Про роботов, президента и апельсины

Москва будущего. Все знакомства давно происходят онлайн. Каждый сантиметр столицы – под наблюдением клаудкамер. Назначая свидание у памятника Пушкину, героиня не ожидает, что она окажется в отделении полиции…

Познакомившись с девушкой на просторах интернета, герой мгновенно влюбляется в нее. Откуда ему знать, что его разыграли и предмета его любви не существует. Однако обстоятельства складываются так, что девушка «оживает», превращаясь в робота…

Так начинаются два из одиннадцати фантастических рассказов, вошедших в этот сборник. В этой книге нет ни короля, ни капусты, но зато, помимо роботов, будут президент и апельсины.

Сборник логично дополняют две научно-популярные статьи о современных достижениях робототехники, где фантастика переплетается с реальностью.

Отрывок из произведения:

Обложка: Виктор Исаев, http://cargocollective.com/unclewind

Автор благодарит журнал «Магия ПК» (http://magicpc.spb.ru) и компанию Форте-АйТи (http://dragonandwolf.com) за участие в художественном оформлении книги.

Для иллюстраций были использованы фотографии авторов: Jiri Hodan, Anna Langova, Gustavo Rezende, Petr Kratochvil, Sabine Sauermaul, Vera Kratochvil, Barb Ver Sluis

Copyright © 2012 by Olga Toprover

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

В сборник вошли повести и рассказы современных американских писателей-фантастов, прекрасно владеющих пером и темой.

Содержание:

Зенна Хендерсон — Цена вещей

Элджис Бадрис — Закономерный исход

Джорж Самнер Элби — Вершина

Пол Андерсон — Моя цель — очищение

Дж. Ф. Бон — На четвертой планете

Роберт Ф. Янг — В сентябре было тридцать дней

Бертрам Чандлер — Клетка

Дж. Т. Макинтош — Бессмертие… Для избранных

Кордвейнер Смит — Баллада о несчастной Си-мелл

Фредерик Браун — Земляне, дары приносящие

Вильям В. Стюарт — Межпланетная любовь

Альфред Элтон Ван Вогт — Эрзац вечности

Перевод с английского П. В. Редкокаши

Художник-оформитель Е. В. Титов

Издание осуществлено по заказу научно-производственной фирмы “Авангард”

Постядерное будущее в небольшом рассказе Альберто Банаско (Аргентина) «После бомбы».

 

 По пустынным улицам ходить безопасно, а вот когда идешь по людным, нужно смотреть в оба. Ибо на людной улице полно гуимпленов.

 Раньше, еще год назад, Кит не обращал на них особого внимания, потому что был абсолютно уверен в себе. Как оказалось — напрасно. Гуимы хилы и ничтожны, но в последнее время они стали что–то слишком агрессивны и склонны к коллективному взаимодействию. Конечно, бывали пару раз случаи, когда какой–нибудь из этих уродов бросался к Киту на улице в попытке «поделиться счастьем», но привычка быть настороже и хорошая физическая форма позволяли легко и непринужденно отказаться от причастия. Кроме того, на людной улице можно было надеяться на поддержку от кого–нибудь из небезразличных прохожих (редкость, конечно) или от полицейского (еще бо

Утром Солнце полегчало на полтора эксаграмма, а постоянную Больцмана отменили в связи с переходом на летнее время. Марк пил кофе из чашки — вместо чая из стакана.

Густые волосы его потемнели, лицо вытянулось, а тапочки на ногах напоминали кирзовые сапоги. Родительская хрущевка чудила особо: восемь углов без разрешения БТИ трансформировались в пять, кровать продырявилась гамаком, белоснежный потолок покрылся лепестками обоев. Цветочки, пусть и нарисованные, раздражали Марка неимоверно. Уже лучше фиолетовый горошек. При отсутствии силы тяжести куда приятнее парить с видом на кругляши, чем любоваться пестиками и тычинками.

… Он проснулся и сразу вспомнил все, что было вчера. От этой мысли он похолодел. Потом подумал, что ему предстоит сегодня, и зябко поежился.

Надо решаться, подумал Каммерер. Надо, черт возьми, решаться. Это будет самое славное его дело. Когда он подрывал лучевые башни на Саракше, пробирался сквозь нашпигованные всякой смертоносной дрянью джунгли в устье Голубой Змеи, взрывал Центр, внедрялся в Островную Империю – легендарный Мак Сим, великий Белый Ферзь, – а за тем уже на Земле работал в КОМКОНе-2 и гонялся за Левой Абалкиным, он даже представить не мог, что когда-то ему предстоит т а к о е.

Холод стоял собачий. Алтухов натянул старую кроличью шапку на самые уши, поднял воротник потрепанного пальто и по-стариковски сутулясь, побежал к автобусной остановке, до которой было минут пять ходу дворами, а затем метров триста – по расквашенной в любое время года, нежилой улице. Слева до самой остановки тянулся забор из ржавой рабицы, справа – автостоянки и металлические гаражи. У каждых ворот неизменно бродили прикормленные грязные дворняги – бесплатные сторожа. Отрабатывая свой хлеб, они для проформы тявкали на прохожих, но на всякий случай виляли хвостами. Злобные и слишком усердные здесь не уживались – переучивали булыжниками или прогоняли.

Всегда найдутся люди, которые спросят: а о чем это вы, собственно говоря? Так вот, для тех, кому так-уж нужно спросить, кто любит, чтобы все точки стояли над i, чтобы уже знать досконально, откуда что взялось, нате вам:

«Большинство людей, хотя и служат государству, но делают это в основном не как люди, а как машины, своим телом. Это регулярная армия, тюремщики, полицейские и прочие стражи порядка. В большинстве случаев они не свободны в морали и суждениях; и становятся они равны деревьям, земле и камням; и можно, вероятно, производить людей из дерева, которые будут великолепно справляться с теми же обязанностями. А посему заслуживают они не больше уважения, чем пучок соломы или кусок грязи. И несмотря на то, что в большинстве своем они являются вполне надежными и уважаемыми гражданами, ценность их та же, что у собак и лошадей. Другие — как большинство политиков, законодателей, юристов, администраторов и министров — служат государству в основном головой; а так как и они не очень-то разбираются в вопросах морали, то могут с одинаковой легкостью служить как Дьяволу (иногда ие сознавая этого) так и Богу. И лишь немногие — герои, патриоты, мученики, реформаторы в высоком смысле этого слова — то есть Люди служат государству и своей совестью, а посему и противятся ему по большей части; и государство обычно считает их врагами».[1]

Казалось бы, что может быть безопаснее, чем принять ванну в собственной квартире? Ан нет. Последствия могут быть совершенно непредсказуемыми. Да-да. Вплоть до перемещения на другой конец света. И что прикажете делать мокрой, растерянной, да ещё и голой девушке, вдруг очутившейся в… Австралии? Но, к счастью, девушка эта не простая. Она — Виктория Загрызалова, гордость Российской Налоговой Инспекции, полностью соответствующая своей фамилии. И что там какие-то перемещения в сравнении с недовольными налогоплательщиками?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

КАРОНИН, С., псевдоним, настоящее имя и фамилия Петропавловский Николай Елпидифорович, известен как Н. Е. Каронин-Петропавловский — прозаик. Родился в семье священника, первые годы жизни провел в деревне. В 1866 г. закончил духовное училище и поступил в Самарскую семинарию. В 1871 г. К. был лишен казенного содержания за непочтительное отношение к начальству и осенью подал заявление о выходе из семинарии. Он стал усердно готовиться к поступлению в классическую гимназию и осенью 1872 г. успешно выдержал экзамен в 6-й класс. Однако учеба в гимназии разочаровала К., он стал пропускать уроки и был отчислен. Увлекшись идеями революционного народничества, летом 1874 г. К. принял участие в «хождении в народ». В августе 1874 г. был арестован по «делу 193-х о революционной пропаганде в империи» и помещен в саратовскую тюрьму. В декабре этого же года его перемещают в Петропавловскую крепость в Петербурге. В каземате К. настойчиво занимается самообразованием. После освобождения (1878) К. живет в Петербурге, перебиваясь случайными заработками. Он продолжает революционную деятельность, за что в феврале 1879 г. вновь был заточен в Петропавловскую крепость.

Точных сведений о начале литературной деятельности К. нет. Первые публикации — рассказ «Безгласный» под псевдонимом С. Каронин (Отечественные записки.- 1879.- № 12) и повесть «Подрезанные крылья» (Слово.- 1880.- № 4–6).

В 1889 г. К. переехал на местожительство в Саратов, где и умер после тяжелой болезни (туберкулез горла). Его похороны превратились в массовую демонстрацию.

Лухманова, Надежда Александровна (урожденная Байкова) — писательница (1840–1907). Девичья фамилия — Байкова. С 1880 г по 1885 г жила в Тюмени, где вторично вышла замуж за инженера Колмогорова, сына Тюменского капиталиста, участника строительства железной дороги Екатеринбург — Тюмень. Лухманова — фамилия третьего мужа (полковника А. Лухманова).

Напечатано: «Двадцать лет назад», рассказы институтки («Русское Богатство», 1894 и отдельно, СПб., 1895) и «В глухих местах», очерки сибирской жизни (ib., 1895 и отдельно, СПб., 1896, вместе с рассказом «Белокриницкий архимандрит Афанасий») и др. Переделала с французского несколько репертуарных пьес: «Мадам Сан-Жен» (Сарду), «Нож моей жены», «Наполеон I» и др.

Впервые на русском — очередная книга о приключениях Бенджамина Уивера, бывшего знаменитого боксера, а теперь лондонского частного детектива, уже знакомого читателю по бестселлерам «Заговор бумаг» и «Ярмарка коррупции».

Даже такому мастеру перевоплощений, как Уивер, нелегко потягаться с таинственным Джеромом Коббом, который шантажом заставляет его исполнять одно, казалось бы, нелепое поручение за другим: сперва проиграться в карты, затем — выкрасть секретный отчет из кабинета высокопоставленного чиновника могущественной Ост-Индской компании. Пойти на попятную Уивер, не может: на кону жизнь и благополучие его близких. Но кража — лишь первый ход в смертельно опасной игре; в игре, в которой сплелись тайные заговоры, корпоративное соперничество и даже международный шпионаж…

Когда инспектор лондонской полиции Томас Питт начинал расследование по делу об убийстве молодой девушки по имени Фанни Нэш, он не знал, что убитая была, в сущности, совсем еще ребенком, невинным и безобидным. Кроме того, экспертиза установила, что незадолго до смерти Фанни была изнасилована. Трагедия произошла буквально в двух шагах от дома ее брата, где она проживала, в респектабельном квартале на Парагон-уок Питт сразу же понял, что это дело станет его личной проблемой. Суть в том, что у всех слуг на это время были неопровержимые алиби, а чужак практически не имел шансов ни войти в квартал, ни выйти из него незамеченным. Получается, убийца и насильник — кто-то из мужчин, проживающих здесь, в квартале. А среди них и свояк Томаса, лорд Джордж Эшворд. И алиби у него нет…