Привыкай

MORALIS

"ПРИВЫКАЙ"

Очей очарованье хрипит на снегу.

гр. "Тёплая трасса"

Задуши послушными руками

Своего непослушного Христа

Е. Летов

Как месяц над твердью

Последний цвет вербы

Р. Неумоев

Глава первая.

Я спал. Мне снилась Останкинская башня окружённая багровыми облаками с белыми, как в сале, прожилками. Она нависали надо мной, и вибрировала. А я лежал на асфальте и смотрел на неё. Такую вызывающе серую в багровых облаках. Я лежал на асфальте и судорожно втягивал в себя его мокрый запах. Я тоже вибрировал. А башня была как будто живая. Я чувствовал это но ничего не мог поделать. Мне было неприятно осознавать, что я лежу беззаботно глядя на неё. Наверное я её раздражал. А ещё позади неё что светилось, как сильная лампочка, или как Бог. Я сделал круговое движение руками, и почему то подумал, что она должна понять, что я извиняюсь. Что мне, право, неловко лежать на чёрном асфальте в её присутствии. А башня сказала: - Так. Я понял, что всё потеряно, и сделал круговое движение руками как бы соглашаясь со своей судьбой. После чего меня разбудили. И ещё, во сне небыло ни одной птицы. Разбудили меня тихим уведомлением о том, что наступило утро. Я буркнул ответ, который отвечал каждый день. Открыл глаза и почувствовал, что у меня одна нога. Закусив нижнюю губу и внимательно изучая внутренюю поверность век я принялся думать, какая нога у меня осталась. Правая или левая. Может быть вообще это не моя нога. Но думать об этом было больно. Как и вообще думать, не обязательно об этом. Я рывком сбросил ноги с кровати, символизировав тем самым своё намерение встать. Откинул одеяло и встал. Задвигал ногами по паркету в поисках тапок. Нашёл один, и даже не задумываясь надел его на правую ногу. Меня самого удивляло всегда, как я каждое утро, ещё не окончательно пришедши в себя умудрялся определять уклон тапка. Потом нашёлся и другой. Его я одел на оставшуюся ногу. И грустно покачиваясь побрёл в ванную. Там я встал перед зеркалом и ссутулился на раковину. Лицо моё в зеркале было грустно-растрёпанное. А правый глаз имел ярко красный цвет. "Ну вот, подумал я, ноги нет, глаз красный. Теперь самое время усомниться в соответствии своему описанию. То есть я изменился. То есть это уже не я." А потом я задумался набрав в рот воды. Только вот совершенно не знаю о чём задумался. Так, вообщем. Много я чего там делал. Выйдя в коридор я понял, что остальные люди потеряли для меня всякий смысл. Они конечно есть, не спорю, но я их просто не вижу. Поэтому сразу стали происходить странный вещи: холодильник открывался сам собой, вещи самопроизвольно перемещались, и кто то толкал меня из пустоты. Чай был противный. Горький, с запахом мокрых тряпок, мутный, с плавающим в нём дохлым лимоном и двумя чаинками. Но я его выпил двумя глотками. Собрал вещи и покинул дом. На улице было морозно, так как зима. А у меня не было перчаток. Вернее сказать они были, но дома. Я развернулся было, что бы пойти вернуться. Но подскользнулся и упал. Сначала я ударился спиной, потом ногами и уже в самую последнюю очередь головой. Ударившись ею, я понял, что умер. Так как звук хрустнувшего основания черепа был очень хорошо слышен. Я лежал на спине, и чувствовал как из меня выходит жизнь. Сначало меня покинула совесть, потом: ум, привычки, эмоции, чувства, мысли и жизнь. Я поднял свои тупые безразличные глаза на показавшаеся мне чёрным Солнце. Оно вяло улыбалось глядя на моё распростёртое тело. "Прям как Она..." - подумал я и плюнул в него. Солнце, очевидно уже привыкшее к моим выходкам, стерпело. Только стало немного более горячим. А я встал, стряхнул с куртки смесь снега соли и песка, и криво усмехнувшись побрёл к метро. Руки же, дабы не мёрзли, я плотно засунул в карманы. Где они увлечённо начали ощупывать деньги, проездные билеты и прочий хлам. С деревьев и столбов, кривя вспухшие лица, мне улыбались вороны. Но я не обращал на них внимания, нет, они были безразличны моему организму. Пускай. А я пойду. Дела. А ещё можно набрать в рот воды и подключить к мочкам ушей клеммы. И тихонько гладить рубильник блудливыми руками. Кто нибудь хлопнет дверью - и нажмёшь ненароком, испугаешься. Так я научился небояться хлопанья чем либо. У метро было людно, они все ходили как то одновременно. Это было пугающе непостижимо. Непостижимо и пугающе. Совершали движения снаружи и внутри. Они не давали мне пройти, и я был вынужден изгибаться всем телом что бы не столкнуться с их кожаными куртками. Под ногами у меня хлюпала слизь весны. 36 ступенек - и я у стеклянной двери. Она подруга ветра. Он размахивает ею из стороны в сторону. От меня - ко мне. И так много раз. Она не подруга. Она - его рука. От меня - ко мне. Проскользнул, однако. Мраморный пол - извращённая необходимость долговечия. Я давлю его своими ботинками так же, как это делают все. Я оставляю след в истории. Нас всех потом можно будет вспомнить рассматривая эти плиты. Приехал поезд и я со своими любимыми согражданами быстро занимаю всевозможные места. Двери тихонько сближаются. Я плачу глядя на это извечное стремление быть вместе. Пионер приостонавливает их ногой, и тут же получает нож в спину. Его взгляд не выражает ничего кроме тупого зеркала, в котором отражаются засахаренные ломтики Солнца. Зеркала. Закрывшиеся двери. В них отражается голова пионера пускающего слюну на нимб висящий у него на шее. Бесконечная череда открываний и закрываний раздражает мои больные глаза до состояния плача. В переходах много людей в кожаных куртках. Из искуственных кож. Они выращивают искуственных зверей, а затем убивают, дабы изготовить себе пугающие покровы. Я выхожу из метро. Дождь. Слякотно. Просто всё уже было. У красного кирпичного дома, заслоняя собой надпись "ОН?", сделанную жёлтой краской, стоит человек. Подхожу, здороваюсь. Таков ритуал. Потом падаю на левый бок и глядя в небо шепчу: - Жень, ты извини. Но у меня нет ноги. Вводил "Пепси" внутривенно. Плакать я не стал. Просто всё надоело. Встал и пристально глядя Женьке в глаза ударился головой об угол. Потерял сознание. Уходя в другой мир я услышал: - Так.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Речь идёт о стране, которой никогда не было и никогда не будет.

Особенно народ беспокоился по поводу убийства. В прошлом году в загородном парке небольшого города Соснова нашли тело молодой женщины — Эльвиры Босуорт. Она была заколота кинжалом, который валялся рядом. Тут же лежала распотрошенная девичья сумочка, из которой, как позже выяснилось, пропало пять тысяч рублей. Усиленный полицейский розыск не дал никаких результатов. И кому-то из населения (на кого укажет беспристрастный жребий) грозил солидный тюремный срок.

Дин уже несколько лет промышлял к югу от столицы, в местности, изобилующей скоростными шоссе, а следовательно, и автомобильными кладбищами. Попадался он редко, можно сказать, и вовсе не попадался, разве что когда иному ретивому охраннику взбредало в голову завести натасканную собаку, которая не брала еды из чужих рук. Но ученые собаки стоили нынче дорого, так что обычно сторожа держали голодных злобных дворняг, с которыми Дин мигом находил общий язык, подбрасывая им кусок мяса, сдобренный снотворным. Словом, нужда и профессиональный опыт научили Дина преодолевать боязнь собак, присущую с младенчества, с тех самых пор, когда в городском парке его еще мальчонкой облаяла овчарка и пришлось год лечиться от заикания. Дин теперь всегда посмеивался, когда видел, как на глазах засыпают сторожевые собаки, освобождая дорогу, и удивлялся своим детским давнишним страхам.

Сеял еще по-летнему солнечный дождь. Со склона сопки, под кедрами которой я сидел, видно море с четкими границами глубин, узкая полоска пляжа с валиком прибойного хлама — в нем так любит копаться старик. В йодистых водорослях он ищет куски отмытого матового угля. И в очаг подкладывает его руками, не запачкав их. Сырой ветер поздней осени, мечущийся по опустевшему побережью, только усилит уют одинокого жилья в отсветах вечернего пламени.

Впрочем, это не для меня. После «бабьего лета» я всегда уезжаю с побережья. А весной, уже в который раз, бросаю ихтиологические занятия, город и возвращаюсь в рыболовецкую артель. Старик остается. Он стережет кунгасы, лебедки, чинит ободранные бурями бока сараев, слушает вой заблудившихся штормов…

Космический турист, остаётся в космосе в полном одиночестве, еще не понимая того, что ничто в этом мире не совершается спонтанно, в силу стечения обстоятельств. У всего в этом мире есть причины, есть и требуемые в этих обстоятельствах поступки, из которых проистекают столь же ожидаемые последствия. И все наши встречи и все наши расставания имеют столь же закономерные причины и столь же закономерные последствия. В том числе и встреча с прекрасной незнакомкой, который доставляет путешественника на остров в Тихом океане. И ее просьба о скромной помощи в качестве благодарности за его чудесное спасение. Однако в его сознание закрадывается подозрение, не является ли спасшая его от смерти женщина представительницей иной цивилизации. …Они наказали Содом и Гоморру за пороки и пообещали вернуться через 50 лет, чтобы проверить, исправились ли люди. Но обещания своего не сдержали. Может быть, они тоже не справились с собственными грехами?

Двадцать дорожно-строительных роботов и их руководитель, знаменитый робот И-пятнадцатый, организовали какой-то комназпредрас. Роботы, которые входят в этот комназпредрас, возятся с больным главным инженером строительства, развлекают его детей, готовят ему пищу и даже пытаются его лечить.

Когда медсестра склонилась над Михайловым, то обдала его горячим несвежим дыханием. Руки ее дрожали, она бестолково суетилась и попала в вену лишь с третьего раза. Медсестра была неизбежным злом, которое приходилось терпеть другую было все равно не найти.

Четыре раза в неделю она приходила делать уколы и за дополнительную плату покупала продукты. У нее было серое одутловатое лицо. Брови она зачем-то выщипывала, но зато над верхней губой, ничем не сдерживаемые, топорщились усики. Жалуясь на своего сожителя, она задирала юбку на толстых венозных ногах и с удовольствием демонстрировала царапины и лиловые синяки.

На дворе март, взбалмошно сияет солнце, истекают слезами сосульки, но здесь, в квартире No 15, где пахнет старыми вещами и стоят на полках фарфоровые безделушки, вечная осень.

Старушка Божий одуванчик, дунешь — рассыплется. Девятый десяток разменян. Волосы редкие, белые, тонкие — пушинки. Всюду приглажены, одна лишь прядка над правым ухом бунтует, что придает Божьему одуванчику вид немного легкомысленный. Стоит старушка у окошка, у фиалки сухие цветочки отщипывает.

Умник отмечает свой столетний юбилей в компании старого друга и молодой пилотессы, списанной с корабля.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ПРИЖИВЕТСЯ ЛИ СЮЭЧИH В РОССИИ?

Если бы мне кто-нибудь сказал, что красивую цветную татуировку можно сделать одним уколом иглы, я бы ни за что не поверил. Я и не верил до тех пор, пока знакомая, которая учится в Сорбонне, не приехала в Москву на каникулы, раскрашенная с ног до головы пестрыми узорами по последней молодежной моде... "Ксения, а что ты будешь делать, когда тебе надоест татуировка?" - спрашивал я. "Я ее сведу за неделю, это же не наколка, это - сюэчин".

Gentle

Признание влюбленной девчонки

Да--да, вот именно, влюблённая по уши и совсем девчонка.

Ты, кто читает сейчас эти строки, кто ты? О чём ты думаешь и что привело тебя на этот сайт? Прочитай мои мысли и подумай о той потрясающей девушке, ради которой жизнь бы отдал, лишь бы услышать эти три простых слова!

Я люблю тебя!

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! У меня за спиной крылья, я парю в поднебесье, высоко над облаками. Ничего не ограничивает меня. Нет земного притяжения и законы этого мира больше не властвуют надо мной. Я влюблена. Сколько раз мне говорили: "Ты такая красивая, почему у тебя нет парня?"

Про Гогу

Мужчиной я стал в 1 сентября 198. года. Восьмой "В" класс построился на торжественную линейку перед школой. Все пацаны конечно вылезли вперед, а я, как всегда опоздав, пристроился в последний ряд. Слева стояла вечная отличница Галка, а с другой стороны - тоже опоздавшая Татьяна. Весь ход дальнейших событий вероятно определило то, что обе соседки оказались в обрезанных до минимальной длины школьных платьях. Некое движение в рядах привело к тому, что мои растопыренные ладони оказались прижатыми к голым ногам девчонок. И не успел я сообразить, в какую неудачную ситуацию, по мнению восьмикласника конечно, я попал, как Татьянина рука легла поверх моей и потянула ее вверх. Вторая рефлекторно повторила движение. Галка несильно пихнула меня в бок локтем и я отдернул обе руки в тот момент, когда они, уже задрав их подолы сзади, лежали на ягодицах, обтянутых у одной трусами, а у другой купальными, как я тогда думал, плавками. Тогда-же я наконец понял, что я только-что cделал. Краснеть я начал секунд через двадцать. Член попытался встать еще секунд через пять. Попытался, потому-что брюки были узки и не давали развернуться внутри. Еще через минуту, когда первоклашки пошли по кругу и в наших рядах пошла расслабуха и легкое движение Татьянина рука снова взяла мою и положила, но уже прямо на внутреннюю сторону левого бедра так, что мой указательный палец уперся в мокрую перемычку на ее трусах. Я еще подумал, почему они мокрые. Но пошевелив им я понял, что это не пот и моча. Меня прямо как по голове долбанули - ведь она ХОТЕЛА ! До того я считал, что хотеть - это прерогатива мужиков, а удел женщин - отдаваться. И еще я понял, что в ближайшее время между мной и Татьяной будет наоборот. Я довольно неумело елозил уже двумя пальцами по ткани и в тот момент, когда Татьяна порывисто сзади оттянула и сдвинула вбок перемычку трусов, а моя рука провалилась в горячую, скользкую мякоть, все стали поворачиваться и двигаться в сторону входа в школу. Мгновенным движением Татьяна отбросила мою руку и оправила платье. Прозвенел звонок. Первой была история. Я помню только, что сидел и полизывал засохшую солоноватой корочкой на указательном пальце Татьянину..., я не знал тогда, что это называется смазкой. А Татьяна, оказывается, сидела за одной партой с Галкой, наискосок от меня и пространно отвечала на вопросы подруги и даже не отреагировала, когда кусочком стерки с задней парты ей засветили в затылок, и только легкая, блуждающая улыбка выдавала, что ее не поразила болезнь Дауна. Прозвенел звонок. "Эй, проснись и пой !" - я очнулся. Передо мной стояла Галка. "Тебя Танька в коридоре на пару слов ждет,"- я оробел, ноги стали ватные. "Давай, двигай поршнями, дядька!"- закончила она и отвернувшись, тоже пошла в коридор. Я вышел в коридор. Татьяны не было. "Ну, и где твоя Танька?"- крикнул я Галке. "В буфет пошла,"- ответила мне она, обернувшись. Я удивился. Перемена была короткой, а буфет открывался после третьего урока. Но поскольку следующей была геометрия, а кабинет был на втором этаже и мне так и так было спускаться, я спустился до первого и повернул за лестницу в сторону буфета и спортзала. Там Татьяна и стояла. "Ну..."-наверное я выглядел очень тупым. "А как насчет продолжения? И сейчас?"- Татьяна всегда была прямым человеком в плане изложении своих мыслей. "А где?"- я шел головой в омут. "Там,"-она кивнула в сторону женского туалета около буфета. Прозвенел звонок. Я знал, что по крайней мере в мужском можно было спокойно отсидеть урок. Угол школы около буфета был посещаем народом исключительно во время работы последнего. Мы постояли еще пару минут и когда мимо пронесся "Папа Карло" - физрук и запер изнутри входную дверь спортзала, дабы исключить пропажу вещей из раздевалки, можно было спокойно пускаться в этот путь. И я пустился. Вслед за Татьяной. Первое что меня поразило в женском туалете - пятна от затушенных бычков. Второе - просто испугало до дрожи в коленках. На полу валялся кусок ваты. Пропитанный кровью. Крови я не люблю. Даже чужой. "Что это?"-в моем голосе явно появилась дрожь. "Это? А, потом расскажу"- Татьяна почти тащила меня в кабинку. Когда дверка была закрыта я чуть успокоился. Кабинка была, в отличие от мужского туалета, полностью изолирована. Татьяна повернулась ко-мне, обвила руками, с полминуты, стоя на цыпочках, высасывала мне нижнюю губу, а потом сползла на колени. Попыталась расстегнуть брюки, и в конце с нетерпением дернула в разные стороны. Пуговицы выдержали. Член не стоял... Я уже было решил, что все, пора сваливать опозоренным, но Татьяна закусив губку молча потянула меня вниз. Я сел на корточки, она задрала платье, сдернула вниз трусы, стащила их через босоножки и сунула мне в руки. Потом, вновь задрав платье, села передо мной на унитаз и раздвинула ноги. Такое живьем я видел впервые. Член шевельнулся. Все блестело, все было там мокрым. Ну, остальное, кто видел, тот знает, кто не знает, тот еще увидит. Скажу лишь, что Татьяна там регулярно сбривала, чего я больше не видел ни у одной девчонки и, что я настоятельно им рекомендую делать. После этого она показала мне указательный и средний пальцы, сунула их туда и бешено задвигала ими. Тело ее начало двигаться и через секунд десять застыло, лишь по вытянутым стройным ногам пробегала дрожь. Член встал. "Сделай им ТАМ и также!"- приказала она и показала на мой член, а потом на себя. Тело ее снова начинало трясти. Она встала, повернулась ко-мне попой, наклонилась и уперлась руками в унитаз. Вид ее попки окончательно отнял у меня разум. Я встал, прижался к ней, почувствовал ее, направляющую на путь истинный, руку на моем члене и погрузился. Инстинкт доделал все за меня. Только очень быстро. Струя брызнула в нее, ее влагалище сжалось и почти все выплеснулось обратно. Татьяна повалилась на меня и так, с членом в ее вагине мы съехали по стене на пол. По-моему она уснула на минуту, а может это был и я. Минут через пять я очухался. Татьяна сидела на мне, откинув голову мне на плечо. Я посмотрел вниз: голый Татьянин живот, оканчивающийся щетинкой недавно сбритых волос на лобке. Я провел рукой по ежику и спускаясь вниз наткнулся на ее клитор. Опять-же, тогда я еще не знал этого названия, а точнее - знал слово, но не представлял, что сие означает. Заинтересовавшись им, я стал мять его в пальцах. Татьяна вздрогнула, ее влагалище сжалось, как бы пожав мой член. Член оказался дружелюбным и ответил на предложение легким шевелением, однако достаточно заметным, что бы Татьяна сползла вбок с меня, встала на четвереньки и приблизив свое лицо к моему сказала: "Не все сразу. Кайф надо тянуть. Тяну-у-уть. Понял ?" Смахивало на то, что она под хмельком от всего происшедшего. Она дотянулась до своего рюкзачка и вытащила из кармашка пачку "Темпа". Тогда это были очень крутые сигареты. Выкурив до половины, она отправила бычок в воду и выдохнула дым на мой член. Глядя, как клуб дыма поднимается от него, она сказала со смешком: "Дезинфекция!", и засунула весь член в рот. О таком я только слышал и когда Татьянин язык заканчивал лишь второй круг по головке, член рванул вверх. "Нормально. Быстро..."-Татьяна уже отпустила его и смотрела на меня, аккуратно водя взад и вперед между своих ног маленькой рукой. Я решил, что теперь пора проявить себя настоящим мужиком и встав с пола помог подняться Татьяне. Повернув ее опять к себе спиной я энергично тер ей промежность, пока она не убрала мою руку. Тогда я подтолкнул ее и она, как в прошлый раз, уперлась в унитаз руками, правда колени ее были подогнуты и ими она тоже упиралась в краешек чуда фаянсовой промышленности. Я этому конечно не придал значения и прижав член к влажной коже с силой двинул его вперед, дабы он, как в прошлый раз провалился в горячее нутро. "Ыыы, не-е, вы... Хотя постой,"-захрипела, а потом неожиданно четко произнесла Татьяна. Я замер и поглаживая ее бедро, вдруг понял, как я облажался! Я промахнулся. Я попал не в ту дырку. Но было все равно приятно! Татьяна не двигалась и молчала, как бы прислушиваясь к ощущениям. И вдруг, заведя руку за спину, она легонько потянула меня к себе. И так, регулируя первое время ритм, она довела его до полной амплитуды, когда мой член едва не выскакивал из ее попки, такой сладкой попки! А когда я кончал, вгоняя в нее член, как молотком, она свободной рукой едва не рвала свою набухшую письку. После этого сеанса ни я, ни она в коматозное состояние не впадали, а лишь дышали, как после хорошего кросса на физре. "Помой член,"-она уже отдышалась. "Где?"-выходить из кабинки я не решался. "В бачке, идиот!"-переходя на повышенный шепот просветила она меня. Я повернулся к унитазу и критически посмотрел на высоту бачка. Его край был сантиметров на пять выше моего пояса. "У меня не хобот,"-попытался сострить я. "Давай я сама,"-в ее голосе послышались материнские нотки. Пока происходило купание красного коня, что, кстати весьма плодотворно сказалось и на мыслительном процессе, я поинтересовался про кусок ваты в предбаннике. "Это месячные у кого-то,"-недоуменно ответила Татьяна. "А че это?"-я честно не понимал. "Через две недели покажу,"-загадочно-грустно добавила она. Заодно, в процессе купания мы обнаружили белые пятна на моих брюках и ее платье. Мне пришлось натянуть и поплотнее запахнуть пиджак, это в такую жару-то, а ей минут пять размазывать пятно моим платком, до тех пор пока оно не высохло и не стало бледным. Мы выскочили в коридор, как нам показалось, также не замеченными. Прозвенел звонок. Наше отсутствие прошло не замеченным: праздничный кавардак в головах друзей и журналах еще присутствовал. Кончился последний урок. "Идем ко-мне,"-Татьяна ждала меня у выхода. "Пошли..."-я и не собирался сопротивляться. Мы уже отошли на квартал от школы, когда нас окликнула Галка. Мы остановились и подождали ее. Болтая мы дошли до подъезда Татьяны. "Ну, пока Галка,"-почти хором сказал я и Татьяна. "Пока!"-ответила она,-"А, чуть не забыла! Это по-моему твое,"-она достала мой носовой платок и протянула мне,-"А это,"-она открыла портфель и вытянула уголок Татьяниных трусов,- "Я оставлю на память,"-она повернулась и быстро пошла от нас. В моей голове прозвенел звонок. Мы зашли к Татьяне. Там она мне и поведала свою грустную историю, про уехавших вчера на заработки в горячую Эфиопию предков, про свое первое знакомство с мужскими вторичными половыми признаками, происшедшее полгода назад, про то, как мама просекла это и выдала новенькую упаковку заморских таблеток от детей, про летние каникулы вместе с родителями, про соглашение с маман, об отсутствии во время совместного времяпровождения мужчин у Татьяны и, как следствие примерного поведения разрешение жить одной, а не у сестры отца, про героические муки при выполнении данного обещания, про вчерашние проводы и про то, какая же Галка сука и про... Я захотел есть. "Есть хочу!"- заявил я. Татьяна залезла в холодильник, побурчала, глядя внутрь и достав энное количество яиц сделала, угадайте что. Правильно, яичницу. Сыто отрыгнув я понял, что силы вновь прибыло. Татьяна сказала, чтобы я снял брюки и одел отцовских халат. Я точно выполнил приказ и она ушла в ванную замачивать их, а я в это время позвонил домой, рассказал, что обгадил форму, сижу без штанов, а штаны стирает, тут я слукавил, мать Сереги и вообще если они, брюки не высохнут до вечера я останусь здесь,-"Паатамучто я не могу идти без штанов через полгорода." Мой маман стоически выдержала это сообщение, да мне и не в первой было ночевать у "Сереги". Короткий звонок самому Сереге закончил стратегическую игру. Из ванной вышла Татьяна, она успела переодеться в такой же халат. "Жить будут,"- это относилось к брюкам от формы. "Слушай, Тань, а что тебя сегодня сподвинуло на меня?" "А! Пойдем покажу,"- она потянула меня из прихожей. Что я вам скажу, господа, что такой спальни я даже представить себе не мог. Кровать три на три метра, здоровое зеркало над ней и тяжелые шторы на окне. Сейчас это называют "траходром", а тогда я подумал, что у ее предков бабок куры не клюют. Татьяна выдвинула ящик и достала... член. Я еще подумал о том несчастном, у которого его оборвали. Но член оказался резиновым, розовым и теплым. "Неужели возбуждает?"- я еще не въезжал. "Не, смотри,"- Она что-то нажала раздался слабый гул и член завибрировал. "Ну и..?" "Не понял? Сядь на пол,"- я сел. Татьяна села на край кровати, откинула полы халата назад, вновь продемонстрировав свой чудесно выбритый лобок и раздвинула ноги. Ее щелка была ярко красного цвета. Я почувствовал резкий рывок своего члена, но Татьяна жестом остановила мою инициативу подойти к ней. Дотянувшись до открытого ящика она вытащила тюбик крема, выдавила его на член (не мой) и ввела гудящую машинку в себя. Минут через пять она кончила. Я тоже дал волю рукам и кончил еще раньше и мой надроченный член был уже готов подняться вновь. "Теперь объясняю,"- она говорила отдыхиваясь,-"девушке, три месяца сидевшей без мужика эта штука, как мертвому припарки, а я припаривалась сегодня полночи, но струю из него так и не выдоила. А ты, кстати кончил на ковер,"- она показала на белую сперму, коею я выдал. "Ты тоже,"- из ее щели капала смазка. Когда она выдернула из себя машинку, на пол полилась уже струйка. "Ну что, боец, продолжим вместе?"- она выскользнула из халата,- "ложись на кровать. Хотя нет, постой,"- она вновь дотянулась до чудесного ящика и вытащив точную копию первого члена, только раза в три тоньше и раза в полтора короче, намазала и его кремом. "А этот на фига?" "Будим любить втроем!"- я опять ничего не понял. "Ты готов?" Можно было не спрашивать, я лежал на спине, а мой член торчал строго верх, подрагивая. Татьяна села сверху (позже я понял, что она предпочитала быть сверху всегда), пару раз привстала и замерла. "Ну!"- я думал, что она дразнит меня. Татьяна взяла маленький членчик, включила его, прижалась своими грудками к моей еще лысой груди и почти лежа на мне приставила приборчик между широко раздвинутыми ягодицами к дырочке своей попы. "А теперь аккуратно запихни его туда!" Я думал, что у меня стоит, но после этой фразы мой член точно встал еще раз, и раздулся так, что ему стало туго внутри Татьяниной вагины. Господа, это было райское ощущение! Вибрирующие стенки Татьяны, куча ее смазки, мой распухший член, короче, когда мы кончили, сознание, по-моему, мы потеряли оба. Я проснулся часа через полтора. Батарейки в жужалке сели. Я без труда вытащил его из попки Татьяны, после чего Татьяна подала признаки жизни. Еще через пять минут она плескалась под душем. Еще через десять я ввалился туда-же и стал целовать ее щель и округлившуюся дырочку попки. А еще через десять я кончил ей в ротик, а она кончила, натирая свой клитор пальчиками. После этого на моем конце остались следы ее зубов, хотя тогда я ничегошеньки не почувствовал. К своему огорчению должен признаться, что больше, чем в тот день Знаний, я в своей жизни оргазмов не имел, ну может от силы пять-шесть, а ведь Этот день еще не окончился - впереди была ночь. Выйдя из душа мы дружно пошли потрошить холодильник и сочинять план страшной мести шпиенке-Галке. Мы долго мучились, но телефонный звонок прервал бесплодне прожекты. Звонила Галка. Она сообщила, что зайдет к Татьяне в гости минут через двадцать обсудить геометрию. Какая к черту геометрия первого сентября? Когда Галка вошла и увидела меня, в халате и тапочках на босу ногу и Татьяну в том же виде, она хмыкнула и потянув Татьяну за рукав, удалилась с ней в холл. Общение их было достаточно громким, но я гордо решил не подслушивать и удалился на кухню. Через некоторое время мне сообщили вердикт женсовета: я был по-сестрински поделен между двумя особами. По четным дням я был Татьянин, по нечетным - Галкин. По воскресеньям мне предоставлялся неоплачиваемый выходной, кроме того в "интересные дни" я был безраздельной собственностью одной из них. Возражать я особо не мог: бестолку спорить с девчонками, которые вбили что-то себе в репу. Но по их расписанию получалось, что я сегодня Галкин, а день провел с Татьяной, этот прискорбный факт привел Галку в некоторое беспокойство, а Татьяну, наоборот развеселил - завтра я опять был "ее". Поэтому надувшаяся от гордости Татьяна решила просветить меня насчет "интересных дней" или месячных. Нельзя сказать, что ее рассказ вызвал во мне возвышенные чувства, скорее даже наоборот, я до сих пор удивляюсь несовершенству женского организма. Дослушала лекцию до конца и Галка, а после завила, что пора ковать железо, пока оно горячо и посмотрела в сторону Татьяны. Та поняв о чем идет речь, показала в сторону спальни. Так, господа, я оказался в состоянии в котором нахожусь уже много лет. Забегая вперед, скажу, что через пять лет мы с Татьяной поженились, еще через два года она родила мне сына, а Галка вышла замуж за Сергея и месяцем раньше родила ему дочь. Дружим мы семьями не только собираясь по воскресеньям на чай, но и в остальные ночи, поэтому чей мой сын и чья дочь у Сергея узнать достаточно трудно, да мы никогда и не думали об этом. И абсолютно без ревности относимся к тому, что Татьяна идет ночевать к Сергею, а Галка ко-мне или они обе проводят ночь со мной, когда Серега хочет выспаться, благо живем мы на одной площадке. И не вижу я в таком образе жизни ничего странного, а на жлобов мы не обращаем внимания. Галка кивнула мне головой и я, с чувством первооткрывателя, двинулся за ней. Она подождала, пока я не зашел в спальню и прикрыла дверь. Кстати, потом мы никогда двери не закрывали, поскольку от ощущения, что на тебя смотрят, сексуальные чувства обостряются. В спальне был разгром и Галка стала перестилать постель, что, при громадных размерах последней, было делом не простым. Но предварительно она скинула с себя платье и осталась в абсолютно прозрачном лифчике и тех трусиках, что у школы я принял за купальные. Они были явно не купальные, а я бы сказал е....ные : тонюсенькая веревочка сзади и маленький треугольник очень плотной ткани спереди и снизу. Самым смешным была молния посредине, которой никто никогда так и не воспользовался. Застилая постель Галка так крутилась, что ее пародия на лифчик сползла, расстегнув его, Галка бросила им в меня и повернувшись ко-мне лицом стала массировать свою грудь. Грудь у Галки была побольше Татьяниной, а соски необычно длинные. "Пососи у меня груди,"- грудь у нее и правда приподнялась, выпятилась вперед, а соски стали похожи на удлиненные детские пустышки. Я уже был достаточно возбужден видом полуголой Галки и набросился на ее грудь с желанием высосать из нее все. Галка стала стонать и извиваться, а ее рука легла на треугольник трусов и стала с силой надавливать на какую-то точку под ними. "Снимай трусы!"- я быстренько стянул с нее трусы и скинул с себя халат,-"Поцелуй пизду!"-Галка в страсти, как оказалось потом, материлась, как последний сапожник. Я стал взасос целовать ее нижние губки и почти упираясь в волосы на лобке нащупал клитор. Он оказался другой формы, нежли у Татьяны и был очень похож на косточку вишни, тогда, как у Татьяны он походил на маленький гребень. Втянув его в рот я стал катать его языком по внутренней стороне своих губ. И тут Галка заорала. Я чуть не испугался. "Давай-же, блять, суй быстрее,"- крик был короткий, а фраза достаточно отчетлива. Я себя ждать не заставил, но Галка как-то одним движением выскользнула из под меня и посмотрела на мой член. "Ты что, не одел резинку?" "Какую резинку?" "Дай мое платье,"-я кинулся и мгновенно подал ей. Галка достала ленточку презервативов, вынула один и протянула мне. "Одевай!" "А как?"- я ни разу еще не одевал през и, естественно не знал, как это делается. Галка с подозрением посмотрела на меня, наклонилась и довольно быстро раскатала его на моем члене. Кстати потом Галкино пристрастие к резинкам и нежелание пользоваться другими способами предохранения приносило массу неудобств при совместном, с Татьяной, времяпровождении - Татьяна резинки терпеть не могла. Презерватив был узкий и сдавливал тугим кольцом член у основания, увеличивая диаметр члена, что несколько компенсировало потерю чувствительности у головки. "А теперь еби! Еби!" - Галка подмахивала так, что член концом врезался в заднюю стенку ее вагины. Мне даже почудилось, что к запаху Галки, а она всегда пахла легким запахом женского тела, в отличие от Татьяны, которая драилась в душе по три раза в день и обливалась дезодарантами, примешался запах паленой резины. Кончила Галка два раза, причем во второй так сжала мой член, что сперма с трудом пробивала себе дорогу сквозь него. Галка лежала взмыленная, абсолютно мокрая, с хрипом дыша. А в дверь просунулась голова Татьяны, с интересом посмотрела на меня, точнее на мой, еще не увядший, член и оценивающие на Галку, задержавшись на волосах лобка и ярко красном пятне клитора. Я еще подумал, что вряд ли я мог с интересом смотреть на своего соперника, а тем более на его достоинства, но женская природа, что подтвердилось чуть позднее, не с таким отвращением относится к себе подобным, не принадлежа при этом к гомосексуалам. А Татьяна потом просто позвала поесть. Отказываться не было причины. А потом мы пошли спать и проспали до утра. А утром пошли в школу, расходясь по одному, аки партизаны. Следующие месяцы мы жили по расписанию: утром в школу, потом час-другой дома, потом собирались у меня или Галки, делали уроки и по одному приходили к Татьяне. То ли конспирация была хороша и родители и в правду ни чего не замечали, то ли они проявляли завидный такт, но поздние приходы домой по нечетным дням и частые ночевки у друзей по четным не вызвали у них расспросов. А учеба пошла, как ни странно в гору: мы уяснили, что отсутствие проблем в школе ведет во-первых, к высвобождению лишнего времени, во-вторых, к отсутствию излишнего внимания со стороны учительства и в-третьих к некоторому разнообразию в жизни, хотя мы и не собирались как-то ограничивать свой досуг одним лишь "общением" в Татьяниной квартире.

Пpо кикимоp

По старо-русским преданиям кикиморами (жен) и кикимрами (муж) называются духи низшего порядка, принадлежащие к категории домашних духов. Кроме того, у древних славян "кикимВра" была ночным божеством сонных мечтаний. Однако в большинстве своем кикимрами и кикиморами называют некрещеных или проклятых во младенчестве (или до и в момент рождения) матерями нежеланных сыновей и дочерей, которых как следствие этого уносят черти к колдунам, которые сажают их к кому-нибудь в дом.