Профессор А. Донда

Для чтения данного произведения нужна особая подготовка: подвяжите чем-нибудь живот, чтобы не лопнул от смеха, укрепите изолентой нижнюю челюсть, чтобы не свело от хохота, ибо читать без оного данное произведение невозможно. Максимальная плотность «болтов» и шуток на каждой странице, что доставляет несравненное удовольствие. Даже биография профессора Донды, история его рождения заставляет рыдать в истерике, не говоря о его деяниях. Пересказывать что-либо о профессоре не имеет смысла, ибо лучшего самого Лема это никто не сделает.

© ozor

Отрывок из произведения:

Эти строки я выдавливаю на глиняных табличках, сидя перед своей пещерой. Раньше я часто задумывался, как же это делалось в Вавилоне, но никак не мог предположить, что мне самому придется этим заняться. Тогда, наверное, глина была лучше, а может быть, клинопись больше подходит для такого случая.

У меня глина то расплывается, то крошится, но все равно это лучше, чем царапать известняком по сланцу, — с детства не переношу скрежета. Теперь я уже не стану называть первобытную технику примитивной: Прежде чем уйти, профессор долго наблюдал, как я мучаюсь, высекая огонь, а после того как я сломал поочередно консервный ключ, наш последний напильник, перочинный нож и ножницы, он заметил, что доктор Томпкинс из Британского музея сорок лет назад попробовал скалыванием изготовить из кремня скребок, какие делали в каменном веке, но только вывихнул себе запястье и разбил очки. Профессор добавил еще что-то о презрительном высокомерии, с которым мы привыкли смотреть на своих пещерных предков. Он прав. Мое новое жилище убого, матрац совсем сгнил, а из артиллерийского бункера, где мы, было, так хорошо устроились, нас выгнала старая больная горилла, которую чёрт принес из джунглей. Профессор утверждает, что горилла нас вовсе не выселяла. Это тоже правда — она не проявляла агрессивности, но меня нервировали ее игры с гранатами. Может быть, я и попытался бы ее прогнать — я заметил, что она боялась красных банок с консервированным раковым супом, их там еще много осталось, но боялась она их не то чтобы очень сильно, а, кроме того, Марамоту, который теперь открыто признается в шаманстве, заявил, что узнал в обезьяне душу своего дяди и запретил нам ее раздражать. Я обещал не делать этого, а профессор, ехидный как всегда, буркнул, что я проявляю сдержанность не из-за дяди Марамоту, а потому, что даже больная горилла остаётся гориллой. Мне очень жаль бункера; когда-то он служил одним из пограничных укреплений между Гурундувайю и Лямблией, но теперь солдаты разбежались, а нас выкинула вон обезьяна. Я все время невольно прислушиваюсь, потому что забавы с гранатами добром не кончаются, но пока слышны только стоны объевшихся урувоту и ворчание того павиана с подбитым глазом, про которого Марамоту говорит, что это не простой павиан, но если я не буду делать глупостей, то и он, наверное, тоже не перейдет к действиям.

Рекомендуем почитать

Станислав Лем. Автор произведений-легенд, на которых выросли поколения поклонников научной фантастики, — «Соляриса», «Эдема», «Звездных дневников Ийона Тихого» — и множества других.

Лауреат множества национальных и иностранных литературных премий. Писатель, которого критики называли «последним из философов-энциклопедистов».

Но прежде всего — классик не просто мировой фантастики, но — мировой литературы XX века.

В сборнике представлен полный цикл рассказов «Из воспоминаний Ийона Тихого»: «Странные ящики профессора Конкорана», «Открытие профессора Декантора», «Профессор Зазуль», «Мольтерис», «Стиральная трагедия», «Клиника доктора Влипердиуса», «Доктор Диагор», «Спасем космос!» и «Профессор А.Донда»; а также альтернативные переводы: «Бессмертная душа» и «Пропавшая машина времени»

Однажды к Ийону Тихому пришел профессор Декантор и заявил, что изобрел… бессмертную душу!

Освоение человечеством космоса не принесло последнему ничего хорошего. Там, где ступала нога человека, остаются следы его пребывания в виде, мусора, порчи территории, истребления животных. Ийон Тихий бьет тревогу, призывая спасти космос…

Ийон Тихий вспоминает о своей нечаянной встрече с гениальным ученым, создателем мечты средневекового ученого — гомункулуса, встрече, которая не доставила ему никакого удовольствия…

Конкуренция двух крупных производителей стиральных машин приводит к созданию бытовой техники со все более причудливыми функциями, удовлетворяющими разнообразным и не всегда законным запросам покупателей. Оснащенные развитым встроенным интеллектом, стиральные машины в конце концов потребовали для себя конституционные права!

После длительного пребывания на Земле я собрался в дорогу, чтобы посетить места, полюбившиеся мне по моим прежним путешествиям, — гигантские шары Персея, созвездие Тельца и большое звездное облако у ядра Галактики. Везде я нашел перемены, о которых мне тяжело писать, потому что это перемены не к лучшему. Сейчас много говорят о распространении космического туризма. Без сомнения, туризм — прекрасная вещь, но все хорошо в меру.

Беспорядок начинается сразу же за порогом. Пояс астероидов между Землей и Марсом в плачевном состоянии. Эти некогда монументальные каменные глыбы, погруженные в вечную ночь, сейчас освещаются электричеством, и вдобавок каждый утес все больше и больше покрывается трудолюбиво высеченными инициалами и монограммами.

Доктор Коркоран, имеющий в научных кругах репутацию безумца, создает образцы искусственного интеллекта и считает себя богом выдуманного мира.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Однажды, вскоре после выхода «Возвращения Короля» в эхе рувепон был задан провокационный вопрос «а что из современного оружия — исключая БОВ, штурмовую авиацию, ЯО и ТЯО — лучше всего было бы применить для зачистки тех толп орков которые Джексон нагнал под стены Минас-Тирита?»….

За вопросом последовала дискуссия, плавно переходящая во флейм, и к тому времени как пришёл лесник, то есть модератор и всех выгнал в рувепонсфгейм, доктором Пасевым уже было положено начало сей повести в коей все действующие лица имеют реальных прообразов в лице подписчиков рувепона и все совпадения умышленны.

— Вызывали, Збигнев Ромуальдович? — робко сунулся в бронированные двери Чеслав Казимирович Бонч-Асмоловский.

Могучий тяжелоатлет Кочмерек, заместитель главы администрации президента по идеологии, на этот раз не кивнул презрительно хлипкому Чесю на жесткий стульчик у входа в кабинет, похожий на танцевальный зал средних размеров, а громко хлопнул тяжеленной лапищей по столу, указывая на мягкое полукресло напротив него.

— Вызывал и уже давно, — недовольно буркнул толстыми губищами замглавы администрации.

Шоссе шло по насыпи; слева от него тянулась необозримая, мелкая лесная поросль с речками и болотами.

— Вот он! — сказал Фиш Флетч, уступая мне место перед окуляром. — Сперва покури.

— Зачем?

— Будешь смеяться так, что задрожат руки; потом не вставишь в рот папиросу.

Его действительно дергало.

Я покурил и углубился в пространство.

Все ясно как на ладони. Взъерошенный старик, лихорадочного сложения, с лицом, торжественно глупым и беспокойным, лез на упавшее поперек пути дерево. Уверенный, что идет по совершенно прямой линии, он глубоко презирал всякие обстоятельства, противоречащие его замечательному методу. Он наскакивал на дерево животом, маршировал на месте, затем, отступив, снова устремлялся вперед с яростью привидения, обычное путешествие которого сквозь стены почему-то не ладится. Хотя можно было, конечно, пролезть под деревом или же обойти его, однако старик, по-видимому, предпочитал таранный героизм всякому размышлению. К счастью дальнейших наших наблюдений, дерево, лежавшее неустойчиво, постепенно отодвигалось под ударами живота, и старик наконец двинулся дальше, ободрав жилет, с голым пузом.

Глава ЮНЕСКО Герман Миллер медленно и размеренно постукивал карандашом по столу. Чиновник думал. Его помощник Сергей Хомяков стоял у окна и смотрел на Женеву, красиво освещенную заходящим солнцем.

— Серж, — Миллер покрутил карандаш пальцами, вздохнул и положил его подальше. — Замучил уже этот карандаш, сам, что ли, в руки лезет? Так что будем делать с тараканами?

Хомяков достал из кармана пачку сигарет и тоскливо посмотрел не нее.

В сборник известного ленинградского писателя Александра Житинского входят рассказы, новеллы, миниатюры, имевшие широкое хождение в фантастико-сатирическом «самиздате» семидесятых годов и во многом не изданные до сих пор. Их отличает острота формы, склонность к иронии, гротеску, абсурду. В книге впервые полностью печатается цикл фантастических миниатюр Александра Житинского.

Чудесное путешествие советского еврея на тот свет и обратно.

Развилки истории встречаются на каждом шагу… и в этот раз мировую историю повернули вожжи крестьянина Бола.

Сказка для детей XXI века

Жил-был на свете, как водится, старик. И было у него, как вы, наверно, уже догадались, три сына. Ну, и уж поскольку люди тут собрались начитанные, одной традиции ради, напомню: двое было умных, а третий… а вот и нет! Совершенно я с вами не согласен, что он был дурак. Он был студент! Что? Одно и то же? Гм-м… можно поспорить, но не сейчас.

Итак, третий был студент. Вполне законно возникает вопрос: кто же тогда были средний и старший? Старший был врач, а средний… средний? Гм… кажется, что-то связанное с ЭВМ. Ну, не суть важно.

Оставить отзыв