Признание в любви: русская традиция

Признание в любви: русская традиция

Каждый человек хотя бы раз в жизни признается в любви и хотя бы раз в жизни такое объяснение слышит. Это очень яркий, важный момент, который может изменить судьбу. Осчастливить или заставить страдать. Но почему каждый раз, говоря о любви, мы говорим одно и то же? Почему говорим о своих страданиях, о невозможности жить без того, кого любим, почему пишем письма, читаем стихи? Откуда взялись крылатые выражения любовного признания? Есть ли что-то новое в сегодняшнем любовном объяснении? На все эти волнующие вопросы вы получите исчерпывающие ответы, прочитав новую увлекательную книгу Марии Голованивской. Автор разбирает детали, интерпретирует образы, используя в качестве примера любовные объяснения наиболее известных героев русской литературы – как классической, так и современной.

Отрывок из произведения:

Эта книга о том, как признавались в любви наши предки и как это делаем мы сами. О том, как мы понимаем любовь, что чувствуем, что говорим, о чем мечтаем, чего хотим. Здесь вроде бы все ясно и так: встретились, влюбились, а дальше – или счастье, или разбитое сердце.

Все правильно.

Но не так очевидно.

Ведь любовь – это загадка, неразгаданная тайна, тема вечной дискуссии, вечного спора «быть или не быть». Это вечная тема, которая потому и вечная, что невозможно в ней что-то определить окончательно, раз и навсегда.

Другие книги автора Мария Константиновна Голованивская

Мария Голованивская – писатель, переводчик, журналист. Автор книг «Противоречие по сути», «Московский роман», «Двадцать писем Господу Богу», «Пангея» (шорт-лист премий «НОС» и «Сделано в России»).

«Кто боится смотреть на море» – один из самых беспощадных текстов, хотя, казалось бы, перед нами камерная, печальная история неудавшейся любви. Но на самом деле – это история торжествующей, удавшейся НЕЛЮБВИ. Героиня романа приезжает на старомодный европейский курорт за покоем и счастьем. Всю жизнь она воевала с самой жизнью. Жила по правилам, без прикрас, говорила правду в глаза, а оказалась в мире безмятежности, старых денег и красоты. Она рушит этот мир вокруг себя, потому что иначе не умеет, не получается. Она победила и она разбита…

Противоречие по сути – роман о страсти престарелого учителя итальянского языка к своей легкомысленной ученице, молодой красавице, ищущей сладкой доли в Италии. Страсть несовместима с жизнью, она ломает ее привычные контуры, не предлагая ничего взамен. Она и есть – противоречие по сути, она рождает мечту о счастье, которого не может быть в принципе.

«Я люблю тебя» – история любви «крутой» бизнесвумен и юноши, сына ее друзей. Запретная страсть, невозможные отношения – вот что лежит в основе романа, написанного в лучших традициях Франсуазы Саган.

Революционерка, полюбившая тирана, блистательный узбекский князь и мажор-кокаинист, сестра милосердия, отвергающая богача, царедворцы и диссиденты, боги и люди, говорящие цветы и птицы… Сорок две новеллы, более сотни персонажей и десятки сюжетных линий — все это читатель найдет в новом увлекательнейшем романе Марии Голованивской «Пангея». Это «собранье пестрых глав» может быть прочитано как фантазийная история отечества, а может и как антиутопия о судьбах огромного пространства, очень похожего на Россию, где так же, как и в России, по утверждению автора, случаются чудеса. Но прежде всего это книга страстей — любовных, семейных, дворцовых, земных и небесных, хроника эпических и волшебных потрясений, составляющих главную ткань русской жизни. И конечно же, это роман о русской революции, которая никогда не кончается.

Книга посвящена реконструкции и контрастивному изучению современных представлений французов и русских о некоторых принципиально важных мировоззренческих категориях. К их числу относятся представления о судьбе, случае, удаче, знании, мышлении, душе, уме, совести, радости, страхе, гневе и других. В каждом языке понятия описываются не только через анализ их значений и сочетаемости, но и через их историю и «материнский» миф. В общей сложности в работе анализируются более пятидесяти понятий каждого из языков, считающихся взаимными переводческими эквивалентами. Монография была опубликована в 2008 году по рекомендации факультета иностранных языков и регионоведения Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.

«Нора Баржес» рассказывает о семейной драме, происходящей в среде московской интеллектуальной элиты. Чтобы насолить своему недалекому мужу, бизнесмену от науки, героиня заводит интрижку с провинциальной девушкой, приехавшей покорять столицу. Трагический финал все расставляет по местам. «Нора Баржес» – это философский роман о простом и сложном, мужчинах и женщинах, евреях и славянах, охотниках и жертвах, искушении и выборе.

В основе романа – треугольник, но это не любовный треугольник. Вершины его определяются тремя понятиями Deus (Бог), Mors (Смерть), Eros (Любовь). Свои отношения с этими тремя первоосновами человеческого существования и пытается определить герой, находящийся у последней черты – на пороге смерти.

Голованивская Мария

Буря

Наталья Николаевна Гончарова рассказывала мне, что когда Пушкин впервые пришел к ней, он был мрачен и подавлен, и губы его, которыми он коснулся ее запястья чуть выше серой, в белых тонких цветах шелковой перчатки (для первого раза вольность почти непростительная), были холодны. Пушкин был мал ростом, и когда он склонился, чтобы поцеловать ей руку, она уловила едва обозначившийся запах дорогих сигар, который источали его тяжелые черные локоны на макушке. Наталья Николаевна не сомневалась в том впечатлении, которое произведет ее красота на знаменитого, но опального поэта, она знала, что Пушкин будет ранен в самое сердце ее великолепными миндалевидными карими глазами, перламутровыми зубками и коралловыми устами, а главное, статностью и безупречными линиями фигуры, которыми, - и тут щечки Натальи Николаевны зарделись, а лоб сделался белее мрамора, - не отличался он сам. Рассказывая это, Наталья Николаевна не без зависти оглядывала мое новое розовое шелковое платье в кружавчиках, надетое мною сегодня в первый раз специально для ее визита. Сама она была в сером атласном платьице и в немного плотноватых для такой прелестной погоды перчатках, платье я видела это на Наталье Николаевне уже в третий раз. Наталья Николаевна старалась придать своему рассказу о Пушкине какую только можно небрежность, и, видимо, для того, чтобы скрыть от моего прямо-таки неимоверно проницательного взгляда свое волнение и заинтересованность, она именно для этой небрежности коснулась в описании Пушкина его носа, который нашла предлиннейшим, почти что гоголевским. За окном раздавалось пение птиц, солнце было по-весеннему ярким и наполняло комнату чудодейственным свежим светом даже сквозь опущенные первые шторы; слушая рассказ Натальи Николаевны, сливавшийся с весенним воробьиным чириканьем, я несколько раз пошевелила правым носком, чтобы от ее внимания не ускользнули и мои новые туфельки с обворожительным, не слишком высоким каблучком и слегка заостренным носиком, и когда сомнений не было, что она по достоинству оценила и их, я предложила ей откушать со мной коричных свежеиспеченных булочек до чаю с молоком, поскольку воздух в комнате уже наполнялся ароматами ванили и корицы, а рассказ Натальи Николаевны после того, как она разглядела мои туфельки, сделался настолько неаппетитным, что его было как раз самое время и прервать, чтобы потом, за чаем, после какого-нибудь ей комплимента, возобновить вопросом вновь и уже тогда наслушаться досыта. Младшая из моих троюродных племянниц, жившая у нас по причине финансовых затруднений ее отца, а также по просьбе отправившейся с другом в Европы маменьки, неуверенно по-детски музицировала в соседней зале, и под эти осторожные и услаждающие невинностью своею аккорды мы и перебрались за круглый мозаичный столик, заказанный мужем у венецианских мастеров во время его последнего, несколько, признаться, затянувшегося итальянского вуаяжа. На столике уже дымился в чашечках свежезаваренный отменнейший цейлонский чай, соединяя свои ароматы с нежным запахом парного молока.

Популярные книги в жанре Культурология

Откуда берутся эти эмо, готы и другие субкультуры, которые «отнимают» у нас наших, еще недавно таких милых и послушных, мальчиков и девочек… Чем и почему столь привлекательны они для подростков? Насколько опасны для юных душ и жизней? Как не потерять своих детей, неожиданно ставших чужими, непонятными, другими?..

Давайте попробуем разобраться.

В самом начале XX века миллионер из Вологды Христофор Семенович Леденцов организовал первый в России ломбард, учредил Технический музей содействия труду в Москве, стал одним из инициаторов русского профсоюзного движения в Российской империи. Он основал Общество развития отечественной науки и техники и все свое огромное состояние передал русским ученым и инженерам.

Данная книга продолжает объединённые единством темы книги В.П. Леонова «Библиотечный синдром. Записки директора БАН» (1996) и «Судьба библиотеки в России. Роман-исследование» (2000). Размышления автора вновь напоминают нам, что каждая библиотека призвана раскрыть перед читателем мир знаний и выполнить главное своё предназначение — обратить человека внутрь себя, дать возможность измениться и продолжить движение вперёд. Обозначившее жанр и структуру книги слово «симфония» может быть истолковано и в значении «гармония», «согласие». Сегодня без признания библиотеки как социального института, сохраняющего культурную память человечества, невозможен процесс гармонизации личности, общества в целом.

Книга будет интересна не только библиотекарям-профессионалам, но и представителям других сфер деятельности. Всем, кто может себя отнести к читателям, обитающим в Пространстве Библиотеки.

Кино в нулевые годы жило разрозненно. Мейнстрим и авангард разошлись по углам – но разных рингов. Некоторые режиссеры провели эти годы в сознательной аскезе. Их лозунгами стали сосредоточенность, тишина, внимание, точность. Таковы и режиссеры Берлинской школы, строгие летописцы расслабленной эпохи. В книгу вошли их тексты и тексты о них.

«Въ древнѣйшую пору искусства, когда человѣкъ не обладалъ ни знаніемъ природы, ни знакомствомъ съ техникой дѣла, въ силу роковой необходимости не оказывалось различія между изображеніями смертныхъ и боговъ: когда послѣ грубыхъ ἀργοὶ λίϑοι (необдѣланные камни), вслѣдъ за деревянными ξόανα (истуканы), послѣ такихъ идоловъ какъ знаменитый Аполлонъ въ Амиклахъ, послѣ эпохи, гдѣ еще не думали изображать смертнаго, примѣняя свое скромное знаніе и всю силу своей фантазіи къ изображеніямъ покланяемыхъ божествъ, выработалась, наконецъ, форма для образа человѣческаго, мужского и женскаго, тогда эти стереотипные образы стали безразлично употребляться по отношенію ко всѣмъ божествамъ и къ наиболѣе прославленнымъ смертнымъ. Типъ полугреческій, полуегипетскій, съ которымъ знакомятъ насъ напр. статуи Лувра и Падіональнаго Музея Аѳинъ (Артемида Делосская), одинаково пригоденъ былъ для каждой богини, такъ какъ въ самомъ себѣ не заключалъ ничего характернаго…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Монография посвящена творчеству одного из видных представителей Серебряного века Д.С. Мережковского в период эмиграции (1920–1941). На материале философской прозы последних лет жизни писателя анализируется его философско-художественная концепция, соединившая в себе вековые культурные традиции, абсурд современного "сегодня" и печать личной драмы изгнанника, окончившего дни на чужбине. Эмигрантский период творчества Д.С. Мережковского признаётся самодостаточным и не менее значительным, чем дореволюционный. Его философская концепция представлена в контексте мировой философской и литературной традиции. Впервые эмигрантское творчество писателя рассматривается в рамках единого концептуального полотна, воплощённого в форме философско-биографического романа-концепции.

Для филологов и всех, кто интересуется творчеством Д.С. Мережковского.

Кулешова О.В. Притчи Дмитрия Мережковского: единство философского и художественного. — Рос. акад. наук, Ин-т науч. информ. по обществ. наукам. — М. : Наука, — 2007. — 212, [2] с. — ISBN: 978-5-02-033852-4

Центральной проблемой данного сборника является вопрос об отношениях между массовой культурой и современными динамическими пространственными практиками. Авторы исходят из убеждения, что популярная культура формирует коллективные представления о пространстве, поддерживает и активно обновляет воображаемые топографии, идет ли речь о местах панк-перформансов и арт-стрит-акций или постимперском Лондоне книжной и телевизионной холмсианы, о символической географии кулинарных книг или советских топосах в текущей российской литературе. С другой стороны, постоянно меняющееся понимание пространства как многозначного социокультурного феномена не может не влиять на процессы, происходящие в области производства, потребления и интерпретации различных форм популярной культуры. Cборник «Топографии популярной культуры» является форумом для междисциплинарных обсуждений массовой культуры и пространства в современных американских, европейских и российских контекстах.

Учебное пособие предназначено для студентов, обучающихся по направлению «Филология» и изучающих проблемы региональной уральской литературы и культуры в рамках учебной дисциплины «Региональная литература и культура» общепрофессионального цикла. В учебном пособии литература рассматривается в ее взаимодействии с географическим пространством. Соответственно рассматриваются история формирования и механизмы локальных текстов – уральского и пермского, изучается роль геопоэтических образов в становлении территориальной идентичности, проблемы прагматики литературного текста. В пособии анализируется проза Д.Н. Мамина-Сибиряка, А.В. Иванова, путевые заметки П.И. Мельникова-Печерского, П.А. Небольсина и А.И. Герцена, творчество современных пермских поэтов. Учебное пособие подготовлено в рамках гранта РГНФ № 12-14-59006. «Идеология и символика региональной идентичности в художественном творчестве и гуманитарной практике Алексея Иванова».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Синкопы, шерлы – да кто они такие на самом-то деле? Забавные зверушки? Существа типа гномов и эльфов? И вечно-то они попадают в сложные ситуации из-за своих характеров – каждый в своем роде. И дело в этих ситуациях зачастую кончается мордобоем и полицией. Или, бывает, мирятся потом. Ненадолго, до следующей заварушки. Так может, никакие это не зверушки, а самые обычные люди, просто показанные немного под другим углом? Все может быть в нашем лучшем, но самом странном из миров. По крайней мере, жить здесь весело и удивительно, как учит нас шерл. И, разумеется, поддакивает ему синкоп.

«Знакомство. Частная коллекция» – первая книга Марии Голованивской, вышедшая в далеком уже 1991 году. Это коллекция маленьких рассказов – от одной страницы до трех предложений, авторские зарисовки, складывающиеся в единую картину мировосприятия молодого человека, живущего в «эпоху перемен». В общей сложности – более ста зарисовок, выполненных в стилистике прозы новой волны.

Как-то сразу не заладился у Ольги Бойковой, главного редактора газеты «Свидетель» отдых на Черном море. Не успела она толком освоиться в гостинице, как там произошло убийство ее владельца – бизнесмена Сочникова. Милиции, прибывшей на место преступления, все предельно ясно: мужчину убила его жена Сабина. И все улики, казалось бы, действительно против нее – Сабину видели возле трупа с окровавленным кинжалом в руке. Да и мотив налицо: почему бы молодой красотке не избавиться от пожилого скуповатого супруга и не стать самой хозяйкой гостиницы, приносящей неплохой доход? Но Ольга Бойкова, насмотревшись на ход расследования, не согласна с официальной версией и уверена, что убийца не Сабина. Вот будет номер, если она сумеет доказать это и утереть нос милиции!

Перед самым выходом в эфир ток-шоу «Женское счастье» автору и ведущей Ирине Лебедевой становится известно, что ее героиня, хозяйка фирмы по выращиванию экзотических растений Ангелина Ходакова, задерживается и даже… просит помощи! Ирина едет к ней домой и застает женщину в испуге и смятении: Ангелина обнаружила в спальне ядовитую змею. Кто и зачем подбросил ее Ходаковой? Вызванная служба спасения уничтожила опасное животное, Ирина и ее героиня отправились на передачу. Но этим дело не кончилось – несколько часов спустя Ирина узнает о том, что Ангелина погибла в автокатастрофе. Совпадение? Вряд ли. Теперь Ирина по-другому отнеслась к словам женщины о том, что кто-то хочет от нее избавиться…