Призрак синей бороды

Призрак синей бороды

Уильям Мейкпис Теккерей

Призрак синей бороды

Перевод М. Виноградовой

После роковой случайности, лишившей ее мужа, миссис Синяя Борода, как легко вообразить, первое время пребывала в глубочайшем горе. Во всей стране не нашлось бы вдовы, более нее потратившейся на черный бомбазин. Она спрятала свои прелестные локоны под гофрированными чепцами, а ее креповая вуаль ниспадала до самых локтей. Разумеется, она никого не принимала и не виделась ни с кем, кроме своей сестрицы Анны (чье общество для вдовы можно было назвать каким угодно, но только не приятным); что же до братьев - то их возмутительное поведение за столом всегда вызывало в ней одно отвращение. Что было ей до их шуток о майоре или скандальной истории с шотландским полковым хирургом? Пили ли они вино из прозрачных бутылок или же из темных ей-то что была за печаль? Их рассказы о конюшне, параде или последних собачьих бегах казались ей совершенно омерзительными; и кроме того, она терпеть не могла их нахальные усики и гнусную привычку курить сигары.

Другие книги автора Уильям Мейкпис Теккерей

«Ярмарка тщеславия» — одно из замечательных литературных произведений XIX века, вершина творчества классика английской литературы, реалиста Вильяма Мейкпис Теккерея (1811–1863).

Вступительная статья Е. Клименко.

Перевод М. Дьяконова под редакцией М. Лорие.

Примечания М. Лорие, М. Черневич.

Иллюстрации В. Теккерея.

 "Записки Барри Линдона, Эсквайра" - первый роман Уильяма Теккерей. В нем стремительно развивающийся, лаконичный, даже суховатый рассказ очевидца, где изображены события полувека, - рассказ, как две капли воды похожий на подлинные документы XVIII столетия.

 Это можно называть как угодно - "светом", "гламуром", "тусовкой"... суть не меняется.

Погоня за модой. Преклонение перед высшими, презрение к низшим. Смешная готовность любой ценой "превзойти Париж". Снобизм? Да еще какой!

Изменилось ли что-то за прошедшие века? Минимально, - разве что вместо модных портных появились кутюрье, а журналы для "леди и джентльменов" сделались глянцевыми.

Под пером великого острослова Уильяма Теккерея оживает блеск и нищета английского "света" XIX века - и читатель поневоле изумляется, узнавая в его персонажах "знакомые все лица".

Светские львицы - и затмевающие их блеском содержанки.

Продажные политики, наглые богачи - и бездарные, но модные "творцы искусства".

Как это привычно - и как смешно!..

 В настоящий том входит первая книга известного романа У.Теккерея "Пенденнис". Это, несомненно, один из лучших английских романов XIX века. Он привлекает глубоким знанием жизни и человеческой природы, мягким юмором и иронией, интересно нарисованными картинами английской действительности. Перевод с английского и комментарии М.Лорие.

«Ярмарка тщеславия» – главное произведение Теккерея, в центре внимания писателя – люди лживые и порочные. Автор полагал, что в доброте нет ничего удивительного, а вот зло очень любопытно и интересно изучать. Как это ни парадоксально, именно на фоне мелочности и эгоизма персонажей Теккерея наиболее ярко и выпукло выглядят идеалы добродетели. Современники Теккерея сочли роман скандальным до неприличия, но это не помешало автору мгновенно после его выхода стать знаменитым. Писатель говорил, что его роман – без героя, в основе повествования лежит история Бекки Шарп, готовой на все, чтобы выбиться из нищеты и стать богатой, респектабельной светской дамой. Все те ухищрения, на которые идет хитроумная Бекки, чтобы добиться желаемого, и сейчас весьма в ходу. Не случайно «Ярмарка тщеславия» была и остается одним из самых популярных в мире произведений.

Уильям Мейкпис Теккерей

Ревекка и Ровена

Роман о романе

Сочинение М. А. Титмарша

Глава I. Увертюра. Завязка действия

Дорогие читатели романов и вы, нежные патронессы беллетристики! Каждому из вас наверняка часто казалось, что восхитившие нас книги имеют весьма неудовлетворительные развязки и преждевременно обрываются на стр. 320 третьего тома. К тому времени, как известно, герою очень редко бывает за тридцать, а героине, соответственно, лет на семь - восемь меньше; и я спрашиваю вас: ну можно ли поверить, что после этого возраста в жизни людей не происходит ничего достойного внимания; и что они кончают свое существование, едва отъехав от церкви св. Георга на Гановер-сквер? Вы, милые барышни, черпающие знание жизни из библиотечных томов, можете, пожалуй, вообразить, что когда венчание свершилось, когда Эмилия села в новую дорожную карету рядом с восхищенным графом, а Белинда, вырвавшись из слезных объятий своей достойной матушки, осушила ясные глазки о бурно вздымающийся жилет жениха - то на этом все и кончается: Эмилия и граф будут до конца своих дней счастливы в романтическом северном замке его светлости; а Белинда со своим молодым пастором будут вкушать непрерывное блаженство в увитом розами приходском домике где-нибудь на западе Англии.

Вершиной творчества английского писателя, журналиста и графика Уильяма Мейкписа Теккерея стал роман «Ярмарка тщеславия». Все персонажи романа – положительные и отрицательные – вовлечены, по словам автора, в «вечный круг горя и страдания». Насыщенный событиями, богатый тонкими наблюдениями быта своего времени, проникнутый иронией и сарказмом, роман «Ярмарка тщеславия» занял почетное место в списке шедевров мировой литературы.

В истории английской литературы Уильяму Теккерею принадлежит роль апостола реалистического изложения действительности. В противовес романтикам, живописавшим своих героев возвышенно и утонченно, Теккерей не занимается идеализацией жизни, а ценит ее суровую и нелицеприятную правду.

Сам писатель, чьи герои живут по принципу «цель оправдывает средства», признавался, что больше всего на свете он ненавидит эгоизм во всех его проявлениях. Снобизм, самолюбие, жадность британских аристократов и буржуа – вот та мишень, в которые мечет копья своей уничтожающей сатиры этот выдающийся романист.

Перевод: Иринарх Введенский

Популярные книги в жанре Классическая проза

Рассказ публиковался в 1883 году в журналах «Новины» и «Край», издаваемых в Петербурге. Первоначальное название — «Эхо прошлого».

В рассказе, как затем в повести «Ошибка», поднимается тема патриотизма, сохранения традиций польского национально-освободительного движения. По цензурным соображениям, Прус нигде прямо не говорит, что его герой — деятель национально-освободительного движения. Читатель сам догадывался, в каких походах участвовал герой рассказа, почему он столько лет был оторван от родины. Полковник провел в эмиграции полвека. Он вернулся в Польшу к 80-му году, следовательно эмигрировал после польского восстания 1830-1831 годов. Затем он, видимо, участвовал вместе со многими поляками в венгерской революции 1848 года (на это указывает упоминание им имени Кошута). Позднее полковник сражался в Италии, участвуя в борьбе итальянского народа за освобождение от австрийского господства, воссоединение Италии (на это указывает упоминание битвы у деревни Сольферино, 1859 г.), в франко-прусской войне 1870-1871 годов.

Рассказ впервые опубликован в 1883 году. Известный польский писатель С.Жеромский писал об этом рассказе: «Это брильянт мировой новеллистики. Прус владеет шуткой, как скульптор глиной, как художник красками!!!»

Ученый еврей, реб Лейзер Сковронек, поправил на седеющей голове бархатную ермолку, вытряхнул из фарфоровой трубки пепел и, спрятав ее в задний карман ластикового халата, остановился посреди грязных сеней, задумавшись над трудным вопросом: из каких ворот ему выйти.

Если выйти из зеленых, ведущих на улицу, ему наверно попадется на глаза мясник, погоняющий волов, старуха с ведром, хлебом или бутылкой в руках и уж, во всяком случае, деревянный коричневый дом, где в подвальном этаже живет жестянщик, а в мезонине… Пан Лейзер поморщился, повернулся и шагнул к желтым воротам.

– Тебе кофе с сахаром или со сливками?

– Пожалуйста, дорогая тетушка, с сахаром, со сливками – и с верой в перемену в ваших убеждениях.

Последнюю фразу произнесли прелестные губки юной Мэйми Грант. Она рано познала радость и утешение, которые дарует истинная вера. Она регулярно посещала церковь и почитала это своей счастливой привилегией, а не скучной повинностью, как многие другие дети. В воскресную школу Мэйми всегда являлась первой, а уходила последней. Библиотека воскресной школы была для девочки сокровищницей знаний. Из ее книг Мэйми почерпнула бездну премудрости, на удивление молодым и на радость старым. Девочка с благодарностью думала о даровитых богословах, сочинивших чудесные книги; она решила во всем подражать героиням этих произведений и целиком посвятить себя спасению грешников. И вот мы видим, как девчушка не упускает даже такую пустяковую возможность, как вопрос о сливках и сахаре, чтобы выразить надежду на обращение на путь истинный своей старой, упорствующей в заблуждениях тетушки.

Я никогда раньше с ним не встречался. Он привез рекомендательные письма от общих знакомых из Сан-Франциско и пригласил меня с ним позавтракать. У нас на серебряных рудниках считалось почти святотатством приступать к завтраку без коктейля из виски. Артимес[1] с галантностью столичного жителя всегда подчинялся провинциальным обычаям и тотчас заказал три порции этого яда. Третьим за нашим столом был Хингстон. Я охотно пью, кажется, все на свете за исключением коктейля из виски. И я прямо сказал, что я им не компания; коктейль сразу ударит мне в голову, и через десять минут я буду ни на что не пригоден. Я не хотел бы при первом нашем знакомстве показаться умалишенным. Но Артимес просил не отказываться, и я проглотил коварный напиток, продолжая протестовать и зная, что соглашаться не следовало. Через несколько минут мне показалось, что мысли у меня путаются. В сильной тревоге я ждал начала беседы. Впрочем, меня еще не покидала надежда, что, быть может, я преувеличиваю свое опьянение, и все как-нибудь обойдется.

Поскольку полученное нами нижеследующее объявление касается предприятия, которое представляет несомненный интерес для широкой публики, мы сочли себя вправе поместить его на столбцах нашей газеты. Мы уверены, что этот наш поступок нуждается лишь в пояснении, а не в извинениях.

Редактор «Нью-Йорк геральд».

ОБЪЯВЛЕНИЕ

Настоящим сообщаю, что в компании с мистером Барнумом я взял напрокат комету сроком на несколько десятков лет и прошу уважаемую публику поддержать задуманное нами выгодное предприятие.

Спустилась ночь. В величественном старинном замке барона Клюгенштейна царило безмолвие. Близился к концу 1222 год. Только в дальней, самой высокой башне замка мерцал одинокий огонек. Там шло тайное совещание. Старый суровый хозяин замка, задумавшись, сидел в своем кресле. Наконец он сказал с нежностью:

— Дочь моя!

Молодой человек благородной наружности, с головы до ног облаченный в рыцарские доспехи, ответил:

— Я слушаю, отец!

Разговор по телефону, когда вы просто сидите рядом и никакого участия в нем не принимаете, — это, по моему разумению, одна из интереснейших диковинок в современной жизни. Например, вчера, когда я сидел и писал серьезную статью на возвышенную философскую тему, в комнате происходил подобного рода разговор. Оказывается, когда под рукой кто-нибудь говорит по телефону, пишется намного лучше. Ну вот началось все так: одна особа — член нашей семьи — зашла в комнату и попросила меня соединить ее по телефону с домом Баглеев, в деловой части города. Я давно заметил, что женщины, причем во многих городах, всегда стараются уклониться от переговоров с центральной телефонной станцией. Не знаю почему, но это так. Словом, я вызвал центральную, и между нами произошел такой разговор:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Уильям Мейкпис Теккерей

Размышления по поводу истории разбойников

{* Ч. Уайтхед, "Жизнь и приключения английских разбойников, грабителей и пиратов", Лондон, 1834, 2 тома.}

Век разбойников миновал, - наступил век жулья и плутов. Так сказал Эдмунд Берн, во всяком случае, нечто очень похожее, и то же самое с тоскою повторяем мы, апатичные сыны бездеятельной и прозаической эпохи. И в самом деле, где Ньюгетский Том, барон Брайдуэлла, виконт Нового Острога, граф Голборнхильский? Куда девался Джон Ренн - "шестнадцать удавок"? Где все эти уолтемекие арапы, чьи обряды и тайны почти не уступали масонским? Где Джек Шеппард? Где изящный кавалер Клод дю Валь с неизменной курантой и флажолетом? Э, да что тут толковать, а где сам Терпин? Все, все повешены на роковом Тайбернском древе и столь поспешно забыты соотечественниками, что последние, проглядев перечень их имен, едва ли обратятся мыслями (как то положено образованным англичанам) к своей "удивительной, богатой событиями истории".

Уильям Мейкпис Теккерей

Рейнская легенда

ГЛАВА I

Сэр Людвиг Голбургский

То было в давние времена достославного рыцарства, когда на каждом высоком холме, глядящемся в светлые воды Рейна, еще стояло по замку; и обитали в них не крысы и совы, как ныне, а стены их не покрывали мох, и плесень, и вьюнки, и плющ, - нет, нет! - там, где ныне вьется плющ, неприступные решетки и стальные засовы заграждали входы; там, где трепещут на ветру вьюнки, развевались шелковые знамена, расшитые гордыми гербами; строем выступали воины там, где ныне глаз различает лишь мох да зловещие поганки; а вместо сов и крыс, могу поручиться, в замках жили дамы и рыцари, тут они пили и пировали, танцевали и любили. Их больше нет - этих дам и рыцарей. Золото их кудрей сначала обернулось серебром, а потом и серебро повыпало и исчезло навеки; их стройные ноги, столь легкие и неустанные в танцах, отекли и вздулись подагрой, а потом, из отечных и подагрических, стали тонкими костяшками; и розы исчезли с их ланит, а потом исчезли и самые ланиты и отпали от черепов, а черепа обратились в прах, и ничего от них не осталось. И то, что постигло их, постигнет и нас. Эй, сенешаль! Наполни мне чашу вином, подсласти его, мой славный, да подбавь немного горячей воды, только самую малость, ибо душа моя скорбит по этим стародавним временам и рыцарям.

Уильям Мейкпис Теккерей

Романы прославленных сочинителей, или романисты-лауреаты премий "Панча"

Предисловие

Романисты-лауреаты премий "Панча" - рубрика нашего журнала, получившая это название в связи с тем, что для счастливого соискателя назначена премия в двадцать тысяч гиней, - включит в себя работы ряда выдающихся авторов, являющихся гордостью нашего отечества. Их произведения будут почти неукоснительно из номера в номер публиковаться в нашем отделе "Разное". На эту публикацию уйдет, вероятно, около тридцати пяти лет, или больше, или меньше - в зависимости от приема, который окажет романам наш просвещенный ценитель - многотерпеливый британский народ.

Уильям Мейкпис Теккерей

Роза флоры (1844)

Перевод А. Голембы

У Брейдской башни, средь всех невзрачных Один завидный мне мил ЦВИТОК,Есть в замке Брейди красотка леди, (Но как люблю я - вам невдомек); Ей имя Нора. Богиня Флора Дарит ей розу, любви залог.

И молвит Флора: "О леди Нора, У Брейдской башни ЦВИТОЧКОВ тьма,Семь дев я знаю, но ты, восьмая, Мужчин в округе свела с ума, Ирландский остров, на зависть сестрам, Твою ВЗЛИЛЕЯЛ красу весьма!