, чтобы сбить с толку возможного преследователя, а потом пошел в другое место. - Возможно, вы правы, - сказал сыщик. - Вы повторяли этот эксперимент? - Месяц спустя. С тем же результатом. - Могу я спросить, по каким улицам он гулял? - Контора находится на Онтарио-стрит. По ней он дошел до бульвара, заглянул в парк, потом двинулся обратно тем же путем. - Отличная прогулка! А что он делал в парке, мадам? - Кормил белок и лебедей. - И все? - Ну, еще постоял у воды, выкурил трубку. Дома он ее в рот не берет. - Почему? - Не любит трубочный табак. Дома он курит сигары. - А в молодости, до вашей женитьбы, он курил трубку? - Да. И какое-то время после свадьбы. - Вы всегда жили обеспеченно? - Нет. Вначале денег было негусто, но потом мужу сопутствовал успех. Однако какое отношение это имеет к сегодняшним событиям? - Может, и никакого. Простите за неумеренное любопытство. Так вы хотите, чтобы я понаблюдал за ним, когда он не придет домой? - Его не будет сегодня. Так он сказал утром. Обещал вернуться через день или два. - Тогда я должен спешить... У вас вчера были гости? - Да, большая компания. Но это - обычное дело. - А сегодня кто-нибудь придет? - Мы приглашены к приятелям. Как я смогу объяснить отсутствие мужа? Мне будет стыдно, как бывало уже не раз. Многие уже подозревают... Я должна положить этому конец. - Вы правы, это очень неприятно. И я вам помогу. А сейчас мне пора, если мы хотим добиться успеха в вашем деле. - Вы позвоните мне утром? - Непременно, мадам, если вы и впрямь хотите знать правду. - А зачем еще я стала бы вас нанимать? - Зачастую наше счастье зиждется на неведении. Но в вашем случае оно приводит лишь к страданиям. Что ж, утром вы узнаете правду, даже если она уязвит ваше самолюбие. - Самолюбие? Думаете, мною движет самолюбие? - Мы всегда с легкостью находим объяснения нашим действиям и при этом непременно исключаем самолюбие. И уже в этом проявляется наше тщеславие.