Проект Филипок

В свое время Лев Толстой написал назидательный рассказ "Филипок". А надо сказать, что я очень уважаю писателя Льва Толстого, но не за "Филипка", понятное дело, а за "Хаджи-Мурата", за "Казаков", за "Войну и мир"... И пришло мне в голову, исключительно ради забавы, представить письменно, как бы эту историю про Филипка пересказали другие писатели, из тех, чье творчество я очень ценю и люблю. Первым был Андрей Платонович Платонов. За ним Алексей Николаевич Толстой, далее Валентин Петрович Катаев, потом Ильф и Петров и, возможно, добавлю Игоря-Северянина. И на этом, наверное, проект завершу. А пока - вот. :-)

Другие книги автора О’Санчес

Сага-небыль о Кромешнике, пацане, самостоятельно решившем, кем и каким он будет в жизни. Решившем – и сделавшем. Кромешник стал последним Ваном – высшим в иерархии уголовного мира государства Бабилон.

Есть Древний мир, и есть Империя- центр Древнего Мира.

У империи весь смысл существования - война. Бесконечная война по всем границам. И даже во время случайных затиший на внешних рубежах не прекращаются войны между уделами, в которых проводят всю свою жизнь князья, герцоги, бароны, рыцари, простые ратники, простой народ... Императору бы погасить междуусобицу, вместо того чтобы поощрять ее, - но в Древнем Мире свои законы: империя черпает силу в этих войнах, и мощь ее невероятно велика. Всё послушно императорской воле: воины, жрецы, маги, звери, демоны... Но, оказывается, и государь-император боится... Морево -конец света- надвигается на Древний Мир. Но император не намерен сдаваться без боя, он, с помощью лихих, буйных и бесстрашных вассалов своих, надеется превозмочь даже предначертания Судьбы.

Третий роман из пенталогии "ХВАК"

На страницах книги сошлись в непримиримой, смертельной схватке волшебные, магические, колдовские силы.

Силы эти, даже будучи могущественными, предпочитают, тем не менее, жить среди людей, а город Санкт-Петербург издавна был сосредоточением всего сверхъестественного.

Два главных героя, два кронпринца враждующих сил – юноши Леха и Денис, обречены воевать друг с другом, ареной же этой мрачной войны становятся улицы и площади современного Санкт-Петербурга.

Это не рассказ, а так… Я бы назвал представленное здесь – прелюдией к огромной сказочной эпопее о Древнем Мире, которую я давно собираюсь написать, а она, в свою очередь, немножко связана с романами «Нечисти» и «Я люблю время». Там будет несколько главных героев, пожалуй – пять (Лин со своим питомцем, Хвак, маркиз Короны, еще кое-кто…). Но это не сию минуту, а позже, когда закончу тот роман, что теперь у меня на столе. Нынешний – отнюдь не сказка и не фэнтези, просто серьезный роман, реалистический, сюжетный, хотя будет он необычным (если получится как задумано). Данный же отрывок написан под настроение и впрок, он будет мне своего рода маячком, а читателям – развлечением и, быть может, частичным объяснением неясного для тех, кто читал мои предыдущие сказки.

Перепутье — это мостик между двумя смежными романами, а поскольку в эпопее «ХВАК» у меня будет пять романов, то мостиков-перепутий между ними — четыре. Это первый мостик, ПЕРЕПУТЬЕ ПЕРВОЕ. В нем главные герои романа "Воспитан Рыцарем" уступают место главным героям второго романа, у которого пока только и есть, что рабочее название: "Маркизы Короны"

Это не значит, что герои первого романа уходят навсегда, нет, они просто отступают чуток и становятся персонажами. Второй роман уже почти весь в моей голове, и на первый бы взгляд — только записать осталось. Но не все так просто. Я хочу написать его немного иначе, другим слогом, нежели первый роман цикла… А третий — еще иным, и четвертый — отличным от трех предыдущих… И чтобы все они были интересны читателю, один пуще другого. Быть может, я лопну, пытаясь это воплотить, а может быть и справлюсь. Посмотрим…

Автор, скрывающийся за псевдонимом О`Санчес, написал книгу о Криминале – и не только о нем. И хотя о «Кромешнике» уже отзывались как о русском антиподе «Крёстного отца», за внешней детективностью повествования скрывается глубокий психологический роман осуществовании на грани жизни и смерти, света и кромешной тьмы…

Действие романа происходит в преступной среде вымышленной страны Бабилон; в центре повествования – история жизни Кромешника – гения криминалитета, загадочной полудемонической фигуры.

Текст книги представлен в авторской редакции.

И снова судьба сводит вместе молодого маркиза Короны Хоггроги и юного князя Та Микол, и снова перекресток судеб, снова впереди дорога, и приведет она героев первых двух романов цикла к герою романа третьего…

© FantLab.ru

Роман завершен. Я хотел, чтобы роман вышел необычным, но чтобы необычность его проступала перед читателем постепенно. Я надеюсь, что роман вышел захватывающим, но он — не фэнтези и не боевик. Название романа — великое дело. Для этого романа я искал его года два. И придумал, и удивлен, насколько хорошо оно подходит. «СУТЬ ОСТРОВА» — вот его название. Роман состоит из двух равных частей, каждая из которых имеет свое подназвание. Первая часть: «Суть острова» Вторая часть: «Суть острова» В первом случае слово «суть» существительное, во втором — глагол множественной формы (суть = имеют место быть), в первом случае слово «острова» — существительное единственного числа в родительном падеже, во втором — «острова» — существительное множественного числа в именительном падеже. Общее название — читается вслух на усмотрение читающего.

Автор.

Популярные книги в жанре Современная проза

Уилла уже давно не ребенок, но ей никак не удается избавиться от чрезмерной опеки отца. Ее родитель – знаменитость, без пяти минут нобелевский лауреат, исповедующий философию в стиле «чему быть, того не миновать» и автор нашумевшего бестселлера. Уилла выросла в духе фатализма и большую часть жизни плывет по течению. Скучная работа, рутинные отношения с мужем, отсутствие ярких эмоций… Но размеренный быт дает трещину, когда неожиданно для самой себя она соглашается поучаствовать в смелом эксперименте. Уилла испробует все, о чем раньше боялась и подумать. Пойти в горы? Легко! Встретиться с бывшим? А почему бы и нет! Доказать своему отцу «Теорию противоположного»? Блестяще! Ее новый девиз: «Смелее!». Живи свободно! Твори! Люби себя! Путешествуй! Делай все, что хочешь. Но всегда ли нужно жить «от противного»? И как обрести гармонию с самой собой?

Юхан Борген (1902–1979) — писатель, пользующийся мировой известностью. Последовательный гуманист, участник движения Сопротивления, внесший значительный вклад не только в норвежскую, но и в европейскую литературу, он известен в нашей стране как автор новелл и романов, вышедших в серии «Мастера современной прозы». Часть многообразного наследия Юхана Боргена — его статьи и эссе, посвященные вопросам литературы и искусства. В них говорится о проблемах художественного мастерства, роли слова, психологии творчества. Значительная часть статей посвящена таким писателям, как Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский, М. Горький, Ч. Диккенс, Х. К. Андерсен, К. Гамсун, Н. Григ. Сборник предназначен как для специалистов, так и для широкого круга читателей.

Михаил Стрельцов – поэт, прозаик, участник литературных семинаров и фестивалей, где зачастую является соруководителем. Член Союза российских писателей и Русского ПЕН-центра. В рассказах Стрельцова внимание привлекает удивительное сочетание по-астафьевски подлинного, честного материала с легкими оттенками иррационального и самоиронии. Тем не менее, автора невозможно причислить в разряд выдумщиков по причине острой наблюдательности, звериного – толстовского! – чутья ситуаций и характеров. В 2018 году на основе рассказов из этой книги поставлен спектакль «Гости».

Предыдущая книга Владимира Данилушкина «Из Магадана с любовью» была с большим интересом принята читателями. Книга «Дача ложных показаний» явится ещё одним сюрпризом для любителей иронической прозы.

«Быстрей, с-суки!» — орала фигура в темном проходе. Тусклый свет вспыхнул в вагоне — дрожащее, прерывистое свечение в вязком месиве спрессованных запахов. Немытые несколько дней мужские тела, водочный перегар, блевотина и вонь из загаженного туалета. Красное с мороза лицо оравшего майора по-детски расплывалось в улыбке после каждой порции мата, зависавшей в тяжелом, недвижимом воздухе возле офицерского тонкогубого рта. Рядом с майором стоял сержант, сопровождающий эшелон от самой Москвы. Сержанту было плевать на нас, ошалело спрыгивавших с полок, кто со сна, кто с перепоя, не понимавших, что и где происходит, на майора, засидевшегося на ночном холоде пустого вокзала и по этому поводу принявшего пару стаканов, на весь этот город, где он пробыл два года. Единственно, о чем он сейчас думал, так это о теплой спящей казарме и о своих тапочках, которые перед отъездом спрятал под матрас и которые так хотелось надеть сейчас. Сержант брезгливо сторонился пробегавших, пытаясь застегнуть тесную, до невозможности ушитую шинель, что была предметом его особой гордости. Приказ его уже вышел, и эта утомительная командировка некстати нарушила спокойное течение последних месяцев.

В фойе Колонного зала я увидела высокого, статного, необыкновенно красивого человека, стоящего отдельно от всех. Тарковский! — поняла я. В афише, насколько помню, значилось трое стихотворных переводчиков с азербайджанского: Алла Ахундова, Арсений Тарковский и я. Но ведь этот, как мне тогда казалось, пожилой, стройный господин, с такой легкостью опирающийся о тяжелую трость, мог быть кем угодно. Нет, не мог. Им мог быть лишь отдельный — Тарковский, у которого, я слышала, но еще не видела, вышла, в его-то годы, первая книга стихотворений “Перед снегом”.

Книга о жизни, о соединенности и разобщенности: просто о жизни. Москву и Таллинн соединяет только один поезд. Женственность Москвы неоспорима, но Таллинн – это импозантный иностранец. Герои и персонажи живут в существовании и ощущении образа этого некоего реального и странного поезда, где смешиваются судьбы, казалось бы, случайных попутчиков или тех, кто кажется знакомым или родным, но стрелки сходятся или разъединяются, и никогда не знаешь заранее, что произойдет на следующем полустанке, кто окажется рядом с тобой на соседней полке, кто разделит твои желания и принципы, разбередит душу или наступит в нее не совсем чистыми ногами. Родные или чужие люди – кто ближе и понятнее, можно ли предсказать поведение близкого человека, как путь поезда по одной и той же колее. «Как они раскрываются, перемещаясь из города в город, из одной страны в другую. Кажется, при перемещении меняется структура клеток. Дорога в не знаю куда, из одного прошлого в другое». «Платить ведь всегда приходится, вопрос чем; можно испорченной жизнью, творческой потенцией, погубленной психикой». Или деньгами все-таки легче? «Жертву надо принести, чтобы ситуация от тебя отцепилась. Состояние предвлюбленности лучше, чем роман, поскольку может и не заканчиваться». Измениться труднее, чем сбежать, обидев единственного друга. «Другие привязанности живут параллельно реальности, уже не так больно царапая, и все-таки продолжая существовать. От чего зависит возможность перевести мечты в настоящие встречи, вытянуть общение из параллельного пространства в осязаемое?» «Муж депрессивный, слегка, но не идиот»… авторитарная мать, мечтающая о внуке, пригласившая не очень молодую, но вполне соблазнительную девушку из далекой европейской деревни, которой сын должен увлечься, потому что в центре материнского внимания, конструкции его жизни не выдерживают напряжения. Пытающейся не замечать другую, с которой этот сын мог бы быть счастлив. Или жить так, будто правил и требований общества не существует, поддерживать «долгосрочные отношения, удобные для обоих». Что выбрать: деньги и удобство или любовь и привязанность. «Сами ошибки в дороге имеют особое значение. Почему с древности именно паломничество, то есть путешествие, считалось верным способом развития души?» Неужели ангелы начертили схемы наших жизней так, чтобы они опять пересеклись.

Роман Флоры Олломоуц «Серебряный меридиан» своеобразен по композиции, историческому охвату и, главное, вызовет несомненный интерес своей причастностью к одному из центральных вопросов мирового шекспироведения. Активно обсуждаемая проблема авторства шекспировских произведений представлена довольно неожиданной, но художественно вполне оправданной версией, которая и составляет главный внутренний нерв книги. Джеймс Эджерли, владелец и режиссер одного из многочисленных театров современного Саутуорка, района Национального театра и шекспировского «Глобуса» на южном берегу Темзы, пишет роман о Великом Барде. Он не подозревает, что открыл перспективу, оказываясь в которой, истории, задуманные им, начнут сбываться в его собственной жизни. Кто такой гений? Откуда он приходит? Почему среди великих творцов мира в памяти человечества осталось так мало женщин? Возможно ли найти на Земле воплощенный женский гений? И что происходит в непредсказуемый момент этой встречи? Действие «Серебряного меридиана» происходит в современной реальности. Структура «романа в романе» обусловливает перекличку эпох и погружает читателя в атмосферу «золотого века» Англии. Здесь невозможно остаться эстетически отстраненным наблюдателем. Время преображается, не ограниченное ничем, вольное движение в его пространстве доступно каждому герою сюжета. «Люди — это корабли в океане времени. Они могут не видеть друг друга, погруженные в туман, их курсы могут не совпадать, но все они подают друг другу сигналы. Одни движутся в будущее, другие остаются в прошлом. Слова и образы — то же, что в океане звук и свет. Если понять этот язык, можно научиться распознавать связь времен. Ключ к азбуке этих сигналов — сочувствие».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Рассказ «Дуэль» написан в период Великой Отечественной войны.

Артур Конан Дойль

Как Ватсон учился делать "фокусы"

(Из библиотеки Queen's Dolls House Library 1924) Перевод с английского Натальи Куниной

С самого начала завтрака Ватсон пристально наблюдал за своим другом. Наконец Холмс поймал его взгляд.

- Скажите, Ватсон, о чем вы так сосредоточенно думаете?

- О вас.

- Неужели?

- Да, Холмс. Я думаю о том, насколько удивительно, что ваши элементарные фокусы так долго не надоедают людям.

Отбросим невозможные варианты будущего, отметем мечты ныне правящих: о том, что РФ сможет тихо угасать, присосавшись к сырьевой «трубе» и что вдруг случится «оранжевая революция» – сама по себе она невозможна: люди не готовы поступиться своими свободами ради иной жизни. Что остается? Самый реалистический вариант: сильнейший внутренний кризис, на который накладывается и общемировая системная ситуация. Оккупация России, «нарезка» ее на зоны влияния и «суверенные ломти». Затяжная партизанская война. Гибель русских. Чем мы можем парировать угрозу? Только инновационным прорывом. Никто не придет русским на помощь. И без инновационной революции стране уже не уцелеть – если ее не совершить, то история РФ прервется иноземным вторжением. Впереди, читатель, нас ждет тяжелая работа. Через пот, кровь и слезы мы еще можем дойти до желанной цели. А к ней ведет звезда – Звезда пленительного риска.

…Если бы СССР с Верховным вместо Горбачева нанес бы тот самый «нефтяной удар» в 1987-м, полез бы Саддам захватывать Кувейт в 1990-м? Скорее всего, да – если бы Москва дала понять, что мешать не станет. В моделированной нами версии холодной войны Америка занимается своими внутренними проблемами и уже не помышляет о сокрушении СССР. Америка слабеет и не может полностью контролировать даже Ближний Восток. И потому у Саддама Хусейна в таком случае тоже появлялся шанс аннексировать Кувейт. И вот тут у русских возникал еще один заманчивый шанс. Повергнуть США наземь в последней великой битве XX столетия. В привычной нам реальности владыки США смогли добиться от Саудовской Аравии просьбы о помощи, за несколько месяцев сконцентрировав на полуострове мощную группировку – Коалицию многонациональных сил, куда входили, помимо американских, английские и французские силы (не считая прочих). Арабы могли противопоставить врагу только 785 тысяч бойцов, пять с лишним тысяч старых танков и не более восьмисот далеко не самых новых самолетов. Против морской армады коалиции у них было всего-навсего 13 катеров. Лишь по числу орудий, минометов и «катюш» Ирак превосходил врага: восемь тысяч стволов против четырех. Но разве это меняло чудовищное неравенство сил, из-за которого иракцы были изначально обречены? В январе-феврале «нашего» 1991 года коалиция нанесла Ираку тяжелое поражение, разгромив страну после многодневных авиаракетных налетов. Но все могло быть и по-другому.