Пробуждение

Пробуждение

Щербинин Дмитрий

ПРОБУЖДЕНИЕ

Посвящаю Лене Г...

Странная то была ночь - очень долгая, наполненная загадочными, страшными снами. Уже просыпаясь, Алеша припоминал, что там, во снах, очень-очень хотел, чтобы они поскорее прекратились, но они все тянулись и тянулись, и не было из них выхода...

Проснулся Алеша от тяжелого, беспрерывного грохота, от которого все сотрясалось, от которого звенела и посуда, и окна. Еще лежа в кровати, бросил взгляд в окно - там было темно, и это не была темнота сумерек - нет Алеша сразу понял, почувствовал, что темнота эта связана с грохотом, и это что-то страшное. Только мельком взглянул он на небо, увидел там какое-то движение, и тут же закрыл глаза, отдернулся - как каждый ребенок он хотел спрятаться от этого неведомого под одеялом, но как раз в это время скрипнула дверь и в комнату вошла его мама. Одного взгляда на ее бледное лицо было достаточно чтобы понять, что - да, произошла какая-то беда. Она шагнула к окну, но вот остановилась посреди комнаты, повернулась к нему, смотрела в растерянности, но видно было как же она напряжена, не знает, что сказать. И странное чувство испытывал, глядя на нее Алеша - конечно и из-за блеклого освещения черты ее лица были как бы размыты, но мальчику казалось еще, что мать его уже мертва, что это только призрак перед собой он видит...

Другие книги автора Дмитрий Владимирович Щербинин

Жители называли свой мир Яблочным, и на это у них были веские основания: больше всего у них произрастало именно яблоневых деревьев. Имелись, правда, и вишнёвые, и грушевые деревья…

Размерами мир Яблочный был вполне даже стандартным для Многомирья: то есть, примерно 30 километров в диаметре. Казалось бы, совсем немного, но ведь и все его разумные обитатели умещались в одной деревне под названием Яблоневка.

Если выйти за околицу этой деревни, туда, где уже не закрывали небо развесистые кроны яблонь, да поднять голову, то можно увидеть небо, а в небе – другие, тоже совсем небольшие, но обычные для Многомирья миры. Вот, например, ближайший мир – Темнолес. Название для него вполне подходящее, потому что большую часть это мира занимал тёмный, дремучий лес. До Темнолеса – примерно три километра. Два километра заполненные воздухом. И всё же в ясные, безоблачные дни можно разглядеть и покрывающие Темнолес исполинские деревья и отдельные лесные озерца. Темнолес ближайший к Яблочному мир, но имеются и иные миры.

Семь месяцев Эван провёл на мире, предоставленном ему правительством Нокта. Семь месяцев он ни с кем не общался, и это не слишком тяготило его, потому что были в его жизни периоды, когда он ни с кем не общался, и ещё большее время.

И всё же, часто случалось так, что Эван начинал волноваться, смотрел на высаженные им грядки с овощами, смотрел на плодовые деревья и думал, что все это, конечно, хорошо, но вот где-то летит или висит огромный, неведомо откуда взявшийся «Объект», что живёт в этом «Объекте» Существо, которое владеет такими знаниями, которые Эвану и не снились.

Бадж был маленьким, ничем особо не примечательным миром, в трёхстах пятидесяти километрах от тёмной стороны Нокта. Бадж — тридцатикилометровый шарик, а Нокт — восьмисоткилометровый гигант — крупнейший мир в обозримом пространстве.

Хотя сколько было их, этих миров? Даже невооружённый глаз замечал десятки, а уж если взглянуть в средней мощности телескоп, то виднелись уже сотни и даже тысячи миров. Все они висели в одном ярком, лазурном океане воздуха, и все оставались недостижимыми для простых жителей Баджа.

Свой роман я посвятил 9 кольценосцам — тем самым ужас вызывающим темным призракам, с которыми довелось столкнуться Фродо в конце 3 эпохи.

Однако действие разворачивается за 5 тысячелетий до падения Властелина Колец — в середине 2 эпохи. В те времена, когда еще сиял над морем Нуменор — блаженная земля, дар Валаров людям; когда разбросанные по лику Среднеземья варварские королевства, сворой голодных псов грызлись между собою, не ведая ни мудрости, ни любви; когда маленький, миролюбивый народец хоббитов обитал, пристроившись у берегов Андуина-великого, и даже не подозревал, как легко может быть разрушено их благополучие…

Да, до падения Саурона было еще 5 тысячелетий, и только появились в разных частях Среднеземья 9 младенцев. На этих страницах их трагическая история: детство, юность… Они любили, страдали, ненавидели, боролись — многие испытания ждали их в жизни не столь уж долгой, подобно буре пролетевшей…

Завораживающий, переливающийся разными оттенками: золотистыми, пурпурными и бирюзовыми, рассвет поднимался, рос в небе Каэлдэрона. Начинался новый день, который не обещал никаких отличий от многих–многих предшествовавших ему размеренных, тихих дней…

* * *

В небе неспешно плыли, плавно изменяя свои очертания, кучерявые облака: ни грозы, ни дождя, вроде бы, не ожидалось. А ещё, в этом лазурчатом небе висели иные миры. До некоторых из них, по меркам Многомирья, было далече – то есть, по двести, а то и триста километров. Но такие, отдалённые миры, едва можно было увидеть: небольшими пятнышками или же крапинками выглядывали они из–за облаков; ближние же миры можно было, при желании, разглядеть в деталях.

Самым ярким, оставшимся в памяти Эвана воспоминанием был тот день, когда он вместе со своим другом Стефаном отправился на тёмную сторону их мира. Тем самым друзья нарушили запрет взрослых, но мальчишеское любопытство было сильнее любых запретов и страхов.

Оставив селение, они долго и в полном безмолвии пробирались по глубокому, извилистому оврагу и, наконец, вышли на Окраинное поле. Там остановились.

Небо, как и всегда, было ярко, лазурно светлым, и в этом сиянии висел огромный, не совсем правильной формы, тёмный шар. Также висел он и задолго до рождения Эвана и Стефана… И ещё несколько тёмных шаров, не таких крупных, как тот, главный, висело в воздухе…

ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ

ЗВЕЗДА

(Н. Ф. Драма)

Посвящаю Лене Гурской.

Вилтор был в отчаянии. В том положении, в каком он оказался, даже и оптимист, даже и человек идущий через жизнь со смехом впал бы в отчаяние. За последние несколько часов Вилтор лишился почти всего, что было у него дорогого, а в течении следующего часа должно было исчезнуть и последнее - он неминуемо должен был погибнуть - ему предстояла жуткая смерть - она должна была прийти с неба.

Свой роман я посвятил 9 кольценосцам — тем самым ужас вызывающим темным призракам, с которыми довелось столкнуться Фродо в конце 3 эпохи.

Однако действие разворачивается за 5 тысячелетий до падения Властелина Колец — в середине 2 эпохи. В те времена, когда еще сиял над морем Нуменор — блаженная земля, дар Валаров людям; когда разбросанные по лику Среднеземья варварские королевства сворой голодных псов грызлись между собою, не ведая ни мудрости, ни любви; когда маленький, миролюбивый народец хоббитов обитал, пристроившись, у берегов Андуина-великого и даже не подозревал, как легко может быть разрушено их благополучие…

Да, до падения Саурона было еще 5 тысячелетий, и только появились в разных частях Среднеземья 9 младенцев. На этих страницах их трагическая история: детство, юность… Они любили, страдали, ненавидели, боролись — многие испытания ждали их в жизни не столь уж долгой, подобно буре пролетевшей…

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Hиколай Hикифоров

ЖЕРТВЫ HАУЧHОЙ ФАHТАСТИКИ

1.

***

- Вставай, сонная тетеря, экзамен прохлопаешь, - кто-то ощутимо пихнул Шурика в бок.

Странно. Еще никто и никогда ...

- Да шевелись же ты! - одеяло бесцеремонно сорвали, и волей-неволей пришлось встать. Это походило на пушечный выстрел.

- Ты ... боже мой, Женька, с тобой чего?!..

А было на что посмотреть. Вместо обычных хвостиков ее голову украшало странное сооружение: темный "ежик" и длинные светлые локоны на висках.

Георгий Николаев

Следующий

- Следующий!

Ноэл поднялся со стула и робко открыл дверь. Человек за столом окинул его быстрым взглядом.

- Профессия?

- Автомонтажник. Но могу работать я по смежным специальностям, - он замялся, - какие требуются...

- Возраст?

- Двадцать лет, - сказал Ноэл. - Я согласен на любые условия...

- Состояние здоровья?

- Группа "1А".

- Вам повезло, - сказал человек за столом. - Возьмите адрес, - и он положил на край стола перфорированную карточку.

С крыши двенадцатиэтажного здания отеля хорошо просматривались окружавшие его апельсиновые сады, огороды и пастбища для скота. Они расходились правильными квадратами все дальше и дальше и одновременно все выше и выше уменьшаясь в перспективе и образовывая замкнутую сферу — внутреннюю поверхность Фермерского астероида, расчлененную на две равные части кольцевой линией рек и озер.

В центре малой планеты горела ядерная лампа — искусственное солнце, заливавшее ярким светом все ее внутреннее пространство. «Небо» — полусфера, располагавшаяся над головой выше лампы, — представлялось невообразимой мешаниной крохотных квадратиков и казалось живым: такое впечатление создавали непрерывно снующие по нему ярко-красные букашки — автоматические трактора.

Наталия Новаш

Легенда о первом рассказе

В теплые летние ночи, когда звери были сыты и не нападали, островное племя не боялось разводить костер на поляне. В пещере было темно и душно, низкий свод давил, и каждую минуту оттуда могли посыпаться камни. Снаружи веяло морем. Высокая темнота свода была усеяна мерцающими светляками, а в час водопоя светила над головой Большая Желтая Гнилушка.

Племя жарило мясо, и дети, заслоняясь от огня, слушали легенду о Большом Парне, который вылепил когда-то из глины их остров и поместил посреди Большой Голубой Пещеры. Он же сотворил и саму Голубую Пещеру, которая была их миром, и зажег Большой Жгучий Огонь на ее высоком своде. Туда же закинул он и Большую Желтую Гнилушку. Она прилипла к своду, да так и осталась там навсегда, чтобы хоть что-то светило людям, когда потухал Жгучий Огонь.

Ольга Новикевич

Директор зоопарка

Никогда не замечал, чтобы на этой станции кто-нибудь сходил. Сколько раз, проезжая здесь, я видел абсолютно пустой перрон, аккуратный свежевыкрашенный вокзал, дома, утопающие в зелени, и никакого намека на жителей. И, главное, никто этому не удивлялся. Я тоже. Поезд открывал на пару минут двери, затем, коротко свистнув, трогался. И опять ни одного любопытствующего - почему даже в летний зной никто не удостаивает вниманием этот провинциальный городок?

Наталия ОКОЛИТЕНКО

ВОЗМОЖНА ЛИ В НАШЕ ВРЕМЯ ЭПИДЕМИЯ ЧУМЫ?

В 1951 году итальянец Джорджио Пиккарди задумался, почему в определенные дни вискоза не проходит сквозь фильтры прядильных машин, а лабораторные опыты с теми же самыми веществами дают то одни, то другие результаты. Много раз проведя эксперименученый пришел к выводу, что ускользающий от контроля фактор - это время, точнее, какое-то космическое излучение, делающее неповторимой кажсекунду. Через тринадцать лет во время Международного геофизического года, исследователи всей планеты - от Флориды до Мадагаскара и даже Антарктиды - убедились: да, коллоидный раствор, близкий к содержимому клеток живых организмов, отзывается на изменение "космической погоды"; да, мгновения неповторимы; да, древние правы: два раза не войдешь в одну реку... Расширяется Вселенная, летит в межзвездном пространстве планета Земля, держа путь к созвездию Геркулеса, а следовательно стрела времени пронзает все сущее, заставляя его приспосабливаться к постоянно изменяющейся ситуации. Эволюция продолжается, не может не продолжаться, ибо нельзя остановить бег времени! Но в чем же проявляется она, если живший 30-40 тысяч лет назад, чьи останки найдены в кроманьонском гроте, внешне ничем от нас не отличался?

Михаил Орлов

НОЧЬ В СТЕПИ

В погоне за бандой атамана Грицько отряд Гузеева был измотан до предела. Кони и красноармейцы валились с ног, и даже затворы у винтовок перестали клацать. Были случаи засыпания бойцов на скаку, и вследствие этого их выход из строя.

У станицы Лозовской бандиты вновь ускользнули.

"Хватит, - подумал комиссар Поддубенский. - Угробим отряд, надо отдыху". И осадил жеребца.

- Дезертирствуешь?! - приблизился к комиссару командир отряда, бывший харьковский слесарь Гузеев с серым лицом и сумасшедшими глазами.

ОСИНСКИЙ ВЛАДИМИР ВАЛЕРИАНОВИЧ

ИЗЮМ ИЛИ КИШМИШ?

Жили-были на свете кишмишане и изюмчане. Сейчас и те и другие отлично понимают, что между ними нет ровно никакой разницы, кроме названия. Но ведь мы-то с вами знаем: именно с подобной безделицы начинаются порой неприятности, чреватые бог весть какими последствиями.

История так и не установила, кому вздумалось назвать кишмишан кишмишанами, а изюмчан изюмчанами.

В настоящее же время попыток разобраться в этом запутанном деле больше вообще не предпринимается, и это очень хорошо, потому что если недоразумение коп чилось, то и нечего о нем вспоминать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дмитрий Щербинин

Сборник

Автобиография ВИЗИТЫ В МЕРТВЫЙ ДОМ ВОСКРЕСЕНЬЕ ВСЕ КРУГИ АДА ГРАНИТНЫЕ БЕРЕГА ДРАКОН (ПОЭМА) ЕРЕТИК ИСПЫТАНИЕ (ПОЭМА) МИЛЛИОН Я ОТСУТСТВИЕ ПОНИМАНИЯ ПУТЕШЕСТВИЕ ООРА СВЕЧА СОЗДАТЕЛИ СЫН ЗАРИ (ПОЭМА)

Автобиография

Мое творчество включает в себя произведения, написанные в жанрах: фэнтези, фантастика, драма, но их объединяет одно - большая доля романтизма. Проза во многом поэтична, также характерной особенностью можно назвать неистовый, порой совершенно умоисступленный накал страстей...

Щербинин Дмитрий

СЧАСТЬЕ

Посвящается композиции "A Sea To Suffer In"

Группы My Dying Bride,

Которая вдохновила mangler'a, на этот сюжет,

И, собственно, mangler'у, за то,

что он мне этот сюжет передал.

Тоска глубокая, слезливая - вот что составляло жизнь Виталия, сколько он себя помнил; точнее - была еще и какая-то жизнь - еще с детской поры сохранились воспоминания, как со смехом мчался он за воздушным змеем у прабабушки в деревне, или же как восторгался видом морского заката, тогда же, в раннем детстве. Однако, с течением времени подобные воспоминания приходили все реже, и вот совсем вытиснились этой мрачностью, слезами.

ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ

СВЕТОЛИЯ

Двенадцатилетний Сережа уже поднялся с кровати и остановился перед окном.

Разливалось, заполняя весь мир, ранее утро. Большой и златистый солнечный шар всходил за рекой, за дальними лесами; и тогда Сережа обрадовался, что их дом стоит на городской окраине, откуда и река, и леса дальние так хорошо видны. Поля все покрылись темными полосами, а кой-где золотыми жилками и уже спешили к покрытой мокрым льдом реке, маленькие ручейки.

ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ

ТЕМНЫЙ ГОРОД

Посвящаю Лене Гурской,

И Битцевскому парку.

...Вместе с ветром дух мой скорбный,

Вновь по улицам летит;

И в источник вод холодный,

Видя тьму лишь там глядит...

Ветер ударил в окно, и окно зазвенело, задрожало, затрещало, словно бы вопя, что сейчас не выдержит этой, с самого его рождения продолжающейся муки, разорвется тысячами мельчайших осколков, и отдаст комнату для ужасного пиршества Осени. Но Эльга, которая стояла возле окна, даже не моргнула - она стояла так же, как стояла и за несколько часов до этого, намертво вцепившись своими тоненькими, бледными ручками в подоконник...