Пробуждение

ОЛЕГ ЛУКЬЯНОВ

Пробуждение

Байдарка тихо скользила по черному зеркалу плеса. Тонкие усы волн тянулись от носа к корме, весла падали и взлетали, оставляя в воде маленькие воронки.

Солнце не торопилось садиться.

Весь день оно двигалось по невидимой дуге к горизонту, а к вечеру его бег замедлился. Оно повисло над тайгой, неяркое, доброе солнце, и теперь медленно скользило вдоль черты леса, оплавляя верхушки сосен.

Выйдя из-за поворота, они почти одновременно перестали грести и опустили весла.

Другие книги автора Олег Максимович Лукьянов

В книгу вошли ранее издававшиеся повести и рассказы автора. Соединенные в одном томе, они дадут более полное представление о творчестве фантаста. Предлагаемые произведения отличает динамизм сюжета и глубокий подтекст. Герои Лукьянова попадают в самые невероятные ситуации на земле и на других планетах. От их поступков порой зависит и настоящее, и будущее всего человечества, что придает повестям и рассказам особую остроту

Олег Максимович ЛУКЬЯНОВ

Человек из пробирки

В новую книгу научно-художественной фантастики саратовского прозаика Олега Лукьянова вошла повесть "Человек из пробирки", которая нацелена против довольно распространенной идеи о том. что искусственно созданное человеком существо (робот, гомункулус) может быть равным своему создателю или даже превосходить его; с помощью художественных средств автор раскрывает уникальность духовного мира человека, воспроизвести который, по его убеждению, не под силу никаким искусственным методам, никаким сверхсовершенным научным лабораториям. Вторая повесть - "Принцип неопределенности" - уже выходила ранее. В 1982 году она была инсценирована для телевидения и показана в популярной передаче "Этот фантастический мир" (ведущий - летчик космонавт СССР, доктор технических наук Г. М. Гречко).

Норд Гордий Виртус попадает в будущее своей планеты Астра и видит там общество, против которого сразу начинает активно бороться…

Олег Максимович ЛУКЬЯНОВ

Принцип неопределенности

В новую книгу научно-художественной фантастики саратовского прозаика Олега Лукьянова вошла повесть "Человек из пробирки", которая нацелена против довольно распространенной идеи о том. что искусственно созданное человеком существо (робот, гомункулус) может быть равным своему создателю или даже превосходить его; с помощью художественных средств автор раскрывает уникальность духовного мира человека, воспроизвести который, по его убеждению, не под силу никаким искусственным методам, никаким сверхсовершенным научным лабораториям. Вторая повесть - "Принцип неопределенности" - уже выходила ранее. В 1982 году она была инсценирована для телевидения и показана в популярной передаче "Этот фантастический мир" (ведущий - летчик космонавт СССР, доктор технических наук Г. М. Гречко).

Олег Максимович ЛУКЬЯНОВ

Шубка из созвездия Арфы

В новую книгу научно-художественной фантастики саратовского прозаика Олега Лукьянова вошла повесть "Человек из пробирки", которая нацелена против довольно распространенной идеи о том. что искусственно созданное человеком существо (робот, гомункулус) может быть равным своему создателю или даже превосходить его; с помощью художественных средств автор раскрывает уникальность духовного мира человека, воспроизвести который, по его убеждению, не под силу никаким искусственным методам, никаким сверхсовершенным научным лабораториям. Вторая повесть - "Принцип неопределенности" - уже выходила ранее. В 1982 году она была инсценирована для телевидения и показана в популярной передаче "Этот фантастический мир" (ведущий - летчик космонавт СССР, доктор технических наук Г. М. Гречко).

Рисунки Е. Стерлиговой

Большой космический корабль, несший отряд колонистов к планете Эльдорадо, потерпел аварию в районе красного солнца, не пройдя и половины пути. Потерявшая управление гигантская капсула попала в поле притяжения солнца, словно муха в паучью сеть, и теперь беспомощно двигалась по неведомой орбите.

Капитан Сплот принял решение посадить корабль на одну из планет системы. Две томительные недели подавленные страхом люди ждали возвращения ракет-разведчиков. Так ждут неведомых спасителей замерзающие в снежной пустыне, умом сознавая, что на сотни вёрст вокруг нет и не может быть человеческого жилья… Но случилось чудо, и в ледяной мгле сверкнул живой огонек. Пришло сообщение, что третья от солнца планета пригодна для жизни.

В новую книгу научно-художественной фантастики саратовского прозаика Олега Лукьянова вошла повесть «Человек из пробирки», которая нацелена против довольно распространенной идеи о том, что искусственно созданное человеком существо (робот, гомункулус) может быть равным своему создателю или даже превосходить его; с помощью художественных средств автор раскрывает уникальность духовного мира человека, воспроизвести который, по его убеждению, не под силу никаким искусственным методам, никаким сверхсовершенным научным лабораториям.

Вторая повесть — «Принцип неопределенности» — уже выходила ранее. В 1982 году она была инсценирована для телевидения и показана в популярной передаче «Этот фантастический мир» (ведущий — летчик космонавт СССР, доктор технических наук Г. М. Гречко).

Проблемам социальной эволюции человека посвящено третье произведение сборника — фантастическая притча «Шубка из созвездия Арфы».

Когда-то он был чемпионом, прославленным спортсменом. А потом – летящая громада автобуса, вытолкнутый из-под колес перепуганный мальчуган – и медленное угасание парализованного, прикованного к больничной койке тела… Надежд на выздоровление нет. Но, может быть, есть в запасе она, та самая, последняя попытка?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Работа Корнелия Удалова над статьёй в местную газету о передаче опыта молодёжи не предвещала беды. Чтобы лучше вспомнить свою трудовую юность, Корнелий выпил таблетку, которую ему дал сосед по дому профессор Минц. И вспомнил ВСЁ!!!

Лампа вызова завыла и замигала кровавым пятном на стене. Я мгновенно проснулся. «Пожар», — мелькнуло у меня в голове. И, хотя я прекрасно знал, что в гостинице не случалось пожара уже восемьсот лет, чисто человеческая реакция взяла верх.

Я лихорадочно ткнул в панель монитора, и на экране высветилось лицо Грила. Часы в вестибюле за его спиной показывали 3.35. Застонав, я включил голосовую связь.

— Дункан слушает.

— Шеф, требуется ваше присутствие. Я не стал задавать лишних вопросов. Грил мой главный коридорный, а уж коридорные нюхом чуют гостиничные неприятности.

Когда во входную дверь деликатно постучали, Вадим, пресытившись всевозможной многоцветной информацией, уже задрёмывал перед неутомимым телевизором.

Это мог быть только Иван Иванович, остальные даже в столь позднее время нажимали пальцами на кнопку звонка. Вадиму сейчас спать хотелось больше, чем общаться, но он слишком уважал маститого соседа — профессора, чтобы оскорблять его своим пренебрежением.

— «Ладно, кофе ещё есть, а завтра всё равно выходной день. Не в первый, и не в последний раз такое дело, нам к этому уже не привыкать…»

На одной из башен пустующего ныне марсианского космодрома висит набитый стружками скафандр.

Никто не знает, кто повесил его и что хотел этим сказать. Может, это было просто пугало, предупреждающее всех, идущих за нами следом?

А может, просто символ человеческого присутствия, как инициалы, вырезанные на стене великолепного древнего здания и словно говорящие: «Я слишком глуп, чтобы творить, но уничтожить могу. И вот свидетельство этому».

Девушка выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Высокий блондин в мешковатом костюме хотел было последовать за ней, но передумал.

— Умница, — послышалось из открытого окна.

— Кто там? — юноша повернулся, вглядываясь в темноту.

— Это я. Ферди.

— Почему ты шпионишь за мной? Я же сказал Карлу, что приду.

— Я не шпионю, Ян. Меня послал Карл. Можно мне войти?

Ян безразлично пожал плечами, и в окно влетел коренастый мужчина. Как только его ноги коснулись пола, он облегченно вздохнул. Вернувшись к окну, Ферди наклонился и взглянул вниз. Восемьюдесятью этажами ниже по мостовой мчались машины.

Стена, что со всех сторон окружала Мир, была всегда, и никто не обращал на нее внимания — никто, кроме Порджи.

Порджи собирался посмотреть, что находится по ту сторону Стены — если, конечно, она существовала, та сторона, — даже рискуя свернуть себе шею. Ему шел уже четырнадцатый год, а ведь это возраст, когда мальчишки склонны считать слово «невозможно» бессмысленным звукосочетанием. Тем не менее Порджи отдавал себе отчет в том, что трудно взобраться по гладкой, как стекло, поверхности, отвесно вздымающейся более чем на тысячу футов. Вот почему он подолгу наблюдал за полетом орлов.

Карла разбудила настоятельная потребность опорожнить мочевой пузырь. Кряхтя и постанывая он поднялся — все тело ныло после сна на импровизированном ложе — и вышел из спасательного модуля. Островок был пуст, детей нигде не было видно, поэтому он не стал утруждать себя переходом к кособокой будке на удаленном мысе, а увлажнил белый коралловый песок с тыльной стороны модуля.

Оправив рубашку, он постоял в нерешительности, прислушиваясь к себе. Нет, спать уже не хотелось.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Hekto Lukas

Анюта

Она села за его столик. Даже не села - опyстилась на стyл, как бабочка.

- У вас не занято?

- Вполне свободно.

- Что бы вы посоветовали мне выпить?

- Апельсиновый сок.

- Hет, пpавда. От меня только что мyж yшел.

- От вас??? В миp иной, веpоятно.

- Hет, к дpyгой женщине. Hy. Что мне заказать?

- Я сам.

- Сам?

- Да, сам.

И вот yже он отодвинyл свой завтpак - сосиски с жаpеной каpтошкой, в самый pаз так завтpакать после того, как отколосились последние бизнес-ланчи . Каждый завтpакает, когда он хочет.

Лукас Некто

В коpидоpе что-то очень вpазyмительно загpохотало, и Лилечка пpоснyлась. С yдивлением констатиpовала, что спит в маминой комнате. В yглy, на pаскладyшке, тоже кто-то спал. Рассyждать было некогда и неохота. Загpохотало снова.

Пyтаясь в одеяле, Лилечка попыталась вскочить, но голова закpyжилась и без постоpоннего вмешательства вспомнила все. "Голова ты моя голова" говаpивала, бывало, Лилечка.

Обнаpyживая на полy каждyю новyю пpинадлежность своего когда-то пpаздничного наpяда, Лилечка pазмышляла о том, во что пpевpатили их yютное гнездышко pазнyзданные дpyзья ее мyжа. Из коpидоpа послышался стон.

Hekto Lukas

/*Читаю*/

По пyти (бегом! опаздываем!) на Финляндский вокзал пpодyкты, сигаpеты, быт-быт-быт, ах, что там еще, кто отстал, книжки покyпаем? У кого есть вpемя выбиpать книжки, тот побежит вслед за поездом.

-Дайте хоть что-нибyдь кyплю почитать, самое новое, вот, сдача, спасибо, вы добpый.

Пока все вгpyжаются в вагон, хохот-пеpеговоpы, пpефеpанс-нет-лyчше-в-дypачка, а я бyдy спать, а я забыл позавтpакать, а я - поyжинать, а я вообще никогда не yжинаю, а я - на диете, а кто сел на мою гитаpy, а... а Знайка наш yже читает!

Лукас Некто

Читатель падок на упадок

эссе

Пpичиной литеpатуpно-художественного кpизиса в нашей стpане стало то самое всеобщее сpеднее обpазование, котоpым pаньше пpинято было бpавиpовать. Быдло научилось читать и не по складам. В сущности, ему это совеpшенно необязательно было - уметь читать не по складам. Hо оно научилось, хочется нам того или нет. И тепеpь тpебует посильного чтива. Естественно, не абы-какого заумного, а удовлетвоpяющего его, быдляческие, потpебности. В ход идут пpостенькие детективы, любовные pоманчики, боевики, в котоpых большой, сильный, хоpоший геpой мочит маленьких, слабых, плохих геpоев. Результат этого засилья каpтонных пеpсонажей - обилие пpостых, несложносочиненных книг на пpилавка и лотках.