Проделки злой отметки Единицы

Алла Александровна Кириллова

Проделки злой отметки единицы

Жила на свете злая отметка Единица. Много лет прожила, а ума не набралась. И такая она была надоедливая: заберётся в тетрадь к нерадивому ученику - никак от неё не избавишься.

Но вот однажды отличница Оля задумала выжить Единицу из их класса. Попросила она своих товарищей помочь лентяю, с которым крепко подружилась Единица. Товарищи, конечно, согласились. Вскоре тот отстающий ученик стал успевать по всем предметам. А Единицу Оля вытянула из его портфеля да и выбросила в открытую форточку.

Популярные книги в жанре Сказка

«Световая азбука» написана специально для того, чтобы любой мог узнать про Избушку-царевну и Дом Данилы, как они познакомились, а потом подружились. Как известный модельер придумывает новые модели юбок. Как в городе Лондоне появился туман на улицах. Как телевизору помогают показывать мультфильмы. Как Данила выручал из Тёмного Полюса Света Цыгана, который не умеет петь. А ещё о том, как на земле едва навсегда не исчез свет.

Жила бедная вдова. Как-то ее сын, играя на улице, по несчастью, ударил царевича. Тот закричал во весь голос и побежал жаловаться отцу. А вдовий сын пошел домой виниться перед матерью.

— Как же могло с тобой такое приключиться, сынок? — запричитала мать. — За это можно и головы лишиться. Ну, что случилось, того не исправишь. Полезай на чердак, возьми отцовское ружье и беги, пока ноги тебя будут нести.

Так и сделал вдовий сын. Бежал он три дня и три ночи через зеленые долины и крутые горы, пока его несли ноги, и добрался до опушки глухого леса. Прислонился к дереву и огляделся. Увидел он круглое озеро, в котором плавали утки.

Рассказ пойдет о ютландских дюнах, но начинается он не там, а далеко, далеко на юге, в Испании: море ведь соединяет все страны, перенесись же мыслью в Испанию! Как там тепло, как чудесно! Среди темных лавровых деревьев мелькают пурпуровые гранатные цветы; прохладный ветерок веет с гор на апельсинные сады и великолепные мавританские галереи, с золочеными куполами и расписными стенами. По улицам двигаются процессии детей, со свечами и развевающимися знаменами в руках, а в вышине над улицами города раскинулось ясное, чистое небо, усеянное сияющими звездами! Льются звуки песен, щелкают кастаньеты, юноши и девушки кружатся в пляске под сенью цветущих акаций; нищий сидит на ступенях мраморной лестницы, утоляет жажду сочным арбузом и затем опять погружается в привычную дремоту, сладкий сон! Да и все здесь похоже на какой-то чудный сон! Все манит к сладкой лени, к чудным грезам! Таким грезам наяву предавалась и юная новобрачная чета, осыпанная всеми благами земными; все было ей дано: и здоровье, и счастье, и богатство, и почетное положение в обществе.

Когда-то, давным-давно, в маленьком домике за горой жил одинокий дровосек. Он был очень беден, рубил в лесу деревья и тем перебивался со дня на день.

Однажды вечером мимо его лачуги, едва волоча ноги и опираясь на палку, проходил усталый странник.

— Извините, пожалуйста. Мне очень неловко просить вас, но я заблудился и не знаю, как быть. Не пустите ли вы меня переночевать? — попросил странник дровосека.

Дровосек взглянул на него и увидел, что странник, по-видимому, пришел издалека — весь покрыт пылью, изнемог и еле стоит па ногах. Дровосек сжалился над ним и сказал:

— С ним не сговоришь, — сказали они, спускаясь по лестнице той гостиницы, где я остановился, я их ясно слышал. — Теперь его уже в девять часов клонит ко сну, настоящий сурок, кто бы мог это подумать четыре года тому назад.

Не скажу, что мои друзья рассердились на меня понапрасну. Ведь сегодня вечером в городе устраивался танцевальный чай с музыкой, декламацией и бутербродами, и мои приятели приложили немало стараний, чтобы я, приезжий, провел приятно вечер. Но для меня это действительно было немыслимо, я не мог пойти. Чего ради идти на танцевальный чай, раз она не будет там танцевать, чего ради идти на чай с пением и бутербродами, где мне (я это наперед знал) придется петь, а она меня не услышит, чего ради мешать веселью задушевных друзей унылым и хмурым настроением, от которого я сегодня не мог отделаться? О господи, уж лучше бы они позлились на меня минутку, сходя с лестницы, но не скучали с девяти вечера до часа ночи, беседуя только с моим бренным телом и тщетно взывая к душе, ибо она бродила за несколько улиц оттуда по кладбищу при церкви Божьей матери.

Как зовут Толькочона по-настоящему, никто не знал.

Дело в том, что, когда он родился, его мать стала придумывать ему имя. А кто-то сказал ей, что люди с длинным именем долго живут. Вот она и стала придумывать длинное-длинное имя. Придумала имя вдвое длиннее, чем у отца, — нет, мало. Придумала в семь раз длиннее — тоже мало. «Дай придумаю ещё!» Думала она день и ночь, и ещё день и ночь, и ещё день и ночь, и так устала думать, что совсем выбилась из сил. Наконец она сочинила такое длинное имя, какого и на свете никогда не бывало. Тут она очень обрадовалась и сказала родным: «Пусть мальчика зовут Чон…» Но едва только она сказала «Чон», как ослабела и умерла. Так никто и не знал, какое длинное имя придумала она своему сыну.

Ботик был маленький. И мачты его, и паруса, хоть и были самые, что ни на есть настоящие, но очень маленькие. И бухта, где он стоял, тоже была маленькая.

И это огорчало Ботика. Особенно, когда он видел, как в большую Гавань медленно, как огромные чайки, вплывали паруса и мачты таинственных кораблей. Самих судов Ботик не видел. Их закрывал высокий мол Большого порта.

Но это не мешало Ботику мечтать…

На краю селения жил молодой человек по имени Гэвхэту. Однажды утром он взял косу и отправился косить траву. Идет и вдруг видит: летит с востока огромная птица. Птица эта пролетела над ним и развернулась прямо к дому вождя, у которого была одна-единственная и очень красивая дочь. Там птица опустилась у края отверстия дымохода, повертела из стороны в сторону головой, точно осматриваясь, и юркнула в дымоход.

Гэвхэту интересно стало, он подумал: «Зачем птица к вождю в жилище залезла? Что же дальше будет?»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Елена Кириллова

Вынужденные переселенцы: польза или обуза для России?

Иммиграционный процесс, то немного ослабевая, то вновь усиливаясь, продолжается. Миграция и мигранты - вынужденные реалии нашей сегодняшней и завтрашней жизни. А, значит, сама жизнь диктует необходимость разобраться в этом явлении.

"Знамя" предваряет конференц-зал несколькими историями, рассказанными самими мигрантами*. А затем мы передаем слово ученым и писателям, которых попросили ответить на наши вопросы. В чем суть концепции миграционной политики России? Как управлять миграцией, не нарушая демократических принципов? Какими действиями можно ослабить напряженность в обществе, вызванную притоком мигрантов? Как превратить миграционный процесс из негативного в позитивный, сделать очевидными его плюсы?

С. Кириллова

Стеклянный мир

Пожалуй, мало что из окружающих нас предметов имеет столь древнюю историю, как стекло. Около шести тысяч лет назад (то ли в Египте, то ли в Месопотамии) неизвестный изобретатель получил первый прозрачный кусочек нового материала.

В России впервые узнали про то, что в избушках могут быть не слюдяные оконца, а прозрачные лишь в 1638 году после того, как в Подмосковье был построен первый стекольный завод. Но настоящее распространение стеклоделие получило только при Петре I. В XVIII в. около Москвы работало уже шесть стекольных заводов.

Кирин И.Д.

Черноморский флот в битве за Кавказ

Аннотация издательства: В книге рассказывается об участии кораблей, частей и соединений Черноморского флота в обороне Таманского полуострова, в Новороссийской и Туапсинской оборонительных операциях 1942 года, о действиях советского флота в период обороны Кавказа и Черноморского побережья Советской Армией, на морских сообщениях противника, в совместной операции с Черноморской группой войск в районе Новороссийска и в Новороссийско-Таманской операции 1943 года. Книга написана по архивным материалам и воспоминаниям автора - участника этих событий.

М. В. Кирмалов

ВОСПОМИНАНИЯ ОБ И. А. ГОНЧАРОВЕ

Первые мои воспоминания об Иване Александровиче относятся к 1870-1871 годам, ко времени моего детства.

Дедушка часто брал меня и сестру с собой при посещении Ивана Александровича. Звать его надо было дядей, ибо звание дедушка он не любил. Помню хорошо расположение комнат в его квартире (старой, до переделки) в доме Устинова на Моховой. Комнаты небольшие. В кабинете перед столом у окна стояла высокая подставка деревянная, вроде складного стула с натянутой сверху материей, на которой постоянно лежала книга: большого формата издание басен Крылова1, прячем иллюстрации к басням были не в звериных, а в человеческих лицах. Так, басня "Плотичка" была иллюстрирована изображением молодой дамы, сидящей на балконе, окруженной толпой поклонников.