Призраки пещеры Риебуру

Эрнст Малышев

Призраки пещеры Риебуру

Двадцать два года я шел к этой цели. Двадцать два года своей жизни я истратил на изучение догонов, их легенд, мифов, преданий, их Общества масок. Мало кто из живущих на нашей планете скажет, что им достаточно много известно о догонах - небольшом народе, живущем на плато Бандиагар в Африке. В нем всего четыре племени. Догоны на протяжении многих веков сумели отстоять свою самобытность, культуру и сохранить древние традиции. Они беззаветно чтут культ своего выдающегося предка Лебе - родоначальника всех четырех племен. Мифология догонов, связанная с историей возникновения Вселенной и сотворением рода человеческого, и заставила меня потратить почти половину жизни на изучение этого самого загадочного народа современности. Вес началось со статьи известного английского исследователя Раймонда Дрейка, в которой автор высказал несколько интересных предположений о палеоконтакте. Меня, тогда еще молодого ученого, идеи Дрейка настолько захватили, что последующие годы я занимался только догонами. Об остальном ваш покорный слуга не мог даже и подумать. Я даже не мог предположить, сколько трудностей и препятствий придется мне преодолеть. И все же свершилось! Ценою невероятных усилий, действуя различными методами, вплоть до самых, мягко говоря, не совсем чистоплотных, мне удалось очутиться в деревне племени ару. Не могу сказать, что в деревне все встретили меня с большой любовью и почтением. Много дней мне приходилось делать самую черную и неблагодарную работу. А однажды одноглазая свирепая старуха вообще чуть не прикончила меня ударом палки. Ей, видите ли, не понравилась моя любознательность. А что мне оставалось делать? Более полугода я провел в невероятных условиях, а до своих секретов, до своих эзотерических, недоступных для непосвященных знаний, по-видимому, меня, "человека со стороны", никто допускать и не собирался. Спас меня случайно находившийся поблизости один из вождей племени. Он резким движением выхватил палку из рук старухи и еле заметным движением руки поверг ее на землю. С тех пор меня больше никто не трогал. Я лениво слонялся по деревне, наблюдая и постепенно приноравливаясь к ее нелегким трудам и быту. Наконец, меня привели в отдельную хижину, стоявшую на конце деревни. Около нее, как правило, днем и ночью маячили два стража с копьями в руках. В хижине было темно. Когда мои глаза привыкли к темноте, то в дальнем углу я заметил сидящего на корточках старика. Его лицо и руки неестественно белели, - видимо, окрашены белой краской. Так что определить истинный цвет кожи было затруднительно. Тип лица, в отличие от всех его соплеменников, был монголоидным. Между прочим, лица догонов весьма своеобразны. Они отнюдь не походили на лица негроидной расы. Скорее, они чем-то напоминают аборигенов Австралии, хотя кожа черная, правда, со светло-коричневым оттенком. Длинная седая борода и густая сеть морщин подчеркивали его дряхлость. На нем была белая рубаха без рукавов с глубоким вырезом на груди. Старик указал мне на плетеное сидение. Я сел. Пронзительным взглядом он долго меня внимательно рассматривал, словно существо какого-то неведомого мира. ; - Ты хочешь знать тайну АммХ - произнес он на языке "дого со", основном языке догонов. Второго, тайного языка догонов "сиги со", я, разумеется, не знал, но его изучение как раз входило в мои планы, ибо только с ним связаны и эзотерические предания, и тайные знания, известные лишь высшим сановникам Общества масок-олубару. - Да, хочу, - смело ответил я. - Ты знаешь, какие испытания тебя ждут? - продол жал он. - Знаю. - Совет патриархов принял решение допустить тебя к посвящению в тайное знание. - Благодарен Совету, - я поклонился. - Ты знаешь, что смерть ждет того, кто разгласит наши тайны. Смерть, где бы он ни находился, хотя бы на другом конце Земли. Наши предки завещали свято беречь и хранить тайну Аммо, Аммо, создавшего все спиральные звездные миры той, "которой нет предела". - Я буду нем, нем, как рыба. - Ты не прав, - мягко заметил старик. - Рыбы говорят, говорят растения и цветы, говорит дерево, даже камни не молчат... Говорят все... Мертвые говорят с живыми, ночь внутренности сжигает огнем, и от непереносимой боли потому что, если ты получишь тайное знание, то никогда не покинешь нас, не покинешь до смерти. Ты меня понял? До смерти, - старик возвысил голос и поднял кверху палец. - Ты никогда, никогда не вернешься в свой большой город, в свой мир, к своей прежней жизни. Согласен ли ты? - Да, - коротко выдохнул я. - Ладно, принесите ему йяну, - обратился он к стоявшему рядом со мной рослому стражу. Тот молча вышел из хижины. Спустя минуту он вернулся и протянул мне тыквенный сосуд, наполненный тягучей, неприятно пахнущей жидкостью. С трудом выцедив напиток, я почувствовал, что все мои внутренности сжигает огнем, и от непереносимой боли потерял сознание. Трудно даже представить, сколько длился кошмар моих испытаний. Они доводили меня до неистовства. Постоянно поили какой-то дрянью, после чего я впадал в состояние экстаза. Мое тело билось в конвульсиях. Меня связывали и оставляли лежать на голой земле. Я колотился головой о пол, выл, с пеной у рта издавал страшные вопли. С каждым днем я чувствовал, как силы покидают меня. Во время одного из прояснений сознания даже мелькнула мысль, что они просто хотят меня уморить. Правда, я тут же ее отбросил. Ведь если бы они действительно этого захотели, то нашли более спокойный и тихий способ: достаточно погрызть веточку уокуры, чтобы тут же превратиться в труп. Однажды, когда в очередном сильнейшем припадке я корчился на земле, подошел неизвестный мужчина. Он опустился на колени рядом и покрыл мое тело густой лиловой массой. Вскоре оно, покрытое тягучей пленкой, успокоилось, расслабилось, и я впал в состояние глубокой прострации, потеряв представление о времени. С рассветом меня, с головы до ног облепленного этой кашицей, привели в знакомую хижину и поставили перед стариком, как я позднее узнал, Высшим сановником Общества масок - олубару. Внимательно глядя на меня, он поднял руку и затянул заунывную мелодию. Его помощники подошли и жидкостью с острым, щекочущим ноздри запахом стали осторожно обмывать мое тело. Только вечером все прояснилось: меня готовили к обучению тайному языку догонов - "сиги со". Семь сановников олубару один за одним подходили ко мне и, протягивая различные предметы, произносили слова, ожидая, что я повторю их. К моему изумлению, я мгновенно запоминал любое сказанное слово и мог безошибочно повторить его сколько угодно раз. Очевидно, все, что со мной проделывали, должно было обострить память и всецело настроить на обучение. За неделю я в совершенстве овладел тайным языком догонов. Как-то в один из дней меня отвели к небольшому, сочившемуся из-под земли роднику с зеленоватой водой, пахнущей аммиаком. Рядом находилось выдолбленное из цельного куска дерева большое корыто. Из множества пучков трав и растений приготовили ароматную ванну. С непонятными жестами и церемониями меня опустили в нее. С тех пор в течение четырнадцати дней я утром и вечером мылся в этом пахучем растворе. Меня все время не покидала мысль, - а не собираются ли мои догоны совершить обряд жертвоприношения? Не раз приходилось слышать, что в Африке это случается довольно часто. Не зря один из королей африканской страны был предан суду за каннибализм. Однако после последнего обряда все встало на свои места. После омовения на меня накинули белое сухое покрывало и тщательно обтерли тело. Когда накидку сняли, то оказалось, что я нахожусь в кругу четырнадцати старцев - патриархов Общества масок. По рукам пустили стебель растения сиреневого цвета. Каждый, откусив небольшой кусок, протягивал стебель соседу. Наконец, очередь дошла до меня. Едва я откусил кусок, как вокруг послышались радостные возгласы: меня дружески хлопали по плечу и голове. Очевидно, я был принят в их Общество и стал одним из олубару. Вечером меня привели в отдаленную конусообразную хижину, спрятанную в чаще деревьев. И началось то, что я так долго ждал и к чему так долго стремился. Усадив меня в особое сидение, знакомый по первому свиданию старик начал посвящать в скрытые, недоступные простым смертным эзотерические знания догонов. - Ты знаешь, что ты теперь олубару? - обратился он ко мне. - Да, знаю, Оумру. Я понял это. - Ты знаешь мое имя? - удивился он. - Ты пока не должен знать это. Еще не пришло время. Его имя я услышал случайно, - во время разговора двух олубару. Они, видимо, забыли, что я уже обучен языку "сиги со" и не особо стеснялись моего присутствия. На этот раз захотелось подчеркнуть мое некоторое преимущество перед ним, и я важно произнес: - Кроме Великого Амма есть другой Амма. Он белый. Он знает все. - Этого не может быть. Никто не может знать все. Мое имя тебе стало известно случайно. Никогда больше не делай этого. Не делай вид, что ты знаешь больше других, это не принесет тебе пользы, - наставительно выговорил мне старик. Я покраснел. - Краска стыда на твоих щеках говорит, что твоя совесть жива. Иначе тебе дорого могла стоить эта небольшая ложь. Маленькая неправда рождает большую, а там недалеко до предательства. Помни об этом, помни всегда, Аиолу. Этим именем теперь я тебя нарекаю. Ты знаешь, что он означает? - Да, знаю - лживый. - Это тебе урок, урок на будущее, урок на всю оставшуюся жизнь. Понял ли ты меня, Аиолу? - Понял, разумеется, понял, Оумру. И больше никогда, никогда не посмею сказать неправду. - Я верю тебе. Слушай, белолицый. Я расскажу тебе многое, очень многое. Ты узнаешь такое, о чем никто на Земле не знает, и не узнает никогда. Несколько твоих соплеменников были у нас. Мы им кое-что сообщили. Но ты узнаешь больше, намного больше. Ты выдержал испытание н стал наш, совсем наш. Ты стал олубару, настоящим олубару. Наши предки жили на Ара, спутнике Эмли йа, являвшемся вторым спутником Сиги толо, первым спутником которой был По... Из различных источников мне было и раньше известно, что догоны считают себя пришельцами со звездной системы Сириуса, то есть Сиги толо. ...Амма, Великий Амма создал яйцо Мира. Оно двигалось по спирали, излучая мельчайшие частицы, оставаясь невидимым и неслышным, построило спиральные звездные миры, множество пределов жизни, оно построило Йалу уло, в которой находится и Сиги толо, и Солнце. "Палу уло, Йалу уло", - замелькало у меня в мозгу. - Так это же Млечный Путь, наша Галактика!.." ...Аммо совершил четырнадцать оборотов. Так, крутясь и танцуя, он создал все звездные миры Необъятности. Он открыл "глаза Аммы". "Почему четырнадцать? - подумал я. И тут же словно осенило. Четырнадцать! Это ведь на языке сиги со - бесконечность. Да, именно бесконечность..." - Я вижу, Аиолу, ты увлечен своими мыслями, - старик прервал мои размышления. - Прости, Оумру, я весь внимание... - Амма создал первое живое существо - Номмо анагон-но. Он был мало похож на человека, этот Номмо, скорее на змею с множеством гибких членов и большими красными глазами. Только потом появился человек, это был Ого, предок Великого Лебе. Дети Ого создали новый мир, совсем новый мир. Они соорудили летающие ковчеги, на которых ринулись в пространство. Они обследовали множество миров и везде встретили разум. Все его носители разные - крылатые, ползающие, рогатые, но они были разумны, пусть непохожие на нас, но разумны. Они могли думать, мыслить, рассуждать. В каждом мире были свои цветы, свои растения, свои деревья, только одно растение было одинаковым у всех. Это растение - тыква. Оумру протянул мне зернышко тыквы. - Видишь эти семена? Они проросли во всех мирах Бесконечности. С них начинается жизнь во Вселенной. Великий Лебе доставил тыкву на Землю... Ты устал, Аиолу? - Н-нет, - пытался я возразить. - Аиолу, ты должен говорить правду и только правду. - Немного. Мы прервали нашу беседу. - Ты трудно воспринимаешь мои слова. Завтра мы пойдем в пещеру Риебуру. Там ты все увидишь, увидишь своими глазами, увидишь своей душой, своим телом, всем телом, Ты увидишь иной мир. Мир наших предков. Ты увидишь нашу Сиги, наши По и Эмме йа, наши Ару и Иу...

Другие книги автора Эрнст Малышев

Эрнст Малышев

Властелины Галактики

Фантастическая эпопея

Книга первая

Содержание:

Властелины Галактики Происшествие на Гронде Прелестная Альдаида Гибель Терпы Найя - планета зыбучих песков

Пять ночей подряд я не смыкал глаз, с тех пор, как эту, еще совсем молоденькую красивую девушку привезли в бессознательном состоянии ко мне в реанимационное отделение. Ее нашли рыбаки на берегу моря и привезли в клинику едва дышавшей. Она лежала на спине, широко разбросав по сторонам свои полуобнаженные, почти детские руки. Только по редким пульсациям показаний кардиометра можно было заметить, что жизнь едва теплится в этом юном теле. На шестые сутки, едва раскрыв цвета морской волны глаза, она прошелестела: - Где я... что со мной? Комплекс проведенных всесторонних обследований определил полную потерю памяти. Она не помнила ничего, буквально ничего: ни свою фамилию, ни имя, ни родителей, откуда и каким образом оказалась на берегу моря. Профессор Глухов, тщательно изучая сиораму ее мозга, обнаружил любопытное явление: похоже, что центры памяти подверглись воздействию какого-то излучения. Сообщение профессора заинтересовало академика Котри-кадзе, консультанта нашей клиники, одного из ведущих, специалистов страны в области нейрохирургии мозга. Мне было невыносимо жаль бедную девушку, часами разглядывающую потолок над кроватью. Уже несколько месяцев специально организованная группа врачей различных направлений медицины билась над решением этой весьма незаурядной проблемы. Становилось совершенно очевидным, центры памяти мозга девушки подверглись интенсивному лучевому воздействию. Не вызывало никаких сомнений и искусственное происхождение лучей. Бесчисленные попытки восстановить память больной, несмотря на использование новейших достижений медицины, положительных результатов не давали. Даже Котрикадзе уже был готов отказаться от этой, как он выразился, "бесполезной затеи". Лишь по моему настоянию профессор Глухов согласился на проведение последнего эксперимента с использованием прибора Джаргабова, испытания которого в лабораторных условиях на обезьянах в сорока процентах случаев давали весьма положительные результаты. Несмотря на то, что проведение эксперимента в клинических условиях сопряжено с рядом трудностей, нам удалось провести операцию в считанные часы и закончить ее около одиннадцати часов вечера.. Беспокоясь за состояние здоровья моей пациентки, я решил ночью подежурить у ее постели. Спала она совершенно беззвучно, изредка по-детски шевеля губами. Вдруг, около четырех часов утра я услышал ее вполне внятный голос. Почти машинально переключив имеющийся в палате магнитофон на "запись", я придвинул его ближе к кровати. Все происшедшее с девушкой было настолько необычно и сверхъестественно и так затрагивало будущее всего семимиллиардного населения планеты, что я вынужден воспроизвести ее повествование полностью, без всяких изменений и комментариев. Вот что рассказала равнодушная пленка голосом столько пережившей девочки: "В то роковое для меня утро я проснулась с предчувствием неминуемой беды. Какое-то странное беспокойство овладело мной. Я буквально не могла найти себе места - слонялась из угла в угол по комнате. Затем прошла на кухню, хотела позавтракать, но не было аппетита. Вернулась в комнату, села на диван, обхватив колени руками, и попыталась все-таки разобраться со своими непонятными ощущениями. Мелодичный звонок вывел меня из оцепенения. Открыв наружную дверь, я увидела Сережку, моего одноклассника. Сказать, что я просто обрадовалась, было бы, наверное, мало. Во-первых, мы не виделись уже больше недели, во-вторых, мы с ним дружили с первого класса и за десять лет настолько привыкли друг к другу, что, пожалуй, не было ни одного вечера, чтобы мы не поболтали по видеофону, хотя сидели за одной партой и у нас было достаточно времени для общения. Кроме того, нас связывало общее увлечение подводным плаванием и историей, тем более, что в будущем году мы собирались поступать на исторический факультет Московского университета. Ну и наконец, он мне просто немножко нравился. Сережка, заметив мое угнетенное состояние, сразу попытался вывести меня из "транса" своей постоянной шуткой: - Ну, что, Рыжая, нос повесила? - заранее зная мою ответную реакцию, так как по всем канонам я была натуральной блондинкой. Длинные до плеч волосы были предметом моей постоянной гордости и вызывали зависть у одноклассниц, предпочитавших современные короткие прически. На этот раз его шутка не имела успеха и с места в карьер, как он всегда делал, Сережка предложил: - Слушай, Лейла, пойдем к морю. Погода отличная, наш катамаран у причала. Махнем к пещерам! Когда речь заходила о море, то меня уже не приходилось долго уговаривать, и через сорок минут мы подплывали к подножию огромной горы, далеко уходившей в море своими скалистыми отрогами. Там было множество гротов и подводных пещер, где мы обычно чудесно проводили время, обследуя каждый уголок, в надежде найти какие-либо следы пребывания сказочного великана Савоофа, согласно древнейшей легенде, обитавшего в этих краях более тысячи лет тому назад. Мое утреннее плохое настроение уже давно как рукой сняло, и я весело хохотала над Сережкиными смешными историями. Он выдумывал их сам и был большой охотник рассказывать, причем делал это весьма искусно с уморительной мимикой и жестами, копируя героев своих "потешек". Сегодня мы решили обследовать скалу Лисий нос, отвесные стены которой, казалось, подпирали тучи. Особенно это было заметно в дождливую погоду, когда облака почти приникали к земле своими серо-белыми размывами. Медленно проплывая вблизи скалы на расстоянии пяти-шести метров, мы неожиданно обнаружили небольшой проход, и, разумеется, не замедлили направить туда свое судно, на борту которого красовалось мое имя, выведенное рукой моего друга затейливой древнеславянской вязью. Пролив был довольно узким, и мы едва протиснулись в это каменистое русло, слегка поцарапав борта катамарана. Метров через двадцать отвесные стены расступились и мы очутились в прелестном небольшом озерце, воды которого манили своей первозданной свежестью и синью. Нас охватило какое-то необычное ощущение тишины и спокойствия. Заглушив двигатель, мы улеглись на дно и, закрыв глаза, полностью отдали себя во власть нежно-теплых солнечных лучей. Казалось, все замерло вокруг, и мы были одни в этом прекрасном, нетронутом уголке, созданном самой природой. Меня понемногу даже стало клонить ко сну, но неожиданно раздался глухой хлопок. Мы вскочили на ноги и посмотрели друг на друга. На мой недоуменный взгляд Сергей лишь пожал плечами. Постояв несколько секунд неподвижно, прислушиваясь к тишине и не обнаружив ничего необычного, мы заняли прежние позы. Минуты через две хлопок повторился. На этот раз он настолько разжег наше любопытство, что мы решили немедленно обследовать наше убежище самым тщательным образом. Первым бросился в воду Сергей. Вода была чиста и прозрачна, я отчетливо видела все его движения, но когда он глубоко нырнул, видимо, надеясь достичь дна, меня охватило то необъяснимое беспокойство, которое преследовало меня дома до появления Сережки в нашей квартире. Прошло несколько томительных секунд, пока вынырнувший приятель не сообщил, что глубина жуткая... и чем дальше от поверхности, тем вода теплее. Затем он доплыл до противоположной стены нашего каменного мешка и на расстоянии вытянутой руки до нее встал во весь рост, при этом вода еле доходила ему до плеч. Крикнув мне, что нашел какой-то выступ, сделал приглашающий жест рукой, и через мгновение я плыла к нему. Постояв вместе на выступе, мы решили определить его очертания и размеры и двинулись вдоль стены, слегка касаясь ее руками. Кое-где вода доходила даже до пояса, а в одном месте оказался обрыв, так что шедший впереди Сережка ушел под воду с головой и, быстро вынырнув, шумно отфыркивался, мотая из стороны в сторону своей темноволосой макушкой. Затем он, не сказав мне ни слова, снова ушел под воду. Когда в очередной раз его голова показалась над поверхностью, я ехидно спросила, что же он там такое обнаружил интересное. Вместо ответа он нырнул снова и не показывался довольно долго. Наконец, с шумом выскочив до пояса из воды и едва отдышавшись, сообщил, что нашел в скале огромное круглое отверстие. Не поверив ему, я нырнула за ним и, действительно, на глубине около пяти метров обнаружила вход в какой-то канал явно искусственного происхождения, так как стены его были идеально отшлифованы и покрыты слоем какого-то металла. Не сговариваясь, мы ныряли по очереди, пытаясь определить длину канала и его направление. Но чем больше мы ныряли и дольше оставались под водой, становилось яснее, что даже если и пронырнем до конца грота, то не хватит воздуха вернуться обратно. Решив в последний раз попытать счастья, я сделала головокружительный вдох и нырнула в пугающе темную глубину тоннеля. Чувствуя, что мне уже не хватит воздуха, чтобы вернуться назад, я попыталась резко развернуться, но ударилась головой о выступ скалы, потеряла ориентировку и бешено заработала руками и ногами, пытаясь как можно скорее выбраться на поверхность. Уже почти теряя сознание, я резко рванулась вверх, вода расступилась, и меня охватил ужас: над моей головой не было солнца. Судорожно хватаясь руками за стены, я пыталась найти хоть какой-нибудь выступ выше уровня воды, чтобы перевести дыхание. Неожиданно правая рука уперлась в исключительно гладкую поверхность большого кольца. Обеими руками схватившись за его нижнюю часть, я перевела дыхание, облегченно вздохнув, - по крайней мере, у меня еще есть хотя бы шанс не рухнуть в эту мрачную глубину. Постепенно глаза привыкали к полумраку подводной пещеры. Размеры ее были так велики, что очертания стен далеко терялись за пределами видимости. Между тем воздух был прохладным, как-то по-особенному легким, будто колоссальный кондиционер нагнетал сюда свежую струю кислорода. Приглядевшись к своду пещеры, я обнаружила, что из находившегося в нем трапециевидной формы проема исходит зеленоватое фосфоресцирующее свечение, которое дорожкой освещало ведущие к нему высеченные в скале ступени, раза в три превышавшие размеры ступенек лестничных маршей обыкновенного жилого дома. Мне ничего не оставалось делать, как попытаться добраться до верха, тем более, что другого выхода у меня просто не было. Надеяться на Сережкину помощь, пожалуй, не приходилось, ведь только случайность позволила мне выбраться из тоннеля. Держась руками за кольцо, я нащупала нижнюю ступеньку и, обретя под собой твердую опору, решилась двинуться вверх. Ступени были влажными и немного скользкими, но на расстоянии двух вытянутых рук попадались кольца, подобные нижнему, благодаря которым мне удавалось потихоньку продвигаться кверху. Характер расположения ступеней очень напоминал винтовую лестницу. Около получаса напряженного пути привели меня к гладкой стене. Безуспешно пытаясь найти очередное кольцо, я обнаружила довольно значительное прямоугольное углубление. В его центре оказалась большая рукоятка, своей формой напоминавшая рубильник, - их еще лет тридцать назад использовали в электрических устройствах. Я очень устала, но присесть было негде, так как верхняя ступенька оказалась особенно скользкой, а перспектива загреметь вниз с такой высоты меня ничуть не устраивала. Чтобы дать возможность хоть немного отдохнуть ногам, я всей тяжестью тела повисла на рукоятке. К моему изумлению, я почувствовала, что стена, как описывалось в старинных романах, поползла в сторону и передо мной открылся пятиугольный проем. От неожиданности я несколько мгновений не могла придти в себя. Наконец, опомнилась и увидела перед собой тоннель большого диаметра. Стало значительно светлее, и мне удалось разглядеть, что вся его поверхность выложена металлом голубоватого цвета. Под ногами у меня оказалась металлическая с квадратными ячейками решетка размером около полутора метров, причем полосы ее были настолько широки, что на них без труда могли поместиться, по крайней мере, четыре моих ступни. Осторожно ступая по полосам решетки, я решительно двинулась вперед. По мере движения становилось светлее, правда, каждый шаг давался далеко не без труда, так как босые ноги скользили по металлу, как по льду. Внезапно тоннель резко повернул в сторону, и перед моими глазами открылась панорама гигантского зала с расположенными по периметру колоннами, буквально подавляющими своими размерами. Зал был настолько велик, что противоположная сторона, подобно миражу, еле виднелась в мрачном, тускло-бледном полумраке слегка светившихся колонн. Слева и справа от входа я насчитала по четыре огромных кресла, расположенных между колоннами, с необычайно высокими спинками, направленными к центру зала. Перед каждым креслом весь промежуток между колоннами занимал вогнутый матово-черный экран с вмонтированной в него панелью управления, заполненной многочисленными различной конфигурации кнопками, рычажками и выступами. Величина кресел была настолько велика, что сиденья, выделанные из необычайно мягкого и бархатистого на ощупь материала, находились на уровне моей груди. Я стала обходить кресла с левой стороны одно за другим и когда дошла до четвертого, буквально остолбенела от страха. В нем неподвижно сидело гигантское существо в круглом шлеме, на верхушке которого покачивались на тонких стержнях два золотистых шарика. Первой моей мыслью было броситься бежать, но я как зачарованная не могла оторвать глаз от этого зловещего монстра. Наконец, я несколько пришла в себя, тем более, что чудовище сидело спокойно и не делало попыток добраться до меня. Осторожно, на цыпочках я двинулась к выходу; между тем меня охватил сильнейший озноб - в зале было довольно прохладно, а в мокром купальнике, босиком, да еще на металлическом полу долго не проходишь. Кстати, пора было подумать, как отсюда выбраться, тем более, что встреча с великаном меня почти доконала. У самого выхода я обратила внимание на две сферические ниши, расположенные по обе его стороны. На одной из них на конусовидном рычажке висел кусок шерстяной ткани, чем-то напоминавший плащ, который носили в средние века. Сообразив, что этот лоскут наверняка согреет, я сдернула его, при этом слегка приоткрылась имевшаяся в нише трапециевидная дверца, а весь зал начал светиться голубоватым сиянием. Постепенно засветлели и экраны, расположенные напротив каждого кресла. Я, хотя и закуталась в накидку, но особенно не согрелась, в то же время меня одолевало сильнейшее любопытство, тем более, что сидевшее в кресле существо до сих пор не подавало признаков жизни. Про себя я подумала, что это скорее всего робот, а возможно, и просто пустой скафандр, иначе он обязательно бы прореагировал на устроенную мной иллюминацию. Мне пришлось пережить несколько неприятных минут, когда я, забыв про осторожность, подошла к первому экрану и заглянула в него. За экраном в двух прозрачных саркофагах лежали голые мужчина и женщина, оба черноволосые, с желтоватым цветом кожи. В левой части экрана на прозрачных прямоугольниках были изображены: глаз с узким разрезом, нос, губы и различные части тела, а вся вертикальная колонка табличек заканчивалась рисунком человеческого силуэта с цифрами, видимо, обозначавшими различные параметры. Точно такая же вертикаль прямоугольников была и в правой части со стороны саркофага женщины. В центре, над обеими колонками прямоугольников, совершенно отчетливо было изображено внутриклеточное строение человеческого организма, хромосомы с какими-то пометками, длинные нити нуклеиновой кислоты. Между двумя саркофагами покоился прозрачный шар, наполненный мутноватой жидкостью. Заглянув во второй экран, я увидела то же самое, но тела мужчины и женщины были уже черными, у третьего - бронзовыми. Заглядывать в четвертый экран я не стала, не решаясь повторить встречу с циклопом. Меня почему-то особенно заинтересовали черные фигуры мужчины и женщины, видневшиеся в саркофагах второго экрана. Чтобы получше их разглядеть, я попыталась вскарабкаться на сиденье кресла, но сделать это удалось лишь после третьей попытки, когда, уцепившись за подлокотники и подтянувшись, рывком перекинула тело вперед и вверх. Во время этой операции я, видимо, случайно нажала одну из кнопок, вмонтированных в панель, находящуюся с передней стороны подлокотника. Кресло немедленно пришло в движение, а потолок и экраны засветились ярким светом. Судорожно вцепившись в подлокотник, я попыталась удержаться на краю, но центробежная сила вращения заставила меня сползти назад и прижала к спинке кресла. Одновременно совершенно непроизвольно я нажала еще какие-то кнопки и в результате с запрокинутой головой и задранными вверх ногами, весьма в неудобной позе, полулежала, уставившись в потолок, вследствие того, что кресло, изменив угол наклона, развернулось к центру зала. На потолке в это время происходили удивительные превращения. Вначале я увидела как бы географическую карту Земли с двумя полушариями, на которых ясными контурами были обозначены все материки. Одно из полушарий "растаяло", а второе, увеличиваясь в размерах, заняло всю площадь. Затем весь экран заполнил ясно видимый материк Африки. Он разрастался, уже не стало видно его очертаний. Вскоре появилась деревня с конусообразными крышами и... наконец, появилось изображение двух мучительно умирающих негров - мужчины и женщины. По деревне бродили полунагие, изможденные люди в лохмотьях, которые один за другим падали в конвульсиях на землю и с искаженными болью лицами застывали в самых неожиданных позах. И лишь один, совершенно голый негритенок, долго бродил между трупами, а вскоре и он упал... и затих. Это страшное зрелище сменила панорама большого промышленного города, явно расположенного где-то в Африке, мужчины и женщины негроидной расы, в изодранных., грязных современных костюмах и платьях, шатаясь из стороны в сторону, брели по улицам с остановившимся транспортом... между домами, зияющими провалами окон, с выбитыми стеклами и сорванными с петель дверями. Бездействовали фабрики, заводы. И всюду трупы, трупы.,. Дикая, страшная агония умирающего города!.. Когда на экране вновь появилось изображение африканского континента, то оно было перечеркнуто зловещим черным жирным крестом... Внезапно экран потолка озарился отблесками извергаемой со всех сторон лавы вулканов, тучи пепла и растекающиеся по всем сторонам ,реки раскаленной магмы поглощали города и поселки, гигантские трещины от землетрясений, сотрясавших материк, жадно поглощали в себя целые регионы... Наконец, на экране появился огромный безжизненный скалистый остров, со всех сторон омываемый огненным океаном бушующего пламени. Экран начал постепенно гаснуть, мое кресло вернулось в прежнее положение. В это время прозрачные саркофаги за экраном, расположенным между колоннами, тоже задвигались, из горизонтального перешли в вертикальное положение, все трафареты и таблички сложились внутрь и вспыхнувшее пламя мгновенно охватило содержимое каждого саркофага, и они обратились в оплавленные, обугленные черные столбы. Только шар, расположенный между ними, продолжал с бешеной скоростью вращаться, пока от тепла горящего огня мутная жидкость не превратилась в газ, разорвавший его на мелкие части... Затем потемнели все экраны, а все кресла, за исключением одного, где находился робот, ушли в пол. От страха и ужаса я почти потеряла сознание и несколько минут в оцепенении лежала на холодном полу. Из всего увиденного я почти ничего не поняла, и если бы мне не было всего шестнадцать лет, то, вероятно, я бы просто сошла с ума от пережитого. Но молодость взяла свое. Я встала на четвереньки, потом... на ноги и, слегка покачиваясь, пошла к выходу из этого жуткого зала. Однако тут же вернулась, любопытство пересилило страх и я решила все-таки разглядеть хозяина единственного оставшегося в зале кресла. Я видела его только в профиль, поэтому на этот раз решила попытаться зайти со стороны экрана, но какая-то сила, видимо, силовое поле, не давала мне возможности сделать это. Стала нажимать подряд все кнопки на подлокотнике кресла, внезапно оно задвигалось вокруг своей оси. Я вздрогнула от неожиданности и поспешила зайти за его спинку, но оказалась плотно прижатой к пульту экрана. Очевидно, при этом я нажала на какие-то клавиши, так как весь зал озарился ровным серебристо-белым светом. На пульте что-то защелкало, замигало, зажигались и гасли многочисленные табло и световые устройства. От испуга я отскочила к центру зала, но постепенно осмелела и шаг за шагом вернулась обратно и принялась внимательно разглядывать шлем с золотыми шарами на тоненьких стержнях. Подойдя совсем близко, обнаружила, что силовое поле отсутствует. Осмелев, потрогала огромную, в надувной скафандровой перчатке, руку. Ткань оказалась удивительно гладкой и теплой на ощупь. Весь скафандр как бы состоял из поперечных выпуклых "колбасок", причем на груди они были значительно больше, а на руках и ногах - помельче. Не выдержав, я вскарабкалась на подлокотник и оттуда, встав на него ногами, заглянула внутрь шлема. Из-за темноты я практически ничего не увидела, тогда, взявшись обеими руками за те части шлема, где, по всей вероятности, находились слуховые диски, я попыталась прижать голову к спинке кресла для того, чтобы внутрь шлема упал свет и можно было бы разглядеть лицо робота, а возможно, и... Пришельца. В этот момент под пальцами что-то дважды пискнуло, испуганно отдернув руки, я увидела, как золотые шарики ярко вспыхнули, между ними проскочили голубоватые искорки-молнии, а на меня, сквозь прозрачную часть шлема, уставились два неподвижных огромных рубиновых глаза. От испуга и неожиданности у меня закружилась голова и я чуть не свалилась с кресла, но быстро пришла в себя, осторожно сползла на пол и отошла на несколько метров в сторону... Пришелец!!! А в том, что это именно так, у меня уже не было никаких сомнений. Слишком умным и все понимающим для робота был взгляд этих ярко-красных глаз. Мне в какое-то мгновение даже показалось, что, он не только прочитал все мои мысли, но и достиг самых глубин сознания. Постояв еще несколько минут вблизи кресла и убедившись, что его владелец по-прежнему не подает признаков жизни, я бросила взгляд в правую сторону от кресла. Передо мной высился необычайно больших размеров, многометровый пульт управления с сотнями клавиш, кнопок, непонятного назначения переключателей с различными стрелками, кружочками, разнообразной конфигурации значками. Внезапно мертвую тишину зала разорвали звуки тихой музыки, явно неземного происхождения, но очень мелодичной, а на потолке снова вспыхнул экран. Я увидела величественный зал круглой формы, заполненный существами, похожими на людей. В центре Зала находилось сооружение, напоминающее трибуну, но медленно вращающееся вокруг своей оси, на ней кто-то стоял. Затем изображение трибуны стало увеличиваться... и вот уже весь экран заняло лицо выступавшего. У него была большая, совершенно лысая голова - округлая, слегка приплюснутая с боков, но с висков до середины совершенно квадратных скул свисали два серебристых локона волос. Надбровные дуги в виде треугольников были также безволосыми, но что особенно выделялось на лице, так это огромные, занимавшие больше половины лица, ярко-рубиновые глаза. Вместо носа были заметны две небольшие круглые дырочки. В безгубом ротовом отверстии вместо зубов виднелись какие-то пластинки, на месте ушей находились два ровных бугорка. Особенно примечательным было постоянное изменение цвета его лица - от голубого до темно-лилового с самыми разнообразными оттенками. Широкий лоб был перехвачен прозрачным голубоватым обручем с тремя большими кристаллами. В центре переливался всеми цветами радуги огромный кристалл белого цвета, похожий на бриллиант, на левом виске горел ярко-красный камень, а с другой стороны . искрился зеленый. Весь обруч был пронизан золотыми жилками; при повороте головы они ярко вспыхивали. Пока я его внимательно разглядывала, даже не сразу сообразила, что каким-то образом до меня доходит смысл его речи. По всей видимости, кто-то настроился на биополе моего мозга и телепатировал слова оратора. Это был реквием моей родной планете. Естественно, я не могла запомнить всего, но основное буквально врезалось в мою память и, не переставая, звучит у меня в мозгу, отдаваясь постоянной болью, острым нетерпением и желанием донести возможно скорее до человечества... "Уже два раза возникала на Земле разумная жизнь и неизменно погибала. На этот раз мы населили ее разумными существами, подобными нам. Только эти существа, называющиеся людьми, сами обрекли себя на гибель. Их разум получил развитие не в сторону обеспечения процветания планеты, на благо жизни и здоровья людей и животных. Еще ни одна цивилизация в нашей Галактике не додумалась до таких варварских, изощренных методов и способов уничтожения себе подобных. Вместо борьбы со своими болезнями, вызванными их собственной хозяйственной деятельностью, нарушением экологии, отравлением атмосферы, морей и океанов, они вывели десятки видов болезнетворных микробов для взаимного уничтожения. Мало того, ими изобретено оружие для глобального уничтожения всего живого и они готовы, да, постоянно готовы пустить его в ход... Я настаиваю на уничтожении этих жалких поселенцев планеты Кориэллы, они называют ее Землей, Этот вид гуманоидов должен навсегда исчезнуть вместе со своими смертоносными идеями!" В этот момент оратор стал темно-лиловым и его ярко-рубиновые глаза и все три кристалла на обруче испустили снопы искр. Затем, несколько помедлив, он продолжал: "Естественно, человечество не должно знать о принятом нами решении. Так же, как оно не завоевало право знать о существовании Совета. Полагаю, что наиболее гуманным способом уничтожения населения Земли будет воздействие на иммунную систему человека. Далее, мы направим на Землю бактерий-санитаров для уничтожения всех трупов и продуктов распада. Все ценности и изделия из драгоценных камней и металлов необходимо собрать в Малом Хранилище Совета. Затем с помощью землетрясений мы произведем передвижку континентов. Большую часть из них опустим в океаны, а часть морского дна придется поднять и сделать сушей... Ну и, наконец, заселим планету другими существами по нашему выбору. Свои ошибки мы должны исправлять сами..." Среди присутствующих воцарилось напряженное молчание. Экран на потолке потемнел и погас. Вновь глубокая и мрачная тишина наполнила громаду зала. Я бессильно опустилась на пол и лихорадочно думала, что предпринять. Любой ценой я должна вырваться отсюда и предупредить человечество о готовящемся против него заговоре этих неведомых и, видимо, всесильных существ. А может быть... уже поздно и я видела запись какой-то старой пленки? Внезапно почувствовав чей-то взгляд, я подняла голову и увидела, что фигура в кресле изменила свое положение и за каждым моим движением пристально следят блестящие рубиновые глаза, И вдруг снова в моем мозгу совершенно явственно послышались слова: "Не бойся, Лейла... Я твой друг... Меня зовут Эль Ней, Я с планеты Андриолла. Во время телепортации случилось непредвиденное. Если бы ты случайно не включила интек-тор, то моя участь была бы предрешена. Ты спасла мне жизнь. Но у нас не принято быть обязанным. Я специально продемонстрировал тебе заседание Совета Создателей, где решалась участь вашей планеты. Ты видела выступление Олк Хита, сторонника самых радикальных мер. Совет Создателей пока не принял никакого решения. Сюда, на Кориэллу, направляется специальная экспедиция. Она еще раз проведет всесторонние исследования, проанализирует положение дел на планете и доложит свои предложения Совету. Я руководитель этой экспедиции и прибыл сюда первым. Уже сотни тысяч лет по вашему исчислению здесь функционирует эта исследовательская станция, куда ты как-то сумела проникнуть. Она постоянно окружена непреодолимым силовым полем. Видимо, вследствие несчастного случая, происшедшего со мной во время телепортации, в каком-то месте произошел разрыв поля, что и позволило тебе проникнуть в нашу тщательно охраняемую тайну. Земляне не должны ничего знать о нашем существовании. Ваша цивилизация слишком молода и пока не созрела для Внешних Контактов. Тем более, что у вас процветают жестокость и насилие. Между народами планеты, независимо от цвета кожи, обладающими одинаковой генетической структурой, существует антагонизм и ненависть. История Галактики знала такие примеры, но в большинстве случаев такие цивилизации погибали. Разум должен быть прежде всего гуманным и всепрощающим. Подойди ближе, Лейла, не бойся, не забывай, что я теперь твой брат. На Андриолле с древности существует обычай. Человек, спасший жизнь другому человеку, навечно становится его самым близким родственником..." Я осторожно сделала несколько шагов и почти вплотную приблизилась к креслу. Пришелец протянул руку и еле коснулся меня пальцем. Мое тело сразу согрелось. Стало необычно легко и свободно дышать. Я почувствовала себя сильной, уверенной, независимой, казалось, еще секунда и у меня вырастут крылья, и я смогу взлететь под своды этого огромного зала. Прочитав мои мысли, Эль Ней продолжил: "Условия жизни на Андриолле совсем иные, поэтому мы такие высокие по сравнению с вами. Кстати, жители моей планеты самые рослые гуманоиды в Галактике. Я уже изучил твой мозг и мое представление о землянах совершенно изменилось. Ты прекрасная, добрая девушка. Настоящее разумное существо. Если на вашей планете хотя бы половина людей похожа на тебя, то как объяснить то зло, которое вы творите? Как объяснить тот вред, который вы наносите планете, вскормившей вас? Как объяснить совершенно непредсказуемое поведение отдельных особей, готовых в любое мгновение начать всемирную бойню и взаимоуничтожение... Видимо, нам следует более тщательно разобраться в сложившейся на Земле ситуации. А пока, чтобы хоть немного отблагодарить тебя, могу предложить тебе чудесное путешествие. Не выходя отсюда, ты сможешь присутствовать на многих планетах Галактики. Ты узнаешь жизнь Андриол-лы, побываешь в ее изумительных городах, увидишь ее сказочную, несравненную природу. Ты побываешь на грозной, непокорной Гронде и на прелестной Альдаиде, и на загубленной, обезображенной Терпе, и на прекрасной Элве с ее неповторимыми" экзотическими животными, и на грустной, задумчивой Найе. Вместе с нашими экспедициями ты сможешь участвовать в освоении многих планет, пережить несравненные мгновения счастья созидания и творчества..." Он пристально поглядел на меня, и я увидела летящий в воздухе маленький серебристо-перламутровый шарик. Он медленно, слегка покачиваясь, как бы нехотя, проплыл перед глазами и аккуратно прилепился к моему уху. И я почувствовала странное ощущение, что я лечу. Да, лечу... Лечу в космосе, в безвоздушном пространстве. Передо мной, вокруг проплывают миллионы звезд, тысячи созвездий, целые галактики...

Эрнст Малышев

Парадокс времени

1

Каждый раз, когда Александр подходил к старинной фотографии прадеда, висевшей на стене его кабинета, он всегда поражался своему удивительному сходству с ним. Тот же упрямый взгляд темно-карих глаз. Изогнутые луки надбровных дуг, крепкий, решительный подбородок. Прямой нос с небольшой горбинкой и красивого рисунка, чуть припухлые губы. Темное пятнышко родинки у самого краешка левого глаза. И, наконец, самое главное тоненький лучик еле заметного шрама. В детстве отец возил Александра к своему другу в Туркмению, и там своенравый скакун сбросил мальчика с седла. Александр, падая, поранил щеку об острый сук развесистого карагача. Рана оказалась довольно глубокой и, 'несмотря на все ухищрения местного хирурга, шрам все-таки остался. С годами он, правда, немного поблек и стал почти не виден. Собственно, этот шрам и родинка на щеке прадеда больше всего удивляли Александра и будоражили его воображение. Мало того, что сходство его с прадедом было поразительным, .да еще и такое совпадение особых примет! Если бы Александр не родился в 1994 году, год спустя после таинственного исчезновения прадеда, он мог бы с полным основанием утверждать, что это его портрет, правда, лет этак через 50, когда серебряный иней седины коснется его черных, как смола, слегка вьющихся волос. Александр Ройвер, ведущий специалист Института Машины Времени, один из изобретателей этого чуда XXI века, долговременной мечты ученых и питателей-фантастов, готовился к проведению государственного испытания недавно законченной первой модели Машины Времени. В самые тяжелые и ответственные минуты своей жизни он подходил к выцветшей от времени фотографии и мысленно представлял, а как бы поступил в такой ситуации дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Александр Ройвер, его прадед, солдат России, прошедший через горнило тяжелейших испытаний, через три войны и навсегда сохранивший необычную любовь к Родине, народу, верность долгу и партии, в рядах которой он состоял больше 70 лет? Героизм, способность на самопожертвование во имя великой цели, веру в людей, в правду прадед сумел передать сыну и внуку - отцу Александра. Они с честью и достоинством носили свою фамилию. Дед Александра был крупным ученым, а отец - известным историком. Отец, много лет посвятивший изучению истории отдельных семейств, фамилий, родов крупных военачальников .царской и Советской России, обнаружил любопытную закономерность. Все, что касалось их семьи, то опуститься ниже 1916 года ему не удавалось ни при каких обстоятельствах. Почти по всем семействам и отдельным фамилиям, которые интересовали его как ученого, ему в своих исследованиях удавалось дойти до XVI и даже XV и XIV веков. Отец, отличавшийся необычным трудолюбием и упорством, изучил и поднял практически все архивы и рукописи, сохранившиеся с XI вплоть до XXI века, но первое упоминание об основателе их рода, Александре Ройвере, он нашел в чудом сохранившемся архиве одного из киевских госпиталей, организованного в городе в период первой мировой войны. Потрепанная, полуистершаяся на сгибах, измятая справка, подписанная штабс-капитаном Кузьминым, гласила, что рядовой 121 полка, Александр Ройвер, находился на излечении в госпитале в период с 16 марта по 12 июня 1916 года после тяжелой контузии, полученной на поле боя. Однако поднятые им имеющиеся церковно-приходские книги не зарегистрировали появление человека с такой фамилией и именем. Прадед в своих мемуарах, изданных в 1995 году по материалам скупых дневниковых записей и воспоминаний, которые он надиктовал на магнитофон незадолго до таинственного исчезновения, также ничего не сообщал о дате и месте своего рождения. Короче говоря, воспоминания генерала отнюдь не добавили сведений о его жизни до полученной им сильной контузии во время участия в боевых действиях в 1916 году. Таким образом, для потомков Александра Ройвера происхождение их знаменитого прадеда и фамилии оказалось тайной за семью печатями...

Эль Рад рос любознательным и способным ребёнком. Старший Наставник Ар Нок выделял его даже среди самых талантливых учеников Города Знаний.

После быстрого освоения основных приёмов планетного Перемещения Эль Рад первым из своих сверстников был допущен к изучению правил и законов Межгалактической Галоструктурной Телепортации.

На одном из этапов изучения зориондального Поля Эль Рад, увлёкшись фалдоскопированием, нарушил III-е Правило Ир Кора и материализовался на склоне огромной горы, поросшей растениями с раскидистыми кронами и толстыми стеблями. Со всех сторон его окружала мрачная ночь.

Эрнст Малышев

Дьяволенок

Жаннет редко возвращалась домой поздно. На этот раз она надолго задержалась у своей подруги Пат Мирсонс, живущей в пригороде. Та уговаривала ее остаться на ночь, но Жаннет не согласилась. Какая-то неведомая сила заставила ее сесть за руль автомобиля и с непривычной для нее скоростью помчаться к себе домой ночью, под проливным дождем, по мокрому, скользкому шоссе. С визгом скрипели тормоза, машину на поворотах заносило, а она безостановочно жала и жала на педаль газа, увеличивая и без того бешеную скорость. Внезапно из темноты свет фар выхватил темную человеческую фигуру. Прямо посередине автострады, не обращая внимания на ливень, шел мужчина, одетый в помятые, до неприличия широкие брюки, босиком и в наброшенном на плечи каком-то неопределенного вида плаще. Жаннет едва успела затормозить. "Шевроле" несколько раз крутанулся вокруг своей оси и с заглохнувшим двигателем остановился рядом с прохожим. Тот, не обращая внимания на протестующие возгласы девушки, сел на сиденье и застыл, уставившись перед собой. Причем Жаннет заметила, что до дверцы он даже не дотрагивался рукой. Она как-то сама собой открылась и, подождав пока мужчина не усядется на место, плавно закрылась. Только сейчас она смогла рассмотреть его внимательнее. У него был точеный профиль, как на древнеримских монетах. На высокий лоб свешивалась промокшая прядь русых волос. Глаза с длинными, как у девушки, ресницами, пожалуй, для мужчины были несколько великоваты. Большего за поднятым воротником насквозь промокшего плаща разглядеть не удалось. Жаннет попыталась было еще раз возразить против такой бесцеремонности, но он повернул голову и так посмотрел на нее, что она, не говоря ни слова, включила зажигание и, развернув машину, поехала домой. Вдруг она услышала его странный булькающий голос; - - Скорее, надо скорее. Надо домой, к тебе домой. Неожиданно она заметила, что машина совершенно ее не слушается. Когда она нажимала на педаль акселератора, машина, наоборот, сбавляла скорость, когда пыталась тормозить - движение ускорялось. Причем особенно легко и свободно автомобиль вписывался в повороты, что ей, как правило, редко удавалось. Она бросила руль и с изумлением заметила, что без всякого ее вмешательства машина продолжает движение. Она посмотрела на незнакомца, сидевшего абсолютно невозмутимо, как будто его это и не касалось. Затем он произнес: -- Покажи дорогу к твоему дому. Я не знаю, где ты живешь. Меня надо спрятать... Скорее спрятать. Никто не должен знать про меня. Я с другой планеты. Я убежал... Я хотел помочь вам, тебе, вашей планете. Мне запретили. Но я все равно убежал. Я принял ваш облик. Я очень хотел помочь, но никто не понимает этого. Мне говорят, я сумасшедший, что меня надо... изолировать. Ты должна верить мне и не бояться. Я взял ваш облик, одел вашу одежду, чтобы вы не боялись. Но вы все равно боитесь... и не понимаете, что я хотел помочь вам. Теперь меня ищут. Меня найдут, мне будет плохо, очень плохо. Я не хочу, чтобы было плохо. Но они найдут, все равно найдут... Потом он замолчал, странно дернул головой и откинулся на спинку сидения. Жаннет даже не пришлось показывать дорогу: едва она успевала подумать, как машина следовала в нужном направлении. Жаннет искоса поглядывала на незнакомца и размышляла: "Похоже, что он не врет. Неужели правда... Пришелец! Вот тебе и летающие тарелки! А если сумасшедший, тогда почему машина идет самостоятельно и даже, похоже, стала читать ее мысли? Нет, пожалуй, все-таки Пришелец!" Вскоре "шевроле" остановился у се дома. Она быстро вышла из машины и зашла внутрь. Инопланетянин неотступно следовал за ней. . Жаннет зажгла свет в прихожей, сняла плащ и, скинув туфли, сунула ноги в домашние тапочки. Пришелец неподвижно стоял около двери. С его мокрого плаща падали капли воды и на полу рядом с грязными следами, оставленными босыми ногами, блестела мокрая лужица. Жаннет хотела было сказать, чтобы он снял плащ и отправился в ванную комнату, как с удивлением заметила: незнакомец уже стоит одетый в комбинезон, плотно обтягивающий тело, и на его ногах были тапочки, обыкновенные мужские тапочки! "Чудеса, да и только", - подумала Жаннет. У нее в доме сроду не водилось мужских тапочек. Кивком головы пригласив Пришельца следовать зя собой, она вошла в сумрачную гостиную. Не включая света, подошла к бару, плеснула полстакана неразбавленного виски и, скрестив ноги, уселась в свое любимое кресло. Жаннет здорово устала от этой сумасшедшей гонки. Около трех лет назад она вместе с родителями попала в автомобильную катастрофу. Те, сидевшие впереди, погибли сразу, не приходя в сознание, а ее через пять месяцев, измученную непрерывными скитаниями по хирургическим клиникам, привезли домой, где еще около двух месяцев она находилась под присмотром сиделок доктора Эхинеса, сделавшего ей две операции. С тех пор она страшно боялась быстрой езды. И как это сегодня ее понесло в дождь домой, да еще с такой скоростью... Инопланетянин, неподвижно стоявший в центре комнаты, дотронулся пальцем до люстры, которая тут же ярко вспыхнула, высветив каждый уголок гостиной. И вдруг ей стало не по себе от взгляда голубых глаз незнакомца. В них таилась неземная, тысячелетняя мудрость. Казалось, они проникали в самые сокровенные частицы души, в каждую клеточку мозга, всколыхнули всю глубину ее сознания. Затем прохладная ладонь опустилась на ее пылающий лоб и странный, булькающий голос произнес: - Ты теперь совсем здорова... Она прислушалась к голосу своего организма и действительно почувствовала, что куда-то ушла боль, постоянно гнездившаяся в правом подреберье, исчезла тупая ноющая боль в верхней части черепа. При столкновении она вышибла ветровое стекло. Схватившись рукой за щеку, почувствовала, что под пальцами нет кроваво-красного рубца, так уродовавшего некогда красивое лицо. Жаннет вскочила с кресла и бросилась к зеркалу. О, чудо! Шрама как будто и не бывало. На нее глядело хорошенькое личико молодой женщины, почти девушки. Тщательно ощупав руками все тело и, не стесняясь взглядов постороннего, спустила с худых плеч просторную кофточку. На гладком белокожем теле не было заметно ни одной царапины, ни одного даже самого маленького шрама. А ведь врачи, борясь за ее жизнь, безжалостно изрезали и искромсали тело, покрыв его многочисленными шрамами. Обернувшись, она увидела, что незнакомец наклонился над полом, поднял неразбившийся стакан с капелькой виски на дне и понюхал. Подошел к ней ближе и, указывая на стакан, пробулькал: - Это яд! Ты больше не будешь пить... Действительно, последнее время то ли от гнетущего чувства одиночества, то ли от попытки заглушить болевой синдром, как назло усиливающийся к вечеру, она много и часто пила. И потом она, буквально зачарованная, смотрела, как стакан, мягко оторвавшись от ладони, медленно, слегка покачиваясь, поплыл по комнате, вылетел в распахнутое окно и растворился в вечерней темноте. - Кто ты все-таки? Откуда? - спросила она, пристально глядя на него. - Я - оттуда, - кивком головы он указал на небо, с медленно просыпающимися после дневной спячки звездами. - Тебя действительно надо спрятать? - не унималась Жаннет. - Да, - коротко ответил незнакомец. Пришелец пробыл у нее почти неделю. Все эти дни и ночи, не вставая с места, он просидел на чердачном перекрытии у слухового окошка, напряженно вглядываясь и вслушиваясь в звенящую тишину. Она несколько раз в день поднималась к нему по крутой лестнице, предлагая различную еду, кофе, чай, напитки, но он всегда вежливо отрицательно качал головой. Правда, однажды, когда она особенно настойчиво пыталась всунуть ему в руку теплый сэндвич с чашечкой дымящегося ароматного кофе, он сказал: - Мы никогда не едим. По ночам она, почти не смыкая глаз, молча лежала на широкой кровати и думала о вернувшем ей здоровье и красоту незнакомце. Наконец, на седьмой день, не выдержав, она поднялась в его убежище и, взяв за руку, повела за собой в спальню; повернула к себе лицом и бесконечно долго вглядывалась, утопая в манящей теплотой и лаской голубизне его глаз. Затем прижалась головой к груди, медленно опустилась на колени и прильнула губами к тыльной стороне его ладони, покрывая ее бесконечными поцелуями... Утром, едва открыв глаза, она увидела, что он стоит у кровати уже одетый в свой комбинезон-кожу и что-то протягивает ей: в раскрытой ладони переливался золотистый шар. - Отдай сыну, - сказал он, отводя в сторону глаза. - Какому сыну? И почему именно сыну? - спросила Жаннет. - Через три месяца у тебя будет сын, мой сын! - ответил незнакомец. - Откуда ты знаешь? - Я знаю! - Но что он будет с ним делать? - Он будет знать! Разрыдавшись, она вскочила с кровати и бросилась ему на шею, исступленно целуя и приговаривая: - Не уходи, я не смогу без тебя, возьми меня с собой! - Тебе нельзя. Там другое, все другое! Ты не сможешь там. - Тогда останься со мной! - Нельзя, я не могу здесь жить! Я так устроен. Я хотел стать как вы... Я не смог. Я хотел вам помочь, очень помочь. Мне не разрешили. Они уже знают, где я. Они идут за мной. Пусть мне будет плохо, но там мое, все мое. Я должен быть там. Я буду там. Мне никогда не было так хорошо, как с тобой. Я буду всегда помнить тебя. Береги сына. Не забудь отдать ему это... Его тело окутало зелено-серым туманом и он исчез. Исчез, как будто его никогда и не было. ...Прошло три месяца, однако никаких особых перемен в своем организме Жаннет не замечала. Но однажды ночью она проснулась от острой боли внизу живота. Затем боль быстро прекратилась, и она почувствовала, как из нее вылилось что-то горячее... Включив настольную Лампу и откинув одеяло, Жаннет увидела между своих бедер светло-зеленый комочек. Испуганно вскрикнув, она соскочила на пол и обнаружила, что комочек на ее глазах стал принимать форму маленького ребенка: сначала появилась головка, затем стали вырисовываться ножки, ручонки. Тельце задвигалось, новорожденный издал невнятный писк. И вдруг его тело стало вытягиваться, росли разбросанные в стороны руки, увеличивалась в объеме голова, в мягких деснах появились зубки. Вскоре на кровати лежал пяти-шестилетний голубоглазый мальчик, очень похожий на незнакомца, но со странно подергивающейся шеей. Ребенок приподнял голову, обвел комнату внимательным взглядом и звонким с металлически оттенком голосом спросил: - Я давно здесь? - Нет! - Как ты назовешь меня? - опять задал вопрос мальчик. - Тэдди. - Хорошо, мне нравится это имя! Мы будем жить здесь? - Нет, мой мальчик, мы переедем отсюда, - Жаннет сразу сообразила, что неожиданное появление у нее в доме такого большого ребенка вызовет у соседей немало пересудов и сплетен. Да и мальчику наверняка все это будет неприятно. Кстати, она давно уже приценивалась к небольшому ранчо, находившемуся в живописном месте. Оно располагалось далеко от города, рядом с лесом. Соседние фермеры заглядывали туда достаточно редко, что особенно устраивало Жаннет. Все-таки в ее возрасте иметь шестилетнего сына несколько преждевременно. На следующий день Тэдди уже ходил по двору небольшого двухэтажного домика с маленьким палисадником, в котором росло множество цветов. Своим поведением мальчик не походил на обыкновенного ребенка. Этот маленький голубоглазый старичок обычно усаживался в тени большого дуба, росшего у самой калитки, и пристально смотрел вдаль, как будто видел то, что не доступно простым смертным. Жаннет, как всякая заботливая мать, хотела его накормить, но после состоявшегося между ними диалога прекратила всякие попытки это сделать. - Тэдди, ты почему ничего не ешь? - спросила Жаннет. - Я не хочу. - Но ведь ты тогда не сможешь вырасти. - Я вырасту. - Да, но ты не будешь таким здоровым и сильном, Как. твой отец. - Я буду. - А ты знаешь, кто твой отец, а заодно, может ты мне скажешь и откуда он? - Оттуда, - и ребенок кивнул на небо. - Но ведь все нормальные люди должны питаться, - настаивала Жаннет. - Я не как все. Я другой, как мой отец! Однажды под вечер она заглянула к Тэдди и застала его за странным занятием: ребенок забавлялся тем, что заставлял двигаться и летать по комнате различные предметы. Вот он взглянул на вазу с цветами, стоявшую на подоконнике, и та медленно поплыла по воздуху и переместилась на шкаф, а одна роза из букета подскочила вверх, несколько раз перевернулась в воздухе и влетела в стакан с апельсиновым соком, находившимся на тумбочке перед кроватью мальчика. Он его не пил, но Жаннет каждое утро упрямо ставила стакан со свежим соком. Едва он посмотрел на коробку цветных карандашей, как они, выпрыгнув оттуда, изобразили на потолке яркую разноцветную радугу. - Тэдди, что ты делаешь? - воскликнула Жаннет. Он повернулся, внимательно поглядел на нее и сказал: - У тебя болит рука. А рука у нее действительно болела, полчаса назад она рубила овощи и чуть не оттяпала большой палец на правой руке. Она заклеила залитую йодом рану пластырем и, чтобы не беспокоить сына, держала руку за спиной. Он подошел, взял ее правую руку и провел но ней пальцем. Довольно глубокая рана тут же затянулась, края кожи сошлись вместе, не оставив никаких следов, а отклеившийся пластырь порхающей бабочкой полетел к мусоросборнику. Гости у них бывали довольно редко. Чаще других заезжала на видавшем виды "оппеле" соседка Молли Стигенс с десятилетним сыном Чарли. У него был прогрессирующий паралич обеих ног, а левая нога ниже колена представляла собой лишь сухую, обтянутую серой кожей кость. Пока женщины болтали между собой, мальчики занимались обычными делами. Тэдди расположился на своем излюбленном месте, а Чарли, сидя в инвалидной коляске, вырезал из дерева забавные фигурки животных. Когда соседка усаживалась в машину, Жаннет, которо! особенно было жаль бедного Чарли, вспомнила о том, как сын залечил ее рану на пальце. Она позвала Тэдди и попросила: - Мой мальчик, посмотри, пожалуйста, на ноги бедняжки. Тэдди молча подошел к машине, затем отдернул штанину левой ноги больного ребенка и медленно провел по ней ладонью от ступни до колона. На глазах изумленных женщин под серой кожей вдруг надулись бугры мышц, зазмеились синие вены, кожа приобрела привычный белый оттенок, а скрюченная нога выпрямилась и плотно утвердилась на ступеньке коляски. Когда Тэдди то же проделал с правой ногой, Чарли, впервые вставший на ноги, бросился на колени и стал истовыми поклонами благодарить избавителя. Тот повернулся и молча пошел к дубу. Потрясенная Молли хотела последовать примеру сына, но Жаннет попросила ее сразу уехать и никому не рассказывать о случившемся. Молли, разумеется, не смогла удержать язык за зубами. И вскоре со всей округи к ранчо Жаннет потянулись больные и калеки. Однако особое столпотворение началось после несчастного случая, происшедшего с водителем грузовика-фургона на дороге, проходившей недалеко от дома Жаннет. Водитель развил скорость свыше ста миль в час, на крутом повороте грузовик занесло и он врезался в скалу. Следовавшие по дороге водители нескольких машин вызвали полицию и успели вытащить пострадавшего до плрыва искореженной машины. Вокруг быстро собралась толпа, а один из дорожных зевак, видимо, врач, попросил всех отойти подальше, пощупал пульс на безжизненной руке и сказал, что парень безнадежен. Проезжавшая мимо Жаннет притормозила. Узнав о случившемся, она поехала домой. Доехав до ранчо, оглянулась и, увидев, что толпа не редеет, подошла к Тэдди и спросила: - Можешь ли ты что-нибудь сделать для несчастного? Тэдди кивнул головой и направился к распростертому телу; наклонился и провел ладонью от головы вниз до кровоточащих размозженных ног. Лежавший на земле смертельно раненный человек, почти не подающий признаков жизни и находящийся в состоянии клинической смерти... вдруг ожил, зашевелился, открыл глаза и неожиданно тонким для его массивного туловища голосом спросил: - Какого дьявола вы здесь столпились? Затем встал на ноги, оглядел изодранные в клочья, залитые кровью рубашку и брюки, посмотрел на разбитую догоравшую машину, опустился на колени и громко, навзрыд, не по-мужски зарыдал... Ошеломленные случившимся, изумленные зрители расходились по машинам, настороженно глядя вслед уходящей фигурке мальчика со странно подергивающейся шеей. К сожалению, этот эпизод омрачил жизнь Тэдди. Слава о чудесном исцелении быстро разнеслась по штату. Однако священник пресвитерианской церкви преподобный отец Смит в одной из проповедей громкогласно объявил о дьяволенке, недавно поселившемся в здешних местах. Особенно исступленно святой отец начал безумствовать в проповедях после случая, когда прозрела слепая от рождения четырнадцатилетняя девочка, едва Тэдди дотронулся пальцами до ее глаз, вечно закрытых белой пеленой бельма. Трубный бас святого отца возвещал, что только кознями дьявола можно объяснить чудодейственную силу, таящуюся в руках ребенка. Несмотря на то, что число исцеленных и излеченных больных непрерывно росло, некоторые граждане поспешили записаться в сторонники преподобного Смита. Количество таковых особенно возросло после пожара, когда церковь ночью неожиданно вспыхнула и мгновенно, как факел, сгорела, а испуганного до полусмерти, полуживого проповедника с искаженным от страха лицом подобрали пожарные. Тронувшийся умом отец Смит непрерывно твердил о каком-то дьяволенке, из глаз которого вылетело колдовское пламя и испепелило святую обитель. Однажды распоясавшиеся молодчики, подогретые добрыми порциями виски, подъехали на автомобилях к дому Жаннет. Вскоре весь двор был окружен толпой разгневанных краснолицых мужчин, размахивающих охотничьими ружьями и револьверами и требовавших немедленно пристрелить этого дьяволенка. Испуганная Жаннет схватила Тэдди за руку и попыталась спрятать его в спальне, однако тот вырвался и вышел во двор. Когда перед толпой хулиганов появился этот шестилетний ребенок, одетый в выгоревшую на солнце клетчатую рубашку и серые брюки, из-под которых виднелись обыкновенные босые ноги, а не дьявольские копыта, как утверждал отец Смит, фермеры замолчали. Все, как завороженные, смотрели на хрупкую фигурку мальчика, спокойным и уверенным взглядом обводившего перекошенные от злобы лица. И внезапно каждому из них стало невыносимо горько и стыдно за человеческую глупость и подлость, заставившую их, крепких и здоровых мужчин, обрушить свою ненависть на этого беззащитного ребенка. Толпа поредела, а вскоре и последний из фермеров сел в свой "линкольн" и включил двигатель. С этого момента Тэдди словно подменили: если он и раньше был угрюмым и необщительным ребенком, то теперь целые дни и ночи напролет проводил в своем новом убежище. Он выбрал небольшую мансарду с маленьким окошком, выходившим на восток и, неподвижно сидя на подоконнике, пристально смотрел на небо, причем его взгляд был всегда направлен только в одну точку, одну-единственную точку... Вконец обеспокоенная состоянием ребенка, Жаннет не выдержала, поднялась к нему и протянула предмет, оставленный инопланетянином. Тэдди поднял на нее глаза и произнес: - Я ждал. - Как? - не могла не спросить Жаннет, - ты знал, что тебе оставил отец? - Знал. - И ты у меня его не попросил? - Я ждал. - Ты знаешь, что с ним делать? - Знаю. - Ты хочешь туда, к отцу? - Да. . - А ты разве сможешь там жить? - Да. - Но ведь там... - Да, другие, но я как они. - Мне будет очень тяжело без тебя! - Знаю. Но ты выйдешь замуж. У тебя будет дочь. Она будет как ты. Как все вы. А я другой. Мне надо туда. - Ты никогда не вернешься? - Нет. Тэдди, зажав в кулаке шарик, быстро выскочил во двор... Жаннет, глядя в окно, видела, как он, раскрыв ладонь, поднял вверх, к Солнцу, ослепительно сияющий шар. Он вспыхнул. Обрушившийся на Тэдди каскад искрящихся лучей, как покрывалом, окутал его тело алмазным дождем, и маленькая фигурка растаяла в рубиновом пульсирующем мареве...

Эрнст Малышев

Дик Бертон - пожарный

1

Когда Дик Бертон впервые появился в нашей пожарной команде, то его как-то сразу невзлюбили. Уж больно он казался нелюдимым. Профессия у нас, безусловно, опасная. Как ни говори, а на "шарике" в год до пяти миллионов пожаров вспыхивает. Всякие случаи бывают. На каждую тысячу спасенных детей, женщин, стариков - пара скорбных обелисков на кладбище приходится и на наших парней. Поэтому мальчики при каждой возможности стараются разрядиться. А Дик был на редкость неразговорчив и жил отшельником. Говорят, что где-то на двенадцатой улице у него была однокомнатная квартира. Во время дежурства он никогда не садился с нами за стол. На все предложения отвечал вежливым отказом. В свободное время к бутылке не прикладывался, не говоря уже о чем другом. Ребятки-то наши травку покуривали. Даже девчонки своей у него не было. А ведь они так и вешались ему на шею. Особенно одна официанточка из бара, куда мы часто заглядывали, все нас расспрашивала - что, да как... Парень-то он был видный. Этакий высокий блондин с голубыми глазами и мощным торсом. Правда, взгляд у него своеобразный, какой-то стеклянный, неподвижный. Вроде и на тебя смотрит, вроде и мимо. Но что касается службы, то нес он ее безукоризненно. На пожаре он буквально преображался. Всегда лез в самые опасные места. Всюду был первым. А ребята наши тренированные, что-что, а бегать умеют, А он на несколько секунд всегда раньше других оказывался в эпицентре пожара, прямо-таки нырял в пламя. Будь на его месте другой, так ему бы уже панихиду заказывали, а Бертону хоть бы что. На нем горит, тлеет, а он из самого очага пламени выныривает и обязательно кого-то на руках тащит. У него прямо-таки чутье какое-то сверхъестественное было на людей, которым требовалась первоочередная помощь. Сколько таких он вынес из огня - не пересчитать! Кроме того, кое-кто из парней обязан ему жизнью. Да и меня он спас, - на какую-то десятую долю секунды опередил рухнувшую пылающую балку и оттолкнул меня в сторону. Если б не он, то эта махина стукнула бы меня прямо по кумполу и никакой шлем не спас бы. Велика была штуковина, почти половина перекрытия поддерживалась ее широкими плечами. Хорошо помню тот вечер. Промозглый, дождливый. Хотя пожаришко по нашим меркам был малосущественным. Мы то, в основном, к небоскребам привыкли, а тут шестиэтажный производственный корпус небольшой фабрики. Когда мы прибыли, то общая площадь горения по. периметру охватывала триста ярдов. Как водится, ударили в первую очередь по очагам, отсекли жадные протуберанцы огня, стремившегося захватить побольше территории, но ситуация оставалась пока туманной. Высокая концентрация дыма и предельная температура в эпицентре пожара создали сложную обстановку. Необходимо было как можно быстрее проникнуть в само здание и разобраться в ситуации на месте. Бертон, разумеется, рискнул первым, я с тремя парнями- за ним. Преодолевая завалы из обрушившихся конструкций, мы постепенно продвигались вперед в этом добела раскаленном тоннеле к той части здания, где создалось угрожающее положение. Был сильный ветер и огонь грозил перекинуться на соседние помещения, - там находились большие запасы горючего. Могло так рвануть, что пострадали бы и рядом стоящие здания жилого квартала. Прояснив положение дел, Бертон мгновенно обнаружил критическую точку пожара и принял необходимые меры. Как раз в этот момент я почувствовал сильный толчок в плечо. Только отлетев в сторону и лежа на полу, понял Дик спас мне жизнь... Буквально на том самом месте, где я только что стоял, лежала объятая пламенем часть перекрытия. После этого пожар был ликвидирован. На этот раз все обошлось благополучно, без человеческих жертв. Бертон досконально знал все инженерные и конструктивные особенности зданий. Мы иногда просто диву давались, как легко и безошибочно он ориентировался в самых сложных хитросплетениях коридоров и помещений современных офисов и отелей. И все-таки странный он был парень, этот Дик Бертон. Даже после того случая, когда он спас мне жизнь и я устроил в его честь пирушку, он под очередным вежливым предлогом отказался принять в ней участие. Но как бы там ни было, я, да и все наши парни, не говоря о начальстве, с уважением относились к этому замкнутому, но превосходно знающему свое дело профессионалу.

Эрнст Малышев

"Вирус" Тенча

1

Начальник отдела компании "Крей Рисерч" Томас Зайдер, сухощавый, сорокадвухлетний брюнет с упрямым взглядом темных, почти черных глаз, прохаживаясь по застекленному коридору, не сводил взора с суперкомпьютера последней модели, созданного гением Крея.

В "Крее-4", также как и в предыдущей ЭВМ - "Крей-3", использованы чипы, изготовленные из арсенида галлия. Машина была оснащена 64 процессорами, в ней использован так называемый метод "параллельной обработки данных". Этот суперкомпьютерный монстр мог творить буквально чудеса. Он развивал скорость до 10 миллиардов операций в секунду. ЭВМ выполняла разнообразные сверхсложные задачи.

Эрнст Малышев

Чума XX века

Если бы не его очаровательная шестилетняя племянница Мадлон, профессор Франсуа Жордье никогда бы даже не предположил, что займется вирусологией.

Девочка с отцом и матерью раньше жили на улице Понтье. В их доме случались заболевания детей СПИДОМ. Мадлон была очень подвижной и любознательной девочкой. Неизвестно, каким образом, возможно, во время игры кто-либо из больных детишек укусил ее, может, она поцарапала запястье левой ладони. Во всяком случае у девочки нашли в крови вирус. У маггери и отца он отсутствовал.

Эрнст Малышев

Загадка бермудского треугольника

Космический корабль приближался к планете. Автоматы бесстрастно сообщали:

- Атмосфера состоит из отдельных газов, губительных для живых организмов... Газы не имеют запаха... Газы... не имеют запаха... Разумная жизнь... исключена... Есть вероятность существования некоторых видов белковой материи...

Неожиданно табло высветило:

- Тревога! Тревога! Наблюдается резкое повышение температуры. Возможна октаттация! Возможна октаттация! Внимание! Соприкосновение с жидкой средой... Среда неоднородна... Много примесей... Очень много примесей. Основной состав жидкой среды - соединения одного из двух тоттов газов, входящих в состав атмосферы планеты.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Машину он вел с небрежной лихостью. Пятая авеню в это время была почти пуста. Он внимательно разглядывал ряды припаркованных у тротуаров автомобилей. Большая часть из них была красного цвета. На мгновение его внимание привлекли двое мужчин, копошившихся у багажника длинного, черного мерседеса, но, судя по выражению промелькнувших лиц, все было вполне законно. Он свернул влево. По толпам на тротуарах можно было судить, что центр близок. Он протянул руку и включил радио. Голос диктора зазвучал сразу же после щелчка выключателя.

Тук-тук, тук-тук… Тук-тук, тук-тук… Орел тупо пялился в окно. Кто-то демонстративно спал рядом, и голова его болталась из стороны в сторону. Почему-то не очень верилось, что сидя на этой скамейке, на этом инструменте пыток, можно уснуть. Тук-тук, тук-тук… Мимо проехала полуразрушенная хатка — остатки желтых с белым стен. Здесь когда-то была станция, видимо. Вот и старая колонка, обросла травой не подойдешь. На руку заползла муха, Орел смахнул ее и, конечно же, зацепил связку тонких дюралевых трубок, что стояла, оперевшись на гору мешков. Орел успел схватить связку до того, как она грохнулась на пол или на голову кому-нибудь из сидящих рядом. Голова перестала мотаться, глаза, серые, водянистые, уставились на Орла. — Поезд качнуло, — объяснил он и поставил связку на место. Голова кивнула, закрыла глаза и снова стала ритмично раскачиваться. За окном ползло бескрайнее море подсолнухов… — Говорят, если долго смотреть на что-нибудь монотонное, можно стать психом, — сказал Орел и молодой человек в желтой рубашке оторвался от своей книги. Он примостился скраешку скамейки — все остальное пространство было завалено сумками, а поверх этой горы лежали грязноватые бамбуковые удочки. — Да? — переспросил молодой человек. — А кто вам это сказал? Орел пожал плечами. — Да так, никто, собственно, — сказал он. — Люди. Человек в желтом кивнул. — Когда узнаете точный источник информации, сообщите мне, — и он снова уткнулся в книжку. «Узнать бы, что он там читает, — подумал Орел и, вздохнув, уставился в окно. — Хоть бы какая-нибудь зараза по вагону прошла». Хотя, пройти по вагону было совершенно невозможно, потому что все пространство между сидениями, пыточными скамейками, было занято белыми мешками с сахаром и мукой. На каждом красовалась синяя печать и надпись ручкой: «САХАР» или «МУКА». Подсолнухи за окном закончились, Орел увидел полосу деревьев, разграничивающую два поля. Вдоль посадки тянулась дорога, от нее вправо ответвлялась узенькая тропинка и разрезала пшеничное поле на две части. На границе поля стоял бетонный столб, выкрашенный белыми и черными полосами. На столбе была прикреплена табличка и на ней даже было что-то написано черными правильно-прямоугольными буквами, но разобрать что именно было совершенно невозможно. Орел только увидел, что надпись короткая, букв пять или шесть, они все одинакового размера, грубые, угловатые. — Муха, — сказал Орел, ни к кому конкретно не обращаясь. Большая черная муха ползала по раме. Молодой человек, у которого даже штаны оказались желтыми, раздраженно пробурчал что-то под нос, захлопнул книгу и отвернулся. «Голова» посмотрел на Орла странно, словно сочувствуя, и повторил: — Муха, — а потом чуть помолчал и добавил: — Полная антисанитария. Я абсолютно уверен, что вагон кишит микробами. Орел обрадовался, что ему удалось наконец разговорить попутчика. — А вы руками не лапайте, — неожиданно посоветовал «желтый». — А я и не лапаю, — ответил «голова» и снова замолчал. «Желтый» хмыкнул и потер пальцем обложку книги. — Совсем не обязательно что-то лапать, — сказал Орел. — Некоторые микробы могут и по воздуху… Как раз в этот момент в другом конце вагона кто-то надрывно закашлял и Орел ткнул туда пальцем. — Видите? «Желтый» сощурил глаза. — Этот человек ничего не распространяет, — сказал он. — Никаких микробов и прочих бактерий. — Откуда это вы знаете? — спросил «голова». — Оттуда, что у него рак, — выпалил «желтый» и насупился. — Откуда… знаете? — неуверенно спросил «голова». — А вы пойдите и спросите. — Не ответит. — Ответит. — Откуда вы знаете? Орла уже начали раздражать попутчики, у которых вдруг прорвало словесный фонтан. Когда они молчали, было гораздо лучше. — А у вас есть причины не верить? — Есть, конечно, — «голова» осклабился. Его серые волосенки упали ему на глаза и он нервно отбросил их ладонью на висок. — Во-первых, у вас в голове гриб. — Чего? — «желтый» широко открыл глаза. Орел заметил, как его рука непроизвольно дернулась к голове. — У вас в голове гриб, — повторил «голова». — Знаю я вас. Вы ведь часто путешествуете и спите в палатках? — Да. — А утром замечали, что вокруг палатки выросло множество маленьких таких грибочков, тусклых, почти прозрачных, на тонких ножках? — Ну? — Что — ну? — Ну, замечал. И что? — А то, что это вы распространяете споры, из которых потом растут эти грибы. Только у вас гриб плохой, слабый. Ничего путного не вырастет. Вот у него гриб! — «голова» ткнул Орлу в висок пальцем. — Из этого что хочешь вырастить можно! «Желтый» посмотрел на меня, сжав губы, и уже откровенно повертел пальцем у виска. «Голова» махнул рукой и снова якобы уснул. Орел увидел в окне развалины какого-то завода и обрадовался — значит, ехать осталось совсем недолго. Эти развалины уже перед самым городом… — Вы не находите нашего попутчика несколько странным? — неожиданно и открыто спросил «желтый». Орел бросил быстрый взгляд на «голову». — Можете не смотреть. Спит. — Если честно, — сказал Орел, — то я нахожу немного странными вас обоих. — Вот как? — Именно так. С чего вы вот взяли, что у того несчастного рак? — Я его просто знаю, он живет со мной в одном доме, — «желтый» помахал книгой в воздухе. — Как видите, пока ничего сверхъестественного. — Пока? — переспросил Орел. — Возможно. Смотрите, я часто езжу по этому маршруту и знаю, что как только заканчиваются развалины, начинаются огороды вдоль рельсов. А вот здесь всегда стояла маленькая белая будочка. Орел повернул голову и ничего этого не увидел. За окном медленно ползло желтое подсолнуховое поле. — И вот мне почему-то кажется, что мы всегда будем ехать вот так, раздался голос «желтого» и по интонации Орел понял, что «желтый» на что-то указывает. Он показывал пальцем на мотающуюся из стороны в сторону голову. — Знаете, его зовут Иван, а отчество Иванович. Орел попробовал усмехнуться. — А фамилия, как вы могли догадаться, Иванов, — сказал «желтый» проникновенно глядя на Орла. — Вы понимаете? — Что? — не понял Орел. Ему это все решительно не нравилось. Мучительно заныло где-то в левой половине груди. Это тоска. — Вы когда-нибудь видели такое сочетание? Такую концентрацию серости? Только подумать, Иван Иванович Иванов! Вы все еще не понимаете? — Не очень, — признался Орел. — Жаль. Появление такого человека в обществе практически аналогично пришествию Христа или Сатаны. Посмотрите, у него даже кожа серая. — Да что же он спит! — почти закричал Орел. Ему вдруг стало очень страшно, молодой человек в желтой рубашке и штанах буквально излучал ужас. — Кто вам сказал, что он спит? — удивился «желтый». — Ну как? Вы же сами только что сказали! — Разве? — еще более удивился «желтый». — Не помню. Хотя… Все же, это совершенно удивительный объект. Иван Иванович Иванов. — Позвольте узнать, как вас зовут, — сказал Орел. — Пожалуйста — Аристарх Епифархович Колоколенопреклоненский. — О боже… «Желтый» самодовольно улыбнулся. — Бог тут совершенно ни при чем, мои родители были убежденными атеистами, — сказал он. — А как вас зовут? — Орел. — Неплохо. А фамилия? — Простите, Малкович. — Ну что же, крупица оригинальности в вас, похоже, есть, — сказал Аристарх. — Хотя и небольшая, так что не обольщайтесь. — А вы считаете, что все зависит только от имени? — Конечно. Ведь зависит же от вашего лица, красив вы или нет. Или вы урод. Вот он, — Аристарх ткнул пальцем в сторону Иванова. — Он совершенно сер. У него душа — как у Квазимодо рожа. То есть, ее редко кто видит, но все ужасаются… Последние слова «желтого» потонули в ушном шуме. Орел уронил голову на ладони, закрыл глаза. На барабанные перепонки давила плотная, вибрирующая волна. И на глаза тоже. Все прошло так же внезапно, как и началось. Орел поднял голову и увидел, что ни Квазимодо Иванова, ни Желтого Аристарха уже нет и их сумок тоже нет. А за окнами — вокзал. Орел испытал облегчение и удивление одновременно. Поездки в пригородных электричках и «дизелях» всего вгоняли его в особое состояние, которое можно охарактеризовать как смесь уныния, тоски, внутренней духоты и легкой паники. А всему причиной однообразные здешние пейзажи, сплошные поля, пыль, грунтовые дороги и посадки по краям полей. А хуже всего — маленькие станции! Эти старые станционные домики, одиноко стоящие у дверей скамейки… Ужасно! Орел подхватил чемодан и кинулся к дверям, потому что поезд вот-вот должен был отправляться. Собственно, он уже тронулся с места, и Орел успел поблагодарить расхлябанную технику, прежде чем больно ударился пятками в бетон перрона, — двери всегда закрывались с опозданием. Желтый автобус уже ковылял к остановке. Орел даже не отряхнул штанов, пришлось бежать, перепрыгивая через лужи, лавируя между навьюченными бабулями. А автобус он тоже вскочил как раз за секунду до того, как разболтанные и от того оглушительно дребезжащие двери, захлопнулись. Предстоял час езды в железном гробовозе, и Орел сел к окну. Примерно через две остановки в автобусе будет невозможно вздохнуть. Впрочем, очень скоро Орел пожалел о выборе места: прямо в лицо жарило солнце. Дорога почти прямая, значит, придется терпеть до конца. Орел прикрылся от солнца ладонью и стал смотреть на обочину. Ехал автобус жутко медленно, при этом скрипел, кряхтел, опасно где-то трещал и клацал. Крышки ящиков, что содержат механические дверные ненужности, хлопали по стальным бортам самих ящиков с громким лязгом. Передний потолочный люк был открыт, сквозь него в салон проникал хоть какой-то воздух. Орел знал и ждал… И дождался. — Закройте люк! — потребовал капризный женский голос. Орел повернул голову и увидел мадам с блондинистой копной на голове. Мадам была явно барачного происхождения, но при деньгах. Ее выдавало полное отсутствие всякого вкуса и блатные интонации в голосе. — Зачем? Жарко! — раздалось со всех сторон. — Закройте люк, меня продует, — заявила она. Нашлись умные люди, поняли, что если эту стерву не заткнуть сейчас, она всю дорогу будет трепать нервы всему автобусу. Правда, по подсчетам Орла, умных людей в автобусах этого маршрута почти нет. В основном тупое склочное бабье — безмозглое быдло, старье всякое вонючее, покрытое коростой, и тому подобные. Люк закрыли и уже через двадцать минут автобус превратился в подобие газовой камеры, только хуже. Температура поднялась градусов до сорока пяти, запас кислорода иссяк, в воздухе повисла душная горячая вонь. Кому-то стало плохо, какому-то мужику в рубашке с короткими рукавами. Ему стали совать в рот валидол. Орел усмехнулся. Лучше бы остановили автобус да наружу вывели. Ничего бы не сталось, постояли бы минут пять. Так нет же, пихают ему в рот этот валидол и ни одна сука не дала даже капли воды, хотя очень у многих из сумок торчали пластмассовые бутылки. А идиотка с белой копной на голове вон, цедит из такой же бутылки. А на стенки мутные, еще не успела нагреться… Орел с отвращением отвернулся. У него с собой не было ничего, кроме чемодана, набитого грязным шмотьем и книгами. И к тому же он начал впадать в прострацию от усталости. А в свете событий, произошедших в поезде… Автобус дернулся, сильно дернулся, и остановился. Попыхтел немного двигателем. Хлопнула дверца водительской кабины. Орел скрипнул зубами: все, приехали. Он поглядел по сторонам — никто и не думал выходить, все ждали. Прошло несколько минут, а потом водитель забрался обратно в кабину, открыл двери в салоне. — Выходите, долго стоять будем, — сказал он. Послышались вздохи-возгласы. Народ зашевелился, но с места не двинулся. «Идиоты», — прошипел Орел, встал. Бабуля, что уселась рядом с ним, бросила на него негодующий взгляд. — Можно пройти? — сказал Орел. Бабуля чуть развернулась к проходу. Орел вдруг почувствовал сильное раздражение. Все наложилось одно на другое: и его ненависть к этому быдловатому народу, и вонь, и жара, и пот, льющийся в глаза. Он проклял всех на свете и ломанулся к выходу. На крики типа «Куда прешься?!» он давно перестал обращать внимание. За освободившееся место едва не подрались две бабки в одинаковых грязных робах — в такую жару! Водитель копался во внутренностях автобуса. В секунду измазавшись маслом, он стал похож на черта. Орел вздохнул и вышел к обочине. Дорога была пустынна, и над ней дрожало знойное марево. Она отлично просматривалась в обе стороны. — Можешь не ждать, — сказал водитель. — Никто в это время тут не ездит. — Серьезно дело? — с надеждой спросил Орел. Водитель покачал головой. — Сварятся они там, пока я выправлю, — ответил он. — Еще не дай бог у кого с сердцем плохо станет… — С чем у них там плохо, так это с мозгами. Водитель криво усмехнулся и сунул голову в маленький люк спереди автобуса. Орел видел там множество ремней, колес. Черт, что же делать, думал он. Идти по жаре километров восемь радость небольшая, хотя и дальше ходил. Ждать здесь… Еще неизвестно, насколько это все затянется, а автобусы тут ходят, по-моему, вообще без всякого графика. Иной раз по два часа ждешь, стоишь на конечной, ни один не едет. А то и больше. Орел посмотрел на небо. Оно было белым, затянутым какой-то облачной мутью, что, впрочем, никак не мешало солнцу поливать землю жаром. Но на горизонте что-то темнело. Даже подул ветерок, хоть и горячий, но все же. Пойду, пожалуй, подумал Орел. Как ни странно, довольно скоро он привык к жаре и перестал обращать на нее внимание. Мешало только то, что рубашка липла к телу. Тишина стояла такая, что, казалось, воздух был застывшим, как стекло, а вот ветер сейчас все разрушит, разломает… Орел вдруг необычайно ярко себе представил, как это будет. Почему-то ему показалось, что первым расколется небо. Оно должно задрожать, сквозь вой ветра послышится мелкий такой звон. Вначале он будет больше похож на тихий потусторонний гул, но потом — все громче, громче, отчетливее… Первая трещина проползет от горизонта до горизонта, медленно, уже сопровождаемая оглушительным грохотом. Она расширится и Орел увидит черноту. Слепую бездонную черноту. От главной трещины побегут в стороны маленькие трещинки. Их будет все больше и больше. И, наконец, вниз устремятся черные струи. Станет нечем дышать. Трястись будет все! Орел почувствовал боль и до него дошло, что он лежит на земле лицом вниз. Видимо, он задумался, споткнулся и упал. Он приподнял голову, ощупал ладонью лоб. Ладонь стала мокрой и красной — кожа на лбу рассечена. Орел быстро отодрал от рубашки рукав и быстро обвязал им голову. В глазах у Орла было темно, он списал это на удар. И это было странно, потому что ничего, кроме характерной острой боли он не чувствовал. Стало заметно прохладнее. Дул сильный ветер и Орлу было зябко, ведь рубашка его вся промокла от пота. Он поднялся на четвереньки, потом встал на колени. Солнце уже не светило. «Наверное, тучи…» Орел поднял лицо кверху и обмер. Надо сказать, что он чуть было не обделался и только потому не наложил в штаны, что вовремя спохватился. Через все небо ползла громадная черная трещина. Спустя секунду на Орла обрушился громоподобный рев. Он упал на землю, зажал уши ладонями и так лежал, скорчившись, не в силах оторвать взгляд от неба. Все, что еще минуту назад представлялось ему, происходило теперь на самом деле. Угловатая змея, черная, как первозданная пустота, неспешно пожирала небо. Орел с ужасом понял, что солнце было только что там, где сейчас лежит эта чернота. Примерно минута потребовалась трещине, чтобы дойти до противоположного края небосвода. Орел к тому времени немного отошел от первоначального парализующего ужаса. Он сидел на дороге, обхватив колени руками, и весь дрожал. Странно, но одновременно со страхом он ощущал и отвращение к себе — что он сидит, как какой-то побитый пес, и трясется… Сетка черных морщин накрыла разделившиеся напополам небеса. Орел понял, что будет сейчас, и закрыл глаза…Это было как волна холода. И снова тишина. Орел разлепил веки. Голова кружилась, словно его резко разбудили. Он встал на ноги. Вокруг была та же местность и дорога все так же тянулась издалека в никуда. Только земля была погружена в черноту. Это не было темнотой. Это было больше похоже на тонны угольной пыли, взвешенные в воздухе. Орел отчетливо видел каждый камешек на обочине, но воздух почернел. Вверху белым слепым пятном висело солнце. Орел постоял некоторое время, глядя по сторонам. А потом продолжил свой путь. Может быть, это несколько глупо — идти, не зная куда, но ничего лучшего он придумать не смог. Да к тому же сохранялась надежда увидеть знакомые места — пока что ничего нового в ландшафте он не замечал, все было как всегда. Дорога шла в гору. Потом опускалась вниз. Орел добрел до вершины холма и остановился. Дальше должен был быть дачный поселок, потом — поворот. Ничего этого не было. Полоса асфальта тянулась далеко-далеко, а у горизонта снова поднималась кверху. Орел добрел до вершины следующего холма. Надо сказать, это только казалось, что дорога идет крутой волной. На самом деле пришлось пройти километра четыре, чтобы попасть на предполагаемую «вершину». Справа было пшеничное поле, где росло больше сорняков, чем пшеницы, слева — подсолнечное, впереди — только дорога. Орел в отчаянии опустился на дорогу. Им снова овладел страх. Холодный и обволакивающий. В груди было пусто. Ему вдруг показалось, что это все какое-то недоразумение. Что ветром принесло какой-то выброс и сейчас черную тучу унесет подальше. Орел смотрел на размытое бело пятно, которое привык называть солнцем, и постепенно начинал понимать, что оно — все, что у него осталось в жизни. До его ушей донесся тихий рокочущий звук. Орел оглянулся. По дороге медленно полз автобус. Покрытый ржавчиной корпус выглядел так, будто год провалялся на свалке под дождем. В крыше зияла огромная дыра. Через весь правый борт проходила трещина с осыпавшимися краями. Ветровое стекло было разбито. Орел встал. Автобус поровнялся с ним и затормозил. Водитель повернул голову, и Орел увидел его бледное небритое лицо. Водитель сжимал синими губами сигарету. — Садиться будешь? — спросил он. Орел оцепенел. У водителя были белые, словно закрытые бельмами глаза. Только в центре просматривались бледно-серые кружочки зрачков. Дверь с лязгом распахнулась. Орел взошел по ступенькам. Автобус по прежнему был набит людьми. Но никто не толкался и не кричал. Все стояли тихо, без единого движения. Орел примостился у самых дверей и стал смотреть. Справа от него, на сидении, что стоит параллельно борту, сидели двое женщин. В автобусе вообще ехали преимущественно женщины. Орел всмотрелся в их лица. Они были изрезаны морщинами. Очень глубокими морщинами. Глаза у них оказались такими же белыми, как у водителя, как у всех пассажиров. Они смотрели прямо перед собой. Орел почувствовал взгляд. Это был мальчик лет десяти-одиннадцати. Он беззвучно шевелил губами и складывал пальцы правой руки в замысловатые фигуры. Орел удивился, как пальцы могут быть такими гибкими. Но вот толстая женщина в шерстяной кофте положила руку на его голову и повернула лицом к себе. Орел отвернулся и стал смотреть в окно. Там плыло мимо черное пустое поле. — А какая следующая остановка? — неожиданно даже для самого себя спросил он, обращаясь к водителю. Тот глянул на него в зеркало своими белыми глазами. — Ты видишь здесь хотя бы одну остановку? — вопросом ответил он. Следующая конечная. В принципе, если ты хочешь, то можешь сойти и здесь. Орел еще раз глянул в окно и чуть не заорал от удивительно четкого ощущения десятков вонзившихся в него взглядов. Вокруг были только поля. Вдалеке от дороги виднелись вышки ЛЭП, с которых свисали обрывки проводов. — Остановить? Водитель совершенно не смотрел на дорогу. Он смотрел на Орла через зеркало заднего вида. — Да, остановите, — сказал он. И глупо добавил: — Сколько с меня за проезд. Водитель усмехнулся и сигарета вывалилась у него изо рта. Он не поднял ее. — Иди уже… Орел проводил взглядом удаляющийся автобус. Погромыхивая, он полз по дороге вгору. К своему удивлению, Орел увидел посреди поля странную конструкцию из ржавых труб и листов. Он подошел поближе. Это походило на каркас какого-то чудного здания. Вокруг конструкции лежали груды битого кирпича и цементной крошки. Тут и там торчали сухие стебли татарника. Орел притронулся ладонью к рыжему железу, почувствовал, как вся огромная конструкция завибрировала, заходила ходуном от его прикосновения. И испуганно убрал руку — это

Их было пятеро. Их всегда было пятеро, с самого сотворения Солнечной Системы.

Впервые увидев эти существа в юпитерианской атмосфере, космонавты с Земли сразу же нарекли их «китами». Что ж, внешнее сходство было огромным. И здесь, в Космосе, срабатывал закон биологической конвергенции, согласно которому разные живые организмы, обитающие в сходных условиях, выглядят одинаково. Потом в обиход вошло и прочно укоренилось неизвестно кем придуманное словечко «юпит» — сокращенное «юпитерианский кит» — и с тех пор их стали называть именно так.

Книга подходит к концу. Вскоре предстоит написать крупными и четкими буквами обязательное слово «КОНЕЦ». Но я не люблю этого мрачного слова. Предпочитаю «ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ». И этот сборник хочу завершить рассказом о продолжении — о следующей книге, которую хотел бы написать, собираюсь, может статься, и напишу когда-нибудь.

Я долго искал для нее героя. Это не так просто — найти СВОЕГО героя. Действующие-то лица есть в каждой вещи: мальчики, девочки, взрослые, старые; люди, пришельцы, — но кто из них останется в памяти как МОЙ герой?

В детстве читал я цветистую восточную сказку о красавице принцессе. Из глаз этой девушки вместо слез падали жемчуга, изо рта сыпались золотые монеты, на следах ее расцветали розы. Как ступит — розовый куст, шагнет второй раз второй куст, пройдет — за ней цветочная аллея. Я вспоминал эту сказку нынешним летом в Кременье.

В Кременье мы попали случайно — художник Вихров и я. Оба мы искали укромное местечко. Я уже давно знаю, что самые лучшие мысли приходят, когда лежишь на траве и смотришь, как пушистые верхушки сосен плывут по голубым проливам между облаками.

Книгу я написал за одну ночь.

Вчера, к концу рабочего дня, в моем кабинете раздался звонок.

Люблю звонки. В них обещание неожиданности. Вдруг вспомнил тебя друг детства, приехавший с Марса, вдруг тебя самого посылают на Марс. Путешествие, приключение, споры, нарушающие размеренный ритм жизни у письменного стола. И хотя обычно мне звонят родные или редакторы, я всякий, раз с волнением тянусь к экрану.

Редактор был и на этот раз. Голос его звучал жалобно.

— Нет, товарищ следователь, гражданином я вас называть не буду. Не виноват ни в чем и в роль подследственного входить не намерен. Да, признаю, концы с концами у меня не сошлись, вы уличили меня в путанице. Почему запутался? Потому что пытался умалчивать. Почему умалчивал? Потому что правда неправдоподобна, вы не поверили бы. Извольте, я расскажу, но вы не поверите ни за что. Да, об ответственности за заведомо ложные показания предупрежден. Можете записывать на магнитофон, можете не записывать, все равно сотрете потом. Потому что не поверите.

Кажется, что жизнь Помпилио дер Даген Тура налаживается. Главный противник – повержен. Брак с женой-красавицей стал по-настоящему счастливым. Да и верный цеппель, пострадавший в последней битве, скоро должен вернуться в строй. Но разве таков наш герой, чтобы сидеть на месте? Тем более, когда в его руках оказывается удивительная звездная машина, расследование тайны которой ведет на богатую планету Тердан, которой правят весьма амбициозные люди. Да и офицеры «Пытливого амуша» не привыкли скучать и охотно вернутся к привычной, полной приключений жизни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эрнст Малышев

Робот-полицейский

Затравленно озираясь, убийца выскочил из зарослей, пересек небольшой ручей и бросился бежать по каменистому косогору, спотыкаясь о разбросанные булыжники. На его лоснящемся от пота черном лице, с выделяющимися белками испуганно бегающих глаз, играла злорадная усмешка: "Я все-таки сумел уйти... Они хотели на всю жизнь упрятать меня за решетку этого дома для психов. Как бы. не так! Подумаешь, укокошил трех "хлюпиков"! Мало я им врезал, будь у меня этот автоматик раньше, сунулись бы полицейские ублюдки со своими наручниками... Ну, теперь держитесь, грязные свиньи! Я вам покажу "патологическую склонность к убийству". Меня, Джона Солдери, лучшего бейсболиста штата Техас, поставить вне закона... Но до чего же ловко я надул этих вонючек в белых халатах! Представляю рожу белокожей шлюхи Линды Гарней, когда она узнает, как я их обвел вокруг пальца. Выискалась специалистка по психической патологии, нашла неполноценного... Жаль, не придушил, когда с меня сняли смирительную рубашку. Мне бы только до автострады добраться, там перехвачу какую-нибудь машину и устрою им маленький бордельчик". В то безмятежное летнее утро, когда грохот выстрелов расколол тишину безоблачного техасского неба, начальник управления полиции штата Дин Митчел проснулся по обыкновению рано. По укоренившейся многолетней привычке он сразу же потянулся к кнопке видеофона - выяснить оперативную обстановку. Но резкий прерывистый зуммер опередил его: "Чрезвычайная ситуация! Из специального дома для умалишенных, с агрессивными наклонностями, задушив охранника и завладев его оружием, в невменяемом состоянии сбежал убийца Джон Солдери. Вооруженный маньяк, завладев машиной, движется в сторону Далласа". Через несколько минут Митчел сидел в своем кабинете; наблюдал на экране за становившейся с каждой секундой все более опасной ситуацией и слушал переговоры между преследовавшими преступника двумя патрульными полицейскими и сотрудниками дорожной полиции. Наконец, Митчел объявил: - Принимаю руководство операцией на себя. Срочно направить в район преследования три группы захвата. А возглавить их поручаю лейтенанту Дорнеру... Динамик доносил короткие, полные драматизма сообщения: "Сержанты Линг и Гордон ранены, но преследование продолжают..." Обстановка складывалась предельно экстремальной. Несколько лет назад преподаватель Высшей полицейской школы профессор Брайт после изобретения бионикса - пластического материала, из которого фирма "Дженерал электрик" стала изготавливать биороботы для работы на конвейерах, - решил создать биоробота-полицейского. Несмотря на относительное сокращение преступности в стране, на руках у населения находилось свыше трехсот миллионов единиц огнестрельного оружия - практически по одному на каждого жителя, включая грудных младенцев и стариков. Никакие, даже самые жестокие меры не могли заставить торговцев смертью прекратить этот прибыльный бизнес. Благодаря различного рода ухищрениям и уловкам квартиры американцев заполнялись разнокалиберными пистолетами, автоматическими винтовками, автоматами. Эту воспитанную десятилетиями всепоглощающую страсть населения Америки к приобретению оружия не могли уже изжить ни 59 поправка к Конституции, ни полное уничтожение запасов ядерного и химического оружия всеми странами, ни заключение соответствующего пакта с Советским Союзом и другими странами социалистического лагеря. Не случайно в стране под мирным небом гремели выстрелы и гибли люди, при этом больше всего погибало полицейских, призванных охранять и защищать честь и покой граждан Соединенных Штатов Америки. Не проходило и месяца, чтобы какой-нибудь взбесившийся маньяк, взявшийся за оружие, не пристрелил бы зазевавшегося прохожего или не ворвался бы в дом, убив при этом всех членов семьи, не щадя детей и женщин. Видеостереофильмы ужасов и насилия наводнили страну, и немудрено, что сценарии некоторых из них использовались убийцами-психопатами. Вполне естественно, что больше всех доставалось в таких случаях блюстителям порядка. Профессор Брайт поставил перед собой задачу создать интеллектуального биоробота-полицейского, который, внешне не отличаясь от человека, мог выполнять функции дорожной полиции, патрульные и самое главное - находить и обезвреживать преступников-убийц,.. Три месяца сержант Том Пирке исправно нес дорожную и патрульную службу, не вызывая ни у кого сомнений, что этот рослый, широкоплечий блондин в фуражке с кокардой и с полицейским жетоном на груди, является обыкновенным человеком из плоти и крови. Но это был созданный профессором биоробот с искусственным запрограммированным интеллектом, об истинном происхождении которого знали в штате только четыре человека, в том числе начальник полицейского участка Рон Бродбери. Биоробот исправно нес службу: проверял документы у" лихих водителей, превышающих скорость, патрулировал на своей машине улицы ночного Далласа. Он имел на своем счету уже несколько задержаний, например, двух торговцев наркотиками и грабителя, пытавшегося взломать дверь антикварного магазина. Для окончательной проверки биоробота, перед выпуском его для серийного изготовления требовались испытания в экстремальной обстановке. Ее-то профессор и ждал, постоянно поддерживая связь с полицейским управлением штата. Когда лейтенант Бродбери прерывающимся от волнения голосом сообщил Брайту о чрезвычайно опасном вооруженном преступнике, мчавшемся по шоссе к автокемпингу, находившемуся вблизи города, профессор мгновенно оценил ситуацию: более подходящего случая для испытания не придумать. Связавшись по каналу личной связи с биороботом, профессор коротко сформулировал .ему задачу, основной целью которой являлось: "Найти и обезвредить преступника". Сержант Пирке, получив задание, резко нажал педаль акселератора, и машина рванулась в сторону автострады № 5. Между тем события на автостраде разворачивались с калейдоскопической быстротой. Когда Солдери, угрожая автоматом, остановил голубую "Тойоту" и безжалостно вытряхнул из нее владельца, швырнув его на обочину дороги и полоснув по нему автоматной очередью, он уже знал, что будет делать дальше: раньше бывал в этих местах, когда развозил по городам штата фрукты на большегрузных грузовиках. "Неподалеку от Далласа есть автокемпинг, там захвачу десятка три заложников, потребую выкуп и самолет... Затем рвану на какой-нибудь островок в Тихом океане, прихватив с собой пару... нет, пожалуй, две пары смазливых девчонок, да и позимую с ними под лучами тропического солнца..." - зловещая усмешка тронула его губы. Увидев несущуюся но шоссе голубую "Тойоту" и поняв, что за рулем наркоман или преступник, сержанты Линг и Гордон вскочили в патрульную машину и кинулись и погоню. В ответ на звуки сигнальной сирены и требование остановиться, из "Тойоты" раздалась автоматная очередь, косо резанувшая по лобовому стеклу. Не выпуская руля, вытерев зажатой в левой руке фуражкой капли крови, сочившиеся из ранки выше виска, - одна из пуль все-таки задела, Линг нажал на педаль газа. Поравнявшись, полицейская машина на всем ходу стала бить в левый бок "Тойоты", пытаясь прижать ее к обочине, та вильнула и угодила в кювет. Из нее с короткоствольным автоматом в руках выскочил негр, что-то завопил диким голосом и резанул длинной очередью по бросившимся на него полицейским. Тяжело раненный в обе ноги, Гордон упал, открыв стрельбу по бегущему зигзагами преступнику, а раненный в плечо и руку Линг начал .его преследовать. Несколько минут продолжалась эта неравная гонка между истекающим кровью сержантом и крепким тренированным преступником. Добежав до находившейся неподалеку автостоянки, Солдери вскочил в грузовик и направил его на обессиленного, обескровленного Линга, - сшиб сержанта на твердое полотно, затем развернул машину и дважды проехался по залитым кровью останкам, потом снова выехал на шоссе... Группы захвата под руководством Дорнера застали умирающего Гордона, который успел им все рассказать, и страшную картину раздавленных кусков человеческого тела. Когда Пирке, в электронном мозгу которого звучала одна и та же фраза "Найти и обезвредить", - получил дополнительную информации, профессор переключил свой личный канал связи с ним на полицейское управление. Убийце до автокемпинга оставалось проехать всего 4 мили. Приняв все сообщения, Митчел взглянул на видеокарту и похолодел от ужаса: грузовик преступника с преследовавшими его тремя машинами захвата приближались к кемпингу. Над сотнями беспечно отдыхающих, ни в чем не повинных людей нависла смертельная опасность. Едва проскочив автокемпинг, Пирке увидел летящий на него грузовик. Бросив машину влево, Пирке резко затормозил и подставил правый бок своего автомобиля под несущуюся многотонную массу. Раздался дикий визг тормозов, глухой удар и скрежет, - грузовик, подмяв под себя автомобиль Пиркса, остановился. Толчком ноги распахнув дверцу, убийца выскочил на дорогу и, взмахнув автоматом, замер от неожиданности. Перед ним, широко расставив ноги, с высоко поднятой рукой, стоял высокорослый блондин в полицейской форме, но без головного убора. "Что за чертовщина? - пробормотал ошеломленный Солдери. - Как этот "коп" умудрился выскочить, ведь у него не было ни одного шанса выжить..." С криком: "Ну, ладно, полицейская собака, сейчас я продырявлю твою шкуру!" - Солдери нажал на спусковой крючок и повел стволом автомата по неподвижной фигуре блюстителя закона. Когда испещренный автоматной очередью, но совершенно невредимый полицейский сделал шаг вперед, доставая из кармана наручники, Солдери выронил автомат из рук и неожиданно тонким голосом завопил от страха. Схватившись за голову, он медленно опустился на дорогу. Затем безропотно протянул руки, кисти которых обхватили стальные браслеты. Передавая убийцу подоспевшему с группой захвата лейтенанту, Пирке указал на семь пулевых отверстий на своей груди и невозмутимо произнес: "Не мешало бы мне заменить мундир, лейтенант,.."

Эрнст Малышев

Шарлатан

Самым ярким воспоминанием детства было пламя и взрыв, которое преследовало его всю жизнь.

Где и когда он родился, никто не знал. Его принес к себе домой, опаленного, в каких-то обгоревших лохмотьях, завернутым в шкуру белого песца, таежный охотник Ефим Гольцов.

Ефим, промышлявший в глухой тайге, вторую неделю не возвращался в деревню, ночуя в сколоченной им из бревен лиственницы маленькой, скособоченной, но довольно теплой избушке, стоящей на небольшой поляне у незамерзающего ключа. Из него резво выбегал крохотный ручеек, теряющийся в завьюженных сугробах.

Эрнст Малышев

SOS

Комиссар полиции Альберто Сабатино вторые сутки сидел в своем кабинете и готовил заключение по весьма важному делу, о ходе расследования которого он докладывал лично прокурору республики. Угасающие силы комиссара поддерживались лишь десятками выпитых чашечек ароматного кофе, - его недурно готовил молодой помощник Тино Пратолтини, недавний выпускник Высшей полицейской школы в Турине. Поэтому, услышав осторожный стук в дверь, Сабатино раздраженно рявкнул: "Войдите", не поднял головы и продолжал писать. Но когда на письменный стол упала чья-то бесформенная тень и хрипловатый голос произнес: "Простите, синьор комиссар", - пришлось поднять голову и взглянуть на посетителя. Это была пожилая женщина со следами былой красоты на испещренном морщинами, преждевременно состарившемся лице. По акценту, да и по ее внешнему виду она, скорее всего, походила на испанку. Видимо, одна из тех, кто прислуживал в богатых домах здешних землевладельцев. Подслеповато щурясь, она протягивала завернутый в старую замусоленную газету продолговатый предмет. - Что это ты сюда притащила, здесь полицейское управление, а не мусоросборник! - не сдержавшись, заорал Сабатино. - Сайта Мария, извините, синьор комиссар, но я подумала, что это важно, испуганно пролепетала женщина. - Мне показалось, что на нем следы крови, трясущимися руками она развернула газету и протянула ему круглый пенал стального цвета. Взяв его в руки, комиссар увидел, что пенал сделан из неизвестного материала, напоминающего пластмассу, но необычно тяжелого, и на нем имеются бесформенные бурые пятна, действительно похожие на засохшие капли крови. Однако перевернув его обратной стороной, он был поражен, увидев три корявые буквы SOS, тоже, пожалуй, написанные кровью. - Где ты нашла и почему не оставила на месте? Надо было вызвать туда полицию и ничего не трогать руками, - возмутился комиссар. - Понимаете, синьор комиссар, я рано утром пошла на рынок, а по дороге завернула к Марии Алонсо, моей подруге, она служит у господ Бальони. Вы, наверное, знаете, их дом стоит почти на самой набережной. Как вдруг увидела, что над моей головой пронеслось ослепительно яркое белое облако. Я даже присела от страха, а когда подняла голову, то увидела, что никакого облака нет. А почти рядом со мной, у самых ног, лежала эта странная коробка. Матерь божья, клянусь вам, синьор комиссар, ее не было раньше на дороге. Я плохо вижу и всегда внимательно смотрю перед собой. Мне показалось, что это может быть важным для вас и, поэтому, не заходя к Марии, сразу отправилась к вам, завернув коробку в газету, - бормотала испанка. - Ладно, оставь свой адрес помощнику, может быть ты мне еще понадобишься, и иди, - махнув рукой, сказал Сабатино. Покрутив пенал в руках, он заметил, что с одной стороны у него имеется плотно подогнанная крышка. Достав из ящика стола перочинный ножик, комиссар лезвием отковырнул крышку, и из пенала высыпались ярко-зеленый небольшой шарик, прозрачная пластиковая капсула с завинчивающейся пробкой, наполненная темно-зеленой маслянистой жидкостью, и пачка свернутых в трубочку исписанных листков из карманного блокнота. Развернув листки, Сабатино углубился в чтение и уже не мог оторваться, не дочитав их до последней строчки. "Внимание! Опасность! Смертельная опасность угрожает всему человечеству!!! Я, Дик Уоллер, преподаватель медицинского колледжа, штат Калифорния, Сан-Франциско, 31116308-Х1 13 сентября приехал в Палермо, взял напрокат машину и отправился поглазеть на знаменитые древнеримские развалины. Проезжая мимо одной из горных деревушек, я на несколько секунд вышел из машины, чтобы слегка размяться. Дорога была пустынна. Вечерело. На небе уже высыпали первые звезды. Вдруг все вокруг осветилось. Надо мной, буквально в 30- 40 метрах, неподвижно висел огромный сияющий шар. Некоторое время он не двигался испуская расходящиеся в разные стороны лучи. Остолбенев от испуга, первое мгновение я даже не мог шевельнуться. Как и все люди моего поколения, я время от времени читал о летающих тарелках, но, честно говоря, считал эти сенсационные измышления лишь ловкой выдумкой журналистской братии. Правда, это была не тарелка, а шар, но, прямо сказать, зрелище было не из приятных. Тем более, что он начал опускаться все ниже и ниже. Машина стояла с включенным двигателем, потому когда я пришел в себя, то юркнул в нее и захлопнул дверцу и, нажав педаль газа, хотел рвануться с этого злосчастного места. Однако мотор сразу заглох. Проверив зажигание, свет фар и показания приборов, я убедился, что все было в исправном состоянии, но двигатель не работал. Попробовав еще раз запустить мотор, я убедился в бесполезности этой затеи. Тогда, выбравшись из машины, я хотел было улизнуть, но почувствовал, как будто железные обручи перехватили мое тело поперек. Руки и ноги, казалось, сковали тяжелые чугунные цепи. И вдруг какая-то сила оторвала меня от земли и я медленно поплыл вверх. Внезапно я увидел, что поверхность шара потемнела, стала матовой и в нем открылся шестиугольный проем, через который меня словно вихрем затянуло внутрь. Едва я очутился в самом шаре, как проем затянулся, словно его и не было, и вскоре передо мной оказалась исключительно ровная и гладкая поверхность. Неожиданно невидимые тиски разжались, обручи разошлись и я оказался в большом овальном помещении с блестящими стенами. Откуда-то из-под потолка исходил мерцающий сиреневатый свет, который, отражаясь от полированных стен, создавал впечатление, что все происходит в полупрозрачной дымке. Постепенно сиреневый свет превратился в лиловый, затем пожелтел, а когда все вокруг позеленело от изумрудного свечения, передо мной оказались четыре высоченных существа. Рост их превышал два с половиной метра. Одетые в черную униформу, внешне они напоминали людей, но голову скрывал остроконечный капюшон, который почти полностью закрывал лицо, спрятанное за толстыми, непрозрачными, похожими на очки, мозаичными стеклами. Огромной ширины плечи, выпуклая грудь и все туловище, переходящее в две длинные, широко расставленные ноги, были обтянуты эластичной тканью. Спускающиеся от плеч рукава, казавшиеся как-то особенно узкими и длинными, заканчивались толстыми семипалыми перчатками, сделанными из той же ткани. Хотя я не видел их глаз, ни их выражения, но почувствовал, почувствовал всей кожей, всеми мозговыми извилинами этот холодный безжалостный взгляд. Взгляд беспощадного убийцы, спокойно выбравшего себе жертву. Они стояли молча и смотрели... Смотрели долго и сосредоточенно. Мне казалось, что их взгляд проникает в каждую клеточку моего тела, разлагая ее на составные части. Вдруг один из них шевельнул рукой и направил на меня оттопыренный палец левой перчатки. Через мгновение вся одежда с меня свалилась. Пояс и пуговицы вместе с ботинками отскочили куда-то в сторону. В результате, перебирая ногами по холодному гладкому полу, совершенно голый, до смерти испуганный случившимся, я дрожал, стоя перед этими монстрами, не зная, что они собираются дальше предпринять. Наконец, один из них, находившийся ближе к стене, провел рукой, в ней появился предмет, отдаленно напоминающий пульверизатор. Он обрызгал меня с йог до головы какой-то пахучей голубоватой жидкостью и жестом указал приблизиться к нему. Совершенно потеряв голову от страха, я сделал два робких шага в его сторону, кто-то из них толкнул меня в спину и я буквально влетел в неизвестно как и откуда появившееся новое помещение. В круглой комнате располагались многочисленные и непонятные по назначению аппараты, приборы, стеклянные трубки, провода. Исследовательская лаборатория! Тут же находилось трое Пришельцев, которые, не обращая на меня никакого внимания, колдовали над прозрачным сосудом, похожим на аквариум. В нем плавали какие-то диковинные зеленые существа с длинным змеевидным телом, с несколькими хвостами и непропорционально большой квадратной головой, украшенной ярко-оранжевым гребнем. Так я простоял довольно долго, пока от холода меня не охватил озноб. Один Пришелец приблизился ко мне и указал на стоявшее в углу кресло, которое я сразу не заметил. Оно чем-то напоминало зубоврачебное, но было значительно больших размеров, а из спинки и подлокотников торчало множество тонких покачивающихся стержней с красными шариками на концах, испускавших пульсирующие световые лучи. Слепо повинуясь, я подошел к нему и тут же был схвачен силовым полем, которое глубоко вдавило и распластало меня на сиденье. Одновременно сотни, тысячи иголок воткнулись в мой мозг, перед глазами засверкали молнии, дикая боль пронзила затылок и я потерял сознание. Очнувшись, я заметил, что нахожусь в той же комнате, но на противоположном ее конце, на белом металлическом топчане. Все мое тело было облеплено какими-то присосками со шлангами, из которых в стеклянные колбы лились струйки крови, моей крови... Эти подонки, видимо, решили выкачать у меня всю кровь. Когда колбы заполнились до краев, присоски сами отскочили от тела, оставив после себя малиновые пятна. От большой потери крови я здорово ослаб и, по всей вероятности, отключился, так как когда пришел в себя, то с удивлением обнаружил, что одетый лежу на высокой подставке в узком стеклянном ящике. Над моей головой находилось небольшое отверстие, скорее всего, оставленное для дыхания... "Прямо-таки спящая красавица", - с горечью подумал я и увидел, что через это отверстие медленно вползает желто-зеленое газовое облако. Я всей грудью вдохнул нестерпимо горький и горячий воздух, который тут же обжег гортань и легкие и, задыхаясь, почувствовал, что куда-то проваливаюсь. Открыв глаза, обнаружил, что по-прежнему лежу в своем хрустальном саркофаге около гигантского круглого стола, уставленного различными предметами, назначение которых, пожалуй, явно недоступно моему пониманию. Правда, в центре находилось ромбовидное плоское блюдо с зеркальной поверхностью, на нем лежала кучка маленьких зеленых шариков. По всему периметру расположились металлические полосы с образцами земных минералов. Я не геолог, но часть из них показалась мне знакомой. Здесь находились и кварцит с вкрапленными золотыми жилками, и необработанный алмаз, и горный хрусталь, и кусок железной руды, и миожест-во других, мне неизвестных. Вокруг стола сидели шестеро "молчаливых" инопланетян. Скорее всего они общались между собой телепатически, это было заметно по их движениям, жестам, напряженному вниманию. Кстати говоря, по-моему, их больше всего заинтересовал кусок изумрудного малахита, который они особенно тщательно рассматривали, передавая друг другу семипалыми конечностями. Время от времени они брали с блюда зеленый шарик и отправляли в рот, прятавшийся в складках головного капюшона. Вдруг один из них поднялся, подошел к моему "стеклянному замку" и стал внимательно меня разглядывать. Похоже, он всерьез заинтересовался моей особой, так как от этого ледяного взгляда у меня по коже побежали мурашки; затем он повернулся к сидящим и что-то им сообщил. Наверняка, он был у них за главного, так как двое тут же вскочили, бросились к стене, которая, раздвинувшись, пропустила их и вновь сомкнулась, а стеклянный ящик, в котором я лежал, неожиданно "растаял" и мое тело "внесло" в небольшую квадратную комнату. В одном ее углу находилась кушетка, в другом - два сосуда с мутной зеленоватой жидкостью. В правой стене комнаты имелся проем, заполненный плотной непрозрачной стеклообразной массой. Полежав на кушетке, куда меня так благополучно доставили Пришельцы, я приподнялся и стал рыться в карманах в поисках письменных принадлежностей. Мне хотелось как можно скорее систематизировать и записать свои впечатления. К счастью, из карманов ничего не пропало: документы, бумажник, сигареты, зажигалка, блокнот и даже шариковая ручка были на месте. Я взял блокнот, пристроился на уголке своего ложа и начал записывать. Для меня было очевидным, что эти типы вряд ли меня отсюда выпустят. Так что с абсолютной уверенностью можно было утверждать, что я практически обречен. Я врач и прекрасно сознавал, что очередного "переливания крови" мне не выдержать. Трудно сказать, сколько ее они из меня выкачали. Совершенно ясно, они изучают мой организм, мой мозг, мое тело отнюдь не ради забавы. А применяемые ими методы и способы получения информации, не заботясь о физическом состоянии испытуемого, свидетельствуют об их полном безразличии к моим ощущениям. Пожалуй, для них я просто... отрабатываемый материал, так что пощады ждать не приходится. Я для них не разумное существо, великий "гомо саниенс", а кролик, обыкновенный подопытный кролик, а может, червяк или амеба. Что же они все-таки хотят от меня? Сначала они исследовали мой мозг. Я кричал и выл от боли, а они, не обращая на меня внимания, продолжали возиться со своими "стекляшками". А перед тем как меня швырнули в то кресло, я явственно слышал пронзительный женский вопль. Выходит, я у них не один. Эти подонки еще и мучают женщин. Скоты, гнусные скоты... Я живо представил на месте этой бедняжки свою жену или дочь. Неужели Разум может быть так жесток! Кто они??? Биологические мутанты, биороботы или все-таки... разумные существа? Но неужели можно издеваться над себе подобными?! А если они достигли такого уровня развития, что мы для них вроде муравья... или мухи? И тут я живо вспомнил соседского мальчишку Билла: с каким наслаждением он отрывал у мух крылышки, затем ножки, наливал в блюдце воды, бросал их туда и глядел, как они, бедные, дрыгаются и пытаются оттуда выбраться. Он поджигал муравьиные кучи и со злорадством наблюдал за суетой трудолюбивых насекомых, растаскивающих хвою, мелкие веточки, пытаясь хоть что-то спасти из охваченного пламенем жилища. А Джим Колдуэлл каждый день колотил свою собаку сапогами и палкой. Она взвизгивала и выла от боли, зализывала ушибы и гноящиеся раны и, несмотря на это, вечером ждала его у порога, чтобы получить очередную порцию пинков. О, сколько бездомных, брошенных хозяевами собак и кошек бродят по нашим городам и поселкам, роются в помойках, мусорных баках в поисках корочки заплесневелого хлеба или протухшего колбасного огрызка. А почему, собственно, только животные? Люди, эти самые "гомо сапиенс"... сколько их умирает от голода, сколько кончает жизнь самоубийством, не найдя себе места в этой проклятой жизни!.. А безработные? Миллионы людей, не имеющих крыши над головой, для которых место в ночлежке и тарелка благотворительного супа являются едва ли не единственным счастьем... А дети со вспухшими от голода животами и слезящимися глазами... А фашизм, лагеря смерти!? Да, поистине, только очутившись в таком положении можно много понять и почувствовать. Спрашивается, чего же я хочу от этих Пришельцев, чужого разума, для которых я, доктор Дик Уоллер, обыкновенный слизняк, которого надо раздавить, как никому не нужную тварь? Хотя я для чего-то им нужен. Иначе они бы давно это сделали. Скорее всего они хотят исследовать, изучить меня. Им нужен мой мозг, моё тело, моя кровь. Они хотят содрать с Меня кожу, препарировать мое туловище, расчленить его по частям, растащить на молекулы, на атомы... Боже мой! Что они еще хотят? Ну да ладно, черт с ними! Но Дик Уоллер так просто не сдастся. Я должен, просто должен что-то придумать. Если не удастся вырваться из рук этих монстров, то, по крайней мере, надо попытаться выяснить, что нужно для того, чтобы они убрались отсюда, а еще лучше... Чего они все-таки боятся? Ведь не всесильны же они, в самом деле?? Иногда какой-нибудь микроб или вирус может такое натворить!!! Не зря же они постоянно носят свои дьявольские маски и обтянуты этим тряпьем, или как там оно у них называется? Слышу шаги... прерываю. Это они. Опять идут за мной. Меня снова раздели донага и ввели в довольно большую, светлую, с совершенно прозрачными стенами комнату, где я, к своему глубокому изумлению, обнаружил очень красивую обнаженную молоденькую девушку. Дрожа от холода и страха, она левой рукой прикрывала грудь, а правой - низ живота. Тело у нее было покрыто малиновыми кружочками. Похоже, подонки высасывали кровь и у этой девчонки. На ее левой руке, чуть выше локтевого сустава, виднелся глубокий треугольный порез, заклеенный прозрачной пленкой. У девушки была прекрасная фигура с широкими бёдрами, узкой талией и длинными стройными ногами. Словом, это была самая настоящая самка и в прямом, и в переносном смысле слова. Посредине комнаты стояло широкое, полукруглое ложе с наброшенной на него черной тканью, похожей на униформу наших тюремщиков. Внезапно девушка очутилась на ложе, почти одновременно с ней силовое поле перекинуло туда и меня. Очевидно Пришельцы хотели выяснить механизм размножения. У меня да и тем более у девушки не было никакого желания что-либо демонстрировать перед этими ублюдками. Но они за сравнительно короткое время достаточно хорошо изучили нашу природу и, умело воздействуя на необходимые центры, без особого труда добились желаемого результата. Когда все было кончено, я встал с ложа и бросил взгляд по сторонам. Большинство инопланетян, находившихся вне пределов комнаты с прозрачными стенами, было занято своими делами: суетились у каких-то пультов, приборов, что-то отлаживали. Сверкали сполохи, разноцветные молнии. Появлялись и возникали из воздуха какие-то предметы, изменяющие свою форму, окраску, затем исчезали, появлялись новые, сменявшиеся другими. Лишь двое из Пришельцев внимательно следили за нашими действиями, то и дело включая и переключая стоящие перед ними аппараты. И опять какая-то загадочная сила вновь внесла меня в мою камеру. На этот раз аккуратно сложенная моя одежда лежала на топчане. Я быстро все натянул на себя, так как постоянно страшно мерз. Температура во всех помещениях была не больше десяти градусов. Я хотел было продолжить свои записи, но мой взгляд остановился на проеме в стене. На этот раз мне показалось, что он закрыт недостаточно плотно. Я подошел и тронул рукой стеклообразную массу, она необычно легко сдвинулась с места и передо мной открылся вход в длинный извилистый коридор с эластичными стенами. Не преминув этим воспользоваться, я тут же пошел бродить по его многочисленным изгибам. Кстати, я так и не разобрался, забыли ли они законопатить выход или сделали это нарочно, чтобы понаблюдать за реакцией узника, вырвавшегося па свободу. Сначала я двинулся направо, осторожно, придерживаясь руками за "гуттаперчевые стены". В одном месте коридора оказалось разветвление. В центре его находилось окно, затянутое прозрачной тонкой пленкой. Заглянув, я увидел небольшое помещение, сплошь заполненное стеклянными трубками разного диаметра, по которым резво струилась темно-зеленая жидкость. В левом углу стоял аппарат с торчащими в разные стороны полыми прозрачными стержнями с присосками на концах. Неожиданно одна из стен раздвинулась и в комнату вошел инопланетянин, снял перчатку и приложил зеленую ладонь к присоске. "Господи, - с ужасом подумал я, - так они еще зеленые, как жабы". Жидкость в трубках забурлила, забулькала и стала всасываться кожей инопланетянина, причем по его поведению было заметно, что эта процедура доставляет ему необыкновенное удовольствие. Видимо, у них здесь пункт питания. А жидкость, судя по цвету и методу, которым пользовался Пришелец, представляет собой что-то вроде крови. Наверное, в ней они нуждаются для постоянной подпитки или обновления. И тут у меня мелькнула почти "крамольная" мысль. А что если попытаться достать каплю этой жидкости... и найти способ передать ее людям? Они почти наверняка смогут изобрести метод обезвреживания этих чудовищ, которые, судя по всему, собираются обосноваться на Земле надолго. Я подошел к стене, откуда только что вышел довольный инопланетянин, и стал шарить руками по ее упругой поверхности. Так я переместился на несколько шагов. Неожиданно стена раздвинулась, и я проскользнул в открывшийся проем. "Наверное, раздвижка стен связана с действием своего рода фотоэлементов" подумал я, хотя у меня не было ни секунды на разгадывание физических процессов, здесь происходящих, тем более, что в этих вопросах я совершенный профан. Войдя в комнату, я подскочил к присоскам и с ужасом вспомнил, что у меня с собой нет никакой посудины... Хотя не все потеряно, - я всегда носил с собой валидол, у меня иногда покалывало сердце. К счастью, в боковом кармане нашлась заветная капсула. Я прижал ее к присоске, предварительно отвинтив крышечку. Она мгновенно заполнилась зеленой жидкостью. Теперь надо было подумать, как выбраться отсюда. Я опять Пошел вдоль стены, но она на этот раз упрямо не хотела открываться. Потыкавшись из одного угла в другой, я заметался по комнате, обшаривая стены руками. Однако мои беспомощные поиски оказались малоэффективными. "Если эти "лягушки" меня здесь застанут, то вряд ли я успею "мяукнуть", они тут же разделаются со мной", - взмокнув от страха, подумал я. В этот момент я увидел в углу треножник, на котором лежали несколько зеленых шариков и предмет, напоминавший пенал. Взяв один шарик н положив его к себе в карман, я начал вертеть в руках штуковину стального цвета. Заметив темную полоску, я с силой провел по ней ногтем большого пальца, от пенала отскочила крышка. В эту секунду, как по мановению волшебной палочки, передо мной раздвинулась стена. Я едва успел проскользнуть в образовавшееся отверстие, как она тут же закрылась. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, я осторожно стал прокрадываться к своей комнате. "Пенал-то, оказывается, не простой". К моей радости, проем в камеру оказался открытым. Я тихонько присел на кушетку и решил закончить свои записки. Не было никаких сомнений, что при их развитой технике мои похождения, наверняка, уже где-то зарегистрированы, Так что по поводу моей дальнейшей судьбы можно было не строить никаких иллюзий. Но как, как передать все это людям? Получив мои записи, зеленую жидкость и этот шарик, ученые наверняка найдут способы борьбы с Пришельцами. Не так уж им у нас сладко, если даже на космическом корабле они не снимают комбинезоны и маски. И в этот момент меня будто озарило. Я нашел способ, как передать людям все это. Не будь я Дик Уоллер, если не сумею это сделать! Надо, надо спешить! Смертельная угроза нависла над миром! Только объединившись, ученые всех стран смогут найти выход, как избавиться от космических монстров. Люди, заклинаю всеми святыми... именем Всевышнего! Ради своих детей, ради будущих поколений спасите Землю, спасите планету!!! Шаги. Снова шаги. Я слышу явственно, слышу их тяжелую уверенную поступь. Это за мной. Прощайте! Прощайте, земляне... SOS! SOS! SOS!"

Эрнст Малышев

Спустившийся с небес

1

Впервые я попал в Австралию три года назад, когда на научно-исследовательском судне мы почти год бороздили моря и океаны, изучая циркуляцию подводных и воздушных течений в экваториальных зонах. В состав экспедиции я был включен в самый последний момент. Внезапно заболел гидрогеолог Николай Ушаков, и руководитель работ профессор Самсонов, маленький, толстый человек с вечно смеющимися глазами, лукаво поблескивавшими из-под тонких стекол очков в старинной немодной оправе, предложил мне занять освободившуюся вакансию. По первой и основной специальности я - историк. Изучаю древние культовые обряды, мифы и легенды. Вторая моя слабость - море. Как гидрогеологу, мне пришлось четыре с половиной года поработать в Арктике, три из которых провел в экспедициях вместе с Самсоновым. Видимо, только этим и объясняется его выбор, так как особенных достижений в этой области науки за мной не числилось, не считая двух-трех статеек, которые успел тиснуть в толстом специализированном журнале. Что касается любимой истории, то у меня за плечами три книги, посвященные религиозным обрядам африканской народности догонов и аянов - небольшому племени южноамериканских индейцев. Честно говоря, вначале я не слишком обрадовался столь лестному предложению. Во-первых, у меня намечалась интересная командировка в Центральную Америку, - хотелось проверить одну идею. Во-вторых, полагалось засесть за давно задуманную монографию "Мифы Мадагаскара". И наконец, не мешало бы немного побыть с семьей. За пять последних лет жизни в общей сложности можно насчитать двадцать дней, когда я был дома. Между прочим, по этому поводу на недавно состоявшемся семейном совете я получил серьезное предупреждение от жены и двух двенадцатилетних дочерей-близнецов. Профессор, не обнаружив у меня особого энтузиазма, сухо спросил: - Вас что-нибудь смущает, молодой человек? Это я-то молодой человек! Да я старше его по крайней мере недели на две, к тому же обремененный женой и двумя детьми, в то время как профессор до сих пор ходил в холостяках. Кроме того, он еще со школьной скамьи считался моим другом. - Ты же прекрасно знаешь мою ситуацию, Вадим. А еще задаешь глупые вопросы. Поимел бы для начала крохотный кусочек совести. Уверяю, что общество от этого только выиграет, - попробовал я возмутиться. - К сожалению, у меня нет иного выхода. Новый гидрогеолог появится здесь не раньше чем через три дня. А завтра нам выходить в море. - Мог по крайней мере хоть раньше предупредить, я же абсолютно не готов. - Кто знал, что Ушаков так "срочно" заболеет! А ты проверен в деле и прекрасно со своими обязанностями справишься, - польстил мне профессор. - Между прочим, не следует забывать, что я кандидат исторических наук, а не геолого-минералогических. - Ладно, Леня, давай прекратим эту бесполезную перепалку. Даю на сборы два часа. Кроме того, не мешало бы знать, что около месяца мы пробудем в Австралии. - С этого бы и начинал! - сразу оживился я. Вадим прекрасно знал о моем особом интересе к этому континенту. У местных аборигенов есть очень много различных мифов и легенд, а их религиозные культы значительно отличались от других народностей и племен. В конечном итоге я получил возможность попасть в Австралию, а Самсонов приобрел гидрогеолога. В Мельбурн мы прибыли в конце августа. Стояли погожие солнечные дни. Не теряя времени, я отправился бродить по экзотическим достопримечательностям города. Мои методы поиска сокровищ устного творчества не отличались особой новизной и были достаточно примитивны. В совершенстве зная английский, французский и испанский языки, я умело объяснялся со стариками, знахарями, гадалками, которых легко находил в многоликой, многоязычной толпе. Затем, при необходимости используя добровольных переводчиков, - обычно такие всегда находились, - выпытывал у них всевозможные предания и легенды. Обнаружив что-нибудь неизвестное, я тут же, словно гончая, шел по следу, пока не выходил на первоисточник. Все остальное было делом техники, иногда денег или подарков. Во всяком случае, таким образом я вышел на племя ара в Южной Африке, где почерпнул столько неизвестных мифов, что для тщательных исследований каждого из них не хватило бы и двух жизней. Мне в очередной раз повезло. На городском рынке познакомился с аборигеном, который довольно сносно объяснялся на английском. С его помощью удалось добраться до известного в округе знахаря, от которого услышал прелюбопытнейший миф племени нариуери, обитавшее в районе Нового Южного Уэльса о "сошедшем" с небес человеке по имени Буаир. Легенда настолько заинтересовала меня необычайной силой духовного воздействия, неординарностью мышления, самобытностью, что я готов был все бросить и немедленно ринуться на поиски почти неизвестного, затерянного на окраине континента небольшого племени. Разумеется, Самсонов никуда меня не отпустил и вернуться в эту причудливую страну пришлось лишь три года спустя. Не хочется даже вспоминать, сколько крови мне стоило пробиться через толпы чиновников, чтобы получить разрешение на путешествие к племени нариуери. В конечном итоге после длительного сражения с бюрократическими рогатками, исполнив массу формальностей, я вместе с проводником-аборигеном оказался в местности, загроможденной многочисленными валунами. Справа виднелись густые лесные заросли, а прямо и слева вздымались крутые скалы. Проводник остановился, посмотрел по сторонам, прислушался. Затем, смешно понюхав воздух, сказал: - Дальше идти нельзя. Там живут нариуери. Там - табу. Они не допускают к себе людей другого племени. Их знахарь очень злой. Он может наслать порчу и мы умрем. Ты умрешь. Я умру. - Как же это он делает? - ехидно осведомился я. - Он берет косточку аули и направляет на человека и говорит заклинание. - Ну и что? - Человек сразу умирает. - И ничто его не спасет? - Нет, только другое, более сильное заклинание, но оно должно пересилить первое. - Но ведь мы договорились, я заплатил столько, сколько ты захотел. Ты обещал привести меня к деревне. - Деревня недалеко. Деревня' близко. Но туда нельзя, там табу. - Откуда знаешь, что нельзя? - Я слышу запах дыма, Он говорит: дальше нельзя. Я понюхал воздух, но ничего не почувствовал и спросил: - Куда хоть идти? Проводник молча указал направление и пошел назад.